Moments in between

      День начался отлично. Призрак и вправду умел подбирать кадры, в этом ему таланта было не занимать. Что действительно не укладывалось в голове: каким образом он выбил контакты самой загадочной особы на примете, мастера скрытности и взлома по имени Касуми Гото? На этот вопрос у Шепард не было ответа. Но готовность воровки сгладила её подозрения: через два часа после спуска трапа мисс Гото уже вовсю укладывала вещи для переезда на «Нормандию». Короткий и на удивление комфортный тет-а-тет двух уставших от работы людей, согласная ухмылка и полчаса ожидания в очереди к японскому бару — мизерная кровь в сравнении с другими приключениями, предваряющими вербовку.       Обязанность провести экскурсию по палубам была возложена на СУЗИ. Шепард предпочитала не дёргать новобранцев в первый же день и предоставляла их самим себе на некоторое время. Плюс ко всему это был отличный способ занять скучающего робота, незнакомого с понятием личных границ.       Пока Касуми восторгалась каютой, путешествуя подушечками пальцем по всем поверхностям: от софы до причудливых ваз, Шепард решила заглянуть к Миранде. Все дороги спозаранку вели сюда, в этот до зубного скрежета чистый, сверкающий кабинет, стерильнее чуть ли не самого медотсека.       Ещё вчера они договорились выбраться по магазинам, чтобы купить подходящее вечернее платье для встречи с послами. Разумеется, для капитана это было шагом, свидетельствующим о крайнем отчаянии. Едва разлепив веки, она бросилась к шкафу с потаённой надеждой, что за ночь в нём волшебным образом материализовался выверенный в точности под её параметры костюм, и тогда не пришлось бы часами кружить среди отделов, примеряя то одно, то другое. Но реальность оставалась непробиваемой: чёрные брюки, футболки и толстовки при всём желании ну никак не вписывались в дресс-код вечера.       Если бы ещё каких-то два месяца назад кто-нибудь осмелился ляпнуть, что для решения таких пустяков, как подбор в меру сногсшибательного, в меру приличного образа ей потребуется помощь фигуристой оперативницы, Шепард бы без зазрения совести послала бы этого смельчака в направлении следования кораблей Коллекционеров. Но рассудительная ипостась вовремя встала у руля и напомнила, что кто как не Миранда с проворством лани ориентируется в лабиринтах высококлассных бутиков и так же ловко сметает лучшие ткани с вешалок.       Они уже успели обойти как минимум три магазина, когда Шепард таки положила глаз на одно чудное платье, чёрное, как смоль, из атласа, который нынче не на каждой моднице встретишь. Впрочем, её восторги быстро сменились мертвенной бледностью после обнаружения ценника. — Даже не думай, Миранда, это безумие. За такие деньги я могу взять охренительный пистолет! — Шепард понизила голос, ей очень не хотелось признавать свою скаредность перед продавщицей.       Подруга пожала плечами и продолжила гладить лоснящуюся ткань, как бы демонстрируя, что она упускает. — «Цербер» вполне способен это оплатить. Скажем… в рамках дипломатической миссии с целью заполучения крайне необходимых разведданных. Даже лгать не придётся. На этой вечеринке словом ты сможешь выиграть куда больше, чем арсеналом.       Аргумент звучал убедительно, а платье маячило перед глазами чересчур маняще, но девушка всё же настояла на том, чтобы продолжить поиски. Ей потребовалось ещё пару магазинов, прежде чем она смогла достаточно расслабиться, забыть о той жуткой сумме, прекрасной ткани и просто начать получать удовольствие от процесса.       В то время как Шепард уже начала порядком подуставать и согласилась бы на первое подходящее по размеру одеяние, будь то мешок из-под картошки, Миранда сохраняла разборчивость. Она нисколько не стесняла себя в выражениях и была достаточно прямолинейной относительно того, как, где и каким образом прилегает к телу та или иная одежда. Несмотря на лёгкую оторопелость, Шепард не могла не признать, что все испробованные ими варианты были ошеломляющими и различались лишь степенью оной.       И вот она в пятнадцатый раз встала перед зеркалом, довела застёжку на спине до упора, и обе девушки синхронно кивнули. — Роскошно, — заявила Миранда, явно довольная собой и проделанной работой.       Шепард застыла перед отражением, не отрывая взгляда от собственной фигуры. Актуальный во все эпохи фасон: длинное, на бретельках, с открытой, но скованное тонкими переплетениями спиной; змейкой тянущиеся по внешним сторонам бёдер разрезы, скрытые полупрозрачным сетчатым подкладом. Гладкий блестящий шёлк, не глянцевый, как дешёвый материал с нижних рынков, а изысканный, отливающий богатым золотистым сиянием. Цвет отлично сочетался с медными прядями, создавая иллюзию их огненной рыжести. Платье излучало так много света и в то же время было таким элегантным и некричащим. Но излишняя открытость заставила Шепард смущённо потереть руки. — Оно не подходит. Слишком заметны шрамы. — Перестань. Дреллы это ещё как оценят, — Миранда отвернулась на секунды, но этого вполне хватило, чтобы Шепард успела зардеться от стрельнувших в мозгу неуместных мыслей. — В их культуре любые отметины на коже занимают отдельное место, а дрелл, лишённый их, — аномалия. Мне ли тебе рассказывать? Это же ты с сильными мира сего литературные посиделки устраиваешь.       Стрельнуло во второй раз. На этот раз — не по касательной.       Миранда, к счастью, этого не заметила. Или сделала вид. — Слушай, я не твоя мама, Шепард, но будь за мной последнее слово, я бы обошлась и без него, просто указав на это платье. Оно потрясающе на тебе смотрится. Могу поклясться, — если б ты взяла меня с собой, я бы вопреки всем своим привычкам села в дальнем уголке зала, заказала коктейль и вела подсчёт всех тех несчастливчиков, получивших от ворот поворот. Так, нужны туфли… желательно с плотной колодкой, без вставок, они сделают образ вульгарным, и ещё…       Она вернулась совсем скоро, высоко держа подбородок и цепляя указательным пальцем пару очаровательных каблуков с ремешками в тон золоту платья. — Надеюсь, ты знаешь, как в них не навернуться.       Шепард просияла и поспешила штурмовать миниатюрные застёжки. Каблук был невысоким, но очень тонким, почти хрустальным. Размер подошёл идеально — редкий случай, когда любовь Миранды к педантичному хранению данных не только приходилась кстати, но и не вызывала раздражения.       Сколько бы душа ни тяготела к удобству и практичности, видеть себя в облике девушки с красной ковровой дорожки было ни с чем не сравнимым наслаждением. Шепард выпрямилась и едва не споткнулась, заваливаясь на подругу. Та по-доброму хихикнула и подставила руку. — На самом деле платья я носила лишь в детстве, да и то нечасто. Как началась служба, в принципе забыла о том, что они существуют. А про каблуки и говорить нечего. Так что… ты уж не суди строго, я, считай, учусь с нуля.       Миранда ничего не сказала. Но на её лице отразилась такая чистая радость с примесью гордости, что Шепард ни за что бы не пожалела о потраченном времени. — Берём! — крикнула она саларианскому продавцу, и тот лениво потянулся за фирменными пакетами.       В лучших традициях заставок романтических комедий девушки, звонко смеясь и прижав к груди упакованные обновки, выбежали ловить такси.       Четвертью часа позже они уже обедали в ресторане на другом конце Президиума. Шепард не пришлось долго уговаривать: она уже настроилась на максимальные траты. И ко всему прочему — очень соскучилась по такому вот непритязательному времяпровождению. — Словно и нет никаких Жнецов за горизонтом, — Шепард задумчиво ковыряла вилкой остывшую пасту с пармезаном. Эти слова уже долго витали в воздухе. Иногда ей хотелось встать посреди площади и прокричать их во всеуслышание, — словно всё это нам приснилось. — Если это сон, то он подкидывает мне чертовски хороших напарников, — Миранда потянулась к соломинке, и когда её профиль на мгновение осветился подвесной неоновой лампой, Шепард увидела, насколько расслабленно её лицо: от вечно нагруженной и исполнительной оперативницы не осталось и следа. Она по-настоящему умела отдыхать и знала, как использовать свободное время с пользой. Даже её голос изменился: стал мягче, ровнее и немного напомнил материнский.       В такой миролюбивой атмосфере грех было не расспросить Миранду подробнее, так что разговор неизбежно затронул тему «Цербера». Шепард искренне пыталась быть непредвзятой, но всякий раз при упоминании этой организации перед глазами всплывали ужасы и террор, которые она наблюдала лично два года назад. Она хорошо помнила, что апогеем её неоднозначного отношения к «церберовцам» послужила смерть контр-адмирала Кахоку.       Сухой строчкой была очерчена целая жизнь в некрологе Альянса: «…скончался от естественных причин». Жизнь превосходного командующего, радеющего за своих подчинённых. Отрезанная лезвием классического «он слишком много знал».       У Шепард никогда не хватало слёз на каждого. Но сейчас, если б они и были, оплакивать жертвы «Цербера», являясь в какой-то степени его пешкой, оружием, правой рукой, было попросту погано. Они заслужили хотя бы молчания с её стороны. — Шепард, ты не понимаешь. Это война, и ставки невероятно высоки. Она практически ничем не отличается от твоих склок с «Затмением» или «Синими светилами». Просто Призрак играет на элитной арене, где экономика и политика неразрывны. С твоей колокольни не видно, как переставляются фигуры, потому что он действует из-под покрова, используя посредников, коррупцию, журналистов. Да, вы с ним совершенно разные. И не подумай, что я пытаюсь выстроить между вами мостик дружбы, но я знаю его куда дольше, чем ты. И он умеет удивлять, поверь. Каким-то образом он знал о приходе Жнецов задолго до «Властелина». Когда тот впервые появился, Призрак не бушевал, как все остальные в галактике, он просто выдал сухое «уже поздно» и сменил тактику. Твоё право считать его ублюдком, я не сужу его за грехи, извини, но мы не в церкви. Я мыслю более практично и призываю тебя к тому же. Он знает, что мы не можем терять время попусту и делает всё, что в его силах, чтобы защитить и подготовить человечество.       Шепард отсутствующе смотрела вдаль, через стёкла. Она слушала Миранду вполуха и больше концентрировалась на спешащих мимо светлых величественных зданий прохожих. — Без обид, но ты не мне ничего нового не открыла, Лоусон. Цель оправдывает средства, бла-бла-бла. Если бы Призрак в своё время не донёс мне этого персонально, мы сейчас здесь не сидели б.       Миранда лишь улыбнулась в ответ. По виду она совсем не обиделась. Сложно задеть идеального со всех сторон человека, так что она не обижалась, а делала выводы. — А как насчёт тебя, Шепард? Я заучила каждую крупицу твоей биографии от корки до корки, и всё равно развожу руками всякий раз, когда меня просят рассказать о тебе — только не спрашивай кто, умоляю, — Шепард чуть не поперхнулась в смешке. — Тебя называли героем Скиллианского Блица, но в отчётах столько несоответствий, которые указывают на то, что и твой мундир запятнан кровью. Но это ладно… Призрак не пользуется какой-то особой привилегией от меня, я вообще никого не сужу. — Ну спасибо, что я могу сказать, — тарелка с пастой наконец опустела, и капитан просигналила официанту, что можно нести десерт.       Миранда дождалась, пока тот уйдет, а Шепард разомлеет от вида многослойного, напичканного кремом бисквита, и продолжила: — Между нами — твои действия в качестве первого Спектра от людей очень сильно дискредитируют это подразделение. И всё человечество в целом. Как ты объяснишь казнь доктора Салеона? Ты обвиняешь «Цербер» в сокрытых убийствах, но Призрак хотя бы борется тем самым за своих людей и свою организацию. А каково было твоё оправдание? Доктор не представлял для тебя угрозы. Его бы просто привлекли к суду, и свершилось б правосудие, но вместо этого ты предпочла хладнокровно застрелить его.       Шепард глядела прямо перед собой, сжав в руке десертную вилку. Сразу несколько эмоций распирали мозг изнутри. Ей приятно сегодняшнее общество Миранды, но это было уже слишком. Однако, стоило поблагодарить вселенские силы: ведь Миранда не подозревала о том, что курок взвёл Гаррус. — Ага, — она вернула прежний ритм и принялась уплетать лакомство, — это было не очень умно. Я проявила слабость, поддалась гневу там, где не следовало. Но тот случай меня многому научил, он не прошёл бесследно, поверь.       Шепард выставила левую руку с бокалом, и официант подлил вина. За трапезой, обнажающей недостатки столь откровенно, требовалось чуть больше алкоголя. Миранда моргнула, но никак не прокомментировала это. Они были слишком близки, чтобы становиться друг для друга надзирателями. — Послушай, Шепард, я знаю, что «Цербер» совершил много ошибок, и упорное стремление к результатам ведёт к меньшему контролю, но без этого у нас никогда не было б технологий, позволивших вернуть тебя. Для Призрака выживание человеческой расы — приоритет. Я не оспариваю тот факт, что он шовинист, но сейчас его принципы не идут вразрез с нашими целями, а совсем наоборот. Кто как не ты знает: чтобы спасти миллиард жизней, иногда нужно пожертвовать тысячей.       Шепард хмуро посмотрела на салфетку, небрежно сложенную на коленях. — Да, черт возьми. Я тебе больше скажу — я и экипажем «Нормандии» пожертвую, если придётся, — она подняла голову и с вызовом и слабой надеждой посмотрела на оперативницу. — Это как-то повлияет на твой взгляд на вещи? — Вовсе нет, — девушка покачала головой.— Мы все осознавали риск, когда подписывались на это. «Нормандия» — свободный корабль, тут все сплошь добровольцы. Мы разделяем мировоззрение нашего капитана здесь и сейчас, даже если решились бы спорить с ним на гражданке, сидя за тесным столиком в ресторане и попивая красное полусухое.       Слышать такое было не просто приятно, а чуть ли не необходимо. — И да, ты не будешь тратить жизнь напрасно. Именно эти качества делают тебя таким вдохновляющим лидером. Это то, что нужно всем нам. Я не только про экипаж. — Миранда, это всё очень пышно звучит, ещё немного, и я раскраснеюсь уже не от вина, ей-богу, но давай проясним одну вещь. Раз и навсегда. Я делаю это не для человечества. Я делаю это для галактики, для своего дома, для всех существующих разумных рас. Турианцев, азари, кроганов, даже чертовых ворча. Я сражаюсь со Жнецами, чтобы все они могли жить дальше чуть более беззаботно, чем сейчас. Какой бы обдуманно безжалостной ты ни пыталась меня выставить, я никогда не пожертвую одной расой в пользу другой, и никто не заставит меня встать перед таким выбором.       Миранда сложила ладони и опёрлась на них подбородком. Теперь она выглядела так безмятежно, казалась обычной безобидной красавицей для тех, кто не видел её с крупнокалиберным пистолетом в руках. — Я знаю, Шепард. Но Призрак готов поспорить, что когда придёт час, ты не забудешь о людях.       Шепард залпом осушила вино и нервно провела по волосам. В голове снова проносились тела: знакомые и безымянные, но все как один — в крови и с застывшим отпечатком смертной хватки на лицах.       Она прочистила горло. Хотелось смочить губы чем-то менее терпким, но воду они не заказывали, а официант как некстати пропал из поля зрения. — Мы забегаем вперед, Мири. Я не настолько дальновидна. Сначала уничтожим Коллекционеров, идёт?       Брюнетка кивнула в знак согласия. Они звонко чокнулись бокалами, хотя пить уже было нечего, и стали болтать о всякой ерунде: важной и тёплой, как и всё остальное в мирной жизни.

***

      Касуми была что-то с чем-то. Именно это воскликнул Джокер, как только воровка поднялась на борт. С такой характеристикой согласились все.       Она довольно быстро освоилась на новом месте: была очень дружелюбна, но передвигалась исключительно в невидимости: то ли нарочно, то ли не изменяя привычкам, но тем самым очень пугая членов команды.       Первое время девушка на протяжении нескольких часов не выбиралась из каюты, разбирая вещи: стены то и дело содрогались от стука чего-то громоздкого и стремительно падающего и следующего за ним отборного мата. Как только она завершила «декорирование», тут же высунулась в коридор в поиске зрителей. Дрелл, которому не посчастливилось именно в этот момент выйти за порог своей комнаты, показался ей подходящим кандидатом. — Почему я о тебе никогда ничего не слышал? — Я самый лучший вор, а не самый известный. Приходится напрягаться, чтобы так оно и оставалось. Обращайся, если что, — Касуми лукаво подмигнула, заражая Тейна и неловкостью, и азартом. — Мне потребуется чуть больше времени, чтобы рассмотреть все эти диковинки, — он восхищённо оглядывал помещение. Касуми удалось превратить отдалённый одинокий уголок с звёздами в самую настоящую обитель с музейными экспонатами. — Приходи, когда захочешь, соседушка.       Тейн поблагодарил за знакомство, откланялся под предлогом того, что у него назначена встреча с сыном, и удалился. Сразу за ним вошла, недоумённо здороваясь, Шепард, которая после обеда решила ненадолго вернуться к прямым обязанностям капитана и устроить Касуми что-то вроде собеседования. Когда дверь закрылась, она пожала плечами и вопросительно указала рукой на диван. Касуми зеркально повторила её жест: — Конечно, Шепард, присаживайся.       Каюта без сомнений выиграла бы приз в первенстве на звание самой изысканной. Глаз не успевал зацепиться за одно произведение искусства, как его тут же ослепляла роскошь другого. Зрачки бегали между статуэтками, ископаемыми и картинами, а Касуми молча наблюдала. — Ты же меня не сдашь, Шепард? — эта девушка, казалось, жила сарказмом, но умела подавать его так, чтобы никого не расстроить. Её шутки всегда кротки однозначны — такой вывод Шепард сделала ещё при первой встрече. Но в этом добродушии она видела что угодно, только не слабость. — Я в награду добавлю в твой вечерний образ лоска.       Капитан не протестовала. Она даже не спросила, как та узнала о предстоящем вечере: для воровки такого класса уж точно не составит труда прослушивать всех и вся на недостаточно просторном фрегате, у которого постоянные проблемы с вентиляцией. Да и Касуми, похоже, была из тех, кто с радостью вмешивается в дела каждого просто из интереса. — Держи, — она протянула что-то плоское и холодное. — Что это? — Шепард повертела в руках необычное украшение, напоминающее акварельный мазок кисти, кристаллизованный в металле. — Брошь? — Почти. Заколка для волос. Скандинавский дизайнер. Тебе пойдёт.       Шепард невольно вздрогнула. В последний раз она покупала себе что-то на Земле, когда ей было двадцать.       Заколка была очень красивой, с лёгким золотистым отливом. Что уж очень жирно намекало на некоторую связь, но Шепард отмела подозрения: не могла же Гото обнаглеть настолько, чтобы вломиться к ней в каюту и заглянуть в гардероб. — Мне кажется, лучшей пары золотому платью ты не найдёшь!       Доверие к людям и позитивные самоувещевания вмиг растворились. — Ты издеваешься? — Чего? — было видно, что воровка не на шутку взволновалась, заметив, как капитан медленно раздувается, как кузнечные меха. — Ты… рылась в моих вещах? Только примостила задницу на корабль и уже вычищаешь комнату командира? Совсем охренела?!       Шепард готова была взорваться от негодования. Она теребила в руке несчастную заколку, ещё немного и та бы треснула напополам. Касуми расплылась в виноватой улыбке и мило прищурила глаза: — Я бы не посмела нарушить твои границы. Но отказать себе в удовольствии услышать детали из первоисточника не могла. Мисс Лоусон описала мне ваши сегодняшние приобретения во всех красках.       Капитан прикрыла глаза, безнадёжно отлупив себя в мыслях по всем шрамам. — Иногда я балда. — К этому легко привыкнуть, Шеп. — Ты действительно планируешь ко мне так обращаться? — Думаю, да, Шеп.

***

      В тот вечер Тейн навещал своего сына, и Мордина всё так же было не вытащить из лаборатории, зато остальные специалисты выразили готовность уйти в отрыв. Выбор был невелик: хоть «Темная звезда» и уступала «Загробной жизни» во всех отношениях, но выполняла основные присущие добротным ночным клубам функции.       Джокер сразу наметил правила и взял со всех обещание не выходить на танцпол без должной кондиции. У Шепард, как у самого неважного пьянчуги, была фора: одним стаканом меньше. Джейкоб не смог остаться в стороне и помог достичь этой цели в рекордно короткие сроки. Лишь усовершенствованная кибернетика позволила ей держаться на своих двоих. Сам космопех пил как рыба и не дёргал глазом. Он уже приступал к пятой порции, когда Гаррус утянул Шепард танцевать. Музыка, свет и алкоголь двигались в разном темпе, отчего девушку сразу же замутило. — Всё в порядке. Мне просто надо ещё выпить, говорю тебе, — пожаловалась она Гаррусу. — Будь братом по оружию, принеси мне ещё пива. — Сама принеси. И заодно захвати турианского бренди, редчайшая штука, по всей Цитадели таких считаное количество, — Гаррус в блаженстве крутил конечностями во все стороны, запрокинув голову, подставляясь разноцветным граням диско-шара. — Чего-о-о?       Он толкнул её, немного не рассчитав силу, отчего она плюхнулась на спину какому-то мужчине. — Прости. Но ты должна мне за миссию с Самарой. Уже забыла? — А вот и… нет! — она рыкнула взбешённой львицей и ударила его по руке, но тут же ойкнула, когда костяшки пальцев зазвенели об природный защитный механизм турианца. — Блять! — Опять те же грабли, Шепард, ничему тебя жизнь не учит, — Гаррус и не думал жалеть капитана, открыто улыбаясь во всю челюсть.       Пальцы гудели. Она прижала их к губам, прогоняя отрезвляющую боль. — Клянусь, завтра я куплю кастеты и буду держать их при себе как раз на такой случай. — Давай-давай, пиво в той стороне, — подбодрил он её со смехом.       Ворча себе под нос, Шепард протиснулась сквозь толпу к барной стойке. Она всё откладывала восстановление своего кредитного счёта, зато доступ к счёту «Цербера» открывал все двери. Порой она сдерживала себя, понимая, что не может бросать деньгами направо и налево, изначально предназначенными лишь для борьбы с врагом. Порой, как сейчас, например, не таясь, полагала, что успех предприятия Призрака напрямую зависит от её благополучия и довольства жизнью. И если пивная бочка сделает её счастливой сегодня, завтра она надерёт зад ещё большему числу Коллекционеров.       Пока бармен неторопливо мешал напитки, она с любопытством наблюдала за присутствующими. Зал был переполнен и отрывался на всю катушку, подпитываясь тяжёлым техно-битом, вопящим изо всех щелей. Гаррус пропал с радаров, остальные расселись на удобных кушетках, а Джокер так и вовсе призывно расставил колени, если вдруг какая-нибудь симпатичная азари задумает на них присесть. От танцев исходило столько живительной сексуальной энергетики, что это напомнило Шепард чуть менее ветреные времена: когда напитки, ударившие в голову, не наполняли её многочисленными графическими образами, от которых впору было взвыть волком, а разжижали и вводили в подобие транса.       Шепард не заметила, как опустошила только что налитое пиво до середины. Вместо смешений азари, людей, турианцев, оттаптывающих друг другу ноги, она видела своих бывших соратников, членов академии, беспечных ангелов, разбросанных по разным звёздам и могилам. Была ли жизнь во время обучения и вправду лучше, или всё можно было списать на ностальгию, отягощённую алкоголем, но капитан почувствовала себя не в своей тарелке впервые за долгое время. Очень многое она бы сейчас отдала, чтобы стереть всех ненужных персон с площадки, собрать вместе родные скабрезные хари, оккупировать бар целиком и полностью и включить ту музыку, под которую они ставили рекорды, палились в душе и обкрадывали холодильники. — Можно чего-нибудь покрепче? На ваш вкус.       Она снова оглядела танцующих. Щёки пылали, волосы слиплись на лбу, сделать усилие и соскочить с высоченного барного стула не представлялось возможным. Бармен пододвинул к ней стакан с непонятной субстанцией синего цвета, и она сделала глоток. Почувствовав горечь, девушка скривилась, но отпила снова. Теперь было горько уже глубоко внутри. Она мысленно ругала себя за то, что ей вечно чего-то не хватает. Что даже сейчас, проявив себя, как зачинщица вечера, она одиноко держит равновесие и высматривает в скоплениях инопланетян кого-то, кого здесь нет и быть не может.       Перед глазами почему-то предстал облик Тейна. Она понимала, как это несправедливо по отношению к друзьям, но не могла отрицать, что его общество и философские монологи были бы сейчас куда более кстати, нежели всё происходящее. Есть люди-рассветы: они помогают тебе подниматься из раза в раз, щекочут пёстрыми красками и заставляют уверовать в светлое продолжение дня. Есть люди-закаты: они медленно угасают, но до последнего остаются рядом с тобой, постепенно отпуская, чтобы ты научилась справляться без них. А есть люди-сумерки, такие, как Тейн. Они тихие, вкрадчивые, спокойные: с ними на побережье всегда царит штиль. Ты никогда не узнаешь, какую ночь они предвещают, но та чарующая неторопливость жизни, которой они тебя одаривают, оставит след. Надолго.       Вообразить стоического, не терпящего шум ящероподобного ассасина посреди всех этих извивающихся компаний было трудно. Как и отделаться от навязчивой мысли, что он, как это ни прискорбно, единственный, кто смог бы привнести сюда немного гармонии.       Она дёрнулась, когда турианец-бармен хлопнул её по плечу и жестом указал на осевший бренди. В зашкаливающих децибелах Шепард не расслышала его замечаний, но догадалась, что речь шла об оплате. Она смиренно протянула ему карточку, списала необходимые кредиты и, зажав в руках напиток друга, принялась пробиваться через туловища всех цветов и комплекций. Когда трек сменился, и присутствующие, как по команде, принялись наворачивать круги по залу, Шепард наконец-то отыскала Гарруса по выступающим головным гребням. Она едва успела дотянуться и всучить ему в лапы потерявший как минимум треть от былого объёма бренди, как её тут же уволокло новообразовавшейся волной куда-то вправо, ближе ко входу. Тона сменились с пурпурных на пульсирующие изумрудные, музыка стала чуть размереннее, можно было отдышаться.       Ей совсем не хотелось танцевать. Но разленившееся сознание подсказывало, что до барной стойки, равно как и до вип-ложи, в которой отдыхали её друзья, добираться приблизительно одинаково. Пока она раздумывала, молоденькая веснушчатая азари и симпатичный мужчина-человек завели её в подобие круга и начали раззадоривать, выделывая разнообразные па. Давление толпы прижимало её к ним всё сильнее, и в конечном итоге она сдалась и перестала сопротивляться. Поглощённая своей личной фантазией, прикрыв веки и слегка приоткрыв губы, она медленно переминалась с ноги на ногу и плавно двигала руками. Она знала, что грациозности в ней, как в сибирском медведе, но любила сам замысел танца за то, что он не устанавливал никаких правил; что можно было ощущать себя богиней, как бы ты ни выглядела со стороны. Она даже порадовалась, что танцует перед незнакомцами, ведь никто из не будет смеяться и подтрунивать над её стилем в течение всей последующей жизни. Капитан не обижалась на это, и всегда отвечала на подобные шутки улыбкой. Но в глубине души ей хотелось, чтобы однажды все просто разом забыли об этой теме.       Застенчивость куда-то улетучилась, в голове слоились замки из ваты, мышцы расслабило так, словно в них что-то впрыснули. Шепард намеренно не потакала попыткам соседей сократить расстояние между ними: она танцевала наедине с самой собой и желала, чтобы это продолжалось как можно дольше.       Первым намёком на то, что что-то пошло не так, были глаза азари, расширившиеся от шока, а затем сузившиеся в универсальном знаке признательности тому, кто стоял за спиной Шепард. Она забеспокоилась, ощутив влажное дыхание прямо над ухом, и стремительно развернулась. — Тейн?!       Дрелл был в очень приподнятом настроении. Он широко улыбался, как персонаж из рекламы, но смотрелся довольно одиозно на фоне окружающих в своей излюбленной манере, заложив руки за спину. Он обвёл толпу внимательным взглядом, давая настояться возникшему в воздухе непониманию, показал пальцем наверх и только потом наклонился ближе, чтобы она могла его слышать. — Тебе следует уделять больше внимания выбору мест, здесь установлено около восьми камер, и ещё одна, микроскопическая, прикреплена к рубашке бармена.       Хихикнув от приятного стечения обстоятельств и нащупав в себе совершеннейшую безбашенность, она положила руки ему на плечи и начала раскачиваться в такт, сохраняя лёгкую дистанцию. — У тебя паранойя, Криос? Какими судьбами ты здесь нарисовался? — Всё ради спасения галактики, разумеется.       Ироничные нотки, прослеживающиеся в его бархатистом голосе, рассмешили Шепард. — Какой воодушевляющий альтруизм, аж слушать тошно. — Я не говорил, что это единственная причина, по которой я здесь. — Да что вы, мистер? Поделитесь другой? — Возможно. — И что же мне требуется для этого сделать? Напоить тебя?       Дрелл слегка приподнял краешки губ. Он был сосредоточен на танце, но взгляд его блуждал по уголкам помещения, выискивая ещё какие-нибудь технические примочки. — Боюсь, ты не первая и не последняя, у кого рождается и спустя некоторое время разбивается в пепел такого рода затея. Я стараюсь избегать употребления алкоголя в общественных местах. И тебе настоятельно советую. За тобой частенько следуют неприятности, а выпивка притупляет все возможные способы отхода. По закону подлости — именно тогда, когда нуждаешься в них больше всего.       Шепард ненадолго отстранилась и посмотрела на Тейна. Она не могла понять, говорит ли он кристально серьёзно или туманными загадками. — Я не мамзель в беде, Тейн. Если ты успел заметить за полгода, я неплохо умею вытаскивать себя за волосы из пекла пожарищ. — О, бесспорно, вот только в тех ситуациях ты была облачена в броню и оснащена целым веером убийственного оружия. Сегодня у тебя нет ни того ни другого. Если меня не обманывают инстинкты, конечно.       Её улыбка стала шире. Удивлять мастера вдвойне приятнее, когда указываешь на его промах сам. — Умерь пыл, ассасин, и пересмотри свои инстинкты на предмет изъянов. Я никогда не сойду с «Нормандии» безоружной, даже ради ловли бабочек. Ни-ког-да. А ещё не забывай про это, — она скользнула рукой к его локтю и позволила струйке биотической энергии вспыхнуть на кончиках пальцев и впитаться в его кожу. Такой маленький заряд вызвал лишь приятное покалывание и едва ли привлёк ненужное внимание. Довольно хмыкнув, она заметила, как его плечо слегка вздрогнуло.       Тейн оттолкнул её на шаг назад, всё ещё крепко удерживая одной рукой, а другой скользя по спинке рубашки. Шепард не торопила и не мешала ему, зная, что даже Тейна, напрочь лишённого разрушительного самолюбия, можно задеть, если поставить под сомнения его навыки. Слишком уж много сил и времени в них было вложено.       Он проследил очертания пистолетной кобуры на пояснице и едва слышно выдохнул. — Намного меньший калибр, чем обычно, — заметил он, снова притягивая её к себе. — Я опытный стрелок. Зачем сносить головы, если можно всадить пулю в глазное яблоко? Я не поклонница больших взрывов.       Он почесал бровь и насмешливо уставился на своего капитана: — Серьёзно? На моих глазах ты в основном только взрывами и занимаешься. Удивлён, что тебя не наградили прозвищем «подрывник» в армии. И откуда такая страсть к хлопкам? — Печальный побочный эффект просмотра слишком большого количества боевиков в детстве, — мрачновато усмехнулась она. — В детстве тоже не скажи, я и сейчас это практикую. С Джокером. Он зовёт это пижамной вечеринкой, на самом деле мы просто разлёживаемся на носу корабля, готовим вёдра попкорна и смотрим какую-нибудь дичь. — Кого?! — Дичь! — Шепард перешла на крик. — Приглашаю, кстати, если тебе такой досуг интересен. — Для меня будет честью, — глухо отозвался он, не сбрасывая фокус со своих целей. — Знаешь, ты всегда такой… официозный. Хотя для меня стало сюрпризом твоё появление на танцполе. Нет, а если честно, что ты тут забыл? Не то чтобы я возражала…       Шепард охнула, когда Тейн с силой потащил её к дальнему краю, где вокруг было чуть меньше народу, а музыка не так нещадно долбила по ушам. — Честно? Встреча с Колятом немного сократилась, его срочно вызвали по рабочим вопросам, и я остался предоставлен самому себе. Не хотелось тратить редкий выходной на что-то… обыденное, и я рискнул. СУЗИ дала мне адрес этого заведения. Но что-то здесь не так. Мне здесь неспокойно.       Капитан немного опешила. — Да ну? А я-то тут при чём?       Тейн действительно выглядел озабоченно, ему словно не сиделось на одном месте, он всё время вертелся и крутил головой. — В последний раз, когда я бывал в подобного рода местах, проливалась кровь. Здесь люди растворяются в громких частотах и реках выпивки, они ищут тех, кто разделит с ними темноту и празднество жизни в её самом первобытном виде. Танцы — не что иное, как упаковка их потаённых желаний. А также отличный способ слиться с мишенью.       Шепард быстро его раскусила и решила перевести стрелки. Она накрыла его руку своей, а другой, едва касаясь ладонью лопаток, чтобы не напрягать его излишне, повела в сторону по часовой. Дрелл поддался, но видно было, как каждое сухожилие в нём накалено до предела. — Это всё, конечно, очень драматично звучит, Тейн, но иногда танец — это всего лишь танец. Просто несколько импульсов от мозга, позволяющих нам упасть в объятия чего бы то ни было — каждый сам для себя выбирает чего. — У всего есть цель. Танцы, которым меня обучали ханары, были предназначены для того, чтобы произвести впечатление на придворных особ, и представляли собой набор определённых посланий, это был целый язык. — И ты никогда не получал от них удовольствия? — Я не ставил перед собой такой цели. — Перестань, ты меня пугаешь. Тебя что, СУЗИ на выходе цапнула? — Я искренне пытаюсь понять. — А ты отключи своё рациональное, — она положила руку ему на грудь, смутно соображая, что сердце у дреллов находится где-то там, — и доверься внутренним крыльям.       Он быстро отвёл её прикосновение и задвигался плавно, отточенно, словно в нём кто-то сменил пружину. Их медленный танец удалился на сверхзвуковые расстояния от ритма техно, но никто этого не замечал.       Шепард уткнулась носом ему в грудь, слушая, как ей казалось, сердцебиение, которое напоминало пульсацию бита на фоне и, скорее всего, им и являлось. Она не последовала собственному совету и целиком отдалась обуревающим мыслям. Было очень приятно: немного трепетно, но спокойно, как в тёплый летний ливень. Всё в нем пьянило мощнее, чем добрая пинта, но так мягко и осторожно, что хотелось провалиться в это состояние, утонуть в нём без права на удачливое возвращение.       Пальцы мяли накрахмаленный ворот рубашки, ноздри шумно вдыхали промасленные и травянистые ароматы. В какой-то момент дверь с оглушительным треском слетела с петель, и Шепард уже не волновало, что о ней подумает Тейн, Гаррус или кто-либо другой из возможных наблюдателей.       Она никогда не отличалась тонкостью ни в романтических, ни в дружеских отношениях. Давным-давно Эшли обозвала её слоном в посудной лавке за какую-то бытовую сценку, и это сравнение, несмотря на то, что не пришлось по душе командиру, оказалось весьма точным. Как бы успешна и сильна ни была первый Спектр от людей, некоторые вещи давались ей настолько неуклюже, что хоть закрывайся от всего внешнего мира и вопи истошно в подушку на протяжении трёх часов кряду.       Если чувства были посудной лавкой, то Тейн представлял из себя тончайший китайский фарфоровый сервиз.       Шепард задрала голову и не поверила своим глазам.       Он был беспрекословно красив.       О нет. Нет-нет-нет.

***

      Как же. Чертовски. Страшно.       Тейн познавал новые миры: его не заботили ни любопытствующие зеваки, сворачивающие шеи при виде дрелла, ни несоответствие вкусам местного диджея, ни повисшая на его свежевыглаженном сюртуке Шепард. Он давно забросил попытки систематизировать людские знаки, придя к выводу, что их верная интерпретация — дело практики. Даже если всё казалось очевидным, люди подкидывали нечто новое и развенчивали очередное, более-менее закрепившееся у него на подкорке правило.       С человеческими мужчинами было достаточно тяжело: сначала они осыпали тебя сальностями и угощали закусками, а через пять минут засучивали рукава и гнали на «поговорить». С женщинами было ещё тяжелее: они кокетничали, тяготели к тактильностям, а потом резко и ни с того ни с сего замыкались в себе и переходили на ледяной тон. Невозможность восполнить пробелы по учебникам очень раздражала — ведь именно к ним Тейн обращался, если что-то развивалось не по плану.       Но с Шепард порой было просто невыносимо. И если на случайных знакомых ему по большей степени было плевать, капитана оставлять со смешанными выводами очень не хотелось. Хотя их взаимоотношения давно переросли формат «начальник-подчинённый», и в определённых моментах он понимал её как никто другой, хватало места и на неловкие паузы, в которых кому-то одному обязательно приходилось уступать.       Но в тот момент, когда она пересеклась с ним взглядом, в котором не было ни намёка на замутнённость, он кое-что понял. И ему это понравилось. — Ох, чёрт, прости, — Шепард спешно затыкала в омни-инструмент — на экране высветилось сообщение. — Это Гаррус. Не может меня найти, запаниковал, как только сбросил с хвоста наваждение азари. — Извини, бро, у нас тут разговоры о вечном с Тейном. Он весьма внезапно наведался к нам полчаса назад. — Без проблем. Всё в порядке? — Ещё бы! Отрываюсь, как в последний день! — Ну ладно. Хорошего тебе отдыха. Пиши, как ноги начнут отваливаться. ;)       Шепард заблокировала устройство и нехотя вернулась к танцу. Упоение моментом спало, и она не знала куда себя деть от смущения, рассчитывая лишь на то, что Тейн, как обычно, плох в считывании сигналов. — Так, на чём мы остановились? — она потянулась к его плечам, но тут же отпрянула, заметив странную настороженность дрелла. — Мне кажется, тебя кто-то ищет, — пророкотал он, кивая на вход. — Взрослый мужчина, черные волосы. Вошёл несколько минут назад. Когда посмотрел в этом направлении, зафиксировался и несколько секунд изучал тебя. Направляется прямо сюда.       Тейн развернул её так, чтобы она могла видеть.       Хотя она предпочла бы ослепнуть, а лучше — впасть в кому. Ещё эдак на годик.       Как заворожённая, девушка смотрела прямо перед собой и хрипло шевелила губами: — Вот дерьмо…       Человек, грубо расталкивающий всех вокруг, был не кто иной, как Кайден Аленко.