dreizehn
26 ноября 2022 г., 16:27
Примечания:
finally?
Seulgi – Los Angeles
Очередь, простилавшаяся к пестрящему огнями колесу обозрения, была нескончаемой – кончалась далеко за заборчиком, ограждающим его ото всей остальной территории. Минхо не мог понять, счастливее он от того становился или нет, потому что с каждой зыбучей секундой ожидания страх его становился всё более вязким и противным. Он тонул в нём, наполненными ужасом глазами наблюдая за вертящимся колесом. Оно крутилось так медленно, тянувшись к верхушке, что Минхо за это время успел вспомнить всех своих двоюродных и троюродных родственников. Должно быть, у него хорошо получалось скрывать свою боязнь, раз Джисон даже глазом не повёл и не насторожился. Талант, что с него взять… Минхо мотнул головой. Джисон смотрел на колесо с нетерпением, восторгом, детскими глазами, полными света. Он был настолько взволнован, что даже заметить не мог очевидного желания старшего повеситься. И даже Минхо не обращал внимания на свои мысли, которые мусолил не он, а они его, – ему больше нравилось видеть Джисона, по-детски сгорающего от нетерпения, чем от тревоги за него. Наконец, подходила их очередь к кассе, и Минхо удалось увидеть ценовой листок с билетами на аттракцион, слишком дорогими, чтобы понравиться его кошельку. — Всего три человека и сможем купить билеты, — пропищал счастливо Джисон, постукивая Минхо по плечу. Вдоль позвоночника пробежались мурашки. Минхо становилось неловко от осознания того, каким он был слабым пред Джисоном, особенно теперь, когда до него дошло, насколько младший ему был важен. Люди перед ними наконец и, возможно, к несчастью, заняли свои места в кабинке и уехали, оставив их ожидать следующую. Парень-работник в лиловой футболке с названием парка аттракционов устало, но в то же время учтиво открыл им дверцу следующей приехавшей и убедился, что они удобно устроились на сидениях. Внутри было тесно, но для двух парней комплектации, далеко не схожей со Скалой-Джонсоном, вполне комфортно. Они уселись друг напротив друга. Минхо не знал, что могло быть отвратительнее – то, что его глаза не смогут упасть ни на что другое, кроме как на Джисона, от которого становилось дурно, или то, что при взгляде влево-вправо ему станет ещё дурнее. Работник захлопнул за ними дверь, пожелав счастливой поездки. Ни о каком счастье, разумеется, речи и быть не могло. Вот так, стоило им отчалить от точки отправления, как Минхо уже одолело головокружение. Не прошло и десяти секунд, как они вдруг резко остановились и его сердце упало в пятки. — П-почему мы остановились? — в панике поинтересовался он, глядя на Джисона, сохраняющего спокойствие. — На первом кругу всегда так, Мин. Колесу нужно остановиться, чтобы после нас залезли люди в другие кабинки, — посмеялся Хан, и вдруг улыбка спала с его лица: — Подожди, ты хоть раз катался на колесе? — Эм, нет, — признался смущённо Минхо. — Так это твой первый раз, разве не потрясающе?! — Джисон с диким восторгом толкнул своей ногой коленку Минхо. — Полагаю, — он вяло улыбнулся, пытаясь скрыть от друга свой страх. Колесо вновь продолжило свой медленный путь наверх, и Минхо без раздумий перевёл взгляд влево, на город, отчего голова его закружилась снова. Они пока не были столь высоко, чтобы паниковать на уровне развития трёхлетней девчонки. Они даже наполовну не поднялись, от земли почти не оторвались. Но ему было страшно. Балка колеса чуть скрипнула, скрипнула очень подозрительно, усугубляя ситуацию под корень. Минхо не мог остановить себя от мысли про падение. Они снова затормозили, и Минхо беспомощно помотал головой, пытаясь успокоиться. Он оглянулся, посмотрел, насколько они уже поднялись: в глаза сразу бросились крыши разноцветных кабинок и… высоко. Они были высоко. — Блядство, — выдохнул он или, может, выругался у себя в голове, совсем не вслух, кто знает. Движение продолжилось, Минхо зажмурился, представляя себя на пляже. Аргентинском, гавайском, крымском, турецком – любом, но не на высоте с хуеву тучу метров. — Не могу поверить. Минхо резко раскрыл глаза на Джисонов голос. Он даже не мог сказать точно, что за эмоция в нём читалась, но явно ни грусть, ни злость. В глазах Джисона он смог увидеть лишь печаль, обеспокоенность. — Почему ты не сказал ничего? — спросил он с нежностью. — Что именно? — моргнул Минхо. Глаза Джисона ушли под лоб, несмотря на испытываемую им взволнованность: — Что тебе страшно. — Мне не страшно! — возразил Минхо, внезапно обрывая свой поток после того, как колесо вновь встало. Джисон осматривал его с изогнутой скептично бровью – тогда Минхо понял, что нет смысла таить: — Окей, ладно, высоты я явно не фанат, — признал он. — Почему ты не сказал? — тут же отозвался Джисон, теперь прозвучав обиженно. Склонив голову, Минхо стал с интересом рассматривать чёрные кеды Джисона. В свои двадцать три ему было стыдно перед человеком младше него, он пытался спрятаться в шнурках не только глазами, но и всем собой. — Я не хотел расстраивать тебя, — ответил он. — Мы и так пропустили много каруселей просто из-за меня. Я не хотел, чтобы ты прошёл мимо и этой. Между ними повисла неловкая тишина, и тут Джисон фыркнул: — Потрясающе, — проворчал он, придвигаясь ближе. Вдруг Минхо почувствовал нежное касание к своей руке, поглаживание, медленное, утешающее, а потом Джисон заключил обе его руки в свои: — Посмотри на меня, — прошептал он. С сомнением Минхо поднял глаза к его лицу, боязливо и через силу. — Не бойся говорить мне о таких вещах, — не отрываясь от его глаз, твердил Джисон. — В этом нет ничего постыдного, почти половина земного шара страдает от боязни высоты. Я хочу, чтобы ты повеселился, тебе не нужно беспокоиться обо мне. Даже если бы ты сказал мне, что хочешь домой, я бы без промедления ломанулся с карусели, чтобы отвести тебя, понимаешь? Минхо кивнул, хотя всё равно не понимал, как Джисон… мог быть таким. Таким заботливым, совершенно не знающим термина “эгоистичный”. — Раз уже ничего не поделаешь, то… колесо обозрения – это совсем не то, чего тебе стоит бояться. Тут нет ничего страшного. Всё строение укреплено, а ещё я тут, рядом с тобой, сижу прямо напротив, я не позволю, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. Почти хихикая с щекотных слов Джисона, Минхо думал о том, что в джисоновских словах он звучал как драгоценность, которую он защитил бы любой ценой, хотя по факту… Ничто не смогло бы защитить Минхо от высоты. — Хорошо, — прошептал Минхо, сжимая руки Джисона крепче. Тепло разливалось по его венкам через такое простое и невинное касание. — Ты ещё можешь обнять этого очаровательного плюшевого слонишку, точно полегчает, — предложил Джисон. Согласившись, Минхо уложил на своих коленках игрушку, устроившись головой на её макушке. Без раздумий он вернулся к тёплым рукам Джисона своими. Младший улыбнулся и перехватил их удобнее. — Смотри, уже почти полпути прошло, — заметил он. Ничем Минхо это не помогло, для него эта высота казалась Эверестом, хотя к высшей точке они так и не приблизились. — Меня бесит, что эта штука всё время тормозит, — проворчал Минхо. — Знаю, ощущение не из приятных, я тоже не преданный фанат, — ответил Джисон. — Но тебе станет легче на следующем кругу, когда мы не будем останавливаться. Нужно только подождать. Ты сможешь насладиться видом без постоянных остановок. Ну, только если захочешь, — добавил он, зная, что Минхо не так горел желанием посмотреть на город свысока, как он. — Хорошо, — Минхо сдался. Голос Джисона являлся для него спасением, исцелением от всего, что тревожило его почти всю жизнь. Высоты, как пример. — Знаешь, я тоже боюсь высоты, — вдруг признался Хан. Минхо тут же вскинул брови в удивлении: — Чего?! — Спокойнее, — хихикнул Джисон, — не так сильно – просто испытываю неприятное чувство… будто я упаду, знаешь? Но сейчас мне не страшно, потому что я уверен, что эта штука – крепкая; она не сорвётся с крепления и не покатится, как в «Гадком Я». Тут мы в безопасности. — Ужасно. Колесо вновь стало притормаживать, однако, без полных остановок, как до этого, двигаясь медленно и от того более скрипуче. Всего Минхо охватила дрожь, он трясся, как осиновый лист. Ему хотелось сойти с этой хрени, и поскорее. — Эй, эй, всё хорошо, — Джисон попытался успокоить Минхо, заметив нарастающую панику. — Колесо всегда замедляется, когда приближается к пику. Это элементарная физика, Минхо, ничего более. — Просто хочу сойти, — прошептал в ответ Минхо. — Ну чего ты, иди сюда, — Джисон постучал по месту рядом с собой. Минхо чувствовал себя ребёнком, маленьким и очень боязливым, но в то же время страх в его сердце поглотился силой притяжения к Джисону. Он плюхнулся на лавочку рядом с ним и тут же, крепко обняв, уложил голову на чужое малость костлявое плечо. — Ну… можно и так, в принципе, — поражённо выдохнул Хан, обвивая руки вокруг талии Минхо со смешком. — А теперь закрой глазки и представь, что ты дома у себя или даже у Ынджи. Послушно прикрыв веки, Минхо вообразил, будто сидит у Ынджи в гостиной, а тётя – вместе с ним. — Тебя окружают твои коты, разве не прекрасно? На лице Минхо с закрытыми глазами расплылась блаженная улыбка. На его воображаемом диване вдруг очутились и Суни, и Дуни, и Дори. Как когда-то давно, когда он ещё жил с Ынджи. Все свободные дни они проводили вместе за просмотром фильмов, валяясь с попкорном в руках на диване, с котами, образовавшими рыже-серый комок, уснувшими в ногах. — Шикарно, — ответил Минхо. — Отлично, оставайся там, не позволяй разуму подкинуть ничего плохого. И как бы ни нравилась Минхо его фантазия, слова Джисона его зацепили – он начал думать о другом. Отнюдь не о плохом. Лучше просмотра фильма с котами и Ынджи был… Джисон. Его плечо. Его запах. Он. Их близость. Джисон имел странный эффект над Минхо; он умел своим существованием привносить в его жизнь чувство безопасности, даже когда они висели на огромной высоте в несколько сотен метров. Вся эта вымышленная история, просто чтобы успокоить… — Мы на пике, — восхищённо выдохнул Джисон. — Такая красота, дух захватывает. Нет. Не открывать глаза. Ни за что. Одна мысль, что они находятся на самой высокой точке, настолько пугала; только вот слова Джисона, такие радостные, счастливые, заражали своей энергией. — Может, хочешь взглянуть? — Не знаю, — промычал Минхо. — Хочу попробовать. Он всё-таки деньги за это заплатил. А просидеть всю поездку с закрытыми глазами и не увидеть ничего, кроме шнурков Джисона и собственного страха… Нет. Нужно попытаться. Нужно открыть глаза, медленно и неуверенно, но хотя бы так, чтобы увидеть плечо Джисона – не то, что скрывается за стеклом кабинки. — Просто послушай: смотри не вниз, а выше, — послышался голос Джисона, и Минхо к нему прислушался: его глаза, медленно и неуверенно, с чужого плеча перекочевали левее, на пестрящее неоново-голубыми фонариками здание вдалеке. И рот тут же раскрылся в восторге. — Вау… — Да-да, я в курсе, — довольно отозвался Джисон. — Хорошо, что мы здесь оказались именно ночью. В темноте всё кажется ещё красивее. Джисон был прав. Вид… очень воодушевлял. Минхо добросовестно пытался держать взгляд на разноцветных неоновых зданиях, не давал глазам упасть вниз. Ему не был знаком город, в котором они сейчас проводили время, поэтому он не имел понятия о роли всех этих домов в жизни общественности, но все их огни сияли ярче, чем тысячи звёзд, – они освещали дороги, самые тёмные закутки и бездонно-чёрные глаза людей. Минхо хотелось запечатлеть этот вид на века. Кругом парк наводняли люди, и их звонкие голоса доносились до ушей Минхо эхом: их с Джисоном кабинка казалась звуконепроницаемой и пуленепробиваемой – самым безопасным местом на планете; их здесь никто не мог достать. — Так красиво, — прошептал Минхо. — Ты прав, — Джисон улыбнулся, когда сказал это, и Минхо перевёл взгляд на него. Теперь он не мог решить, какой вид ему нравился больше. Колесо продолжило своё движение, только теперь перестало останавливаться каждые десять секунд. — Мы больше не будем тормозить; я уверен: так тебе понравится больше, — заверил младший. И снова не прогадал. Минхо не мог определить, в каком из окон пейзаж его поражал больше, поэтому смотрел поочерёдно туда-сюда, туда-сюда… Он пытался впитать в себя этот момент, крохотный, сказочный, сладкий, как корж, который пропитали сиропом. И ему хотелось растянуть этот момент на часы, найти способ затормозить процесс впитывания сиропа, чтобы сладость не уходила, сконцентрировавшись в одном месте. Не успев моргнуть и глазом, круг совершил первый полный оборот. Теперь оставался лишь ещё один – как последняя мармеладка в пакетике, которую Минхо, несомненно, собирался смаковать до последнего. — А всё не так уж и плохо, — признался он. — Хочешь отсесть обратно к себе? — в тоне Джисона читалось любопытство. Лучше бы его не было: — Н-нет! — воскликнул Минхо малость громче, чем хотелось. Он ещё крепче сжал туловище Джисона и уложил голову на его плечо, как маленький ребёнок, для которого сон в одиночестве, без родителя, равен смерти. — Мне так нравится. Не забывай, я всё ещё боюсь высоты, а если ты уйдёшь, то я, вероятно, грохнусь в обморок. Да, он имел в виду именно это, разумеется. Совсем не то, что он просто-напросто жаждал джисоновских касаний, словно питьевой воды. — Ладно, ладно, — хмыкнул по-доброму Джисон. — Тогда давай просто насладимся видом, — сказал он, уложив на макушку Минхо свою щёку. Это был момент столь же короткий, сколь пребывание Золушки на балу: он слишком быстро подошёл к концу, колесо остановилось. То чувство, которое испытывал Минхо, не было грустью – он был счастлив ощутить ногами землю, однако ему становилось не по себе от того, что его грудь не выгрызали посланники совести за столь длительную близость с Джисоном. Ему не было жаль. Ночь приближалась, а дорога до дома была вовсе не коротка. Дружно согласившись, что пора уезжать, Минхо и Джисон на парковке принялись выискивать машину, потому что в парке уже не осталось вещей, которые они могли бы посетить ещё; они покатались почти на всех аттракционах, поиграли в игры, постреляли в тире, поели и сумели преодолеть страх Минхо перед высотой. Всю поездку до дома они провели в молчании. Салон наполняла лишь современная музыка. Минхо откинулся на спинку, завернувшись в свою куртку, как в одеяло. Его клонило в сон, и его жажду усугубляло то, что Джисон включил подогрев сидений – спать хотелось только сильнее. — Мне очень понравилось сегодня, — промычал Минхо, надеясь, что останется услышанным даже сквозь музыку. Пальчики Джисона вдруг потянулись к радио, чтобы сделать громкость потише: — Правда? Ты не врёшь? — поинтересовался он в подлинном неверии. — Конечно, ещё бы мне тебе врать, — хмыкнул Минхо. — Ты, конечно, бесил меня почти всё время, но это не отменяет того факта, что было весело. — Я всё ещё без раздумий могу вышвырнуть тебя из машины, — пригрозил Джисон, но Минхо прекрасно понимал, что это всё напыщенно. Он устало хмыкнул, продолжая плавиться в сидении: — Нет, если честно, то было очень круто. Я испытал очень… приятное чувство, переступив черту зоны комфорта, знаешь? — Всегда пожалуйста, — гордо произнёс Джисон. — Но в следующий раз, умоляю, предупреждай о таких вещах. — Я постараюсь, — ответил Минхо. Машина остановилась, и Минхо с удивлением осознал, что они уже напротив его дома. Он висел на грани сна и сгорал от нетерпения принять освежающий душ перед отбоем, но в то же время ему хотелось провести с Джисоном ещё больше времени. — Ты почему снова губы дуешь? — со смешком спросил Джисон, и Минхо тут же прекратил это занятие, даже не заметив, когда начал. — Не хочется уходить, — смущённо признался он. Улыбка Джисона стала ещё шире: — Да ладно тебе, Мин, у нас ещё есть время всего мира. Ты со мной ненадолго прощаешься же. Ему было прекрасно известно, что подразумевает под этим Джисон, но его сердце так или иначе ускорило свой темп. У них было время. С одной стороны, от сего факта становилось спокойнее. Неважно было, нравится ли Джисон ему безответно, неважно было, что поездка подошла к концу. У них было время всего мира. Он не потеряет Джисона – у них впереди долгие годы крепкой дружбы. Время всего мира. — Позвони мне, как приедешь домой, хорошо? — попросил Минхо, Джисон кивнул: — Конечно, — ответил он. — В следующий раз я свожу тебя в другое место. — Л-ладно, — Минхо смущённо улыбнулся. — Доброй ночи! Он уже почти выбрался и хлопнул дверью машины на пути к долгожданному сну, когда: — Подожди! — крикнул Джисон. — Ты забыл свою плюшку на заднем сидении. — Блин, точно, — прошептал Минхо, открывая заднюю дверцу и доставая перевалившегося набок от быстрого движения розового слона. — Теперь точно всё, — заключил он, крепко обняв плюшевого друга. — Доброй ночи, Мин. — Доброй. Минхо зашёл в дом, стараясь ступать по линолеуму как можно тише, чтобы не разбудить Чана с Чанбином, которые, вполне вероятно, ещё и не спали. Душ вернул к жизни. Как хорошо мыться в ночь, когда после твоих соседей остаётся горячая вода… В комнате царила приятная прохлада, Минхо оставил окно открытым перед уходом, и теперь он с приятным чувством повернул оконную ручку вниз, вытирая полотенцем волосы. Его взгляд упал на розового слона, мирно покоившегося на письменном столе. Не самое подходящее место: самое подходящее место для него – с Минхо в кровати. Поэтому Минхо подошёл, схватил слона и, улёгшись в кровать, крепко его обнял, зарывшись носом в плюше, прикрыв глаза и начав засыпать… когда в его сознании вновь прокрутились слова Джисона: В следующий раз я свожу тебя в другое место. В следующий раз. Значило ли это, что они будут чаще выбираться во всякие интересные места? Минхо знал, что Джисон не считал это свиданием, ни в коем случае, но сердце от этой мысли всё равно трепетало. И всё-таки Джисон не имел в виду ничего такого, правда? Фраза «в следующий раз» была Минхо прекрасно известна. Её люди обыкновенно говорили из вежливости, и возможные планы на новую встречу выцветали, не успев появиться чернилами в ежедневнике. Это как договориться на выпускном с одноклассником встретиться, чтобы выпить однажды, через год-два, но каждый из вас заранее знает, что встрече не суждено сбыться. Может, так и было с Джисоном. Обычная вежливость? Это не то, о чём стоило Минхо задумываться всерьёз. Как Джисон и сказал, у них было время. Ему стоило ценить их отношения вместо того, чтобы обмусоливать слова младшего, в которых, скорее всего, было больше смысла, чем в слове «вежливость». Их поездка в парк аттракционов была наполнена наслаждением. И оно, наслаждение, не хотело заканчиваться… Оно не заканчивалось после их пикника, на который они выбрались спустя несколько дней в один из крупнейших парков города днём. Однако им пришлось быстро ретироваться оттуда, потому что похолодало. Оно не заканчивалось после их внезапной прогулки, хотя никто из них никогда не был фанатом долгой и изматывающей ходьбы. Оно не заканчивалось после их похода в кино в выходные. Минхо даже не запомнил, что за фильм они смотрели, он только запомнил, с каким энтузиазмом Джисон предложил «кино» и как их руки путались в общей коробке попкорна при слепом просмотре боевика. Просто невиданный аттракцион наслаждения, правда. И ничего особенного в этом не было – это же классика для друзей проводить время друг с другом, ходить в интересные места, но не это Минхо беспокоило. Беспокоило то, что чем больше времени Минхо проводил с Джисоном, тем более он становился от него зависимым. С заметной быстротой он осознал, что обыкновенный «краш» в его сердце обвели перманентным маркером, который даже ацетоном не ототрёшь. Джисон никуда не уйдёт – вот она, истина. Уверенность в том, что Джисон не способен взаимностью ответить на его чувства, растущие в геометрической прогрессии, не казалась столь болезненной, как ни странно. Однако один единственный день усугубил ситуацию и принялся вырывать под сердце Минхо могилу. Они валялись дома у Минхо в тот день, как обычно не делая ничего продуктивного. Ни Чана, ни Чанбина дома не обнаруживалось, у Минхо не было занятий, что означало одно: он будет прокрастинировать в одиночестве. Джисон, заслышав об этом, сразу же принял решение приехать в гости, чтобы составить компанию, потому что самому себе он тоже не мог найти применения из-за внезапно образовавшегося свободного дня. И Минхо не казалось, что Джисону определённо нужно приехать ранним утром, когда ему хотелось бы поваляться в постели в абсолютном одиночестве, чтобы потом со свежими силами провести время с Ынджи. Джисону было насрать – вот она, истина. Как результат, они валялись вместе, только уже на излюбленной софе: Джисон копался в телефоне, Минхо глядел телевизор, хотя фразы из шоу доходили до него через одну, две, три… Это был тот самый день, когда им не обязательно было разговаривать друг с другом, чтобы насладиться времяпровождением. Им просто хватало общества друг друга, тихого и мирного. В очередной раз Минхо почувствовал предательство со стороны Суни, который зарылся в руках Джисона, абсолютно точно привлекая к себе внимание. Внимание Минхо он тоже привлёк. — Всегда забываю, что он тебя не презирает, — угрюмо проворчал Минхо. Джисон засмеялся, подхватывая Суни и пересаживая его на свои колени: — Разве это удивительно? Меня все любят, — улыбнулся он. — Да, но Суни всех ненавидит, он единственный кот, что сохранял мне верность, — фыркнул Минхо. — Ну, сейчас он… изменяет тебе, — без угрызений совести заметил Джисон, нежно поглаживая пузо начавшего мурлыкать от удовольствия Суни. — Просто невероятно, — выдохнул Минхо. — О, я понял, что происходит. — И что ты понял, мистер Ванга? — Кто-то завидует своему котику. — Пардон, что ты только что сказал?! — встрепенулся Минхо. — Я сказал, что ты завидуешь своему котику, потому что хочешь, чтобы я тебя тискал, а не его, — самодовольно усмехнулся Джисон, зная, насколько сильно он бесит старшего. — Ты! — взвыл Минхо и ударил Джисона ближайшей подушкой. — Эй, ты ранишь своего котика! — завизжал Хан, поднеся Суни к своей груди. — Как же ты раздражаешь меня, — устало заключил Минхо. Он раздражал, но не в плохом смысле. Даже несмотря на подобные небылицы, которые слетали с уст Джисона изо дня в день, Минхо любил его любым. — Иди ко мне, — улыбнулся Джисон и пододвинул Минхо за футболку ближе к себе, взъерошив волосы. — Прекрати! — воскликнул Минхо. — Джисон, клянусь Богом, я сейчас уйду. Или выгоню тебя. — Привет! Вдруг входная дверь раскрылась, и на пороге появилась Ынджи со своей блестящей улыбкой на лице. Минхо тут же сел, натянутый, как струна, и попытался привести свои волосы в порядок. — О, простите, кажется, я помешала, — заметила она, оглядев их. — Всё хорошо, — заверил её со смешком Минхо, поднявшись с софы. — Не думал, что ты придёшь так рано. Ынджи подошла ближе и заключила его в тёплые объятия: — Уже полдень, дурачок, ты совсем забыл про наши планы? Глаза Минхо округлились и переметнулись на часы на серой стене. И правда полдень. — Прости, я совсем счёт времени потерял: я думал, что сейчас часов, ну, десять. Прости, пожалуйста, — торопливо извинился он. — Ой, да что ты, всё хорошо, — заверила Ынджи, — у нас ещё много времени. Вдруг она вспомнила, что в комнате сидел и Джисон: — Так, подожди, — она вдруг прикусила губу от озадаченности, — Джисон, да? — Всё верно, — Джисон одарил Ынджи своей голливудской улыбкой. — Прекрасно, — ответила Ынджи и снова развернулась к Минхо: — Где ты оставил свою одежду? — Блять, я… я не приготовил её пока, собирался заняться этим попозже, но никак не думал, что настолько попозже… — Я же уже сказала, сладкий, у нас есть время, не переживай, — улыбнулась утешающе Ынджи. — И не забывай следить за своим языком. — Что за одежда? — возник вдруг Джисон с интересом в глазах. — Наша машинка сломалась пару дней назад, так что я попросил Ынджи помочь мне со стиркой, — объяснил Минхо. — А, ладно, — ответил Джисон. — Хреново ждать так долго, конечно. — Ага, — отозвался Минхо и повернулся к Ынджи. — Что ж, я сейчас всё соберу и мы можем выдвигаться, подожди минутку. — Конечно, — ответила Ынджи. — Джисон, может, хочешь составить нам компанию за обедом? — спросила она; и Минхо, и Джисон застыли, как вкопанные. Они переглянулись, оба чувствуя неопределённость. Минхо боялся, что Джисон ощущает себя слоном в фарфоровой лавке; он надеялся, что это не слишком для него, в то время как младший, казалось, элементарно боялся принять предложение. — Ну, а, — заикнулся Джисон, тут же переведя взгляд на Минхо, — я бы с удовольствием, но… если это не принесёт излишних неудобств. — Подожди, ты действительно хочешь? — удивлённо спросил Минхо, ещё более поражённый последующим кивком Джисона. — Тебе не кажется это… странным? — Вовсе нет, — отозвался Джисон. На лице Минхо появилась маленькая улыбочка: — Отлично! Всю поездку до дома Ынджи Минхо не переставал думать о странности всей ситуации. Так необычно было наблюдать свою тётю и друга-недовозлюбленного рядом, в одной картинке одновременно, а то, что им предстояло в дальнейшем, – обед, – волновало Минхо и того сильнее. Странно было представлять, как они втроём сидят за обеденным столом. Джисон увидит место, где Минхо провёл всю свою жизнь. Никому, кроме Момо, не предоставлялось такой чести. Но ведь Джисон особенный, правда? С другой стороны, это чувство не было столь нервозным и противным, сколь воодушевляющим. Это очередная возможность создать новое приятное воспоминание вместе. Наконец они припарковались у дома; Ынджи заявила, что займётся приготовлением обеда, и поручила Минхо провести Джисону экскурсию по дому. Будто бы он сам не догадался. — На самом деле, тут не так уж и много чего интересно посмотреть, — задумчиво протянул Минхо, оглядываясь. То же делал и Джисон. — Как можешь заметить, прямо сейчас мы находимся на кухне, которая объединена со столовой, а следующая комната у нас гостиная. Минхо никак не ожидал, что Джисон словит воздух. Громко и очень удивлённо. Не старый же дом на него такое впечатление воспроизвёл, верно? Верно, дело было вовсе не в доме. — У тебя тоже есть рыбка! — завизжал восхищённо Джисон, тут же прижавшись к аквариуму. — И не одна! — Да! — послышался счастливый голос Ынджи, будто Минхо вовсе и не существовало. — Разве они не милашки? — Просто очаровашки! У меня тоже есть одна, её зовут Антуанетта, — гордо заметил Джисон, не отлипая от стекла. — О! — удивилась Ынджи. — Так это ты тот друг Минхо, с которым он выбирал рыбку. Минхо мне целую историю рассказал. Джисон изогнул в удивлении свою бровь, глянув на смутившегося Минхо, которому только и оставалось, что надеяться на снисходительность Ынджи и её способность не раскрывать все карты разом. — У наших рыбок нет имён. Их слишком много, и я никогда не задумывалась дать им имя, — добавила Ынджи. — Ну, они правда милашки, — сказал Джисон. — Давай, пошли уже, — вмешался Минхо, внезапно схватив друга за руку, чтобы наконец провести по дому. И когда они уже отдалились от Ынджи настолько, что она не была способна их услышать, Джисон заметил: — Так… ты рассказывал своей тёте обо мне. — Бля, ну не начинай, — взвыл Минхо, — стоит ли мне напомнить, как твоя матушка экспонировала тебя, когда я остался у тебя с ночёвкой? Она кажется, говорила что-то о том, что ты вечно бубнишь обо мне? — М, хорошо, 1:1, — кивнул Джисон. — Ну так теперь ты мне покажешь свой дом? — Ну, как я и сказал, смотреть тут особо не на что, — повторился старший. — Ты уже побывал на кухне, в столовой и в гостиной. Не думаю, что ты горишь желанием посмотреть спальню Ынджи и порассматривать шампуни в ванной. Но, к сведению, ванная слева, — Минхо указал пальцем на одну из дверей в коридоре. — Хотя, наверное, можно тебе показать свою старую комнату, — и это было по-особенному волнующе. Конечно, он доверял Джисону, они уже столько месяцев дружили, но показывать свою комнату ему… это ведь так лично… Минхо открыл дверь. Так странно было стоять на пороге своей старой комнаты, в которой он прожил почти всю жизнь, а теперь не проводил, ровным счётом, и часа в месяц. Она была голой, потому что практически всё Минхо увёз с собой. Теперь тут покоилась обхлебавшаяся, скорее всего, пылью старая кровать с неудобным матрасом, кучка картонных коробок со всякой всячиной и прочая мебель, которая осталась без должного внимания. На стене продолжали висеть плакаты со времен школы. Минхо понял, что Джисон увидел их из-за его резкого смеха. — Не знал, что ты такой… фанбой, — сказал младший. — Бля, иди нахуй, — Минхо пихнул его в плечо. — Есть другие мысли? — Ага, очень мило, — ответил Хан, — и гораздо просторнее твоей нынешней комнаты. — Верно, — хмыкнул Минхо, — однако я и не против как-то. Здесь мне нравилось, потому что много места для танцев было. — Я бы заплатил, чтобы посмотреть, как ты танцуешь тут, — хихикнул Джисон, присев на кровать. — Даже не думай, — невольно улыбнулся Минхо, вновь ударив по плечу. — Очень милый дом. Ладно, я, конечно, не всё ещё посмотрел, потому что кто-то отказывается мне проводить полноценную экскурсию… — Джисон злобно глянул на Минхо, — но тем не менее, тут миленько. Уютно. — Согласен, — поддержал Минхо. — Я рад, что вырос именно здесь, у меня столько воспоминаний, связанных с этим местом. Иногда я скучаю по дому, но, съехав, всё равно чувствую себя свободным. — А ещё ты бы не познакомился со мной, если бы не съехал, — добавил Джисон. — И это тоже, — согласился Минхо. Встреча новых друзей, скорее всего, стала лучшим моментом не только этого года, но и десятилетия. — Как думаешь, встретились бы мы, если бы ты не переехал к Чану и Чанбину? То есть, встретились бы мы в каком-нибудь другом месте и подружились ли? — Было бы круто, — ответил Минхо. На самом деле, вероятность их встречи равнялась бы примерно нулю. У них был один общий друг, но Минхо всё равно не мог представить их друзьями в иных обстоятельствах. И это умозаключение навлекло на мысль о том, как же на самом деле некоторые решения влияют на жизнь. Теперь он совершенно точно не мог представить своей жизни без Джисона, без любого из их компании, если честно. Думать было страшно о том, что было бы с его ментальным здоровьем, живи он всё ещё с тётей. Разумеется, он её обожал, но столько новых вещей Минхо узнал о своей жизни и жизни в целом, когда начал самостоятельную жизнь, не находясь ни под чей опекой. — Я очень счастлив, что встретил тебя, — добавил он. Джисон посмотрел на него с некоторым сиянием в глазах. Такого блеска в беличьих глазах Минхо ещё никогда не видел: — И я. По непонятной причине его слова, казалось, несли гораздо больше смысла, Минхо не мог объяснить это. И чтобы не надумывать лишнего снова, он сменил тему: — Думаю, нам пора возвращаться на кухню, может, Ынджи помощь нужна. — Да, хорошо, — тихо ответил Джисон. Только они ступили на кухню, как Ынджи их прогнала накрывать стол, пока сама с завидной скоростью перенесла все принадлежности и доску для нарезания продуктов и уселась с ними с очередными беседами. Неудивительно, Ынджи всегда была разговорчивой, и она никогда не упускала возможности узнать побольше о друзьях Минхо. — Итак, — начала Ынджи, нарезая овощи, — Джисон, милый, расскажи о себе. — Например? — спросил тот. — Например, о своей семье, — предложили ему. — Ну, — протянул Джисон, — у меня есть старший брат, он учится заграницей, поэтому я уже довольно долго с ним не виделся, но мы очень близки. Мои родители классные и очень поддерживающие. Отец – механик, а мама работает в детском саду, ничего такого, в принципе. Но они оба очень трудолюбивы и хороши в том, чем занимаются. — О, как замечательно, — улыбнулась Ынджи, включая печку. — Надеюсь, вы с братом скоро увидитесь. — Он скоро вернётся. Я думаю. Каждую весну мы всеми собираемся у нашего дяди за городом, так что, думаю, если я и не увижу брата так скоро, то он обязательно приедет к дяде. — Твой дядя живёт один или у тебя есть парочка племянников и прочих родственников? — Ну… не совсем один, — промычал Джисон, — у него есть девушка, но у них нет детей. Он типа… суперсостоятельный дядька, покруче всей нашей семьи будет, — хмыкнул он. — Ой, не думай об этом слишком много, — пригрозила Ынджи, — я-то знаю, что в будущем ты станешь очень успешным музыкальным продюсером. Тебе же нравится заниматься музыкой? — Очень, я учусь на музыкальном производстве, — признался Джисон. — А, ну я так и думала, только не была уверена. Минхо как-то упоминал, что его друзья занимаются этим всем, правда имён я не запомнила… — Ынджи тут замялась. — Чан и Чанбин, — напомнил Минхо. — О, твои соседи! — осознала она. — И всё-таки вернёмся к Джисону, — Ынджи улыбнулась, не заметив недовольного взгляда своего племянника, адресованного ей, — ты в детстве был таким же громким, как Минхо? — Ынджи, какого… — Да успокойся ты, ты был ангелом, — утешила Ынджи. — На самом деле, — начал Джисон, — в детстве я был довольно тихим. Почти все мои друзья знают, что в компании я всегда громкий, но я не всегда был таким. Раньше я был замкнутым, а с возрастом мне стало комфортнее находиться в компаниях. — Наш Минхо тоже довольно замкнутый, — вздохнула тётя. — Я знаю, — хмыкнул Джисон, тоже не замечая Минхо, в глазах которого буквально было написано «Я прямо тут». — Ты всегда жил здесь? В смысле, ты местный? — спросила Ынджи. — Да, — ответил Хан, — думаю, я счастливчик, потому что мне удалось отучиться в школе, до которой мне пять минут, и ещё найти колледж так же недалеко от моего дома, так что мне не приходилось никуда переезжать. Экономия денег, так сказать. — Понимаю. — Мой отец тоже тут живёт всю жизнь, а вот мама всегда жила со своим братом, моим дядей, в другом городе, но после того, как вышла замуж, они с отцом купили тут дом, — объяснил Джисон. Пусть Минхо и не нравилось быть темой обсуждения в разговорах Джисона и Ынджи, однако ему нравилось их слушать. Несмотря на то, что они с Джисоном дружили уже довольно долго, Минхо ещё не приходилось слушать о более личных вещах, например, о семье. Очень интересно было узнать новое о том, кто тебе… Ынджи закончила с приготовлением обеда, поставив все блюда на стол. Разговор продолжился и за едой, однако Минхо всё также продолжал молчать практически всё время, наслаждаясь приятной беседой близких людей. Ынджи всегда просто находила общий язык с другими, плюс она была и не такой уж старой (ей было всего тридцать с копейками), поэтому её речи не звучали так, будто ей тяжело подобрать нужные слова для разговора с молодёжью. Кроме того, Ынджи была очаровательной, так что неудивительно было то, что Джисон сразу же попал под ее чары. Однако мысли Минхо, как обычно, устремились куда-то вдаль, дальше их беседы за обеденным столом, пока он вдруг не понял, в какой ситуации находился. Ему казалось, что он знакомил тётю не со своим другом, а со своим парнем. И от этого становилось больно. Потому что ему бы очень хотелось. И потому что, в то же время, ему не хотелось рушить их с Джисоном дружбу. Страшно было думать о Джисоне больше, чем о друге, Минхо хотелось одёрнуть себя. Джисон не был его парнем, и слава Богу. Потому что Минхо и отношения – вещи несоотносимые. Минхо вернулся к еде с меньшим энтузиазмом, попытался с тем же успехом уловить суть разговора Джисона и Ынджи. Всё было безуспешно, но он хотя бы мог насладиться окружением. Нет, он не представлял своего парня, он просто обедал со своим другом и своей тётей, и все были счастливы. Они провели ещё некоторое время за столом, когда Минхо осознал, что им с Джисоном не стоит задерживаться. Он оттащил свои грязные вещи к стиральной машинке, пообещав забрать их через несколько дней, и они откланялись, поскольку у Ынджи, помимо обеда с ними, имелись и иные планы. Уже у порога Джисон вдруг, извинившись, удалился в ванную, и в прихожей остались лишь Минхо и Ынджи. — Он человек слова, — заметила Ынджи, когда Джисон скрылся. — Да, он очень хороший друг, — согласился Минхо, и его тётя лишь закатила глаза: — Я не это имела в виду. — Что? — Минхо, сладкий, я не слепая пока, — ответила Ынджи. Минхо раскрыли. — Я всё равно ему не нравлюсь, — качнул головой он. — Не смеши меня! — Я даже не пытаюсь, это просто чистая правда. И я не питаю никаких надежд, — признался Минхо. — Ну, — Ынджи деловито пожала плечами, — что бы ни случилось, я считаю, что он хороший человек, вы должны дорожить друг другом. Я могу понять, почему вы такие хорошие друзья. Минхо улыбнулся, соглашаясь со словами. — Кроме того, он ещё и красив, как Аполлон! — Ынджи! — шикнул Минхо в то же время, когда открылась дверь ванной. Джисон с счастливой улыбкой проскользнул мимо Ынджи к Минхо. — Ты готов? — спросил он у старшего, тот кивнул, и Джисон обратился уже к Ынджи: — Спасибо большое за обед и… приглашение, в общем. — Ой, не стоит благодарностей, было очень приятно с тобой познакомиться, — ответила она. — Берегите себя! — И вы! — ответил Джисон. — Пока-пока! — Пока! — ответили в унисон Минхо и Джисон. И даже этим ничего не закончилось. Спустя несколько дней Джисон пригласил Минхо с ночёвкой к себе, потому что родители «свалили с друзьями куда-то на выходные». Минхо долго раздумывал, почему пригласили лишь его, но Джисон выкрутился, сказав, что его дом не настолько велик, чтобы звать весь их гарем. Ну, и… теоретически, он был прав. Минхо бегал по комнате, собирая вещи. Он вновь почувствовал себя ребёнком, с нетерпением спешащим к своему другу на ночёвку… И не то чтобы он не бывал у Джисона ещё, чтобы испытывать подобную эйфорию, просто обстоятельства в прошлый раз были гораздо сложнее. Он тогда не планировал ночевать вне дома в таком ужасном виде. Вся та ночь была ужасной. Эта же ночёвка была заранее спланирована (практически), так что у Минхо было гораздо больше времени на сборы. Он знал, что снова накручивал себя, когда всё, что ему требовалось, – пижама и зубная щётка. После недолгих раздумий Минхо решил взять с собой и своего розового друга, однако тот не хотел влезать в сумку, поэтому оказался в руках. — Ребят, я ухожу! — крикнул он в никуда, зная, что Чан и Чанбин, где бы ни были, услышат его. До ушей донёсся хриплый голос Чанбина, – «Пока-пока, повеселись!», – и Минхо уже открывал входную дверь, когда Чан остановил его: — Эй, я хотел спросить… у тебя всё хорошо? — спросил он тихо. Минхо удивлённо посмотрел на него: — Ну, да, конечно, а что такое? — Просто интересуюсь. У вас с Джисоном всё хорошо? — спросил он, как волнующийся родитель. — Не беспокойся, у нас всё замечательно, — пожал плечами младший. — Хорошо, — Чан выдохнул и улыбнулся. — Я просто… волнуюсь, не хочу, чтобы кто-нибудь ранил тебя. — Спасибо, Чан, — Минхо улыбнулся ему в ответ. — Ну всё, давай, иди отдыхай, кш-кш! — Чан открыл дверь и принялся выставлять Минхо за неё. — Всё, всё, иду я, иду! — смеялся Минхо. — Увидимся утром! И вот он выдвинулся в путь к Джисону, испытывая смешанные чувства: нервозность, волнение, одновременно противные и приятные. Джисон ничего не уточнил, поэтому Минхо оставалось теряться в догадках, что же они будут делать целый день. И это единственная вещь, которая его заботила, когда он стучался в дверь. Она тут же открылась, и челюсть Минхо потерялась где-то внизу, потому что: — Привет, прохо… — Твои волосы! — закричал на весь район Минхо, прижав руку ко рту. Волосы Джисона теперь были не синими, а тёмно-каштановыми. И малость короче. — Вчера покрасил, тебе нравится? — ухмыльнулся Джисон. Конечно, нравится, что за вопросы. Мало того, что Джисон нравился Минхо абсолютно в любом своём обличии, так ещё и новый цвет, максимально приближенный к натуральному, добавлял ко внешности младшего нечто особенное. Освежающее. Он, безусловно, выглядел только красивее. — Д-да, тебе очень хорошо, — выдавил из себя Минхо. — Как так вышло? — Ну, синий почти вымылся, и корни сильно выделялись. Я не хотел добивать свои волосы очередной порцией обесцвечивания и синей краски, так что решил, что пора бы… стать нормальным, — размышлял вслух Джисон. — Ну так, может, зайдёшь уже? Джисон пропустил Минхо внутрь, не упустив и розового слона из виду: — Очень приятно, что ты взял его с собой, — умилившись, заметил он. — Ой, ни слова больше. С ним очень удобно спать, между прочим, — закатил глаза Минхо, разуваясь. — Ну, он тебе особо и не нужен, когда есть я. Меня тоже можно обнимать. — А? — Минхо замер. — Ты серьёзно думаешь, что снова будешь спать в комнате моего брата? — Джисон склонил голову, изучая реакцию старшего. — В прошлый раз ты умолял меня, чтобы мы спали на моей кровати. — Я не умолял, — поправил Минхо. — Ладно, тогда, — сдался Джисон, — тогда как хочешь ты? — Я… не знаю, — признался устало Минхо. Ладно. — Ты голоден? — спросил Хан. — Можем заказать пиццу или что-нибудь ещё. Я бы приготовил что-нибудь, но в холодильнике мышь скоро повесится. — Конечно, — ответил с улыбкой Минхо. — Мы бы так или иначе заказали, будто ты готовить умеешь. — Можно было опустить этот комментарий. Джисон быстро достал свой телефон из кармана, чтобы сделать звонок и заказать две пиццы, пока Минхо сосредоточил своё внимание на кое-чём другом… Золотая рыбка накручивала круги в своём аквариуме, впрочем, как всегда, потому что других занятий Бог не соизволил ей придумать. Минхо со слоном в руках подбежал к ней и с улыбкой поздоровался: — Привет, Антуанетта, давно не виделись. Не имея точной уверенности в том, что Джисон уже покормил её, Минхо решил, что нет ничего плохого в том, что он даст ей немного корма. — Надеюсь, Джисон заботится о тебе как следует, — промычал он. — Хотя тебя вроде всё устраивает. Было что-то умиротворяющее в имении дома аквариума с рыбкой, Минхо знал это по опыту жизни с Ынджи. Им не нужен особенный уход: ты просто кормишь их и смотришь на то, с какой интенсивностью они плавают. Ты смотришь на них и успокаиваешься. Представляешь, что твоя жизнь такая же размеренная, как и у рыбки. У тебя может быть плохой день, но после долгого сосредоточенного рассматривания аквариума жизнь может стать чуточку лучше. — Так ты всё ещё пытаешься отвоевать мою рыбёху? — Джисон, завершивший звонок, вдруг оказался рядом. — Да, Джисон, я здесь только для того, чтобы своровать твой аквариум с Антуанеттой, ничего более, — буркнул Минхо. — Ну разве она не очаровашка? — Очаровашка, — согласился Минхо. — Подожди, дай мне руку. Минхо посмотрел на тату на запястье Джисона и перевёл взгляд на плескавшуюся в воде Антуанетту: — Эрик проделал хорошую работу, они почти одинаковые. — Да! — Джисон сверкнул улыбкой. — Мне очень нравится, когда я не дома, смотреть на запястье. Я всегда увижу Антуанетту, она всегда со мной. — Мило, — прокомментировал Минхо. Совсем скоро пришёл доставщик пиццы, и оказалось, что двух и того за глаза – одна так и осталась лежать неначатой на столешнице, пока они, развалившись на диване, говорили обо всём на свете, не найдя сил занять себя чем-либо другим. Минхо всегда нравилось, что никто из них не противился провести день, не принимая вертикального положения – им обоим нравилось лениться. Джисон рассказывал о своих проектах, пока Минхо пытался делать вид, будто понимает всё, что слышит. В музыке он никогда не разбирался, но Джисон умел делать свои истории о ней интересными. Однако иногда Минхо чувствовал себя плохим другом, потому что своими познаниями в области музыкальной индустрии он, не уставая, пробивал двойное дно, которое оказывалось тройным, четверным… Однако каждый раз он видел растерянного Джисона, когда сам рассказывал ему о танцах. Это была их негласная ничья. Они говорили о том, как скучают по лету, о том, насколько проще им было собираться всеми вместе в одном месте в одно время. Минхо скучал по тому, как просыпался каждое утро от смеха своих друзей, по чувству, будто он живёт с семью людьми, а не только с Чаном и Чанбином. Всего несколько месяцев назад жизнь была значительнее проще. — Скучно, — в какой-то момент заключил Джисон. — Мне очень приятно узнать, что ты находишь мою компанию скучной, — лениво промычал Минхо. — Нет, я имею в виду, что нам стоит заняться чем-то более увлекательным, — подправил себя младший. — У нас целый дом в распоряжении. — И что, ты хочешь наведаться в родительскую и поскакать на их кровати, что ли? — справедливо заметил Минхо, хмыкнув. — Очень смешно, — отозвался Джисон. — Чем девочки занимаются на ночёвке? Думаю, им всегда весело. Минхо пожал плечами: — Не знаю, они красят друг другу ногти или делают макияж. Момо так иногда делает. — О, макияж! Вот что нам, определённо, нужно сделать! — воскликнул Джисон. — Да неужели? Опять? — Минхо лишь вскинул скептично бровь. — Да, абсолютно верно! Я уже красил тебя, было весело! — Джисон сверкал от гениальности своей идеи. — Я смотаюсь в ванную и всё принесу. После этих слов он умчался в направлении ванной, словно ребёнок, и вернулся меньше чем через минуту, слегка расстроенный от добычи: — Мама забрала почти всё с собой, и у меня не так много косметики, но я вложу всю душу! — Э, ладно, меня же это не особо касается. Я имею в виду, что мне просто не нужно шевелиться, а все проблемы висят на твоих плечах, — ухмыльнулся Минхо, на что Джисон прищурился. — Я только поработаю малость с твоими глазами, — предупредил он. — А теперь не шевелись и подними немного своё личико. Джисон устроился на его коленях, и в тот самый момент Минхо почувствовал себя… очень плохо. А ещё испугался. Разумеется, Джисону нужно было находиться ближе к его лицу, но это не отменяло того факта, что Минхо становилось плохо, и он ощущал всю палитру эмоций, находясь в подобной близости со своим лучшим другом, которого он… Просто обожал. — Это ничего тебе не напоминает? — вдруг спросил игриво Джисон. Естественно. Это была августовская ночь, Джисон тогда примерно в той же манере предложил Минхо накрасить его, только будучи малость подшофе. Минхо, аналогично пьяный, согласился тогда, как и сейчас. Аналогичная позиция, практически аналогичные эмоции, только тогда они с Джисоном не были даже друзьями – просто незнакомцами, ну или слабо натянутыми знакомыми. Как минимум, так считал Минхо. Эта странная атмосфера, в то же время по-своему комфортная, та же нервозность, та же взволнованность – ничего не отличало этот момент от того, что произошёл в августе. — Закрой глаза, дурачок, я не могу сделать стрелку, когда они открыты, — взвыл Джисон, и Минхо мигом послушал его. Он почувствовал руки на своём лице и лёгкое касание лайнера на веке. Дыхание Джисона на его щеке, жаркое и приятное, иногда причмокивающее – Джисон явно старался сосредоточиться и проявить себя. — Чем хочешь заняться после… этого? — поинтересовался Минхо, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Его руки уже малость затекли, и губами он пытался шевелить максимально по минимуму. — Не знаю, — сказал Джисон и надолго замолчал. Минхо сразу понял, что он просто хочет довести дело до конца, не потеряв фокус. — Можно посмотреть фильм какой-нибудь. — О, отлично! — отозвался счастливо Минхо, о чём тут же пожалел. — Не двигайся, а то всё заруинишь, — фыркнул Джисон. — Я добавлю немного блестяшек? Я нашёл их на полке у зеркала, думаю, они хорошо сюда впишутся. — Хорошо, — отозвался Минхо. Его меньше всего интересовало, что именно Джисон сделает с его лицом. Это последнее, что его заботило. — Если мы будем смотреть фильм, значит, нам нужны вкусняшки. Дома ничего нет, — заметил Джисон тихо. — Тут рядом магазин, до туда минут пять. — Мне совсем не голодно после пиццы, но ладно. — И всё-таки, мы не можем смотреть фильм без вкусняшек, Минхо, — заявил Джисон, нежно припечатывая подушечкой пальца блёстки на верхнее веко. Неосознанно, Минхо засмеялся себе под нос. Джисон остановился: — Ты чего смеёшься? — Щекотно, — смех стал чуточку громче. — Щекотно тебе? Как?! — Джисон спросил так, будто логика Минхо была для него вне досягаемости. — Потерпи немного, осталось… совсем немного. Кто такой Минхо, чтобы не подчиниться воле Джисона. — Вот. Всё, — гордо произнёс младший. — Посмотри на меня. Только глаза Минхо открылись, как его дыхание замерло. Джисон был слишком близко, и от этого знакомого чувства Минхо становилось только хуже. — Ты выглядишь просто очаровательно, — прошептал Джисон, и Минхо никогда так не хотелось… спрятаться. — Благодаря тебе, — нашёлся он с ответом. — Ага. — Ага. Они не отрывали глаз друг от друга примерно вечность, Минхо становилось дышать всё труднее и труднее, ему даже было тяжело предположить, сколько секунд он уже не вдыхал. Почему они… молчат? Между ними будто появилось напряжение, которого прежде не было, и Минхо не знал, что именно это означало. Тишина не была тем, чему он хотел бы возразить, но они никогда не молчали в ситуациях, подобных этой, пусть таких и было немного. Джисон нависал сверху, и их лица были так близко, что ещё чуть-чуть и… — Нам пора, — выдавил из себя Минхо. Джисон моргнул, будто воссоединяясь разумом с душой: — Д-да, пора, — прошептал он, поднимаясь с коленей Минхо. — Посмотрись в зеркало хотя бы перед уходом. Минхо схватил свой телефон и открыл камеру: — Ты молодец! — навыки Джисона и вправду поражали. — Да-да, всё так, — подмигнул Джисон. — Каждый в магазине скажет, какой ты красивый, помяни моё слово. — Ты прав. Как выяснилось, Джисон был прав. Его, конечно, не закидывали комплиментами со всех стороны, но милая женщина-кассир сказала, что ей очень нравится макияж Минхо, а Джисон с дикой гордостью в голосе заявил, что он автор сего произведения искусства. Всё, что они унесли с собой из магазина, – несколько пачек попкорна, хотя весь их поход вылился в долгие полчаса, но лишь из-за стычек у прилавка. Они прошли по всем проходам, споря, какой из снеков будет снеком дня и ночи, и завершился спор покупкой попкорна. Купили они также и колы, потому что единственным напитком, который Джисон был способен предложить дома, была вода из-под крана. Только они вышли из магазина, как с неба сорвались первые капли дождя. — Да вы шутите, — разочарованно надул губы Джисон. — Стоило догадаться, что пойдёт дождь, глядя на эти блядские тучи. — Да ладно тебе, пока не всё так плохо, — утешил Минхо. — Давай поторопимся, пока ливень не пошёл. Жизнь знала толк в иронии. Ливень пошёл примерно через минуту после сказанных Минхо слов, и им пришлось переключиться с шага на бег. Слишком быстро они промокли до нитки, шлёпая по образовавшимся лужам и неустанно смеясь друг над другом. Было в этом что-то особенное. Клише, но Минхо посрать. В кровь Минхо этот забег привносил то же количество адреналина, что и поход в парк аттракционов. Вся его одежда превратилась в одну большую половую тряпку; неудобно было бежать с пакетом попкорна в руке и с бутылкой колы в другой, но насколько же Минхо было посрать, потому что это был тот самый момент, который он будет вспоминать с теплом и с улыбкой. Наконец, они добрались до дома Джисона, и тот уже принялся отворять дверь, когда вдруг замер и посмотрел на Минхо: — Не шевелись, пожалуйста, — попросил он, быстро достав влажными руками телефон из кармана и сделав фото Минхо. — Ты только что сфоткал меня? — выдохнул Минхо, чувствуя, что он уже на издыхании. — Да, — легко согласился Джисон. — Ты очень красивый. Минхо моргнул и сглотнул, не зная, что сказать. — Ты считаешь меня привлекательнее, когда я насквозь мокрый и похож на дешёвую проститутку? — он озадаченно склонил голову. — Да, — с той же лёгкостью ответил Джисон, наконец отворив дверь. — Нам обоим нужно в душ. Ты первый? — Естественно, — отозвался Минхо, мигом схватив свой рюкзак в поисках пижамы. Вероятно, последовавший душ был лучшим в жизни Минхо. Мало того, что он мог воспользоваться шампунями Джисона, так ещё и ощущение чистоты после ледяного душа возвращало к жизни. Горячая вода стала для него спасением, хотелось оставаться под струёй до конца дня, но пришлось вылезти через десять минут, чтобы не слушать жалобы замёрзшего Джисона и не заставлять его ждать. — Слава Господу Богу, — пропел Джисон в тот момент, как Минхо вышел из ванной. — Прости, — улыбнулся он, — я торопился. — Ну конечно, — промычал Джисон. — Всё, иди, мне срочно нужно в душ. Минхо кивнул и направился на кухню, не особо находя себе применение в отсутствие Джисона. Он попытался просушить волосы полотенцем, что особо не помогло, сделав волосы ещё более лохматыми. Отрыв в рюкзаке расчёску, Минхо попытался улучшить ситуацию на голове. Заметив в какой-то момент, что телефон подыхает, он принялся за поиски розетки. Одна нашлась у микроволновки, Минхо немедля поставил телефон на зарядку. Всё время, пока Джисон не выходил, Минхо копался в соцсетях, усевшись на столешницу. Джисону потребовалось ещё больше времени, но Минхо даже не думал жаловаться. Однако он не удержал себя от комментария, когда младший появился на кухне без футболки… Меньше всего Минхо хотелось казаться любителем голых представителей мужского пола, так что он быстро оторвал взгляд от торса Джисона, пытаясь подавить зарождающуюся панику. — Ну какого хуя, Джисон? — вздохнул Минхо. — Спокойно, я же всего лишь без футболки, — засмеялся Джисон. — Оставил на диване. Прошла секунда. — Всё, теперь можешь смотреть на меня. Минхо медленно вернул свой взгляд на Джисона, и правда одевшегося. — Да ладно, неужели я так плохо выгляжу? — снова захохотал Джисон, хотя в его тоне и читалось что-то… странное. — Нет! — крикнул Минхо. — Всё с тобой х-хорошо! И тело твоё выглядит хорошо! Сказав это, он тут же густо покраснел. — Спасибо! — ответил Джисон. Он подошёл к Минхо и налил стакан воды: — Что хочешь посмотреть? — Мне без разницы, — Минхо пожал плечами. — Что хочешь ты, то и будем смотреть. — Какой скучный ответ, ну же, Мин, — заныл Джисон. — Давай поконкретней. — Да не знаю я, мне всё равно! — прикрикнул Минхо. — Окей, тогда ты явно согласишься посмотреть ужастик, да? — Джисон точно знал ответ на свой вопрос: — Ну… нет. Может, что-то… пожизнерадостней? — Хорошо, посмотрим, — улыбнулся Джисон. — Можешь показать мне ту фотку? — спросил Минхо, вспоминая момент у входной двери. — О, точно, — Джисон схватил телефон со столешницы и, скрестив ноги, облокотившись на тумбу, принялся рыться в галерее. — Держи. Минхо не понимал, почему Джисон находил его очаровательным: он же выглядел ужасно… вся тушь потекла, волосы свисали, все мокрые, в руках – коробки попкорна… что в этом привлекательного? — Отвратительно, — выдохнул Минхо, возвращая телефон. — Цыц, — строго сказал Джисон, — тебе запрещено говорить плохие вещи о себе. — Я не говорю плохие вещи, я говорю по факту, Джисон. На улице был ливень, мы промокли, конечно, я выглядел ужасно, — попытался объясниться Минхо. — Нет, — тут же отозвался Джисон, так же сурово, — ты красивый, ты всегда красивый. Очень. Через секунду он добавил: — Ты самый красивый человек на свете, — и замолк, будто это явно не то, что он должен был говорить. Минхо застыл. Джисон часто говорил ему хорошие вещи, делал комплименты, безусловно, но сейчас всё было иначе. Минхо чувствовал это. Они молча смотрели друг на друга округлёнными глазами. Ситуация смутно напоминала ту, что произошла не больше часа назад, когда Джисон красил Минхо. Больше всего сбивало с толку то, что Джисон казался будто бы подвешенным. Он словно сомневался в себе и в том, что хотел сделать. Ещё больше Минхо смутился, когда Джисон сделал шаг ему навстречу. — Я правильно всё понимаю? — прошептал неуверенно он. Минхо не дурак. Он понимал, что имеет в виду Джисон, однако: — О чём ты? Ему хотелось, что Джисон первым сделал шаг. — Я о… нас. Последние недели мы… я понимаю что-то не так? — Я-я, а, — Минхо тяжело давалось простое предложение, — ты имеешь в виду… Теперь он не понимал. Думал ли Джисон о том же, о чём и он. — Можем ли мы… стать чем-то большим? И снова Минхо стоял на развилке – ему предстояло выбрать. Ответить «нет» и остаться в дураках… или вспомнить о существовании слова «да» и посмотреть, к чему этот выбор приведёт? В голове – белый шум, но в то же время мозг был на грани взрыва. Если взрыв произойдёт, то Минхо снова проиграет… Он не хотел больше оставаться в дураках. Ему собственноручно хотелось сложить биту с победой в кармане. — Я думаю, да, — тихо ответил он, боясь реакции Джисона. Младший казался таким же взволнованным и неуверенным. Но то, что он сделал дальше, стёрло Минхо с лица земли. Джисон аккуратно подхватил лицо Минхо и заставил его посмотреть себе в глаза. Теперь они снова находились в близости, соприкоснувшись кончиками носов: — Нормально, если… так? — спросил Джисон. Минхо не верил в то, что это реальность. Срочно, кто-нибудь, ущипните его! Джисон ни в коем случае не мог… или мог. — Да, — прошептал он. Кто первым потянулся навстречу – неизвестно. Всё, что волновало Минхо, – то, что он мог почувствовать Джисона снова. И внезапно он понял: на этот раз они оба были трезвы, никакая отговорка теперь не могла спасти его. Выхода не было. Это было не самое подходящее время, чтобы переживать о том, что будет дальше: как ему выкручиваться, как дышать рядом с Джисоном… не сейчас, когда Джисон целовал его так голодно, будто готов сожрать, поглотить, вмять в себя. Так, будто соскучился. Минхо тоже соскучился и многим от Хана не отличался. Он чувствовал себя готовым, и ему казалось, что они оба ждали этого часа слишком долго. Слишком долго. И это время вязко тянулось, как слюна, свисавшая между ними, когда они оторвались друг от друга, так неохотно, будто с мыслью, что потеряют друг друга. Минхо, открыв глаза, увидел самую счастливую из всех улыбок Джисона, и сам не удержался от такой же широкой и глупой. В этот раз они потянулись друг к другу медленнее, сохраняя момент в памяти; Минхо потянул Джисона на себя, обвивая ноги вокруг его талии, тонкой, словно прутик. Всё, чего жаждал Минхо – стать ближе, прижаться так крепко, чтобы никто не украл, чтобы он не исчез. В то же время Джисон хватался за его шею, копался в волосах на затылке, а другой рукой придерживал талию, поглаживая позвоночник сквозь футболку. И губы Джисона ни разу не отличались по вкусу по сравнению с тем разом, когда они поцеловались на день рождения Минхо. Мягкие. Сладкие. Желанные. Жаждущие того же в ответ. Вздрогнув от нехватки воздуха, Минхо заскулил, отчего Джисон более завёлся, целуя ещё страстнее. От их страсти сгорела бы планета. Минхо зарылся в свежевыкрашенных волосах Джисона, притягивая ближе, ближе, ближе, медленно переходя на шею, гладкую и грациозную. Он чувствовал, как по ней стекали капельки с ещё влажных волос, но ничего не могло сейчас отвлечь Минхо от того, что не давало ему покоя невыносимо долго. Он оторвался лишь на секунду, когда Джисон подхватил его за бёдра, сняв со столешницы. — Давай найдём место поудобнее, — промычал Джисон между короткими чмокающими поцелуями. — Я придавлю тебя… я слишком тяжёлый, — Минхо хихикнул ему в губы, и Джисон улыбнулся, слепо неся его до спальни: — Я справлюсь. Добредя до постели, он со всей аккуратностью уложил Минхо на простыни и навис сверху. Минхо всё ждал, когда губы вернутся, но Джисон изменил планы, переключив своё внимание на шею, которую принялся тщательно вылизывать, словно смаковать самую вкусную на свете карамельку. Минхо было плохо, он не выдерживал. Его глаза прикрывались в блаженстве сами собой. И в один момент ему стало ещё хуже – Джисон нашёл особенно чувствительную зону и нежно прикусил кожу в том месте. Минхо слегка прогнулся, тут же смекая, чего пытался добиться Джисон, – обозначить свою территорию. Хан оторвался от шеи, желая взглянуть на результат своей работы, – его самодовольная улыбка говорила всё за него. Пока Джисон увлечённо рассматривал шею, Минхо успел изменить правила игры и оказаться на коленях младшего. Удивлённые глаза смотрели на него, хлопая, пока не закрылись окончательно, когда Минхо вновь притянулся для поцелуя, более развратного в этот раз. Он не мог остановить свои руки, бегающие по всему телу Джисона, так же, как и Джисон не мог приказать своим замереть. Подцепив пальчиками кромку футболки, Минхо хотел стянуть её с Джисона, желая дотронуться до кожи. Джисон быстро понял, что у него в голове, и чуть отстранился: — Подожди, подожди. Его лицо в этот раз было серьёзнее, и Минхо… никогда не боялся совершить ошибку настолько сильно: — Блять, прости, я не… — Ш-ш, всё хорошо, — перебил шёпотом его Джисон. — Ты не сделал ничего плохого. — Что тогда не так? — удивлённо спросил Минхо. — Я просто… ну, ты не глупый, я же вижу, к чему всё идёт, — он чуть крепче сжал руки на его бёдрах, — и мне просто нужно знать, хочешь ли ты остановиться или… — Я не хочу останавливаться, — твёрдо произнёс Минхо. Джисон чуть улыбнулся и клюнул его в щёку: — Я тоже не хочу, но если вдруг тебе некомфортно, то я даже не буду пытаться. — Я хочу, Джисон. Я хочу тебя, — ответил Минхо, и Джисон вновь не удержался от короткого чмока. — Я хочу, чтобы ты понимал: я не играюсь с тобой, это не как раньше с другими, — обозначил младший. — Ты для меня значишь гораздо больше. Ты и то, что происходит сейчас. Минхо в очередной раз забыл, как дышать. — Прости, наверное, теперь ты смущён… — Нет, всё хорошо, — перебил Минхо, — ты для меня тоже нечто большее. — Да? — в глазах Джисона проглядывала надежда. — Да, — улыбнулся Минхо и поцеловал. Всё казалось настолько сюрреалистичным, ненастоящим, волшебным, Минхо всё не мог понять, спит ли он, лунатит, или всё это происходило на самом деле: все эти поцелуи, руки на его теле, причмокивания, временами пошлые и некультурные… — Подожди. На этот раз первым отстранился Минхо. — Что такое, ангел? — спросил Джисон, продолжая бегать губами по лицу: по скулам, по горбинке носа, по векам… Минхо чуть замялся, прикусив нижнюю губу: — Просто… ты можешь быть помедленнее? — и тут же спрятался макушкой в изгибе шеи Джисона. — У меня давно никого не было. — Конечно, — донеслось до ушей, и Минхо ощутил, как его чмокнули в голову. Так они поставили точку и начали новую главу, которую Минхо помнил кусками… Одежда ушла с концами, Минхо помнил горящие глаза Джисона, которые смотрели на него, как на божество. Минхо никогда не чувствовал себя таким любимым… Он помнил, как Джисон выцеловывал каждый миллиметр его кожи, как касался нежно и осторожно, боясь случайно обронить фарфор. Он помнил их тихий шёпот, чувственные фразы, обращённые друг к другу, помнил каждое восхваляющее слово, срывавшееся с уст Джисона. Он помнил каждый неловкий и неожиданный момент, который заставлял их по-глупому хихикать, и помнил каждую секунду, которую ощущал себя на седьмом небе. Но что самое важное – он помнил, как кротко его касался Джисон, всё время интересуясь, комфортно ли. Минхо никогда не чувствовал себя таким любимым. Никогда. Никогда. Он никогда не был счастлив, так счастлив. Он был самым счастливым человеком планеты Земля, когда они лежали, переплетя конечности, целуясь лениво, но с той же страстностью, с теми же чувствами, что и окунули их в омут. Ему стоило понять это раньше. О чём он думал всё время? Джисон не заслуживал его – он заслуживал лучшее. Не Минхо. Что будет утром? Как ему вести себя? Должен ли он был признаться Джисону в симпатии? Должен ли он был признаться ему, что помнил их первый поцелуй досконально, вплоть до всех мелочей? Минхо был эгоистом, он всегда это знал. Он сначала делал, а потом думал. И ему не стоило позволять этому всему случиться, потому что он не продумал заранее, что будет с приходом нового дня. Эти часы он думал только о себе, о том, как ему хорошо. Он позволил себе вспомнить о существовании истинного счастья и не подумал о том, что ранит Джисона. Он совершил свою главную ошибку – разрушил их дружбу. Слёзы застыли в его глазах на грани срыва. Минхо тяжело вздохнул, не желая разбудить Джисона. Он… решил продолжить оставаться эгоистом: закрыл глаза, наслаждаясь теплом Джисона, обнимающего его одной рукой. Заснул, бросив завтра на самотёк. Сегодня – он принадлежал Джисону, Минхо был уверен. Но когда в голове высвечивалось слово «завтра», его вера угасала.
