Сборник драбблов по Undertale.

      Фриск лежит тихо, обнимая колени. Какой во всем этом смысл? Они... Кому она нужна? Она д о к а з а л а , что сильна, что способна быть "ангелом". Удобная. Идеальная. Ну же, Фриск, оставайся решительной! Издёвка. Хоть кто-то е й так говорил? Никто? Ожидаемо. Она и не нуждалась. Она и без этого справлялась.       Только теперь...       Всё иначе. Здесь, на Поверхности, всё по-другому. Они волнуются, зовут в гости, просят отдохнуть... Значит, они её друзья. Они её семья. Это так и работает: люди делятся друг с другом теплом. Обмениваются энергией... Фриск говорили об этом на уроках обществознания. Но что если вдруг никто не может дать ей того, что ей нужно? Слишком многого хочет. А они ведь стараются. А Фриск просто могла, всегда могла. Она выше простого течения жизни: она знает достаточно, чтобы помочь, просто сказав: "это ведь ничего, это же всё ещё ты, это решаемо". А если вдруг... Нет? Что тогда?       Это ведь ничего. Фриск сильная. Её хватило на всё Подземелье, её хватит и на этот огромный мир. Фриск очень сильная. Она ведь действительно... М о ж е т . Тогда в чём дело?       Фриск больше не такая решительная.       Чара подходит к кровати, уставившись на девочку. У неё очень странный взгляд: Чара как будто смотрит одновременно и в пустоту, и прямо на тебя. Красиво... Завораживает. Но... Всё дело лишь в том, что для мыслей об этом не осталось места. Скорей бы эти плохие, грустные мысли, тупо упирающиеся во внутренние стенки её черепной коробки, отступили, и Фриск снова могла осознать, как глубокий взгляд, столь знакомый, но не приевшийся, не потерявший своей привлекательности, нужен ей.       Чара осторожно, но уверенно залезает на кровать, прижимаясь к Фриск, всё так же осторожно запуская руки под полосатый свитер.       Чара жива. Жива благодаря Фриск. Но она никогда не просила этого. Ей вовсе не нужна была эта жизнь. Ей вовсе не нужна и Фриск. Это ведь... Очередная уловка? Очередная. Манипуляция. Потом, в дальнейшем, девочка, конечно, убедится в этом, если вообще сможет догадаться, что же Чара провернула на этот раз.       "Сомневаешься?" - спрашивает Партнёр, утыкаясь в её плечо. "Какая разница?" - абсолютно пресно и пусто отвечает Фриск. По щекам текут такие же, абсолютно пресные и пустые мутные слёзы. Девочке не горько и вовсе не обидно. Ей никак. Сов-сем. Чара лишь глухо смеётся: "Верно. Тогда чего ты ждёшь? Не будь жалкой плаксой."       Так неприятно. Это похоже на приглушенную, но от этого лишь более нестерпимую тупую боль, полусгнившие оковы, которые не может, наконец, скинуть тело, налитое этой тяжестью. Свинцом. Все сливается в потерявшие свою информационную ценность потоки фраз, в которых едва ли можно что-то различить. Фриск прикрывает глаза. Вот бы сейчас просто уснуть... "И не проснуться." - монотонно продолжает вслух Чара. Удивительно. Объективно удивительно. На большее сил нет. Тишина убивает. Но лучше так... Чем... Чем по-другому. Фриск оборачивается и застывает. Комната будто бы отрезана от мира, в ней слышно лишь тиканье часов, отсчитывающих время этого таймлана.       Чара лежит совершенно неподвижно, и, кажется, не дышит. Фриск была бы встревожена за кого угодно, но почему-то... Не за неё. Всё же, девочка напряжённо выслушивается. Партнёр дышит.       Фриск почти бережно кладёт руки на тонкую и бледную, как и всё остальное тело, шею, слегка нажимая подушечками пальцев. Сильнее. Сильнее. Сильнее... Кажется, ещё чуть-чуть и... Всё. Так легко отнимать чужие жизни. Впрочем, Фриск знает это не понаслышке. Она, вновь замирая, пытается даже не дышать. Отпускать, почему-то, не хочется. Даже наоборот, сейчас в её голове осталось лишь сильное, казалось бы, безосновательное желание завершить начатое. Никаких чувств, лишь одна тяга, такая... Почти непреодолимая, ничем не замутненная. Время тянется медленно.       Фриск, отпуская в таком же темпе, сползает на пол. Её взгляд потускнел, а голова пуста. Чара улыбается. Комната, в которой остановилось время, будто бы залита смолой. Ти... Ше... Тихо. Тише... Тише. Тише.