Moments in between

      Два месяца прошло с тех пор, как Тейн Криос переступил порог «Нормандии» и стал полноправным членом безбашенной команды Шепард. С того момента его мир переворачивался с ног на голову бесчисленное количество раз. Он беспрестанно наблюдал за тем, как слаженно они срабатываются в ходе перестрелок, но не улавливал закономерностей. Оставалось просто признать тот факт, что талантливые люди, объединённые общей целью, под началом человека с такими качествами, как у Шепард, и вправду были способны на невозможное.       А ещё они были семьей. И вот это им принималось с трудом. Он впервые в жизни ощущал внутри клокочущее желание быть ближе допустимого, помогать и обнимать словами тех, чьи спины он прикрывал в бою. Единственное подходящее определение, ёмко описывающее такие потребности, — весьма нетипичные для профессионала-одиночки — семья. Это Тейн знал хорошо. Чего он действительно не мог понять — в какой момент и по какой причине он начал смотреть на команду так.       На Тучанку они добирались привычным составом: кроган, дрелл и человек. Грюнту предстояло пройти посвящение, своего рода переход во взрослую жизнь по меркам его расы. Свой выбор Шепард всегда обосновывала, и в этот раз она прокомментировала его лаконично, но живо: ей очень нравилась их командная динамика. Тейн не единожды с довольством отмечал, что командир не держит всё в себе и много общается с товарищами.       Полуденное солнце Тучанки нещадно палило. Воздух над полуразрушенной ареной рябил, искажая обзор; клубы едкой жёлтой пыли поднимались сантиметров на тридцать. К небу тянулись, словно высушенные скелеты, высоченные стальные колонны.       Кроган беспокойно ходил взад-вперёд, призывая капитана ударить по камню-ключу и начать Обряд. Шепард не реагировала на его нетерпение: она осматривала арену, заранее подмечая выгодные позиции для атаки. Её доспехи сияли, как у средневекового рыцаря, а медные спутанные волосы — чуть длиннее, чем требовалось по уставу — то и дело закрывали лицо, повинуясь потокам ветра.       Наконец, был подан знак.       Её трёхзарядная штурмовая винтовка легко расправилась с варренами за одну обойму. Два удара, толчок — и ещё один варрен остывает у её ног. Шепард радостно оскалилась, оглядываясь на друзей, которые уже вовсю сдерживали натиск кликсенов. Из-за ветра и пыли коммуницировать было проблематично: вот где совместное ведение действий, основанное на доверии и предчувствиях, раскрывалось по полной. Шепард стремительно бросилась в сторону, переходя на снайперскую винтовку, на бегу успев махнуть рукой Грюнту, чтобы тот занял опустевшую позицию.       Главное, чему научился Тейн за время службы на корабле, — Гаррус поднаторел в том, чтобы донести эту информацию как можно неделикатнее — приоритет каждого, вне зависимости от ситуации, — сохранность командира. К такому было тяжело привыкнуть бойцу, всю жизнь следящему за чистотой лишь собственного костюма. Шепард с её не поддающимися объяснению победами стоила того, чтобы отдать за неё жизнь. Разумеется, об этом экипаж договорился в кулуарах, сама же Шепард вела себя так, словно у неё тысяча жизней в запасе. Тейн щёлкнул затвором винтовки и выстрелы, приговорившие двух кликсенов, посмевших окружить капитана, свидетельствовали о должном усвоении урока.       Арена застыла в забвении, предвкушая новую вспышку ярости.       Зловещую тишину тут же нарушил кроган, не придумавший ничего лучше, чем потоптаться и напустить пыли во славу своей расы. Тейн не отвлекался на создаваемый им шум, сосредоточенно просматривая ландшафт. Грюнт перезарядился и взревел, требуя продолжения бойни. Шепард не поддавалась на эти невербальные уговоры. Как и Тейн, она сканировала местность через визор шлема, дёргаясь несколько раздражённее обычного. Было нечто жуткое в том, что даже фауна Тучанки замерла в ожидании рокового звона.       Скрежет камней и последующий удар об них привлекли финальную волну. Враг показался не сразу: его приходу предшествовали нарастающий грохот, сотрясающаяся на земле щебень и взметнувшаяся в воздух известь. — Молотильщик! — что есть мочи заорала Шепард, так что коммуникаторы задребезжали, — Тейн — со мной. Малыш — правый фланг. Крупный калибр. Целься ему в рот и смотри не попадись под плевки!       Она сделала выстрел. Пуля отскочила от бронированной шкуры, как мячик для пинг-понга.       Тейн в три шага преодолел широкие лестничные пролёты и спрятался вместе с Шепард за одной из колонн. Он слыхал истории о подземных червях Тучанки, но ни одна из них не смогла бы подготовить к угрозе таких габаритов. — Остерегайтесь ядовитой слюны, — предупредила Шепард по связи, уже утихомирившись и разрабатывая в голове план. — Пока что мы в безопасности на этой скале, он нас здесь не достанет. Так что не гуляем и держим на мушке.       Её голос был таким спокойным, словно победа уже предопределена. По всей видимости, она не оставляла ни малейшего места сомнениям. Тейн взял с неё пример и перешёл в боевой режим. Впереди только цель, оружие и окружение, с которым можно взаимодействовать. Они оба метались между столпами, используя пробивное преимущество винтовок, чтобы нанести хоть какой-то урон этой махине. Шепард верно заключила: гигантская пасть не могла до них добраться. Уклониться было просто, но древние колонны, служившие прикрытием, падали под ударами разъярённого существа одна за другой.       Тейн не сводил с пасти прицела, а Грюнт вдруг ни с того ни с сего бросился к пропасти, бесперебойно стреляя из дробовика. Огорошенная такой самодеятельностью, командир резко закричала в коммуникатор: — Спрячься, идиот!       Кроган ожидаемо не успел вовремя увернуться и упал от хлёсткого броска на спину. Он превратился в лёгкую добычу для последующей атаки, и Шепард тоже это поняла. — Тейн, прикрой нас!       Тейн уже был на позиции: он мог предугадывать её намерения по одному лишь голосу. Когда она побежала вправо, он выстрелил слева, отвлекая существо на себя. Краем глаза он видел, как Шепард несётся изо всех сил к контуженому крогану. За несколько метров до девушка откинулась назад и скользнула к крогану, упираясь в его тушу ногами. Ей хватило инерции и массы, чтобы задвинуть Грюнта под некое подобие навеса, и Тейн как раз вовремя добрался до последней оставшейся колонны.       Шепард больше не отдавала приказов: её кровь бурлила и кипела так, что хватило бы вдохновить целый батальон кроганов. — Хватит с меня этого ебучего червяка.       Когда Тейн перезарядился, он увидел, как Шепард раскрывает «Каина». — Давай, зверушка. Подними свою уродливую бошку ещё разок.       Пасть не заставила себя ждать, и Шепард вышла из-под навеса, твёрдо целясь молотильщику прямо в голову. «Каин» чертовски медленно накапливал заряд, но его носительница даже и не думала сбавлять шаг, так что Тейну приходилось стрелять отовсюду, дезориентируя внимание пасти. Всего на мгновение он позволил себе отвлечься на командира. Та стояла на возвышении, слегка наклонив голову вперёд и сохраняя совершенно бешеное, но восхитительное выражение лица: налитые жаждой крови глаза, сдвинутые к переносице брови и преступная ухмылка, не сулившая молотильщику ничего радужного. Тейн подумал, что если в его эпоху и стоит слагать легенды, то только о таких героях.       Вся эта ситуация была для него совершенно новой. Он привык работать из сумрака, воплощая незримое дыхание смерти и полагаясь только на свои навыки. Миссии никогда не отличались друг от друга: выполнить заказ и раствориться в толпе. Разнились лишь нюансы. Так было на протяжении практически всей его сознательной жизни. А теперь он уворачивался от монстра-колосса под неумолимым солнечным светом, делая всё возможное, чтобы защитить недоразвитого крогана и человеческую женщину, а всё вместе это именовалось спасением галактики. Самое странное: он обнаружил, что получает удовольствие от испытаний. Предыдущие его контракты были куда скучнее и не вынуждали напрягать мозги. Но здесь, бок о бок с Шепард, он с азартом принимал один вызов за другим. Как приспособиться на открытой местности с рушащимися колоннами при всех его предпочтениях теней? Как обратить гордость за спасение невинных в решимость защищать тех, кого он теперь называл товарищами по команде? Как только он самонадеянно рассудил, что история жизни подошла к логическому завершению, боги сочли нужным одарить его новой, ни с чем не сравнимой главой. Чувства юмора им было не занимать.       Он скрылся из поля зрении пасти как раз в тот момент, когда «Каин» выстрелил. — Попался, сука! — завопила Шепард.       Эффект массы разорвал голову чудовища напополам, обнажив примитивные внутренности. Пасть рефлекторно шаталась, заваливаясь то в одну, то в другую сторону. — Грюнт, — широкая улыбка Шепард лучше любых слов иллюстрировала, почему война — её призвание, а поле боя — храм, — прикончи его. Докажи, что ты достоин клана Урднот.       Крогану не нужно было пояснять дважды. Он бросился к краю каменной арены, его тяжелый дробовик звонко лязгнул, высвобождая весь магазин в разинутую пасть червя, точнее, то, что от неё осталось. Тейн наблюдал, как она взорвалась, заливая крогана слизью и ещё боги знают чем. Шепард даже не отскочила в сторону, лишь вытерла ихор с забрала. Потом она подошла и обняла Грюнта, насколько позволяла длина рук. — Горжусь тобой, чёрт возьми. Мы от него и клочка не оставили! — она покрутилась, размахивая руками, — Тейн, где ты?       Дрелл вышел на свет и приблизился к напарникам. Свободной рукой она приобняла и Тейна, выражая море благодарности одними лишь глазами. — Рекс обзавидуется, когда мы ему расскажем об этой истории. Нас и вправду ничто не остановит. Мысленно передаю привет Жнецам, как бы я хотела, чтоб эти телепатические ублюдки видели сегодняшнюю заварушку от начала и до конца! — она сжала их ещё крепче и через несколько секунд расцепила объятия.       Даже соперничающий клан, воспринявший в штыки свежие новости, не сбил хорошего настроения командира. Она невероятно радовалась за Грюнта, и это чувствовалось. После битвы с молотильщиком разборки с чванливыми кроганами воспринимались, как чаепитие с родителями жениха.       В шаттле они возвращались уже без Грюнта — тот, как проинформировала СУЗИ, «получил многочисленные предложения спаривания», отклонять которые со стороны Шепард было бы глумливо. Хотя и не сказать, что данный расклад её осчастливил. — Ох блин, Тейн. У меня в кои-то веки нет слов. Это было потрясающе. Я имела дело с молотильщиками, конечно, но исключительно из «Мако», это совсем другое. Никогда не думала, что такое можно провернуть вне транспорта. Я очень надеялась дожить до конца обратного отсчёта, хах.       Её откровения озадачили ассасина. — Постой, ты действовала так уверенно, но при этом не знала, чем всё закончится?..       Она подмигнула ему: — Секрет команды, Тейн. Никогда не демонстрируй страх или неуверенность, иначе они материализуются и преумножатся, отразившись в сердцах тех, кто подаёт тебе патроны. Прими решение и двигайся вперёд. А там видно будет. В конце концов, если прогадаешь, никто тебя уже не осудит.       Шепард расхохоталась. Со своими она всегда смеялась очень открыто, не прикрывая рот и не задумываясь над тем, насколько это громко. На публичных выступлениях всё было само по собой по-другому; там командир представала такой, какой её хотело видеть большинство политиков: сдержанной, бескомпромиссной, предельно серьёзной. — В большинстве случаев ты можешь заставить всех работать как надо, но при этом необходимо излучать невероятно могучую, даже немного безрассудную уверенность.

***

      Уверенность. Именно она заставила Тейна обратиться к капитану за помощью, когда ему прислали весточку о сыне. Ему чертовски недоставало этого пресловутого качества, чтобы помешать Коляту пойти по его стопам. Он никогда и никого ни о чём не просил, всего добиваясь самостоятельно. А сейчас он готов был даже умолять, стоя на коленях. Но этого не потребовалась. Шепард услышала его. Сразу же.       Воспоминания отскакивали камушком по зеркальной глади пруда, не позволяя всплывать на поверхность ненужному. Страх того, как он едва не потерял сына, был слишком болезненным. Тейн молча смотрел, как Келхэм харкает кровью, пока Шепард, перевоплощаясь в мгновение ока, развязывает ему язык. С горящими красными глазами и жаром на коже, стиснув зубы, подражая ему, Тейну, ведёт наблюдение из тени. Высокий рваный голос, выкрикивающий имя его сына, чтобы тот не успел совершить то, о чём будет жалеть до конца своих дней.       Как же у него заледенело дыхание, когда он увидел сына с пистолетом, прижатым к голове турианца Талида. Внутри всё растаяло и обдало теплом лишь после того, как Шепард выстрелила в лампу и ударила парня по лицу.       Сердце разорвалось на лоскуты. Дважды. Когда он спустя столько лет исповедовался в грехах перед собственным сыном. И снова, когда по лицу Колята потекли слёзы. Он так отчаянно хотел быть отцом, защищающим своего ребёнка. Даже если уже слишком поздно.       Долгожданное воссоединение и первый тяжёлый разговор в любезно выделенной капитаном Бейли комнате для совещаний. Колят отказывался смотреть на него. Непрекращающийся поток обвинений, гневные жесты, задевающие за живое речи.       Долгие объяснения и оправдания за то, чего он никогда не желал. Очередной нырок во тьму. Столь же разбитое, сколь искреннее сожаление.       Тейн снова вздрогнул, копошась в закоулках памяти, намеренно запрятанной поглубже.       Следующая реминисценция даётся легче предыдущих. Колят признался, что сделал бы то же самое, если бы мог. Не принятие поступка отца, но понимание. Узнав о его нынешнем контракте, он шокирован: работа на пару с капитаном Шепард, чьё имя известно повсеместно, — о таком молодой дрелл не мог и мечтать. Тейн передал смысл единственного своего назначения — сделать вселенную чуть ярче, чтобы Колят мог рассмотреть её во всём многообразии.       Повисло молчание: долгое, тяжёлое, едва выносимое. Колят склонил голову, задумавшись. Тейн ждал с вынужденным терпением. Десятилетия его тренировок не имели никакого значения сейчас. В конце концов сын принял решение. Он хотел узнать больше об отце, узнать то, что украло у него время, и увидеть свою мать другими глазами, но не сейчас. Колят будет отбывать наказание и надеяться, что они смогут вновь поговорить, прежде чем расстанутся навсегда.       Тейн помнил восторг, охвативший его, когда Шепард рассказала о сделке с Бэйли. Мало того, что его сын избежит тюрьмы, у него появится родитель — не по крови, но проникшийся к нему со всей душой, тот, кто будет вести его верным путём, когда Тейн уже не сможет. С этой мыслью пришлось просто смириться, проговорив друг другу самые благоразумные доводы. Но никакие разговоры не смогли бы стереть из его памяти то, что и так уже вычеркнуто.       Не переставая, он думал о том, как его место, утерянное право, в скором времени займёт другой.       Бейли был редкой личностью, компетентным и непредвзятым офицером, проявившим к его маленькой семье незаслуженную заботу. Естественно, Тейн был благодарен за ту возможность, которую обрёл благодаря Шепард, и в глубине души не сопротивлялся, отдавая себе отчёт в том, что иной совет Бейли будет более приемлем там, где те же слова, исходящие от Тейна, не возымели бы эффекта.       Но чёрт возьми, было нечто мазохистское в том, чтобы предвкушать страдания, которые пока что лишь дышат в затылок.       И да, Шепард. Спасительница его света, его маленькой искры, ради которой стоило сделать ещё один вздох, ещё один раз посмотреть на мир и выпустить единственную оставшуюся пулю в последнего в жизни противника.       Мысли его любовно, с оттенком мучительной гордости, задержались на последнем эпизоде с сыном в СБЦ, когда тот встал, протянул ему руку и шёпотом пожелал доброй дороги. Совсем уже не мальчик, его сын вырос настоящим мужчиной. Тейн всецело надеялся, что боги и дальше будут благоволить им обоим, и он склонил голову, чтобы помолиться Арашу и призвать её направить Колята к свету.       В дверь постучали. В такой поздний час был только один возможный кандидат на роль посетителя. Тейн поднялся, чтобы впустить гостя. Он знал, чьё довольное лицо увидит в проёме, но всё равно медлил, нагнетая без особой причины. Как и ожидалось, Шепард стояла снаружи с нераспакованной коробкой в руках. — Найдётся несколько минуточек? — задорно спросила она. — Для тебя, Шепард, у меня есть всё время этого мира, — с тёплой признательностью в голосе ответил он и картинно поклонился, приглашая войти.