All the young dudes: от лица Сириуса

Суббота, 23 октября 1971 Следующую неделю Римус уже не избегал его. По крайней мере, не так, как до этого. Но он всё равно делал всё, чтобы не оставаться с Сириусом один на один: он всегда был либо с мародёрами, либо в переполненной общей гостиной. Ну и разумеется, он продолжил убегать куда-то, и хотя Сириус попытался несколько раз поймать его, Люпин ускользал. Так что Сириусу удалось застать его одного только на следующих выходных: он листал один из журналов Джеймса по квиддичу, что было довольно странно, поскольку Римус ясно дал им понять, что спорт его ни капли не интересует, несмотря даже на то, с каким пылом друзья пытались объяснить ему, что квиддич — одна из огромнейших радостей жизни. Сириус понял, что прямые вопросы — лучший метод общения с Римусом, поэтому, подбежав к постели, он спросил: — Тебя просто никогда не учили? Римус выждал мгновение, прежде чем ответил, показательно переворачивая страницу и ведя себя так, будто бы ничего его больше не интересовало, кроме статьи о новейших моделях мётел этого месяца. — Учили. Сириус упрямо стоял у его постели. Статья в любом случае была неновой и уже перестала быть актуальной, так что она показалась бы вам скучной, даже если бы вы умели читать. Наконец Римус безропотно вздохнул и захлопнул журнал. — Учили, — повторил он, — просто я не учился как следует. Когда я смотрю на слова, я, наверное, не вижу в них того, что видят остальные. Для меня в них нет никакого смысла: буквы будто бы прыгают и меняются. Но учителя только говорили, что я просто тупой. Сириус моргнул, обдумывая сказанное. Он никогда бы и не подумал, что два человека могут… смотреть на одни и те же буквы и видеть совершенно разные вещи. Он изучающе посмотрел в глаза Римуса, задаваясь вопросом, что же в них было устроено иначе? — Но как ты это делал? — спросил он, нетерпеливо ожидая ответа. Да, Сириус подозревал об этом последние несколько недель… но, по правде сказать, подтверждение того, что Римус не умел читать, всё ещё было для него потрясением. Он был столь великолепен, применяя заклинания на уроках Чар. Сириус уже почти убедил себя, что он просто был настолько бунтарём, что домашка не входила в его уклад жизни. — Делал что?! — Римус, казалось, был сбит с толку этим вопросом. — Ну… всё! Все задания здесь, в Хогвартсе. Римус посмотрел на него так, что теперь Сириус почувствовал себя тупым. — Сириус, я ничего не делал. Если ты не заметил, я ежедневно хожу на отработки. Боже, он был НЕВЫНОСИМ. — Ну, это я знаю, — пренебрежительно махнул рукой Сириус — но недавно, на Зельеварении, я видел, как ты, не делая никаких заметок, да даже не смотря в книгу или на доску, идеально приготовил все ингредиенты для лечебного зелья от бородавок, Слизнорт даже дал тебе пять очков! Римус весь покраснел и покачал головой. — Ну, это было легко. Слиззи говорил нам, что нужно делать, на предыдущем уроке, так что я просто запомнил. — Чёрт возьми, да у тебя, должно быть, превосходная память. Римус только пожал плечами с таким взглядом, словно он и не понимал, что было впечатляющего в том, что он сварил зелье без каких-либо записей, просто после того, как ему один раз рассказали, как это сделать, целую неделю назад. — Если бы ты умел читать, ты был бы так же хорош, как мы с Джеймсом. Даже лучше, наверное — задумчиво произнёс Сириус. Римус фыркнул. — Да ты скромняга, Блэк. — Нет, правда! — рассеянно протянул Сириус — У тебя так здорово получается колдовать, так естественно, и если твоя память настолько хороша, как ты говоришь… — на мгновение он утонул в размышлениях — Ставлю все деньги своего рода на то, что для этого найдётся заклинание. Римус снова фыркнул от смеха, будто бы идея казалась ему нелепой. — Собираешься вылечить меня заклинанием? — А почему нет? Сириус раздражённо выпятил губу, слегка оскорблённый недоверием в голосе друга. — Магия не может исправить такие вещи, — только и сказал мальчик — почему, по твоему, Джеймс ходит в очках? — Думаю, существуют заклинания для зрения, — возразил Сириус, — и, может, они просто не стоят тех усилий, которые они требуют. Либо же, они слишком опасны, или сложны, ну или что-то в подобном роде. — Проблема не только в чтении, — настаивал Римус, — пишу я тоже ужасно: слишком медленно, и всё выходит таким кривым и беспорядочным. — Для этого точно есть заклинание, — заверил его Сириус, — например, можешь заколдовать своё перо, я видел, как мой отец так делал, когда заполнял официальные документы: у него тоже корявый почерк. Римус уставился на него, как на сумасшедшего. — Сириус, почему это вообще тебя волнует? Сириус сосредоточился на мальчике перед ним, демонстративно проигнорировав тот тёмный островок своего сознания, на котором хранил всё то, о чём старался не думать. — Ты мой товарищ-мародёр! Мы не можем позволить тебе пропадать на отработках каждый день, вдруг слизеринцы нанесут ответный удар? Нам нужен твой злобный мозг для шалостей, — тут Сириус, словно столкнувшись с какой-то мыслью, продолжил — кстати, дай угадаю, ты ещё не делал домашку по истории? — Нет. — Тогда время начать — Блэк спрыгнул с кровати и принялся рыться в своём сундуке. — Нет, — немедленно запротестовал Римус, нахмурившись и сложа руки на груди — ты не будешь делать за меня домашку. — Ты чертовски прав, не буду, — Сириус держался, чтобы не закатить глаза, пока вытаскивал Историю магии — просто решил освежить память, вот и всё. Так что, я собираюсь сесть и перечитать параграф вслух, это помогает мне запомнить, но если в твоём огромном мозге уже есть вся эта информация, то я ничем не могу тебе помочь. — Неужели у тебя нет занятия получше? — угрюмо сказал Римус и нахмурился ещё сильнее — Где, кстати, Джеймс? — Следит за тренировкой Гриффиндора по квиддичу, — парировал Сириус, устраиваясь на кровати поудобнее и открывая книгу — думает, что попадёт в команду в следующем году, так что пытается набраться опыта. Питер наверняка с ним. А теперь, прошу тебя, помолчи, я тут учиться пытаюсь, — он прочистил горло — История магии, Батильда Бэгшот. Глава первая, Древний Египет: обряды и ритуалы Имхотепа… Несколько мгновений Римус зависнул посреди комнаты, всё ещё стоя со скрещенными на груди руками. Он будто бы раздумывал, уходить ему или нет, но, в конце концов, похоже, сдался, подошёл к своей кровати и сел с хмурым видом. Спустя ещё несколько мгновений хмурый взгляд исчез. Люпин расслабился, откинувшись на руки, и чем дальше он слушал, тем заметнее была сосредоточенность в его глазах. Сириусу текст показался скучным, но, на его удивление, Римус казался весьма заинтересованным, хотя, с другой стороны, Блэк уже многое из этого изучил, пока обучался на дому. А для Люпина это, должно быть, было нечто совершенно незнакомое. В конце концов Римус лёг на спину, укладывая руки за голову, и закрыл глаза. Сириус взглянул на него, на лице мальчика была лёгкая, почти незаметная, неосознанная им самим улыбка. Сириус вернулся обратно к чтению и вдруг осознал, что тоже улыбается. Он прочитал половину пятой главы («Тиберий и достижения древнеримской боевой магии»), прежде чем его голос начал хрипнуть, так что ему пришлось отложить книгу. К этому моменту уже наступил вечер, залив небо за окном тёмно-синим, уходящим в оранжевый, градиентом, и комната вокруг была разлита отблесками уходящего солнца. — Не думаю, что смогу ещё позаниматься сегодня, — прохрипел Сириус. Глаза Римуса резко распахнулись, он быстро сел, моргая. — Всё в порядке, — тихо сказал он, — уже ужин, а я умираю с голоду. Они поднялись, потягиваясь, и скрылись за дверью, ведущей к лестнице. За гриффиндорским столом на привычных местах Джеймс и Питер уже ждали своих друзей. Сириус осушил стакан тыквенного сока, чтобы успокоить хрипящую боль в горле, и спросил: — Как тренировка? — Отлично, — с энтузиазмом и блеском в глазах ответил Джеймс: он прямо сиял, когда подцепил сосиску вилкой, — почему ты не пришёл? — Домашка, — небрежно ответил Сириус, поймав на себе взгляд Римуса, и улыбнулся едва заметной улыбкой. Джеймс развлекал их на протяжении всего ужина, подробно рассказывая о тренировке по квиддичу, не забыв включить в рассказ имя каждого участника, его позицию, приёмы, сильные и слабые стороны, у некоторых даже упомянул их дни рождения. Время от времени встревал Питер, но чаще всего просто затем, чтобы напомнить всем, что он бесконечно согласен с Джеймсом. Но Сириус был в таком хорошем настроении, что даже это сегодняшним вечером его почти не раздражало. Пудинг оказался с розмарином, что не понравилось ни ему, ни Джеймсу. Римус и Питер как с цепи сорвались, поедая десерт. Питер даже вцепился в тарелки Джеймса и Сириуса, и Римус, когда заметил это, бросил на него немного возмущённый взгляд. — У меня есть немного конфет, — нервно сказал Питер, будто осознав ошибку, которую он совершил, встав между Римусом и едой. Он прощупал карманы своей мантии и вытащил пухлый коричневый пакет — мама прислала, угощайтесь. — Твоё здоровье, Пит! — радостно воскликнул Джеймс, и остальные, не теряя времени, набросились на удивительно широкий выбор сладостей. Они ели, не останавливаясь, пока не уничтожили примерно половину того, что было, и к этому моменту всех уже начало тошнить. — Какое домашнее ты делал? — спросил Джеймс, рассеяно потирая подбородок, — я думал, мы закончили всё ещё на прошлой неделе. Сириус заметил, как чешется Джеймс, и его собственная кожа покрылась мурашками. — Да, но я, эм, отстал по истории. Решил вернуться и кое-что проверить — он начал царапать ключицу. Римус рядом с ним тоже принялся чесаться. Сириус не обратил на это ни малейшего внимания, сосредоточив своё внимание на Джеймсе. — О, правда? Мы что-то упустили? Только сейчас Сириус осознал недостаток того, что они всё делали вместе: если он хотел сохранить тайну Римуса, ему стоит придумать оправдания получше. Ну или просто перестать делать всю домашку с Джеймсом. Внезапно Римус вскочил со своего места. Сириус резко обернулся на него: глаза мальчика расширились от ужаса, а лицо побелело. Он уставился на свои руки. — Что стряслось, Люпин? — испуганно спросил Джеймс. Римус поднял глаза на них, тяжело дыша, с обнажённым ужасом на лице. Сириус заметил, что на тыльной стороне ладони Римуса, там, где он чесался, начинают расти тёмные волосы. О, блять… Сириус опустил взгляд на свою ключицу и, о чудо, он начал обрастать такими же тёмными волосами. На лице, ладонях, руках… они росли на каждом миллиметре его тела. — О чёрт, возьми… — Джеймс, сидящий напротив него, задавался тем же вопросом — Что происходит?! Неужели это не очевидно, подумал Сириус, глядя на пакет сладостей, всё ещё невинно лежавший на столе. — Питер, — прорычал он, уже зная ответ на свой вопрос, — ты уверен, что эти конфеты прислала твоя мама? Единственный, кто не съел ни одной конфеты, Питер начал заливаться краской. — Ну, я… я думал, они от неё… они пришли сегодня утром… — пискнул он и стал совсем ярко-красным. — Питер! — взревел Джеймс. Студенты оборачивались, чтобы посмотреть на них, перешептываясь и хихикая. Скоро весь уже весь зал вытягивал шеи, чтобы посмотреть на трёх пушистых первокурсников. Громче всех смеялся стол Слизерина, на котором Северус Снейп уже был близок к истерике. — Пойдём, — Сириус встал, расправляя плечи и пытаясь сохранить хоть каплю своего достоинства, — пойдём в больничное крыло. Спланируем месть позже. Он, безусловно, оценил шутку, но он ненавидел ту самодовольную ухмылку, какая озарила лицо Северуса, когда он бросил на него последний взгляд, пока они уходили. Ему было ненавистно то, что он позволил слизеринцу одержать над собой победу. Через несколько мест от Снейпа презрительно смотрели на Сириуса Беллатриса и Нарцисса, отчего ему захотелось съежиться. Он не сомневался, что его родители узнают об этом, но он не думал, что его сёстры стремятся поделиться новостями о чешущихся мальчиках на их собственном факультете. — Я же говорил, они нанесут ответный удар, — мрачно пробормотал Сириус, когда они вышли в холл. Он подумал о своих двоюродных сёстрах, ехидно хихикающих в своих зелёных мантиях, и стиснул зубы, и твёрдо решил отплатить тем же, не только Снейпу, но каждому слизеринцу, который возомнил себе, что он лучше него. И хотя он пытался смеяться и шутить с Джеймсом, у которого была одна защитная реакция на большинство жизненных трудностей: хорошее чувство юмора, горячее чувство стыда разливалось по животу Сириуса ещё долго после того, как мадам Помфри вернула их в нормальное состояние.