Moments in between

      Да уж, были времена, когда звание командира частного фрегата не стоило никаких хлопот.       Шепард надломленно выругалась про себя, небрежно кидая очередной блок данных на стол. Она всё еще корпела над заявками и планами по модернизации, хотя «Нормандия» приземлилась на Цитадель два часа назад. Всему экипажу был щедро предоставлен отпуск на семьдесят два часа, и на борту осталось лишь несколько человек для обеспечения общего контроля. Джек выпрыгнула на поверхность, как только сработали стыковочные зажимы, вскоре за ней последовали Мордин, Джейкоб и Миранда. Наконец, даже Джокер, ковыляя чуть драматичнее необходимого, воспользовался свободным временем, покинув корабль и передав управление СУЗИ.       В дверь постучали — она просто обожала эту неписаную договорённость на палубе, несмотря на то, что каждая каюта была снабжена специальным звонком. Девушка бросила отрывистое «Войдите», не удосужившись оглядеться. Грубый турианский голос не заставил себя ждать: — Потеешь над отчётами? — Шепард закатила глаза в ответ. — Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? Пойдём, мы должны прикупить тебе новую броню. А потом у тебя будет прекрасная возможность отплатить мне той же монетой, составив компанию в походе за дорогущим снайперским прицелом. Как тебе такое, м?       Гаррус прислонился лбом к пустому аквариуму. На нём были те же самые доспехи, в которых она застала его на Омеге. Капитан смерила взглядом потёртое облачение напарника и неудовлетворительно фыркнула, вытягивая перед собой ноги: — Честно говоря, тебе обновки тоже не помешают. — Ну уж нет, — цокнул он, запрокидывая голову. — Но у меня есть кое-какие дела в том же районе, так что тебе меня терпеть всю дорогу. — Хорошо, но учти, я костюмом не ограничусь. Хочу приобрести кучу красочных рыбок для этой банки, — сказала Шепард, указывая на мерцающий лагунной голубизной аквариум во всю стену. — Ты никогда у меня не ассоциировались с питомцами. Варренов я бы ещё понял. Но рыбы? Серьёзно? — Хочу хоть какими-нибудь красками наполнять начало дня.       Она протянула руку, и Гаррус поймал её, помогая подняться на ноги. Они не спеша направились к стыковочному порту, болтая о плюсах и минусах разных производителей военного снаряжения. Их первой остановкой были «Экипировщики Оружейной палаты Альянса». Благоговение владельца магазина перед Спектром и офицером N7 довольно быстро сменилось разочарованием из-за того, что в его записях она числилась мёртвой. — Прошу прощения, капитан Шепард, но я не могу продать вам лицензированную броню N7. Вашего имени нет в списках. — Послушайте, Кевин, — Шепард проходила через это уже сотню раз, — мои биометрические данные совпадают, так? Я ведь не могу быть самозванкой? — О, да, конечно, то есть нет, мэм, конечно же, нет. Совпадение стопроцентное, сомнений быть не может, но система настаивает на том, что вы… гм… умерли. Два года назад. И она не позволит мне обработать запрос, пока всё не будет досконально проверено Я ещё раз прошу прощения за этот казус, — Кевин выглядел очень расстроенным. — Тогда просто зайдите в эту свою систему и измените данные. Вы снабжаете Альянс, и не вам мне рассказать про их извечные программные сбои.       Пока что Шепард удавалось держать себя в руках. Но медленно раздувающиеся ноздри были первым звоночком: никто не смеет обламывать её с покупками. — Что ж, в большинстве случаев это бы сработало, но Альянс очень строго относится к продаже брони N7. Вы знаете, сколько людей здесь пытаются купить её обходными путями, не имея соответствующего разрешения? Буквально на днях заскакивал парень, Конрад, приходит по крайней мере раз в неделю, доводя меня до белого каления и думая, что уговорами можно чего-то добиться. — Но у меня есть разрешение, Кевин, — Шепард опёрлась локтём о стойку, ощерившись так, словно в случае неправильного ответа выбьет ему все зубы, и понизила голос, выделяя каждое слово. — Вы уже признали во мне капитана Шепард, а капитан Шепард имеет право носить вещи с эмблемой N7. Так что будьте добры, просто заполните эту чёртову заявку.       Она сделала глубокий вдох, откинула прядь волос со лба и выдавила из себя доброжелательную улыбку: — Пожалуйста. — Зачем напрягаться, Шепард? — недоумевал Гаррус. Он прислонился к стене, рассматривая что-то на своем омни-инструменте. — Мы можем получить вещи не хуже буквально в паре кварталов отсюда. Безо всякой бюрократической возни. — Это важно для меня, Гаррус! Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы завершить программу N7. И я хочу, чтобы люди знали, кто я, когда смотрят на меня. Можешь считать это своего рода психологическим преимуществом.       Она повернулась к клерку: — Слушайте, а нельзя ли подсунуть туда заметку о том, что Шепард работает под прикрытием, поэтому официально она якобы умерла везде и всюду? Буду откровенной, меня не особо волнует, как вы это сделаете: мне нужна эта броня, нужна именно сегодня. А я в ответ обещаю быть безмолвной, как мышь, — она заметила, как глаза торговца забегали — не из страха, но в размышлениях, — и в придачу запишу промо специально для вашей точки. Что может быть лучше для бизнеса, чем рекомендация от героя галактики, верно? Это с лихвой компенсирует всю предстоящую вам бумажную волокиту. Ну как, Кевин?       Очевидно, предложение было достаточно заманчивым, чтобы перекрыть опасения по поводу не совсем законной документации. Он даже не пожалел скидки, отчего Шепард просто растаяла: все свободные кредиты она тратила на модернизацию «Нормандии». Хоть «Цербер» и оплачивал большую часть счетов, ей хотелось дистанцироваться от них максимально, в том числе и в вопросах финансов. Не прошло и часа, как она, наконец, определилась с выбором, заказав два комплекта брони и микросканер, увеличиваюший объём переносимого панацелина. Кевин благодарил бога за этот день, но не подавал виду перед осчастливленной покупательницей. Он пообещал упаковать и доставить товар на «Нормандию» к вечеру. — Разбудите меня через сто лет и спросите, чем занимаются на Цитадели, я отвечу: возятся с грёбаными бумажками, — скороговоркой пробормотала Шепард, когда они вышли из магазина. — В нашем цикле когда-нибудь осознают, насколько эти мелочи тормозят развитие цивилизаций? — Не думаю. Турианская иерархия — наглядный тому пример, — сухо отсёк Гаррус. — Мы были в космосе чертовски долго, и осмелюсь заверить, бумажек у нас не меньше, чем у Альянса.       Шепард покачала головой: — Грустно. Бороздим бескрайний космос, лавируя между звёздами и астероидными потоками, при этом всё ещё ставим галочки на бессмысленных формулярах.       Они продолжили делать покупки: раздобыли свежие ингредиенты для Гарднера, в том числе множество декстро-продуктов. — Уверена, ты сыт по горло турианскими сухпайками, — Шепард не преминула напомнить товарищу о его буднях до «Нормандии». Тот экспрессивно постучал пальцем по губам, складывая руки на груди весело хмурясь: — Хм, даже не знаю… Сублимированный стейк партае с соусом халак, вызывающим адскую жажду, каждый чёртов… как вы это называете, день сурка? Да, пожалуй, было бы неплохо съесть что-нибудь, что не хранится десять суток в полиэтиленовом пакетике, спасибо, дорогой капитан! — Меньшее, что я могу для тебя сделать, приятель, — она ухмыльнулась и тут же осеклась, сверкнув глазами, едва завидев витрины зоомагазина, — Ура-а-а, рыбы! Гаррус, погнали!       Тот удивлённо заморгал и крикнул вслед ускорившей ход Шепард: — Я думал, ты шутишь! — Конечно же, нет! Меня удручает перспектива просыпаться каждый день и таращиться на этот куб с водой. Если его спроектировали, как аквариум, я буду использовать его по назначению. А то и полюбоваться в четырёх стенах не на что. — Могу придумать кое-что более удручающее, — ответил Гаррус, подбегая. — Куб с водой, полный дохлой рыбы, потому что кое-кто забыл её вовремя покормить. — А я не буду забывать, — пообещала она, просматривая ассортимент. Её рассеянный тон не вызывал особого доверия.       Гаррус ласково наблюдал, как его капитан, не терпящий, как ему казалось, неразумные виды, тыкает пальцем чуть ли не в каждую позицию на терминале и организовывает доставку на корабль. — Что дальше? — спросил турианец. — Может, хомячка себе заведёшь? — Ох, нет! Зачем мне грызун, бегающий по всей палубе? — А в чём принципиальное отличие от рыб? — Рыба не выберется из своего домика и не кинется посреди ночи ко мне на кровать, — ответила она, вздрогнув. — Ненавижу грызунов! С детства не терплю. — Звучишь, как настоящий покоритель космоса, — усмехнулся он.       Гаррус наполнил желудок относительно недавно, но Шепард настояла на том, чтобы поужинать вместе. Они нашли бар, который обслуживал как декстро-, так и лево-белковые организмы, и вскоре уже вовсю обменивались служебными историями, опрокидывая одну тару за другой. На всё про всё ушло около шести пинт пива, и под конец пиршества Гаррус всё же пролил свет на своё появление на Омеге. — После того, как SR1 потерпела крушение, и устроили твои… похороны, я вернулся в СБЦ. Снова подал заявку в Спектры, но впустую. Подозреваю, что отец дёргал какое-то время за нужные ниточки, чтобы не допустить меня к службе.       Турианец нахмурился и осушил стакан до дна. Шепард щёлкнула пальцами, призывая бармена повторить, и подтолкнула к другу миску с орехами тагуор, в полном молчании, не желая его прерывать. Тот смотрел куда-то сквозь стёкла, мысленно переносясь в другие измерения. — Внезапно всё вокруг потеряло смысл. Не пойми неправильно, мой мир никогда не крутился вокруг тебя и твоего корабля, но… Это значило для меня куда больше, чем предполагалось изначально. Мы победили Сарена, остановили Властелина, а угроза никуда не исчезла. И никого: ни Совет, ни СБЦ, ни тем более преступников это не заботило. Ничего не изменилось. Твоё лицо лепили повсюду на плакаты, но о Жнецах все благополучно забыли. Я собственноручно посадил одного наркоторговца, а на следующий день его место тут же занял другой. Люди продолжали убивать друг друга, дети терялись по всей системе, то и дело появлялись сообщения о терактах на дальних уголках полузаброшенных планет, до которых никому не было дела. Я просто не видел смысла продолжать, но и не знал, чем ещё заняться. Вся моя деятельность напоминала попытки собрать воду с помощью решета. Моя семья всегда была предельно законопослушной, «гражданское самосознание», помнится, ты как-то упоминала про это. Очень свойственно турианцам, да. Мы поддерживали Закон в любом его проявлении. Полицейские, судьи, адвокаты. Я хотел быть Спектром, чтобы восстанавливать справедливость в галактике, а потом у меня отобрали даже эту возможность.       Он обхватил когтями стакан и сделал большой глоток, даже не поморщившись. — Помню, как однажды ночью шёл домой после смены. Я так и не добрался до квартиры тогда. В квартале от меня начались беспорядки. Я услышал крики, душераздирающие. Прозвучала пара выстрелов. Увидел, как человек покидает место преступления. Я пошёл за ним, схватил за руку и потащил обратно. Не знаю, чего я хотел добиться, не продумал дальнейшие действия. А он начал кричать о своих правах, ты представляешь? У меня чуть челюсть не отвисла. Затем появляется патруль СБЦ, и всё, что они делают, — я клянусь тебе, Шепард, — это берут его показания, а затем отпускают, прямо у меня на глазах. Я, блин, тыкаю им в свежий труп, а мне в ответ патрульный, настоящий шкет: «Он проходит по делу свидетелем». Я ему говорю: «Тут не нужно быть детективом, это я свидетель, допросите меня!» — ноль реакции. Позже выяснилось, что это было групповое нападение. Застрелили двоих людей и ещё волуса, случайного очевидца, вообще не при делах, просто проходил мимо, не повезло. Вероятность того, что патрульные оказались круглыми идиотами, минимальна. Я в это ни за что не поверю. Их подкупили, они закрыли глаза на тройное убийство: так дела и решаются. Чуть не выставили меня крайним. Здесь, на Цитадели, Закон — это мощнейшая структура. И если у тебя достаточно денег и власти, им можно крутить как угодно, чтобы обезопасить свои задницы, а те, чей долг по профессии — защищать невинных, связаны по рукам и ногам бюрократией и правилами, потому не смогут тебе помешать. Так что я надумал установить свой Закон, простой и понятный, истинный дух справедливости, если угодно. И начать я решил с такого места в галактике, которое нуждалось в Законе больше остальных. Я направился к Омеге. Не особо долго размышлял над выбором, кстати. У меня уже руки чесались сделать хоть что-то, чтобы изменить ситуацию… я хотел воздать тебе должное, Шепард.       Он задумчиво улыбнулся и стукнул стаканом на брудершафт: — Но я чертовски рад твоему возвращению. — Ловлю на слове, Гаррус!

***

      Утро выдалось весьма сносным: первые десять минут после пробуждения Шепард, обняв подушку и свернувшись калачиком, восхищалась пёстрыми рыбками, наворачивающими круги в кристально чистой воде, и благодарила новейшую кибернетику (но не «Цербер», разумеется!), смягчившую симптомы похмелья. Остальные посылки также доставили в указанный срок. Гарднер не знал, чему восторгаться сильнее: обилию разнообразнейших продуктов, с которыми ему не наскучит экспериментировать вплоть до путешествия через ретранслятор «Омега-4», или же доступу к кредитному кошельку Шепард, отныне позволявшему повару закупать всё, что душе угодно, не утруждая капитана списками. Перво-наперво она поручила ему набрать как можно больше свежих фруктов и овощей: в роли пожизненного космонавта Шепард редко удавалось вкусить что-нибудь «прямо с грядки», и как только она приземлялась на очередную планету, объявлялась охота за здоровой пищей.       Приобретённая броня уже висела в шкафчике и ждала своего часа. По совету Тейна она, несмотря на безусловную любовь к белоснежному комплекту, заказала и матово-черный, на тот случай, если предстоит работать в скрытном режиме. Предложение было разумным, но не особо окупаемым, учитывая присущее ей безрассудство.       Шепард не отличалась чрезмерной аккуратностью. Она была из того сорта людей, чей повседневный комфорт напрямую зависел от подконтрольных ей мелочей; настаивала на самоличной организации «упорядоченного беспорядка»; и не допускала к своим покоям никого из желающих «немного прибраться».       Она окинула взглядом помещение: да, сейчас всё было на своих местах. Не в традиционном понимании, конечно же. Главное, что капитан могла ориентироваться в своём пространстве вслепую и точно знала, что резинка для волос (скорее, из волос, учитывая их тенденцию сыпаться тут и там) брошена сбоку от терминала, а пачка с чипсами запрятана под кровать.       Девушка потянулась и села за стол, согнув ногу в колене и не отводя взгляда от морских птах. Операция прошла успешно: благодаря кибернетическим модификациям она реабилитировалась в рекордно короткие сроки. Ещё один дар «Цербера», за который, по-видимому, нужно быть благодарной. Её снова рвало между чувством признательности по отношению к Призраку и искренней обидой за то, что их кажущаяся лояльность, по сути, является платой за её службу. Шепард поморщилась: её разозлило, что слово «служба» вообще всплыло в голове. Но в тишине собственного разума, точнее, в той его части, что была сокрыта от интенсивной бомбардировки эмоциями, она считала, что ведёт себя мелочно. «Цербер» решался на действия и наступления, перед которыми Альянс и Совет трусливо пасовали. На самом деле именно это осознание причиняло ей боль. Развенчивать собственные убеждения всегда приходится через силу. Она лично была свидетельницей, мягко говоря, неоднозначных действий со стороны этой организации. Которая в данный момент выступала в качестве единственного настоящего союзника, не скрывавшего своей заинтересованности в общей победе и главное, делающего всё возможное для её достижения. Буквально. Шепард даже любопытства ради не вела подсчёты того, сколько раз в день Призрак выворачивает карманы, и её уж точно не интересовало, каким образом он сколотил такое состояние. В какие бы рассуждения она ни погружалась, итог всегда был один: прочеловеческая террористическая группа реагировала на угрозу активнее, чем все галактические правления вместе взятые. — Мда, — голос показался ей чужим, и даже будто бы прозвучал откуда-то сзади, над ухом. Шёл второй день стояния в доках. Осталось ещё два дня, чтобы закончить некоторые улучшения и наверстать простые радости. Чтобы не начинать день с хандры в каюте, Шепард решила спуститься в ангар: потренироваться, испробовать колено, а затем выйти на поверхность и прогуляться по Цитадели, в сотый раз осматривая одни и те же достопримечательности. На вечер она запланировала массовую попойку.       Тренажёрный зал оснастили в первую же неделю пребывания на «Нормандии SR2». Он располагался в задней части ангарного отсека. Если всё остальное на корабле было выполнено по последнему писку науки и стиля, то зал представлял из себя унылое зрелище и нуждался в доработке. Несколько импровизированных гирь, собранная на скорую руку боксёрская груша и специальная зона для спарринга. Немного, но вполне приемлемо, особенно для тех, кто стремится просто поддерживать форму на том же уровне. Окидывая взглядом тренажёры, Шепард окончательно убедилась, что этот набор морально устарел, и мысленно пометила, что нужно заказать новое оборудование, пока они не улетели.       Шепард только-только начала разогреваться, когда Гаррус вышел из лифта. Она поприветствовала его кивком, останавливая открытой ладонью грушу. Девушке хватило мгновения, чтобы понять, что её друг сам не свой. — Что стряслось? — Нужна твоя помощь. — Так… слушаю, — она уже догадалась что к чему. Старые раны. Конечно же.       Он ходил взад-вперёд, размахивая одной рукой в ​​воздухе. Она не видела его таким растерянным доселе. — Помнишь, я рассказывал тебе об Омеге и о моей группе? Как нас предали?       Она молча кивнула. — Я нашёл зацепку. Он залёг на дно, здесь, в Цитадели, благодаря некоему благодетелю по кличке Тень. Надо его выследить и заставить выдать Сидониса с потрохами.       Гаррус внезапно остановился и уставился на неё: — Мне нужно, чтобы ты была со мной, Шепард.       Она снова кивнула: — Без вопросов, Гаррус. Я-то прикрою, но… — она умолкла, качая головой. Гаррус не готов был слушать. Не сейчас. — Неважно. Без вопросов, как я и сказала. Дай мне время собрать снаряжение, встретимся в шлюзе через пятнадцать минут.       Не размусоливая подолгу, она надела компрессионный костюм и защёлкнула чёрную броню. — Надеюсь, сегодня она будет выполнять лишь эстетические функции, — пробормотала солдат себе под нос, а затем добавила уже гораздо громче, обращаясь к ИИ: — СУЗИ, кто из членов отряда сейчас на палубе? — Доктор Мордин, Грюнт и Тейн Криос, Шепард. Джейкоб, Миранда и Джек всё ещё пребывают на Цитадели, местонахождение неизвестно. Связаться с ними? — Нет-нет, я не к тому… Попроси Тейна встретить нас у шлюза, пожалуйста. Без уточнений. — Принято. Отключаюсь, Шепард.       Это было очевидное решение. Капитан уже успела продумать несколько возможных сценариев. Шесть из восьми вели к совершению убийства, с некоторой вероятностью — неоправданного. Она как никогда нуждалась в ассасине, так как не планировала сегодня кого-либо убивать. А если уж дела пойдут совсем плохо — предпочтительнее, чтобы финальный выстрел остался за Тейном, который не будет потом всю жизнь мучаться и просыпаться в кошмарах, вспоминая о содеянном. Шепард одёрнула себя за цинизм, но не смогла ему ничего противопоставить: Тейн уже был сломан, ещё одна жертва на нём никак бы не отразилась. А потерять Гарруса — того Гарруса, который ранее убивал лишь за дело, — она бы себе никогда не простила.       Оружейная её задержала несколько дольше: здравый смысл подсказывал, что нужно практиковаться с разными видами оружия, но сердце тяготело лишь к старой-доброй штурмовой винтовке, доставляющей столько радости в сражениях. В конце концов она пришла к компромиссу. Невзирая на приличный вес, захватила с собой винтовку и «Излучатель частиц» Коллекционеров. Чудное инопланетное оружие, к которому никто не знал, как подступиться. Джейкоб уже несколько дней бился в попытках разобраться в принципе его работы, но безуспешно. А жалко, потому что не мешало бы изготовить таких с десяток и снабдить ими весь экипаж — Шепард чувствовала в нём огромный наступательный потенциал.       Когда она добралась до шлюза, снайперский дуэт уже был на месте во всеоружии. Тейн терпеливо ожидал приказов, замерев, как каменное изваяние. Гаррус, напротив, дрожал от нетерпения и с трудом скрываемого негодования. Как только Шепард вошла, он сорвался и рыкнул на неё, указывая когтем на Тейна: — Почему он идёт с нами?       Голос турианца был на пределе и весьма настойчиво требовал объяснений. Шепард, впрочем, не повела и бровью: она привыкла видеть его в таком состоянии. Правда, без третьих лиц, так что ситуация всё равно казалась необычной. Она посмотрела на него сверху вниз так, словно возвышалась на несколько голов, и произнесла совершенно ледяным тоном: — Потому что в последнее время всё идет наперекосяк в самый неподходящий момент, а я не люблю рисковать так бездумно. Если ты обратился ко мне за помощью, то действовать будем по-моему, — она обошла его, нечаянно задев плечом. — Я не могу рассчитывать лишь на тебя. Когда угодно, но не сейчас. Ты понимаешь, о чём я.       Гаррус ничего не ответил. Он не был зол, скорее, раздосадован. И хотя поведение капитана не являлось для него сюрпризом, — она всегда просчитывала партию наперёд и заботилась о подстраховке — в этот раз он позволил себе помечтать, что это будет лишь их задание. Но как бы Гаррус ни пытался настроить себя на нейтральный лад, от Шепард не ускользнуло его внутреннее напряжение.       Тем не менее высказанное оказало нужное воздействие: Гаррус притих и больше не ставил под сомнение присутствие в отряде дрелла. Он также держал себя в узде, пока Шепард запугивала волуса, выдававшего себя за Тень (на деле он оказался ещё более мелкой сошкой, посредником). Когда по наводке волуса они обнаружили дислокацию Тени, знакомого им не понаслышке Харкина, неудачника из СБЦ, и столкнулись с сопротивлением со стороны наёмников, Шепард с удовлетворением подметила, как Гаррус переходит в режим Архангела. Немногословный, гнев упрятан глубоко под пластины, смертельно точный. Тейн поддерживал его огнём с противоположной стороны. Шепард же устраивала светопреставление в самом центре спектакля, используя все подвластные ей умения Стражей: поочерёдно перегружала синтетиков, разряжала щиты наёмников, делая их совершенно беззащитными перед выстрелами напарников. Она попыталась завалить парочку хилых целей врукопашную, рассчитывая на то, что Тейн это не проморгает, но вышло довольно неуклюже, и девушка вновь переключилась на свою любимую стихию — биотику.       Втроём они буквально выжгли себе дорогу через грузовую палубу до офиса Харкина. Тот легко сдался при дознании — Гаррус умеет быть убедительным, этого у него не отнять — и незамедлительно договорился о встрече с Сидонисом. Под конец Гаррус всё же дал слабину, снова позволив гневу одержать верх: попытался выстрелить Харкину в ногу за всё хорошее, но Шепард вовремя его оттащила. Тяжёлый удар головой, которым турианец наградил ушлого дельца в довесок к «разговору», она предпочла не комментировать. Гаррусу было необходимо на ком-то спустить накопленный пар, а Харкин хотя бы избежал операции и ограничится аспирином.       За всё это время Тейн не проронил ни слова. Даже в бою он редко озвучивал какие-либо перемещения или действия, предпочитая слушать и подстраиваться под союзников. И эту неразговорчивость Шепард в нём особенно ценила: дрелл никуда не вставлял своё мнение, пока его об этом не попросят. Там, на корабле, под литры чая, фоновое гудение двигателя и проносящиеся мимо скопления звёзд, они наверняка потратят не один час на дискуссии, но сейчас она нуждалась лишь в оружии и в руке, которая его держит. Манера Тейна позитивно сказывалась и на Гаррусе: дрелл никак не влиял на ход миссии, и ему это было по нраву.       На полпути к клубу под названием «Орбитальный лаунж» Шепард почувствовала себя неуютно. Гаррус вёл аэрокар чуть быстрее скорости потока, молча, но излучая всем своим видом сердитость. Тейн был тих, как океан в штиле. Уверенность обволакивала его подобно биотическому барьеру. Гарруса явно так и подначивало что-то сказать, но фигура Тейна в зеркале заднего вида путала мысли и сдерживала откровения. Тишина в машине становилась всё более гнетущей, в какой-то момент Шепард попросту не выдержала — она не переносила недомолвок: — Ты достал, Вакариан, выкладывай.       Он обратил на неё ярко-голубой взгляд, жуткий, как у хищника, и его челюсти осуждающе дёрнулись: — Ты становишься мягкой, Шепард.       Она наблюдала за проносящимися в окне огоньками, не желая играть в гляделки. Давно прошли те времена, когда необходимо было постоянно ставить сокомандников на место, напоминая, кому они подчиняются. Спектр научилась прививать к себе уважение иными методами, куда более тонкими. — Даже не думай меня расшевелить, Гаррус. Ты близок к тому, чтобы слететь с катушек, воображая себя духом отмщения, а я пытаюсь обрезать тебе крылья. И прежде чем ты мне возразишь — да, это наиболее здравое решение. Если ты сейчас намекаешь на то, что я тебе враг, — у меня для тебя плохие новости. — Ты их режешь с тех пор, как всё началось, — огрызнулся турианец. — Потащив его за собой — хотя тебя никто не просил, — большой палец указал на заднее сиденье, где сидел ассасин, — и не дав мне разобраться с волусом и Харкином, как они того заслуживают. — Верно. Потому что это, ебать, Цитадель, а не Омега, на которой ты мог палить во всё, что движется! Ты должен соблюдать Закон, Гаррус. Нельзя просто без последствий превратиться в хладнокровного убийцу, ожидая, что на тебе это никак не отразится! — она спиной ощущала пронзительный взгляд Тейна, который и в этот раз оставил своё мнение при себе. Важнее прочего сейчас было хоть как-то пробиться сквозь прочную черепушку Гарруса. — Ты собираешься помешать мне убить Сидониса? — прохрипел он. — Да, — сурово отрезала Шепард. — Это не ты, Гаррус. Нельзя растерять себя из-за одного-единственного подонка. Ты лучше этого. В тебе есть свет, и я не хочу, чтобы он угас.       Последние слова она произнесла с особой мягкостью. Гаррус потупил взор. Что бы ни случилось, между этими двумя не способен встать ни Сидонис, ни целая их свора. — Тогда почему ты всё ещё едешь со мной в этот чёртов клуб? — отрешённо спросил он. — Потому что это должно быть твоё решение. Я думаю, ты ошибаешься, Гаррус, фатально ошибаешься. В конечном итоге это навредит тебе, но кто я такая, чтобы отнимать у тебя право выбора? Можешь не верить в мою идею, но я чётко знаю: ты никогда не разуверишься в том, что я твой друг и желаю тебе лучшего. — Что-то у тебя туговато с памятью, друг мой. И чем Сидонис отличается от доктора Салеона? — голос Гарруса звучал высоко, почти жалобно. В душе ему очень хотелось переубедить Шепард. Но ещё больше — самого себя. — Ты и я, мы отправились на поиски два года назад. Такая же жалкая туша, ничего святого. Превратил своих пациентов в ходячие пробирки. Это ведь ты тогда вынудила меня сделать выстрел. И я сделал. И был благодарен тебе за этот толчок. Не сходится, знаешь ли. — Я ошибалась! — Шепард закричала, выдёргивая из себя слова, как ржавые гвозди; звук пронизывающе зазвенел и повис в воздухе. Гаррус ошарашенно откинулся назад, не осмелившись обернуться. — Я ошибалась тогда, Гаррус. Я действовала в рамках полномочий, никто мне ничего за это не сказал, но это никак не оправдывает наш с тобой поступок. Законы существуют не просто так. Да, он был мразью и ответственен за все эти смерти, но нам следовало арестовать его, сдать в СБЦ или в ГОР. Каждый заслуживает второго шанса, Гаррус. Смогут ли они его должным образом реализовать — другой вопрос. Даже если ты с этим не согласен, у тебя нет права вершить правосудие единолично. Ты не можешь доверять своему самообладанию настолько. — А как насчёт десяти хороших парней, погибших из-за предательства Сидониса? Где их второй шанс, Шепард? — Гаррус скрестил руки на груди и больше ничего не сказал до конца пути. Шепард бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Тейн смотрел прямо перед собой, выражение лица дрелла ничего не выдавало. Она не могла определить, на чьей он стороне, а главное, понял ли, что та фраза об убийцах была сказана с определённой целью не отражала ничего в отношении него самого.       До места назначения они добрались быстрее, чем рассчитывали: проезжая последние кварталы, Гаррус вызывающе гнал, и Шепард втайне понадеялась, что это привлечёт нежелательное внимание. Пронесло. Всё складывалось, как назло, невероятно удачно для турианца. Пока они вылезали из аэрокара, Шепард предприняла последнюю попытку повлиять на ситуацию: — Ты уверен, что это необходимо?       Он огляделся и кивнул в сторону подиума. — Я буду там. Выцепите его, пусть встанет посередине зала, чтобы я никого не задел.       От голоса повеяло холодом: он был бездушным, таким же пустым, как и выражение его глаз. Шепард вдруг почувствовала себя ребёнком: беспомощным и одиноким. Она сворачивала горы, когда дело касалось врагов, но не могла остановить друга. Девушка смотрела вслед уходящему турианцу так, словно прощается с ним. Когда тот скрылся из поля зрения, она кивнула Тейну, и убийца бесшумно последовал за ним. — Я на позиции, Шепард.

***

      Предателя не составило труда отыскать: он выделялся на фоне общей массы своим затравленным, как у хорька, взглядом. Сидонис являл собой полную противоположность тому набору эпитетов, которые обычно приписывают представителям его расы. Дёрганый, истощённый вечной беготнёй, прямо-таки напитанный страхом. Он старался держаться, как обычный посетитель, но Шепард сразу же раскусила, кто перед ней, когда увидела это трясущееся тело. Единственное, что застало её врасплох и что удалось рассмотреть лишь при приближении — глаза мертвеца. Она уже видела такие однажды. Это зрелище так просто не забывается. Шепард больше не раздумывала ни секунды: она поманила Сидониса указательным пальцем, намеренно становясь на линию огня. — Чёрт возьми, Шепард, уже не время играть. Ты блокируешь мой выстрел.       Капитан встала прямо напротив ничего не подозревающей жертвы и громко произнесла в коммуникатор: — Ты лучше этого, Гаррус.       Глаза Сидониса расширились, лицо его побелело, он отпрянул и тут же ссутулился, словно в нём только что угасла последняя искра, поддерживающая жизнь. — Гаррус? Он нашёл меня? — турианец смотрел куда-то в сторону, даже не пытаясь скрыться. — Я ждал этого момента. Хоть и бежал от него все эти годы. Пусть делает то, за чем пришёл. — Нет! — жёстко обратилась Шепард к обоим. — Его убийство не вернёт тебе товарищей, Гаррус. И не почтит их память. Вообще ничего не изменит, кроме того, что добавит ещё крови к общему счёту.       Гаррус нервно прорычал в её наушник: — Шепард, он даже хуже Салеона. Я потерял десять бойцов, десять друзей, десять человек, которые рассчитывали на меня и из-за меня же и погибли!       Последние слова он прокричал так громко, что Сидонис их разобрал. Шепард как никогда чувствовала Гарруса, разделяя с ним всю боль без остатка. Она развернулась и посмотрела на то место, откуда он предположительно держал прицел. — Он не прав, — монотонно проронил Сидонис. — Это лишь моя вина и ноша. Я не выдержал пыток. Должен был… но не сумел. И теперь вижу их лица всякий раз, когда закрываю глаза. Я бы очень хотел, чтобы это прекратилось. — Он должен был продержаться… — Гаррус бессильно опустил оружие. — Надо было найти способ. — Посмотри на него. В нём уже всё умерло. Задолго до тебя. Это же хаск в натуральном виде. Ты накажешь его уже тем, что позволишь жить дальше.       Наступила пауза: вязкая и тянущаяся. Шепард молила все эфемерные силы, надеясь, что Гаррус прямо сейчас обдумывает её слова, а не наводит дуло снайперки. Казалось, что весь мир замедлился в ожидании решения её друга.       Отчётливый хлопок заглушки ствола прервал всеобщее молчание. — Скажи ему, пусть убирается отсюда как можно скорее. Чтобы я больше его не видел.       Шепард выдохнула, мысленно обращаясь к третьему сценарию и продолжая стоять на месте. На всякий случай. — Вперёд, Сидонис. Гаррус дал тебе второй шанс. Не просри его. — Да, я… я постараюсь, — Сидониса как молнией поразило. Он был совершенно сбит с толку произошедшим, едва представляя, какую услугу ему оказала Шепард. — Я никогда не смогу исправить содеянное, но сделаю… что-нибудь. Я сделаю, обещаю.       Он развернулся и бросился к выходу, спотыкаясь на бегу. Шепард провожала его взглядом, чувствуя, как огромная тяжесть только что сползла с плеч. Гаррус не пересёк черту, всё остальное не значило ничего на тот момент. Она склонила голову и прошептала обращённое в никуда «спасибо».       Через пару минут напарники уже возвращались к аэрокару. Гаррус то погружался в себя, то пылал гневом, шагая скованно и избегая зрительного контакта с кем бы то ни было. Тейн передвигался легко, рассчитывая каждый шаг, словно ничего не произошло. Но пока Гаррус возился с заевшей дверью, дрелл слегка кивнул ей, очень расслабленно, а затем скользнул пальцами по её руке, словно заверяя, что всё будет в порядке. Это был первый раз за всё время миссии, когда он позволил себе какое-то взаимодействие. И Шепард была невыразимо благодарна за эту мимолётную поддержку.       Гаррус изъяснился без слов, одним резким, брошенным на мгновение взглядом: «Я знаю, что ты хочешь поговорить об этом, Шепард, но я не хочу». Она понимающе кивнула в ответ и села в машину. Пока они ехали, капитан перебирала все существующие выражения, пригодные для подобных ситуаций, но они раз за разом так и застревали комком в горле. Под конец она сдалась, справедливо заключив, что лучшее, что она может ему сейчас дать из самых светлых дружеских побуждений, — это время и воздух, не более.       Путешествие обратно на «Нормандию» было долгим (аэрокар плёлся, как улитка; Гарруса, казалось, нисколько не смущали настырные сигналы обгоняющих их водителей) и напряженным, но какая-то часть Шепард ликовала. Всё наладится. Гаррус отходчив. Тем более в отношении неё. А Тейн… она нисколько не пожалела, что взяла его с собой. И была весьма признательна, что тот не стал задавать лишних вопросов, когда она связалась с ним прямо из каюты и обрисовала предстоящие сценарии, выделив убийце немаловажную роль.