All the young dudes: от лица Сириуса

Пятница, 17 сентября 1971 Сова Джеймса вернулась с пустыми руками (или когтями?) — ни клочка бумаги, привязанного к её лапе. Сириус всеми силами пытался скрыть то, насколько он был опечален. Он знал, что Рег не игнорировал его, вероятно, родители просто запретили брату писать ему, что было очередным наказанием за неверное распределение. Но мысли об этом совсем не помогали Сириусу чувствовать себя лучше, только заставляли всё чаще переживать о том, всё ли в порядке у Регулуса. Впервые за всю их жизнь, мальчики были разлучены (ну, за исключением одного года до рождения Рега, когда Сириус был совсем пупсом, и, разумеется, ничего не помнил с того периода), и даже в Хогвартсе, где Сириус не прекращал удивляться такому количеству детей вокруг, он всё равно скучал по своему брату. Он часто ловил себя на том, что невольно думал, что услышанная им шутка точно бы понравилась Регу, или о том, как бы Рег испугался, если бы услышал слухи о жутком монстре, прятавшемся в замке. Его младший брат всегда был немного плаксой. Иногда, ночью, одиноко лёжа в постели и стараясь уснуть, Сириус вспоминал, как они с Регом, будучи совсем маленькими, пробирались друг к другу в комнаты и шептались, пока не засыпали в обнимку. В те ночи Сириус, несмотря на то, что был в окружении троих своих друзей, невероятно отчётливо ощущал пустоту внутри себя, казалось, будто бы весь он был поглощён одиночеством. Так что да, пусть он и пытался сделать всё возможное, чтобы спрятать это в себе, Сириус оставался в кислом настроении целый день. Он никогда не осторожничал со своими эмоциями, так что в то утро он огрызнулся на Питера и даже съязвил Джеймсу. Если бы Римус не почувствовал плохое настроение Сириуса, не держался бы от него подальше, едва сказав пару слов за весь день, и не бросил бы их из-за своего очередного наказания, ему бы тоже досталось. В конце концов, после особенно язвительного комментария в адрес Питера во время игры во взрывные карты, Джеймс не выдержал. — Эй, либо притворяйся получше, либо скажи нам, что тебя так беспокоит, но ты не можешь просто хамить нам все выходные! — Джеймс сказал это твёрдо, но он старался не быть слишком резким. По крайней мере, так показалось Сириусу. И даже несмотря на это, Джеймс попал в самое больное. Сириус начал задыхаться, жалость подкатила к горлу: сначала с ним не разговаривал его собственный брат, а теперь и Джеймс туда же! — Прекрасно, — сердито заявил он — в таком случае, я разозлюсь! — и бросился в спальню, ожидая, что Джеймс пойдёт за ним. Но этого не случилось. Когда они все отправлялись ко сну, Сириус понял, что он повёл себя как мудак, и ему стало стыдно за это. Скажи нам, что тебя так беспокоит, сказал тогда Джеймс. Сириус, разумеется, не собирался рассказывать об этом Питеру, но он понял, что хочет кому-то выговориться. Должен кому-то выговориться. И он остался дожидаться, пока остальные мальчики разойдутся по постелям. Когда все лампы были потушены, а все занавески зашторены, он на цыпочках пробрался к кровати Джеймса, застенчиво одёргивая ткань шторки. — Сириус? Джеймс сел, моргнув, и потянулся за очками: — В порядке, приятель? — Да, извини, я… Ты не против, если я… — Да, да, залезай! Сириус позволил занавеске закрыться за ним, огородив их от остального мира. Несколько мгновений мальчики молча смотрели друг на друга. Сириус отвернулся первым, уронив взгляд вниз и нервно расправляя складки на одеяле. — Я просто, эм… Просто хотел извиниться, я думаю. За то, что был мудаком. — Спасибо, приятель, знаю, ты не специально — Сириус поднял глаза, Джеймс ободряюще ему улыбнулся. Блэк сделал усердие, чтобы слабо улыбнуться в ответ. Скажи нам, что тебя так беспокоит. — Просто... Рег должен был написать в ответ — слова вырвались слишком быстро. Джеймс нахмурился. — Твой брат? — Да. Он должен был ответить, и… то есть, я обещал ему, что напишу, и я думал… я никогда не был так далеко от дома, и, знаешь, это просто… — Ты скучаешь по нему? — подсказал Джеймс. — Да, — выдохнул Сириус, — да, да. И… Я беспокоюсь. За него. Джеймс терпеливо ждал, пока Сириус соберётся с мыслями. Прежде чем продолжить, он вздохнул ещё раз. — Думаю, что мои родители были очень расстроены, что я не попал в Слизерин. И, несмотря на то, что Регги совсем в этом не виноват, они могут быть весьма…жестоки. С этим у моей семьи проблемки. Если ты понимаешь, о чём я. Бровь Джеймса взметнулась вверх, он пристально смотрел на Сириуса. — Э… Не уверен. Ты боишься, что они злятся и на него? Сириус почувствовал обжигающую волну стыда. Ну разумеется, Джеймс не понимал, что такое быть настоящим разочарованием для кого-то. Глубоко внутри, Сириус знал, что оглушающие скандалы, наказания, шрамы — не были тем, что происходит в нормальных семьях. Он уже чувствовал неловкость из-за того, что начал этот разговор. — Вроде того, — пожал он плечами, немного отстраняясь, — но скорее… Регу, возможно, придётся поплатиться за мою ошибку. Джеймс всё ещё выглядел озадаченным, но он протянул руку, беря ладонь Сириуса в свою. — Эй, — он поймал его взгляд, — это не было ошибкой. Я думаю, что это просто замечательно, что ты попал в Гриффиндор. И если твой брат хоть каплю похож на тебя, я уверен, с ним всё будет в порядке. Именно то, что он может быть хоть каплю похож на меня, меня и пугает, подумал Сириус. Но он не смог найти слова, чтобы сказать это вслух.

***

Вторник, 5 октября 1971 Сириус всё ждал, украдкой метая взгляды на летящих сов по утрам, ещё надеясь получить что-нибудь от Рега. Но ничего не приходило. Его ночные посиделки с Джеймсом теперь стали рутиной, и, хотя Сириус не всегда находил слова для разъяснения, а Джеймс не всегда находил слова для ответа, их разговоры были до неидеального хороши. Они заставляли Сириуса чувствовать себя не таким одиноким, а иногда даже и отвлекали его от мыслей о Реге на целый день, уж так он увлекался планированием шалостей с Джеймсом или лихорадочным выполнением домашнего задания. И каждый раз после этого он чувствовал болезненный укол вины, как только осознавал, сколько времени он развлекался, даже не задумываясь о том, как там его младший братишка. Особенно больно становилось из-за данного обещания писать ему. (Он отправил ещё одно письмо в конце сентября и, когда не получил ответа и на него, сдался). Это приводило только к всё новым и новым попыткам отвлекаться на какие-нибудь дела, стараясь заполнить каждую секунду своего бодрствования, чтобы совсем не оставалось времени на то, чтобы вспоминать свою семью, или на то, чтобы думать о том, как он избегает мыслей о своей семье. К его удаче, конца не было всем отвлекающим манёврам, которые только можно было найти в Хогвартсе. Профессора завлекали, магия манила, а Джеймс всегда был готов к искромётным шалостям. Даже Питер стал меньше раздражать, втягивая Сириуса в игру в шахматы или взрывные карты. Но на сегодняшний день лучшим отвлекающим манёвром был Римус Люпин. Хоть мальчик уже начал проводить с ними больше времени, он всё равно оставался для них загадкой. Он невыносимо и безоговорочно закрывался, делясь лишь крохотным количеством подробностей о своей жизни среди магглов, хотя Сириус набрался смелости и задал парочку интересующих его вопросов! Но Римус отвечал либо односложными предложениями, либо безмолвными пожиманиями плечами. Он всё так же иногда исчезал по таинственным поручениям, часто возвращаясь в общую гостиную за несколько минут до отбоя. Сириус старательно вёл наблюдения за ним, пытаясь разгадать, что замыслил тихий мальчик, но они все обращались неудачей. На занятиях он становился только непонятнее. Он никогда не открывал свои книги и никогда не делал домашние задания, а к концу первого месяца учёбы накопил отработок больше, чем все Гриффиндорцы вместе взятые, даже близнецы Пруэтты нервно курили в сторонке. Тем не менее, он был бесяче хорош в магии, как в случае с заклятием обфускейт, Римус, казалось, имел дар в их произношении. Он часто обгонял своих сверстников на практических уроках Чар: лишь раз посмотрев на Флитвика, демонстрирующего заклинание, он почти сразу же мог скопировать действия маленького профессора. Сириус тщательно изучал своего нового друга, пытаясь разгадать его тайны, но Римус Люпин был загадкой, которая не хотела быть разгаданной. И он ясно дал это понять, когда в октябрьский вечер понедельника полностью пропал, так и не вернувшись в их комнату. Сириус и Джеймс перешёптывались до глубокой ночи: Поттер терпеливо выслушивал все теории Блэка о том, куда мог пропасть Римус, и увлечённо выдвигал свои. Но скрытный мальчик так и не появился. Они не видели его до самого следующего утра, когда он внезапно объявился в кабинете Трансфигурации. Он выглядел вымотанным, с тёмными мешками под глазами, но в остальном он ничем не отличался от обычного Римуса. Сириус, Джеймс и Питер целый урок пытались привлечь внимание своего друга, но он стойко игнорировал их. Сириус заметил, что Макгонагалл не отправила Римуса на отработку за отсутствие домашнего задания, что было весьма странно и натолкнуло Блэка на мысль, что профессорша была в курсе, где пропадал его друг. Сириус, разумеется, не собирался говорить об этом с ней: он не хотел настучать на Римуса, если он вдруг проказничал всю ночь. В коридоре на пути к Чарам, они, наконец, смогли поймать Римуса. — Итак? Где ты был?! — заговорил первым Сириус. — Нигде, — грубо сказал Римус. — Эй, давай, — Джеймс шёл по другую сторону от Римуса, — расскажи нам! Ты ходил туда же, куда и в прошлом месяце? — Может быть. — Снова отработка? — спросил Питер, немного отставая от остальных. — Нет. — Тогда где… — Смотри куда прёшь, полукровка! Никто не смотрел на дорогу, и Римус только что столкнулся со Снейпом, который вышел из-за угла. Он ощетинился, сжимая плечи и проталкиваясь мимо него. — Сам смотри, Нюниус — грубо ответил он. Снейп не сдвинулся с места и попытался толкнуть его. Тут из-за угла показался Мальсибер, угрожающе нависнув над более низкими мальчиками. Сириус почувствовал адреналин, прорывающийся сквозь него. Но Римус совсем не выглядел испуганным. — Я знаю, что это вы пробрались в наши комнаты той ночью, — прошипел Снейп, — вы четверо. — В самом деле? Докажи — ухмыльнулся Джеймс, сложив руки на груди. Снейп поджал губы. — Пока не могу. Но я докажу. И, обещаю, это не пройдёт вам даром. — Дрожим от страха, — вмешался Сириус, прислонившись к стене и надеясь, что выглядит он так же храбро, как Римус и Джеймс — а пока, не могли бы вы быть столь любезны и пропустить нас? — Это ведь была твоя идея, не так ли, Блэк? — протянул Снейп — Или твоя, Поттер? Точно кого-то из вас. У Петтигрю не хватило бы яиц, а Люпину, очевидно, мозгов… Сириус видел, как лицо Римуса бледнело от ярости, руки резко сжались в кулаки. То же происходило с ним в тот день, когда он перелетел через стол в кабинете Зельеварения, набрасываясь на Снейпа и чуть не ломая ему нос. — Двигайтесь же, джентельмены, — отдаваясь эхом в коридоре, раздался резкий голос, прерывая их ссору. Профессор Флитвик, вышедший из кабинета, неодобрительно окинул их взглядом — Северус, вы мешаете проходу, а вы вчетвером должны быть на моём уроке. Вперёд. Адреналин не остывал в Сириусе до конца Чар: слова Снейпа, эхом отзывающиеся в его голове, вызывали у него волну гнева. Но это было ничто на фоне Римуса, выражение лица которого оставалось всё таким же яростным, как в коридоре. Он метал подушки по комнате, как ракеты, с такой силой, что даже Сириус начал беспокоиться, как бы тот не разбил окно. До самого вечера мальчик оставался угрюм и замкнут. Когда они ложились спать, он наскоро задёрнул занавески, прежде чем кто-либо решился с ним заговорить. Сириус посмотрел на Джеймса, задрав бровь: «И что, по твоему, происходит с НИМ?» Джеймс только пожал плечами, подняв ладони в беспомощном жесте: Я знаю не больше твоего.

***

Четверг, 7 октября 1971 Сириус наблюдал за Римусом в течение последующих дней. Он почти полностью был уверен в том, что мальчик заметил это: уж больно часто он ловил взгляды Блэка. И всё, что нужно было сделать Сириусу, это по-дружески улыбнуться, и Римус отвечал ему своей осторожной улыбкой, так что, он был уверен: Люпин не обижался на это. Блэк не мог выбросить из головы слова Снейпа: та глупая усмешка по поводу мозгов, которая так сильно расстроила Римуса. Это явно было его болезненной точкой. И драка на Зельеварении случилась тоже из-за того, что Снейп сказал, что тот не умеет читать. Римус никогда не открывал свои книги, и почти никогда ничего не записывал, даже не вёл записи в классе. Мозг Сириуса кипел от волнующего его вопроса: могло ли это быть правдой? Он очень хотел обсудить это с Джеймсом, но решил, что не стоит: казалось неправильным говорить за спиной Римуса о таких вещах. Особенно, если это было больной темой для него. Так что, Сириусу ничего не оставалось, кроме как продолжить своё расследование, выжидая, сможет ли он понять это самостоятельно. По стечению обстоятельств, такая возможность выпала на тот четверг. Все они трудились над домашним заданием в общей гостиной, Джеймс делал домашку Римуса. Потребовалось много усилий, чтобы уговорить угрюмого мальчика согласиться на это, но, после того, как Джеймс предложил Римусу, чтобы тот взамен научил его обфускейту, тот, наконец, сдался. Упрямец, подумал Сириус, гордый упрямец. Ему определённо нравилось делать всё в одиночку, даже если это касалось домашнего задания и означало вообще ничего не делать. Сириус понять не мог, почему мальчик продолжает держать дистанцию. И, хотя он ещё не дописал своё эссе, он позволил себе отвлечься, думая над этим. Могли ли они как-то ненароком обидеть Римуса? Питер рядом с ними старался отправить яблоко в мусорную корзину в пяти метрах от них. Они проходили левитацию на Чарах, и это было так до смешного просто, что Сириус удивлялся, как Питер до сих пор был неспособен сделать это. Яблоко продолжало шататься из стороны в сторону и постоянно падать на пол с глухим стуком. И это начинало действовать Сириусу на нервы. У Блэков нет времени на никчёмность! Прозвучал пронзительный, злобный голос в его голове. Джеймс оказался куда более терпеливым, обнадеживающе пробормоча: — У тебя получится, Пит, не волнуйся — он даже не оторвал взгляд от задания для Римуса, сказав — Не сдавайся. — Я пытаюсь, — застонал Питер, — я уверен, что ошибаюсь в движении. Тут написано про «плавный, змеевидный взмах палочки», но я не совсем понимаю… — он покрутил палочкой в воздухе. Римус, наблюдавший за его мучениями, цокнул языком. — Нет, не так, — сказал он прямо, — это больше похоже на букву S, смотри — он взмахнул собственной палочкой, без особых усилий продемонстрировав, как яблоко поднимается и плавно опускается в мусорное ведро. — Как буква S, ты уверен? — нахмурился Питер. Сириус уже готов был закатить глаза. Римус ведь только что показал ему, нет? — Вингардиум Левиоса! — проскандировал Питер, копируя движение Люпина и направляя свою палочку на лист бумаги. Сириус наблюдал, как она поднялась в воздух (ещё немного дрожа) и отправилась прямо в мусорное ведро, упав рядом с яблоком. Это всё ещё было неаккуратно, но Питер уже выглядел радостнее — Я сделал это! — он ахнул — И почему бы просто не написать в учебнике, что это должно быть в форме буквы S?! — Молодец, Пит — Джеймс оторвался от работы, поднимая глаза и улыбаясь, — Тебе стоит стать учителем, Римус. Люпин фыркнул, как будто идея показалась ему смешной, и опустил взгляд. Сириус мог поклясться, что он покраснел. — Я почти закончил, но кое-что нужно перепроверить, можешь передать мне Теорию Магии? — продолжил Джеймс. Больше никто не смотрел: Джеймс пробегался глазами по написанному эссе, а Питер был в слишком большом восторге и потрясении, не переставая левитировать всё подряд. Так что только Сириус заметил, как паника приливает к лицу Римуса. Глаза его метались от одной книги к другой. Он беспомощно посмотрел на Джеймса и вернул глаза обратно к книгам. Сириус тихо прочистил горло, наклоняясь через стол и стуча указательным пальцем по обложке «Теории Магии». Он даже не взглянул на Римуса, пытаясь сделать вид, будто тянется за листком бумаги. Краем глаза он проследил за тем, как Люпин поднимает большой чёрный том и передаёт его Джеймсу. — Спасибо, приятель, — рассеянно сказал Джеймс, не замечая то, что только что произошло. Тем временем стыд Римуса был почти физически ощутим, но Сириус вернулся к своему заданию, будто бы ничего и не случилось. Но на самом деле, пазл в его голове наконец сложился.