Moments in between

      В дверь постучали, а это означало долгожданную передышку от бумажной волокиты. — Войдите, — в голосе командира прослеживался оттенок едва скрываемого нетерпения. Кем бы ни был её гость, он мешкал достаточно долго, чтобы заставить её прерваться. Она моргнула, увидев на пороге высокую фигуру Гарруса. — Не стой, как истукан, Вакариан, — невольно вырвалось у Шепард.       Челюсти турианца напряглись, и он сделал шаг вперёд. Девушка жестом пригласила его спуститься в гостиную. Оба хранили молчание, пока рассаживались на диванах. Гаррус заговорил первым. — Шепард, мне правда жаль. Не за то, что хотел убить Сидониса: всё ещё хочу, вилять не буду. Но ты поступила правильно, оставив его в живых, а мне не следовало так долго тянуть с признанием.       Он вздохнул и покрутил головой с характерными щелчками. — Я всё ещё не теряю надежды, что кто-нибудь обречёт его дух на вечные скитания в пустоте, но, по крайней мере, не я его туда отправлю, это уж ясно как день.       Шепард выслушала друга и ласково положила руку ему на колено. — Здорово звучит, Гаррус. Знаю, что была резка с тобой тогда, но я просто не могла бездействовать и позволить свершиться тому, что впоследствии разрушит тебя до основания.       Мужчина медлил со следующей фразой, поддевая когтями обивку. — Знаешь, я должен спросить тебя… что случилось? Сам не знаю, как это обозначить, но ты изменилась. Беру свои слова обратно, ты не мягкая, нет, напротив, ты можешь действовать очень жёстко, если того требуют обстоятельства. Но ты стала больше париться насчёт всего вокруг… в том числе таких людей, как Сидонис. Если что-то не так, я думаю… я имею право знать, да?..       Сапфировый взгляд турианца посуровел и обратился к самому её нутру, отчего Шепард стало неуютно, и она заёрзала. Ей совсем не хотелось поднимать эту тему. Даже из чувства долга, дружбы и глубокой приязни. Но время, отведённое на изобретение уклончивого ответа, истекло. — Всему виной моя смерть.       Не в силах встретиться с ним глазами, она уставилась на рыбок, мирно парящих в застенках аквариума. — Последняя искра, промелькнувшая в моём сознании перед тем, как оно захлопнулось, была пропитана злостью. В адрес самой себя. За то, что просрала все цели, что теперь Жнецов некому было изничтожать. Ты ведь понимаешь, я не великого о себе мнения, но когда дело касается ликвидации галактической угрозы — звоните Шепард, как говорится. И… в ту минуту я так сильно скучала по своим друзьям, судорожно пытаясь нарисовать их лица перед собой. Скучала по тебе. И по Кайдену, — призналась она, замедлив дыхание. — Мне столько всего предстояло сделать, а тот взрыв расстроил все планы. И теперь каждый раз, когда у меня есть выбор взвести курок или помедлить, поразмыслить, я выбираю второе. Что потеряет мир, если я завершу начатое? Действительно ли он выдохнет с облегчением, очистившись от очередного психопата, или лучше станет мне одной? А может, даже я с этого ничего не поимею? Что если заигравшись в бога, я лишу их возможности сотворить чудо и спасти кого-нибудь другого по цепочке? Понятное дело, что звучит такой расклад слишком оптимистично, но сама эта вероятность, на мой взгляд, заслуживает второго шанса. Пощадить Сидониса было правильным. Не потому что мне показалось это гуманным, не потому что мои руки дрогнули бы, не желая пятнать себя кровью. Пойми, пожалуйста. Речь шла не только о тебе, но и о его дальнейшей судьбе. В глубине тебя — можешь не признавать, но и не спорь сейчас со мной — пламенеет доброта. Убийство бы её загасило, вот почему я встала между вами.       Гаррус некоторое время изучал её, прокручивая услышанное в мозгу. — Ты ведь с самого начала не настраивалась на альтернативу, не так ли? — Всё верно, — она кивнула, и рыжеватые пряди спали на лицо, закрывая обзор. — Негодуй, сколько влезет, можешь хоть пол-корабля разнести, я и бровью не поведу и поступлю так снова, если представится случай. Ты слишком много для меня значишь. Я буду защищать тебя до последнего даже от самого себя.       Он подался вперёд и заправил когтем выбившуюся прядь волос за ухо. — Оставляю за собой право поступать точно так же в отношении тебя.       Она мрачно усмехнулась. — Напомни-ка, когда это я занималась саморазрушением?       Гаррус откинулся назад и громко расхохотался. — У меня когтей на лапе не хватит, чтобы сосчитать, даже если я благосклонно закрою глаза на суицидальные ралли в «Мако». Дразнить членов Совета тоже было не слишком умно, между прочим.       Шепард вторила ему заливистым смехом. — Окей, очко в твою пользу. Я не самых честных правил Спектр, зато результативный. Мы хорошо сочетаемся, учитывая, какой из тебя неважный турианец, — она весело ткнула его под рёбра.       В это мгновение замешательство, царившее в воздухе, испарилось, словно его никогда и не было. Они принялись болтать об Иллиуме, предстоящей вербовке юстициара и по старой привычке — о любых всплывающих мелочах.

***

— Есть! Шестнадцатый! — ликовал Гаррус.       Шепард состроила гримасу и сосредоточилась на ближайшем наёмнике из «Затмения». Она перестала оттачивать навыки прицеливания и слишком часто полагалась на град пуль, обеспечиваемый штурмовой винтовкой. И Гаррус предложил ей пари. Точнее говоря, попросту взял на слабо, заверив, что она не сможет уложить из пистолета столько же врагов, сколько будет на его счету, но уже со снайперской винтовкой в руках. Сыграть на азарте капитана — дело нехитрое.       Выскочив из укрытия, она осторожно, стараясь не тормозить и не задерживаться на одном месте, наметила цель и направила снаряд аккурат меж шлемом и нагрудником. Наёмник свалился навзничь и больше не двинулся. — Восемнадцать! — завопила Шепард, радостно обнажая зубы.       Миранда что-то буркнула в качестве комментария, посылая бросок в оставшегося противника. Она не была поклонницей боевых соревнований, поэтому не участвовала в общем веселье. Шепард, закрываясь локтем от биотики, выстрелила в лишившуюся барьера и щитов азари, вновь опередив Гарруса. — Девятнадцать, — на этот раз она сдержала улыбку, хотя всем своим видом показывала, насколько ей льстит текущее преимущество. — Твоя винтовка слишком медленная, Вакариан. Как и ты сам.       Вместо ответа Гаррус растерянно заморгал, а спустя секунду резко повернулся в сторону складских помещений и выстрелил несколько раз подряд. Два вражеских солдата с глухим стуком повалились на землю. — Восемнадцать. Просто признай, твоя маленькая рогатка справляется лишь вблизи, — он любовно похлопал винтовку. — Не чета моей крошке. Смерть с небес. Всё, как я люблю.       Шепард фыркнула, подбирая термозаряды с мёртвых.       Миранда шагнула вперёд, упираясь руками в пояс, как подиумная модель: — Если вы двое уже закончили паясничать, быть может, даже не знаю… вернёмся к работе? Мы всё-таки пришли сюда искать юстициара, а не в войнушку играть.       Друзья ухмыльнулись, как юные пакостники, за её спиной, но ускорились. — Да ладно, присоединяйся, ты не пожалеешь! — уговаривала командир. — Здесь же натуральное раздолье! — О нет, благодарю, Шепард, но я пас. Предпочитаю сохранять профессионализм во время миссии. — Ишь мы какие! — не удержался Гаррус, чем заслужил испепеляющий взгляд.       Шепард, однако, не сдавалась, и пока они поднимались по лестнице, настойчиво жужжала над ухом оперативницы: — Ну же. Мы обнулим всё, начнём заново. Проигравший скидывается на патроны.       Миранда искоса взглянула на Шепард, собираясь парировать чем-нибудь хлёстким, но её прервал неожиданно нарисовавшийся на верхней площадке волус. Он прижался лбом к торговому автомату, словно норовя опустошить его содержимое силой мысли. Его поза не вызывала вопросов — волусы славились своей… неповоротливостью. Что действительно удивило и заставило группу приостановиться на последней ступеньке, так это слабые, но вполне видимые, клубящиеся вокруг его тела синеватые заряды.       Заметив, что за спиной кто-то есть, волус медленно повернулся и вразвалочку двинулся в сторону солдат, широко расставив руки параллельно полу. Его динамик заскрежетал и выдал самые нелепые слова, которые только можно было ожидать от подобного существа: — Я бог-биотик! Всё, о чём я подумаю, случается! Бойтесь меня, низшие существа, ибо я — совершеннейший симбиоз биотики и плоти!       Комичность, наэлектризовавшая пространство, достигла пика: Шепард вперилась глазами в миниатюрного волуса и едва не прыснула со смеху: — Без понятия, под чем вы, но держитесь подальше, мы не по вашу душу.       Волус пренебрежительно тряхнул кистью, отворачивая голову: — Ты пожалеешь о своих позорных словах! Я смету все твои органы одним лишь щелчком пальцев! Азари, раскрывшие мою истинную мощь, содрогались от ужаса, когда я продемонстрировал им своё величие. Они и представить не могли, что разбудили бога!       Шепард хлопнула ладонью по лбу, не веря в происходящее. Гаррус широко улыбался, и даже Миранда позволила себе лёгкую ухмылку.       Волус тем временем не сбавлял оборотов. — Когда я был смертным, я работал на Питне. Несчастный, он, вероятно, поражён моим исчезновением; с трепетом ожидает возвращения помощника! В каком же экстазе я явлюсь перед ним обновлённым!       Гаррус поспешил лопнуть нарастающий пузырь тщеславия: — Эм, нет. Он не упоминал о тебе. Отбывает сегодня по расписанию, без задержек. Смирись, Питне при любом удобном случае сделает выбор в пользу денег.       Инопланетянин впервые за всё время опешил, хотя и нельзя было судить наверняка по обтянутому костюмом тельцу. — Вот оно как… Что ж, месть не заставит себя ждать. Я взыщу с него по справедливости. Но прежде… главарь этих плешивых наёмников в соседней комнате. Я раздербаню её, как тряпичную куклу!       Гаррус с сожалением (хотя и не без толики любопытства) посмотрел на волуса. — Шепард, этот парень не сможет даже собственные шнурки завязать, о чём речь?       Миранда молча кивнула, соглашаясь. Подобные реакции были одним из многочисленных кирпичиков, составляющих успешную работу в команде. Предваряя вопросы и требования друг друга, а в особенности приказы своего капитана, они экономили уйму времени, слов и нервов. — Если недееспособный волус будет бегать по полю боя, это может скомпрометировать нас, — обеспокоенно пробормотала Шепард.       Волус, казалось, не обращал на бойцов никакого внимания, а целиком отдался намерению сеять боль и страдания. Он вознёс руки кверху, взывая неизвестно к кому: — Я разорву её на части! Моя сила неудержима!       Шепард мягко улыбнулась, как ребёнку: — Это тебя разорвут. Капитан Васэ — мощный биотик, насколько мне известно. Очень жаль, что она растрачивает таланты на такие мелочи. Могла бы солидно послужить если не правительству, то мирным гражданам уж точно. Так что тебе лучше вздремнуть, пока работают специалисты. — Ха! Ты сошла с ума, женщина?! Меня не остановить! Насыщение её кровью станет последним этапом на пути к божественному превосходству!       На этот раз Шепард ничего не смогла с собой поделать: она едва не сложилась напополам от смеха. Гаррус тоже смеялся вместе с ней, схватившись за оружие для баланса, словно подвыпивший саларианец.       Внезапно девушке пришла в голову безобидная идея: она ткнула волуса кончиками пальцев в плечо, и тот, как и предполагалось, бухнулся оземь с глухим стуком, как бочонок.       Прежде чем компания вновь взорвалась хохотом, волус попытался встать на ноги. — Но… о великие. Бог-биотик. Что я говорил? Я устал. Возможно, вы правы. Я так устал. Лучше посплю. Разорву пространство позднее.       Что-то отдалённо напоминающее зевоту раздалось через порт динамика, когда он медленно распластался на полу. — Божественное превосходство во плоти, — подтрунил Гаррус.       Шепард протёрла влажные от слёз глаза, мысленно поблагодарив неожиданного временного спутника за этот мини-спектакль, и уже через мгновение принялась проверять пистолет. Выражение её лица вновь сменилось закалённой бойцовской маской. — Ладно, хватит развлечений. Если волус не выдумывает, Васэ нас ждёт прямо за дверью. И не с гостинцами явно.       Она дала себе ещё пять секунд, чтобы глубоко вдохнуть и настроиться, цепляясь за последний виток тишины, а затем подала знак напарнику, чтобы тот открыл дверь. В клубах дыма от намеренно пущенных вхолостую патронов, вместе с Мирандой они ворвались внутрь. Пистолеты-пулемёты справились с основной массой врагов, а винтовка турианца навёрстывала упущенное вслед, не вынуждая себя ждать. — Двадцать один! — выпалили они оба одновременно.       Шепард наморщила нос: — Черт, Гаррус, не забудь, мы забивались на патроны! Выпивку я покупать не буду! Вкусы у тебя недешёвые, знаешь ли. В прошлый раз ты опустошил мой недельный расходный счёт!       Гаррус довольно прищурился, не отрываясь от прицела, и произвёл ещё один смертельный выстрел: — Теперь ты избавлена от этих хлопот. У мёртвого капитана мёртвый счёт. Для банков ты не существуешь. Удобно! Жаль, не додумалась понабрать кредитов, мы бы сейчас шиковали.       Девушка проглотила колкость друга, зная, что в пылу сражения до него ещё не дошло, насколько та неприятна, и перекатилась к более надёжному укрытию. Впереди замаячила уязвимая мишень — вражеский инженер, готовящийся развернуть турель. — Берегись! Главный вход! — прокричала Миранда откуда-то слева.       Шепард выругалась, снова меняя место дислокации. Ей удалось спрятаться за небольшой арматурной конструкцией: отсюда открывался хороший обзор, и можно было перевести дух. Какое-то время она просто сидела на корточках, рассматривая подошву ботинок и стараясь не обращать внимание на сверлящую боль в висках.       В воздухе что-то угрожающе засвистело, и Шепард едва успела отползти на безопасное расстояние. Осколочная граната прокатилась по полу и остановилась прямо перед железками. Броня защитила от шрапнели, но область наполнилась разжиженным алым туманом. Его плотность позволяла разглядеть очертания, так что ответный ход последовал незамедлительно: бросивший гранату наёмник был уложен тремя быстрыми выстрелами.       Шепард откашлялась и огляделась. Туман не представлял опасности, но заметно затруднял наблюдение. Наёмников как рукой смело, хотя она была готова поклясться, что остались выжившие.       Подскочившая из ниоткуда оперативница попыталась было помочь, в спешке перебирая стимуляторы, но затормозила, встретив немой вопрос капитана: — Что это за хрень? — Минаген Икс-3. Незаконный биотический усилитель. Смертелен в больших дозах. Я предлагаю избегать его, насколько это возможно.       Шепард немигающе смотрела на Миранду. Головная боль усиливалась и становилась невыносимой. — Поднимайся, третье твоё пришествие я не вынесу ни морально, ни финансово. «Как же задрали эти шутки». — А… ладно.       По залу они теперь пробирались, как мышки в лабиринте. Туман манил, но стоило к нему приблизиться, пульсация достигала такого ритма, что Шепард казалось, будто кто-то тарабанит ей прям по черепу.       За другой дверью воздух был чище, но гул в ушах не утих. Войдя в следующую комнату, троица тут же рассредоточилась, ныряя в укрытия: вход охраняли две внушительные турели. Шепард порыскала в омни-инструменте и с лёгкостью обошла местную защиту. Что навело на подозрения: для бойцов из «Затмения» такая организация обороны непростительна. Капитан вышла из-за ящиков и медленно двинулась в направлении постаментов, жестом призывая товарищей помешкать. Как только она приблизилась, из останков турелей повалил густой свербящий дым. Высокая концентрация Минагена ударила по рецепторам, и девушка едва не задохнулась. — Шепард, ты в порядке? — скользящим движением Миранда притянула командира к себе.       Та отмахнулась, вырвавшись вперёд. — Кто-то должен остаться трезвым, чтобы развести нас всех по домам, — прохрипела она.       Комната быстро приобрела красноватый оттенок, пыль зависла в воздухе и забивалась в уголки глаз. Спина затрещала: каждый позвонок, каждая косточка, каждое сухожилие отзывалось изнутри угрожающей заунывной мелодией. Всё вокруг безгранично расширялось, а затем стремительно схлопывалось до размеров атома. Пока они сновали меж ящиков, Шепард с упоением исследовала мириады жизней микроорганизмов повсюду: на обвалившейся штукатурке, на деревянных заусеницах, на крепких пластинах турианца, на шёлковых вороновых волосах Лоусон. Раньше она думала, что есть только большее, что жизнь существует лишь в ней и вне. Теперь же она открывала для себя совершенно иные миры. И всё это великолепие пронизывалось скопищем электрических разрядов, путешествующих сквозь их нервные системы.       В конце пути она увидела перед собой пару наёмников, но вместо того, чтобы использовать пистолет, обратилась к новой энергии, забурлившей в ней, и активировала бросок. Гаррус на пару с Мирандой с изумлением провожали оцепеневшим взглядом рассыпающихся на песчинки штурмовиков. Враги впечатывались в стены, но испускали дух ещё до столкновения — до такой степени простиралась убийственность усиленной биотики командира. — Вот дерьмо… — Гаррус оборвал себя на полуслове, трясущимся пальцем указывая на Шепард. Та стояла в нескольких метрах от них, игнорируя товарищей. Она лишь скалила зубы и восхищённо вертела рукой перед лицом. Лазурное свечение окутало её целиком и отбивало всяческое желание подойти ближе. — Шепард, оно тебя убьёт. Не стой там! Дай организму передышку!       Резкий голос Миранды в сознании капитана звучал слабо, как сквозь стекло аквариума. За ним же находились и остальные близкие, включая её собственное внутреннее «я». Они заботливо пытались достучаться, но их голоса уносило диким разъярённым ветром. Балом правил ренегат.       Всполохи голубого пламени выхватили из теней дьявольскую улыбку: — Чёрт возьми, нетушки. Это слишком весело!       Девушка захохотала и испустила ещё один мощный поток энергии: на этот раз в сторону двери, а затем вприпрыжку выбежала в образовавшуюся дыру.       Время и материя подчинились ей полностью. Казалось, что по венам проносились столетия, и можно было в любой момент остановить понравившийся миг, чтобы рассмотреть его во всей красе. Цели и задачи ещё никогда не виделись ей такими подъёмными, как сейчас, но она серьёзно относилась к работе и напомнила себе, что перво-наперво предстоит разобраться с назойливой азари.       Пистолет болтался в руке, как приклеенный, пока она целилась варпом в напичканную имплантами Васэ. Но в этот раз какая-то необычная сила перенаправила её мысли в другое русло: вместо того, чтобы атаковать, Шепард зажмурилась изо всех сил, вторгаясь в разум соперницы. Миллионы незнакомых картинок пропорхали пёстрой лентой перед закрытыми глазами: весь отрезок не самой долгой и благовидной жизни наёмницы, с самого рождения и до последнего, неумолимо приближающегося вздоха. Зачерпнув из жертвы как можно больше, Шепард мотнула головой и сложила пальцы странным образом в форме треугольника. Свечение чётко описывало контур её тела и издавало тихое гудение.       В следующую секунду колени Васэ подкосились, она упала, в ужасе таращась на Гарруса с Мирандой, будто ища у них спасения. Не в силах сопротивляться вторжению, дрожащими руками она зарядила биотику до максимума и пустила её внутрь себя через солнечное сплетение. Раздался оглушительный треск. То, что осталось от азари, напоминало кровавый фарш. Тошнотворный запах быстро распространялся, но вытянувшаяся во весь рост капитан им упивалась.       Шепард, не скрывая наслаждения от проделанного, огляделась в поисках других наёмников, чтобы провернуть такое ещё раз. Её маленькое представление затронуло множество ящиков по всему периметру, и красный дым успел заполнить комнату целиком. Гаррус что-то кричал вслед, и если бы Шепард прислушалась, то отреагировала молниеносно: ведь так истошно турианец ещё никогда и ни к кому не взывал. Но всё её внимание было приковано к следующей заложнице. Ей не терпелось повторить трюк с подчинением разума. Сердце бешено колотилось, готовое выскочить из груди, но Шепард приписала это возбуждению от битвы и облизнулась, не заметив, как губы сочатся кровью.       Цель за целью. Моментальное устранение. Это был настоящий кайф, лучше и прекраснее любого неонового прихода в самых злачных закоулках Цитадели. В одном волус, едва прикоснувшись к сокровищу, чью ценность мелкий умишко осознать не в состоянии, точно не ошибался: биотический бог явился. И выбрал её в качестве сосуда. Эта мысль вылилась в очередной приступ хихиканья, сопровождающийся сокрушительными биотическими атаками вперемешку с испепелением душ. — Шепард! Остановись! — когтистая лапа схватила её за плечо и принялась потряхивать. Это очень раздражало. Мир поставили на паузу. Девушка со злостью обернулась и наклонила голову, придумывая оправдания наглому поступку турианца. Он явно принадлежал к числу тех, кого нужно обходить стороной, и по какой-то причине она называла его другом. Имя существа вертелось на языке, но никак не желало вспоминаться. — Чего тебе? — рявкнула она. — Нужно выйти на свежий воздух. Тебе грозит остановка сердца, если ты вдохнёшь ещё Минагена.       Он швырнул её к стене, подальше от вредного багрянца, и прижал локтем. — Гаррус, пусти меня, — предостерегающе прорычала она. Фрагменты памяти постепенно рисовали в голове его образ, напоминая о чертах, привычках, характере. Но ярость по-прежнему рулила на передовой.       Фигурка оперативницы мелькнула в нескольких шагах; облегающий белоснежный костюм с узорами светился ярко, как барные лампы. Капитан засмотрелась на него, как мотылёк, пронося мимо ушей предназначенные ей слова: — Потерпи немного. Благо выветривается эта штука из организма почти так же быстро, как и впитывается.       Шепард тяжело задышала. Течение времени возвращалось на круги своя. Сердце стучало, как отбойный молоток, а импланты готовы были взорваться от переизбытка энергии. Придя в себя, она кивнула Гаррусу, прокашливаясь, и тот убрал руку, но не отступил ни на шаг. Миранда старалась держаться со всем свойственным ей хладнокровием, хотя было видно, что она перепугана не на шутку. Турианец тоже не находил себе места, остекленело уставившись в сторону. — Лучше бы нам не задерживаться на том, что ты тут учинила только что, — беззлобно проронил он.       Девушка окинула помещение беглым взглядом и застыла.       Ни тел. Ни продырявленных органов. Ни развешанных повсюду кишок. Ничего такого, что обычно приходит на ум, когда обсуждают жестокие расправы. И оттого картина, открывшаяся ей во всей чёткости и яви, после того, как действие наркотика окончательно отступило, представляла собой ещё большую жуть: раздолбанные доски, море крови и плавающее в нём мясо.       Никто не собирался об этом говорить. — Давайте доделаем дела. Пожалуйста.       Группа не проронила ни слова. А Шепард вспомнились предостережения Тейна насчёт шлема. Этот урок из разряда «я же говорил» она предпочла бы никогда не переживать.       Через полчаса блужданий по коридорам настроение несколько сменилось. Нужно было выпустить пар, на этот раз — ненасильственным способом. Миранда оживилась и бросилась парой острот, которые ещё недавно выглядели бы крайне неуместно. Шепард откликалась редким смехом и обнимала её за плечи. Гаррус шёл поодаль и хранил молчание.       К тому времени, как они нагнали долгожданного юстициара, Минаген окончательно рассеялся, и к Шепард так кстати вернулись концентрация и переговорные навыки. Хлопоты с вербовкой несколько отвлекли её от самокопания. Лишь единожды, поднимаясь по трапу и грустно оглядывая высокие шпили Иллиума, как в последний раз, она спросила себя, был ли тот выплеск результатом природы вещества или же её собственной, лишившейся всяческих барьеров?

***

      Вернувшись на «Нормандию», Шепард провела Самару к правому смотровому мостику и оставила её устраиваться, тактично переложив все расспросы на потом. Покидая каюту, девушка улыбнулась, подметив, с каким довольством азари открывает шторку гигантского иллюминатора — она, без сомнений, угадала с размещением.       Тело возмущённо ныло, а ноги волочились по полу от усталости. Шепард ввалилась в комнату, с трудом освободилась от брони, отбросила её в сторону и плюхнулась на кровать. К великому сожалению, забыться сном не удалось: желудок бил тревогу и требовал еды, не давая уснуть. Со стоном и проклятиями в адрес уязвимостей человеческой расы, она поднялась на ноги, натянула шорты и купленную на днях футболку с надписью «Ешь. Спи. Спасай галактику.». Слишком вымотанная, чтобы возиться с туфлями, она поплелась к лифту босиком.       Насколько экипаж «Нормандии» с глубоким почтением встречал своего капитана в расшитом позолотой мундире, призванном бросить пыль в глаза чужим лидерам, настолько же спокойно, не подавая виду, реагировал на её нечастые, но случающиеся время от времени «ленивые» появления. Она могла позволить себе выйти в чём угодно и при этом не испытывать чувство стыда, стеснения или неправильности относительно того, как должен выглядеть человек её статуса. Уже за одну такую возможность она обожала своих ребят и мечтала похвастать этими уникальными взаимоотношениями перед другими военачальниками.       Со стороны могло показаться, что на сокомандников наложили заклятие: на деле же им попросту наскучило перебрасываться подмигиваниями и повторять набившие оскомину шутки. И на этот раз все вели себя как ни в чём не бывало: Мордин бегло поздоровался, погружённый в вычисления, на ходу роняя какие-то бумаги; Тейн приветственно опустил голову, держа в руках две кружки с чаем (что легонько укололо Шепард где-то в уголке сознания); Гарднер насвистывал однотипную мелодию и пританцовывал, залихватски орудуя ножом для мяса. Стараясь не рушить мюзикл, Шепард взяла со стойки экзотический фрукт и, так как этого было мало, принялась рыться в шкафах в поисках съестного. Потерявший терпение Гарднер (который не выносил чьё-либо присутствие на его территории) сунул ей в руки коробку с батончиками и подтолкнул к выходу, в довесок бросив ещё пару пурпурных фруктов.       Шепард сидела в офисе Миранды, вцепившись в новообретённое богатство. Она одним движением сорвала фольгированную обёртку с пайка и отгрызла половину батончика. Интенсивное использование биотики нагрузило её до предела, и теперь тело требовало достойную компенсацию за труды. — Хочешь один? — спросила она с набитым ртом, протягивая вкусность своему старпому. Миранда держалась не более секунды, прежде чем схватила паёк. — Боже, да, — пробормотала она таким тоном, словно беспокоилась о проблемах избыточного веса. — Хорошо постарались сегодня, — отстранённо выдала капитан. — Как ты, держишься? — Уж получше, чем некоторые. Я пыталась тебя уберечь от Минагена, правда. Мне жаль, что всё вылилось в это... побоище.       Шепард нервно усмехнулась. У неё было слишком много поводов для ненависти к себе, не хотелось посыпать сверху горочкой. — Ой, да ладно, Мири. Я ценю каждый момент, разделённый с вами. А всё, что произошло после взрыва первого ящика, я практически не помню. Как будто мною кто-то управлял. Вспоминать тоже не планирую. И о последствиях буду помалкивать.       После некоторой паузы она восхищённо добавила: — Но блин, как бы я хотела поделиться с тобой этим ощущением! Я никогда ранее не приближалась к такому уровню биотики, это что-то несусветное.       Миранда одарила её полуулыбкой: — Это просто наркотик, Шепард. Не приписывай ему большего. — Да-да, знаю. Но я ещё не раз буду думать об этих бросках и взрывах… ну и о прочем, пожалуй, тоже. Я не хочу сказать, что это было правильно, совсем нет. Но если абстрагироваться от разрушений и обратиться к сути, не останется ничего, кроме восторга, понимаешь меня? — Лучше не стоит, — предупредила Миранда. — Это вызывает привыкание, а ещё является незаконным и летальным. Не лучшая комбинация для подающего надежды командира.       Шепард усмехнулась и перечертила сердце указательным пальцем: — Торжественно клянусь, что больше не притронусь к этой дряни. А ты даже не думай полоскать мне сегодня мозг вместе с Чаквас, иначе я закачаю в себя чего-нибудь похуже и устрою в лечебнице Гуэрта дискотеку с волусами.       Миранда была занята пережёвыванием, поэтому просто пожала плечами в ответ, а Шепард продолжила: — И всё же… как ты думаешь, быть может, нам следовало и биотического бога завербовать? Он неплохо бы так дополнил нашу бравую команду. — Я тебя умоляю, Шепард! — Ладно, ладно, оставлю тебя в покое, так уж и быть. Последний момент, держу в курсе: я решила остаться на Иллиуме ещё на денёк. Даю экипажу увольнение на берег, отдохните завтра. Джейкоб ответственен за смену караула. Увидимся сегодня вечером за ужином.       Она отмахнулась от бесформенных протестов Миранды: — Прости, но в данном случае вынуждена напомнить: это приказ.       В желудке благодарно отозвались киты, и теперь о потребностях вовсю вопило лишь тело. Но раз уж Шепард ещё держалась в вертикальном положении, ей стоило проверить Гарруса. Он не ответил на стук в дверь, поэтому она, не церемонясь, вошла без приглашения и обнаружила, что турианец мирно храпит на своей койке. Ему тоже за сегодня досталось немало. Она кисло улыбнулась, не став его будить, и направилась обратно. На подходе к обеденному столу ей захотелось сделать остановку — лишь на минутку. Она села и безучастно посмотрела на стену, пытаясь решить, достаточно ли это пристойно: просто опустить голову на стол и поспать так некоторое время. Она прекрасно знала, что в этом нет ничего такого, но ей действительно нравилось задаваться подобными вопросами, чтобы затем не без гордости отвечать в духе «могу себе позволить!».       Спустя пропасть во времени она осознала, что доктор Чаквас мягко, но не без давления поглаживает её по плечу. — Пойдёмте, капитан. Я проведу вас в медицинский отсек. — Не хочу, — жалобно протянула рыжеволосая.       Чаквас наклонилась, чтобы поднять измождённую женщину, и тихо прошептала прямо под ухо: — Я зашторю окна, и вы сможете спать там до обеда.       Шепард обрадованно мотнула головой и встала, опираясь на хрупкие на вид руки доктора. С их же помощью она забралась на койку, казавшуюся теперь самой желанной периной, и громко произнесла: — Мне и вправду не помешает поспать. Разорву пространство позднее.       Капитан хихикнула, когда Чаквас озадаченно вскинула брови: — Жаль, вас там не было.