Moments in between

— Шепард, просыпайтесь, — хриплый голос Тейна зазвенел прямо над ухом. — Что?.. Что случилось? Ох, чёрт, — она осознала, что уснула, прильнув к плечу дрелла, — пардон...       Сдерживая сильнейший приступ тошноты, девушка согнулась, упираясь кулаком ему в бок. Тело вспотело, лоб пылал, а сердце билось в бешеном ритме — она вот-вот была готова снова упасть в обморок. Шепард через силу подняла омни-инструмент и впрыснула последнюю дозу обезболивающего. Огоньки на панели обвиняюще замигали: визуальный маркер для медиков Альянса, уведомлявший их о том, что солдаты вышли за все допустимые пределы. Чаквас выест ей весь мозг. Но это потом, а сейчас она просто хотела, чтобы боль хоть немного утихла. Порция стимуляторов тоже не повредит: нужно было оставаться в сознании как можно дольше, чтобы руководить десантом и подъёмом груза. Быть солдатом N7 не означает быть неуязвимым и ничего не чувствующим. Она забывала об этом слишком часто. — СУЗИ, передай Миранде, пусть встретит нас в отсеке для шаттлов.       Когда шаттл осуществил посадку, и дверь открылась, Шепард встала не сразу. Она дождалась, пока выйдут учёные, и жестом пригласила Миранду вовнутрь. — Нужно немедленно вернуться на планету. Возьми Джейкоба и Мордина. Я оставила там Грюнта, он сторожит реликвию. Её нужно поднять и аккуратно разместить на палубе. Ни в коем случае не прикасайтесь к нему без специальных защитных средств. Понятия не имею, что они там обнаружили, и меня это не очень сейчас волнует.       Шепард ударила себя кулаком в грудь, пытаясь не реагировать на подступающие рвотные позывы. Она сдавленно продолжила: — Я знаю, что ты собираешься направить данные «Церберу». Как угодно. Но реликвия останется на «Нормандии», пока мы не рассмотрим её досконально. Если там есть хоть что-то, способное рассказать нам о Жнецах, — я вцеплюсь в это мёртвой хваткой. Ясно? — Да, капитан. Я обо всём позабочусь. Мне позвать доктора Чаквас, чтобы она сопроводила вас в медотсек? — Нет! — Шепард вздрогнула и, хватаясь за руку, неуверенно выпрямилась. Пострадавшая нога почти полностью окоченела за время полёта. — Я справлюсь. Зайду к ней позже. Лучше посмотрите Грюнта, он в одиночку сражался с четырьмя кроганами. Малыш славно повоевал.       Последнее предложение Шепард произнесла почти шёпотом, улыбнувшись на короткое время. Она неуклюже вынырнула из шаттла под неодобрительный взгляд Миранды и поплелась по коридору, концентрируя все усилия на том, чтобы заставить больную ногу передвигаться.       Тейн всё ещё был рядом — она нехотя приняла его помощь, чтобы добраться до лифта. Тот приехал как раз вовремя. Прогуливающийся недалеко Джейкоб, завидев капитана, махнул ей рукой. Всё, что она могла выдать в ответ, — усталый кивок.       Поездка в лифте, казалось, зациклилась: кабина всё ехала и ехала вверх, не желая останавливаться. — Уверены в выборе в пользу вашей каюты вместо доктора? — осторожно начал дрелл.       Шепард грузно облокотилась на дверную панель и процедила: — Просто доведи меня до комнаты и возвращайся к своим делам.       Тейн не отреагировал на это стальное требование. По лицу капитана легко читалось, насколько она не вникает в сказанное. Когда лифт всё-таки приехал, и Шепард с облегчением выдохнула, он буквально сгрёб её в охапку, пронося через маленький проход до капитанской каюты. — Спасибо, Тейн, можешь идти, теперь всё в порядке. — Непохоже. — Тейн… — она не хотела лишних слов и затягивания сцены — лишь чтобы он ушёл и оставил её в покое. — Позвольте хотя бы помочь вам расположиться.       Что-то в его голосе говорило о том, что вступать в полемику было бесполезно, и куда скорее он покинет эти стены, если не сопротивляться. — Ладно, как знаешь, — рассеянно пробормотала она.       Тейн завёл её внутрь и помог освободиться от доспехов, которые ещё никогда так не душили тело. Сбросить защиту всегда было приятно после потасовки, но сегодня она впитала необычайно много боли, затмевающей собой весь адреналин и боевой азарт. Ещё один приступ тошноты был на подходе, когда пластины на груди и спине упали на пол. Она сосредоточилась на дыхании, сумев его побороть. К этому времени убийца уже закончил с бронёй для рук и ног. Затем, не говоря ни слова, он уложил её на кровать, извлёк откуда-то нож и принялся разрезать штанину её компрессионного костюма. Предрекая возможные возражения, Тейн продемонстрировал лоскут — в той части, которая облегала спину, красовалась приличных размеров дыра почти идеальной круглой формы, с расходящимися до краёв костюма трещинами. — Думаю, тут всё безнадежно. — Вот же ж дерьмо, — выдохнула она, — ёбаный кроган сломал мне броню! — Повезло, что только броню. Как спина? — спросил Тейн.       Шепард интенсивно задвигала плечами и тут же поморщилась: — Не думаю, что хочу знать.       Тейн принялся разрезать вторую штанину. Эта процедура не доставляла никакого удовольствия, но у Шепард не было ни малейших сил на то, чтобы на чём-то настаивать. Её откровенно раздражало присутствие в каюте кого-то, кто прибыл сюда не по личному приглашению. А Тейн хоть и не являлся персоной нон-грата в её представлении, но был наименее комфортен в качестве гостя. Она не успела задуматься над тем, что это почему-то не работает в обратную сторону. Тейн разрезал ногу до бедра, и Шепард скривилась: колено раздулось и покраснело, вокруг уже проявлялись оттенки чёрного и пурпурного. Тейн провёл пальцами по суставу: прикосновение было лёгким, она его даже не почувствовала. — Разрыв связок, — заключил он с серьёзным выражением лица. — Чего? Ты ещё и врач?       Он кивнул. — Своего рода. Для моей профессии весьма полезно изучать анатомию разных видов, чтобы ликвидировать их наиболее эффективно. Могу я посмотреть спину?       Она наклонилась вперед, но вместо спины Тейн зачем-то начал пальпировать затылок. — СУЗИ, — он впервые за всё время обратился к мозгу корабля лично, — попросите доктора Чаквас в каюту капитана. — Тейн, я же сказала тебе, что мне не нужно…       Он оборвал ее. — Шепард, у вас травма головы. Осмотр доктора обязателен как можно скорее.       Он отодвинулся, и ей на глаза бросилась кровь, ярко-красная на фоне приглушенно-зеленой кожи. Она машинально потянулась рукой назад и нащупала липкую массу на затылке: спутанные запёкшейся кровью волосы и непосредственную рану. — Мда, это многое объясняет. Кажется, я себя сильно переоценила, да, Тейн? — она застонала и наклонилась вперед, закрывая лицо руками. — А день так хорошо начинался.       Это вызвало у Тейна слабый рокочущий смешок. — Вы без потерь завладели артефактом, вытащили научную команду из лап буйствующих наёмников и с высокой долей вероятности преподали Грюнту ценный урок. Я бы сказал, что день прошёл вполне неплохо.       Дверь открылась, впуская Чаквас. Уже на пороге был слышен её раздражённый говор: — Почему нельзя было просто взять и прийти в медотсек, Шепард? Как же быстро вам надоело жить! Вам же всё равно там лежать рано или поздно, в чём смысл откладывать? Нет, не двигайтесь пока что. Мне нужно установить повреждения.       Шепард уже открыла рот, приготовившись сумничать, но Тейн опередил ее. — Затылок, правое колено, правая щиколотка и крестцовый отдел позвоночника. — Красота, — пробормотала Чаквас, приступая к осмотру. Шепард зашипела, когда та нащупала травмированную область, и пихнула её в сторону, бессознательно, разумеется, но возмущения не заставили себя ждать. — Вы издеваетесь надо мной? — Достаточно, прошу вас! Хватит меня мучить, просто подлатайте, как обычно. По-хорошему, мне уже надо быть на ногах.       Чаквас отошла назад и направила на командира жёсткий и разубеждающий взгляд, отточенный за десятилетия работы с ранеными и гневливыми военнослужащими. — По-хорошему, я сейчас же отправляю вас на койку. Мистер Криос, не могли бы вы мне помочь? И прежде чем вы возразите, Шепард, щедро предоставлю выбор: вас несёт один член экипажа или целый этаж с привлечением носилок и, если будете и дальше себя так вести, фанфар.       Та буркнула что-то себе под нос, но не рискнула спорить. Слова в целом давались ей не менее болезненно, чем телодвижения. — Конечно, доктор, — Тейн наклонился и поднял капитана, осторожно, чтобы не задеть ногу. Пока они шли по коридору, ей казалось, что всё вокруг, включая стены и руки дрелла, плывёт. На подходе к лифту он шепнул ей прям в ухо: — К слову о хороших днях: мой проходит просто отлично.       Шепард озадаченно взглянула на него, гадая, поняла ли сказанное правильно. Неожиданно и, конечно же, вопреки желанию, щёки капитана снова вспыхнули: при малейшем намёке на какое-либо доброе слово в свой адрес она реагировала пунцовой волной смущения. Оставалось уповать на то, что Тейн не разбирался в человеческих эмоциях так же легко, как в физиологии, и приписал покраснение её общему состоянию. Помимо прочего — ей и вправду было ужасно неуютно. Поднимать и поддерживать товарищей в разгар боя было делом привычным. Сама она ради соратника готова была преодолеть все лимиты своей выносливости. Но быть в роли того, кто совершенно беспомощен и нуждается в уходе — не только медицинском — являлось для неё задачей не только непосильной, но и в какой-то степени даже унизительной. Её самосознание как командира улетучилось полностью, пока её бережно несли, словно уснувшего на вечеринке у старших подростка.       Чтобы не загонять себя в ещё большее уныние, она переключила ход мыслей, пытаясь подстроить дыхание под амплитуду движений грудных мышц дрелла. Он делал более глубокие вдохи, чем люди, но ритм его был нестабилен, и это первый раз (помимо кашля, который проявлялся крайне редко), когда Шепард приходилось напоминать себе о его болезни. Она посмотрела вниз, изучая его комплекцию. Тейн был очень хорошо сложен: лёгкая поступь, гибкость, тонкие, но при этом сильные конечности. Шепард чуть ли не утыкалась носом в его грудь, поэтому могла ощущать необычный пряный аромат, исходящий от кожи. Необычный, но не неприятный. Неизвестно, был ли это естественный запах или какие-то специальные средства, которыми он пользовался, но в голове у Шепард вдруг промелькнула странная мысль: ей стало интересно, чем она пахнет для него. Забавно, если для какой-нибудь из рас люди пахнут, как куча навоза, или напротив, как целый парфюмерный ряд.       Тейн уложил её на смотровой стол, и Чаквас взялась за дело. Диагноз был поставлен достаточно быстро: доктор располагала новейшими наборами инструментов и медицинским оборудованием. Спасибо «Церберу» — в очередной раз… — Я вас поздравляю. Черепно-мозговая травма без видимых повреждений, разрыв связок коленного и голено-стопного суставов, множественные ушибы по всему телу. Ваша кибернетика справится с большей частью ущерба, но ноге требуется небольшая операция по восстановлению. На вашей стороне поразительная скорость заживления тканей, так что завтра к утру вы уже будете как огурчик, и мы примемся за ногу — не хочу рисковать сейчас, провоцируя ухудшение ситуации. И да, вы ж не думали, что я не замечу диагностику костюма? Семь порций анальгетиков и три стимулятора, умница, Шепард, так держать. С постели не вставать до завтра, — она помолчала, а затем, подобрев, добавила. — В следующий раз, капитан, постарайтесь не вставать между скалой и кроганом, жаждущим вас об неё размозжить. А теперь отдыхайте.       Она села за стол и погрузилась в медицинские записи.       Тейн повернулся к Шепард: — Желаю скорейшего восстановления. Могу я проведать вас вечером?       Шепард задумчиво улыбнулась. Сейчас ей было трудно определиться, чего она хочет: уединения или общения. Затягивать с ответом она не стала, раскинув, что время скрасится куда активнее, если занять его беседами: — Мне нужна компания. Всё что угодно, лишь бы отогнать скуку.       Со времён пробуждения в лаборатории «Цербера» она по возможности избегала медицинской койки. Каждое посещение медотсека, даже краткий разговор с доктором напоминал ей об атаке Коллекционеров и гибели более двадцати членов экипажа. Она безоговорочно доверяла доктору Чаквас, — лишь ей одной, по сути, — но мысль об учёных «Цербера», копошащихся денно и нощно у неё в голове, заставляла содрогнуться.       Впрочём, плюсы можно было извлечь из любого положения, и текущее исключением не было — бумажной работы накопилось невпроворот. — СУЗИ, будь добра, перенеси данные о планетарных ресурсах в мой омни-инструмент. Выбери любые две ближайшие системы на твой вкус. И, пожалуйста, напиши Гаррусу, пусть он мне отчитается насчёт «Таникс».       Шепард потратила пару часов, изучая потенциальные области для выкачивания ресурсов и делая заметки. Она поговорила с СУЗИ и инженером Доннелли о возможности найма ксеногеолога, который взял бы на себя часть нагрузки по сканированию. Составила список заявок, опросив экипаж, кто в чём нуждается. А затем в полном истощении уснула.

***

— А я-то думал, что люди — хрупкие создания. — Гаррус? Боже, ну у тебя и видок. Не самое лучшее зрелище для пробуждения. Ох, — Шепард поморщилась, потирая шею. Она спала, прислонившись к стене, отчего и шея, и плечи, и даже спина сильно затекли. — Где же Чаквас, когда я так в ней нуждаюсь? Мне срочно нужно обезболивающее. — Соберись, тряпка, — поддразнил её Гаррус. — Ну извините, не все из нас обладают врождённой броней. Думаю, я неплохо справилась для своей анатомии. Ублюдок мёртв, а я нет, так что очко в мою пользу. Кроме того, тут больше ни души, а перед тобой мне нет смысла строить из себя стойкого командира, — Шепард вздрогнула, пытаясь найти более удобное положение для тела. К настоящему времени синяки на её спине и ребрах превратили туловище в один сплошной комок нервных окончаний, вызывавших острую боль при малейшем вдохе. Ко всему прочему подключалась невыносимая ломота в колене, утихавшая, если держать его неподвижно, что давалось с трудом. По крайней мере, тошнота прошла. — Я прочитал отчёт, который направил Тейн. Похоже, всё прошло довольно хорошо, за исключением твоей небольшой травмы.       Шепард фыркнула, выказывая неодобрение к этой характеристике, но Гаррус невозмутимо продолжил: — Выходит, малыш не ровен час станет тем ещё крутым парнем, а? Что планируешь делать на его первый день рождения? Отпустишь на Омегу?       Она неловко хрюкнула, едва не подавившись смешком. — Не подначивай меня. Приберегу это, пока ему не исполнится три. А так можно устроить маленькую милую вечеринку с «Синими Светилами». Объясню Грюнту, что такое пиньята, и отправлю его в город поразвлечься.       Гаррус немного нахмурился, запуская поиск по слову «пиньята» в омни-инструменте, а затем громко гакнул, прочитав его определение: — Как ты думаешь, что кроган использовал бы вместо конфет? — Пистолеты, — ухмыльнулась Шепард. Ей было чуждо чувство гордости. До тех пор, пока её не стало переполнять всякий раз, когда Грюнт достигал очередной вехи, будь то изученный навык или новообретённая тактическая формация.       Гаррус устроился в кресле напротив койки. — Так что же там произошло? Единственное, что Тейн упомянул, так это то, что над твоей рукопашкой нужно как следует поработать. — Пф, ни разу не удивлена. Это как отправить обеды матери-героини на дегустацию к знаменитейшему шеф-повару. Несправедливо сравнивать меня с Тейном — он же лучший убийца в галактике и, очевидно, специализируется на ближнем бое. — Я думал, ты лишь предполагаешь, что он лучший, — напомнил Гаррус. — Да, но после сегодняшнего его выступления я убедилась в истинности этого титула. Боже мой, Гаррус, я никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Он оглушил крогана кулаками, ты можешь себе это представить?! Ты же знаешь, как это тяжело, чёрт, да это практически невозможно. Причём он и на дальней дистанции эффективен — только не бей, но я считаю, он может составить тебе конкуренцию в снайперском аспекте.       Гаррус дёрнул жвалами и рассмеялся: — Поверю, когда увижу.       Глаза капитана азартно заискрились: — Уговорились, при следующем удобном случае мы проведём небольшую тренировку на стрельбище. В идеале нам всем надо быть солдатами-универсалами и оттачивать навыки обращения с каждым оружием. Никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься — с нашей-то непредсказуемостью. — Так ты подтянешь свою рукопашку? Никогда ведь не знаешь, в какой ситуации окажешься. Ты сказала, не я, — Гаррус усмехнулся, перебрасывая её слова в ответ. — Ублюдок, — проворчала она, но Гаррус знал капитана достаточно хорошо, чтобы понимать: на самом деле это её нисколько не задевало. — Надо бы, да, хотя я предпочитаю убивать всех до того, как они подойдут близко.       Пока они просматривали отчёт на предмет ошибок, упущений и удачных манёвров, зашла Миранда и заверила, что реликвия надёжно заперта в грузовом отсеке, а Грюнт неожиданно задумчив для крогана-подростка. Вместе они согласились, что наиболее логичным будет высадить научную команду на Цитадели, где «Цербер» и заберёт их. Учёные высказали недовольство по поводу того, что их лишили доступа к находке, но Шепард была непреклонна. На этом корабле никто не рискнул бы вступать с ней в полемику. Она ещё не определилась, что делать с реликвией, но та вполне могла и подождать немного.       Гаррусу наскучила аналитика, и он решил сменить тему: — Так, Шепард, ты как знаешь, а на моих часах время обедать. Тебе с кухни захватить что-нибудь? — Нет, спасибо. Я пока не голодна.       Турианец озабоченно сжал челюсти: — Определённо этот кроган тебя крепко так приложил головой об камень. Ты же никогда не отказываешься от приёмов пищи!       Шепард поморщилась: ей было так неохота пояснять все нюансы её состояния. — Побочные эффекты от лекарств, Гаррус. Чаквас уже сделала мне выговор, давай ты не будешь? — Врачи у разных видов ничем не отличаются. Ты делаешь то, что должно, выживаешь, спасаешь кого ни попадя, вершишь судьбы, а они устраивают тебе разнос, словно ты их избалованный пасынок, а потом молча ставят на ноги. Зато ты будешь жить. Ладно, настаивать не буду. Звони, если понадоблюсь.       Гаррус ушёл, оставив Шепард наедине с не самыми светлыми мыслями. Она вновь обратилась к омни-инструменту, чтобы вернуться к бумажной работе, но ей это наскучило достаточно скоро. Она вздохнула и откинулась на подушку. Что ещё можно поделать, чтобы забить время и развеять леность?       Кровь, насилие, смерть, война. Машины, поглощающие органику. Чувство боли, потери. Зрение размыто, словно в глазах двоится. Скопление ретрансляторов на звёздной карте, до жути напоминающую ту, с которой она ежедневно работает в боевом информационном центре. Но здесь ни одна из видимых систем ей не знакома. Некоторые участки карты исчезают. Указывало ли это на их уничтожение? Нет, это было изображение вторжения Жнецов в прошлом.       Шепард сжала кулаки и сконцентрировалась, как во время медитации, чтобы погрузиться в воспоминания, переданные протеанским маяком, ещё раз. Она увидела, как карту покрывает едва узримая паутина. Нити то ли сходились в одну систему, то ли исходили из неё. Неужели это место, где впервые появились Жнецы?       Ещё глубже. Новые области. Система Вдовы. Цитадель.       Конечно! Черт! Они уже знали это от «Властелина». В голове вспыхнули хранители с их подробными схемами. Это было странно, она ощущала что-то внутри себя. Какой-то биохимический способ передачи информации, быть может? Она изо всех сил попыталась запомнить строки, чтобы расшифровать их в дальнейшем. Очередные образы кибернетики, ощущение вторжения, изменений, внесённых против её воли. Был ли это маяк или отражение личных страхов? Сложно сказать.       Шепард вздрогнула от смешения жутких картинок, как от наваждения.       Галактическая карта. Снова. Хоть какие-нибудь подсказки, указания, предупреждения, что-нибудь! Кричит на маяк: «Как мне их победить, скажи же, прошу тебя!». Нечто неосязаемое тянет к Илосу, а затем снова к карте. Зажигаются огни, один за другим — на Илосе, затем на Марсе, где находятся протеанские архивы. Третий, четвёртый, пятый… Тянется к ним, воспарив над планетами, стремясь не упустить, запомнить их все. Марс был такой же, не претерпел изменений спустя пятьдесят тысяч лет. Следующая планета, безымянная. Красно-фиолетовые джунгли, листва необыкновенной формы, крупнейшие животные — рептилии. Ещё один архив располагается там, на острове в южном полушарии. Летит обратно, чтобы зафиксировать местоположение планеты — третья по счёту от жёлтой звезды главной последовательности. Звёздная система неизвестна, но её схема прочно закрепляется в памяти.       Третий архив на ледяном карлике, вращающемся вокруг голубого гиганта. Снова отдаляется, чтобы зафиксировать местонахождение. И последний. Океанический мир, жаркий, почти кипящий. Архив захоронен в самом сердце крупнейшего острова, неподалёку от северного полюса. Ещё одна неизвестная звёздная система. Никаких названий, только изображения: неясные, приблизительные, и сбивающие с толку миллиарды светил на фоне.       Шепард выдохлась, чуть ли не насильно вырывая застревающее сознание из транса. Она больше не могла видеть перед собой карту и медленно возвращалась в нормальное состояние. Постепенно начали давать о себе знать мелкая дрожь и запотевающий лоб. Она не обратила на это внимание: сейчас важнее всего было перевести полученные данные как можно скорее, пока мозг в состоянии их удерживать. — СУЗИ, срочно, нужна твоя помощь. Я должна добраться до информационного центра, нужно взглянуть на карту, чтобы найти некоторые звёздные системы, это очень важно, — последние слова ей дались на выдохе: всё вокруг поплыло, в ушах зазвенело от перевозбуждения, и Шепард хлопнулась с койки прямо на пол. Едва она попыталась встать на ноги, как заметила тень напротив и по привычке тут же потянулась за пистолетом. Секунду спустя она осознала, что безоружна, и что тень на самом деле принадлежала Криосу. — Удобно? — немигающе обратился к ней дрелл. — Тейн, мне нужно в информационный центр прямо сейчас. Вопросы потом.       Она потянулась вперёд, чтобы опереться о кресло, и немного не рассчитала дистанцию, начав заваливаться, но Тейн уже пришёл на подмогу, аккуратно поднимая её на руки: — Если это так необходимо, позвольте помочь. Сомневаюсь, что вы в одиночку доберётесь туда хотя бы к ночи.       Шепард бессвязно кивнула и снова обратилась к ИИ: — СУЗИ, слышишь меня? — Да, Шепард. — Отлично, займись поиском гравитационно-связанных систем, соответствующих этим описаниям, — и она сумбурно затараторила, набрасывая как можно больше деталей, чтобы они не выветрились из памяти. Как только Тейн донёс её до галактической карты, она судорожно принялась расписывать местонахождение архивов, а СУЗИ тем временем подсвечивала возможные варианты. — Слишком много, — раздосадованно воскликнула капитан, — давай сосредоточимся на третьем архиве. Удали всё, кроме квадрантов три и четыре.       Некоторое время они с СУЗИ на пару активно сужали область поиска, пока Тейн не передёрнул мышцами. — Ох чёрт, извини, я… я даже не заметила. Зачем ты меня держишь? Можешь опустить. — Не лучшая идея, Шепард. Не хочу быть объектом врачебной ярости, мне хватило в своё время. А так, если не придираться, вы как будто и не выходили из медотсека, — в его тоне отчётливо слышался низкий гудящий рокот, который она начала ассоциировать со смехом.       В ответ она улыбнулась: — Твоя взяла. Но не вздумай потом жаловаться на боль в спине по утрам. — Я никогда не жалуюсь на боли по утрам, вне зависимости от причины.       Шепард всматривалась в его лицо секунд пять, силясь понять, дразнится ли он или говорит искренне. Как бы то ни было, он уже второй раз за день вызывал у неё недоумение. Сдавшись, она вернулась к карте. — СУЗИ, полагаю, пока достаточно. Это уже что-то. Позже продолжим. Спасибо тебе за помощь. — Я поиграюсь с критериями поиска, посмотрим, получится ли у меня уточнить искомые зоны.       Тейн снова напрягся, перенося вес Шепард на локтевые сгибы, развернулся и направился к лифту. И снова Шепард с удивлением отметила, насколько плавно он двигался, как в каком-то перманентном танце. Ни одного лишнего движения и затраченного усилия. Он как будто просчитывал траекторию заранее, и его, казалось, совершенно не смущал её вес на протяжении почти что тридцати минут. При том, что Шепард не была худышкой: да, она много тренировалась, не имела привычки заедать стресс после вылазок и не отличалась высоким ростом, но генные модификации снабдили ей дополнительной мускулатурой. И хотя использование биотики само по себе подразумевало жилистое телосложение, мало кто из солдат мог бы выдержать такое без заметных следов усталости. Кроганы разве что.       Тейн осторожно уложил её обратно на койку как ни в чём не бывало, словно она и вправду не нарушала запретов. Капитан зашипела от боли, пытаясь перевернуть ногу. — Её нельзя как-то унять?       Шепард покачала головой: — Чаквас столько возмущалась, что я бахнула в себя всё, что только можно, во время миссии. Строго наказала дать организму отдых и подождать, пока, цитирую, «он очистится от всего этого дерьма». До тех пор она не станет оперировать. Мда, — она в отчаянии ударила кулаком по кровати. — Позволите? Я кое-что попробую, но за результат не ручаюсь, — Тейн протянул ладонь к её талии, остановившись на полпути, ожидая дозволения.       Шепард отрешённо махнула рукой: она так обессилела от боли и неспособности двигаться, что согласилась бы даже на кроганского костоправа, если бы таковой завалился на «Нормандию» с железными обещаниями исцеления.       Пальцы Тейна скользнули вниз по её позвоночнику, пока не остановились прямо над тазом. Он точечно водил против часовой стрелки по коже, перемещаясь на пару сантиметров вверх и вниз каждые несколько секунд. Затем вдруг сильно надавил, заставив Шепард напрячься. Он положил другую руку ей на плечо, чуть впиваясь ногтями. — Расслабьтесь, — пробормотал он, — Хуже не будет, уверяю.       Он надавил ещё раз — уже в другое место — и, как оказалось, не обманул. После этих нехитрых манипуляций ей и вправду полегчало. Что ещё более чудесно: боль в ноге обернулась притуплённой пульсацией, выносить которую было куда проще. — Как ты это сделал? — воскликнула она в изумлении, когда он отшагнул назад, словно довольствуясь проделанной работой. — Болевые точки. Сильный направленный удар в эти места заставит любого человека временно потерять контроль над нижней половиной тела. Весьма полезно, когда не собираетесь убивать, но при этом вынуждены вывести жертву или случайного зрителя из строя. Ударите со всей силы, и сможете парализовать их навсегда. Я просто перегрузил нервы в нужной области. Временно, зато эффективно.       Шепард откинулась назад, внимательно изучая его. — Руки убийцы, но также и целителя. В тебе самом немало противоречий, Тейн. Кто ты на самом деле? Ассасин, лекарь, странствующий монах?       Тёмные омуты глаз неотрывно следили за движением её губ, пытаясь уловить хоть малейший намёк на насмешку. Но Шепард говорила серьёзно и с относимой толикой уважения. — То же самое я мог бы сказать и о вас. Лидер, воин, сестра, мать. Разве вы не воплощаете собой ту или иную ипостась в зависимости от того, с кем ведёте диалог? — Лидер и воин — допустим. Но мать и сестра? Едва ли. Это роскошь в моём-то положении. Я должна играть роль командира в первую очередь. Это то, чего от меня ждут люди.       Тейн яро не согласился: — Одно не исключает другого. Не воспринимайте сказанное мной так буквально. Для Грюнта вы доблестный воин и в то же время мудрый наставник, проявляющий поистине родительскую заботу. А Джек видит в вас сестру по оружию — во всех возможных смыслах.       Шепард задумалась над его словами. В каком-то плане они неплохо обрисовывали картину взаимоотношений между членами команды. Джек, Джокер, даже Миранда и Джейкоб порой и вправду вели себя, как родственники, которых не выбирают, но ты всегда знаешь, что они прикроют твою спину что бы ни произошло. Гаррус был её лучшим другом и единственным, кого она хотела бы видеть подле себя, если всё укатится в тартарары. Тейн… к нему она испытывала смешанные чувства. Иногда ей казалось, что между ними зарождается что-то очень тёплое и душевное, как когда за несколько часов непрерывного общения с незнакомцем обнаруживаешь больше общего, нежели с иными приятелями. Но когда она покидала пределы его жилого пространства, подключалась куда более трезвая и незамутнённая оценка: Криос оставался скрытным, подозрительным профессионалом с тщательно подчищенным прошлым. И в этой загадочности не было никакого флёра, о ней нельзя было говорить с придыханием, потому что она вызывала лишь вопросы и порождала всё большее недоверие к его персоне. Однако, в итоге Шепард всегда склонялась к тому, что стоит начать считать его другом, особенно учитывая всю его заботу об окружающих, которая если и была следствием исключительного воспитания, то неизменно сопровождалась искренностью, — по крайней мере, она оптимистично на это надеялась.       В какой-то момент она поняла, что слишком долго смотрела на него, и моргнула, отводя взгляд. — По-моему, твоя аналогия интересна, но ломается об таких персонажей, как Мордин. Кто он, по-твоему, в этой системе? Мой гениальный, но эксцентричный дядя?       Тейн изящно пожал плечами: — Не мне об этом судить. Я просто хотел обратить внимание на то, что вы зачастую действуете бессознательно, меняя маски на ходу. И в этом нет ничего безнравственного.       Она улыбнулась и покачала головой. Этот разговор становился утомительным. — Не знаю, хочу ли я задумываться над этим, Тейн. Всё работает, и это главное. Если я начну осознанно воспринимать Джек или Миранду, как сестру, интуиция подсказывает, что это обернётся против меня же, — в сознании тут же всплыли неприятные воспоминания о том, как Кайден отверг её на Горизонте. Нет, ей нужно поддерживать сугубо деловые отношения, в том числе и с одним конкретным дреллом.       Она подняла глаза и заметила, что он пристально изучает её, словно бы считывая какую-то информацию. Ей было до ужаса любопытно, что же он прочитал по выражению её лица, но она не решилась задать такой прямолинейный вопрос. — Кстати, я тут слышала, что ты не очень лестно отозвался о сегодняшней результативности твоего командира.       Убийца любезно принял резкую перемену темы как должное. — Нисколько. Я лишь указал на то, что навыки его рукопашного боя солидно уступает меткости и биотике.       Шепард рассмеялась от души: — Куда дипломатичнее, чем мой сержант по строевой подготовке. Признаюсь, раньше я бы не позволила себе так сплоховать. Но по мере того, как я проходила программу N7, всё больше сосредотачивалась на биотике, мечтая расшвыривать плохих парней во все стороны по щелчку пальцев. А когда уставала пуляться энергией, переключалась на оружие. Не скажу, что это сопряжено с какими-то непроработанными страхами, — не замечала за собой такого — но мне куда комфортнее держать врагов на расстоянии. — Поле боя чересчур хаотично. При любом раскладе и расстановке сил. Я предпочитаю контролировать обстоятельства, оборачивая их в свою пользу. Чем ближе вы к противнику, тем меньше у него простора для воображения, и тем больше зависит лично от вас. Плюс преимущество психологического характера: мало кто оказывается готов к ближнему бою. Как и вы, они предпочитают убивать издалека.       Теперь уже она смотрела на него с подозрением: — Тут кроется какой-то жирный намёк на то, что я должна признаться в необходимости и оправданности тренировки, или я чего-то не догоняю?       Тейн необычайно вальяжно — помнится, даже у себя в комнате он был сдержаннее — расселся на кресле, закладывая руки за голову и набрасывая слабую ухмылку: — Для меня будет честью обучить вас всему, что я знаю, капитан. После вашего полного выздоровления, разумеется. — Кто бы сомневался, — улыбнулась Шепард, не до конца понимая, во что ввязывается. — Впрочем, вспоминая то шоу, которое ты нам продемонстрировал намедни, вряд ли у кого возникнут сомнения в твоём умении размахивать руками. — Так что, мы договорились?       Это всё напоминало какую-то игру, но Шепард никак не могла разгадать её правила. — Договорились. Как только Чаквас почистит мои пёрышки, я вся в твоём распоряжении.       Это прозвучало совсем не так, как должно было. Капитан залилась краской, подбирая слова, но Тейн оборвал её беспокойства радушным согласием: — С нетерпением буду ждать, Шепард.       Судя по тому, как расцвела на его лице улыбка, он всё же сделал какие-то выводы. Или нет. Или сделал, но не те. А может, она чересчур много думает в его адрес, ничего не зная о дреллах наверняка? Если он действительно улавливает все эти случайные сигналы, это очень неловко. Очень. В один из вечеров надо бы поговорить с ним об этом. И в конце концов научиться понимать друг друга не только на поле боя.       Шепард устало вздохнула: насколько невесомым и непринуждённым был недавний разговор с Гаррусом, настолько же изнурительны были последние, тянущиеся, как улитка, минуты с Тейном. Что самое печальное — она понимала, что могла всё это попросту надумать себе, но желание остаться в одиночестве захлестнуло так сильно, что капитан из последних надежд попыталась намекнуть на это дреллу: — Я тоже, Тейн.       Странно, но она не слукавила.