Moments in between

      Колят зевнул и, не разлипая глаз, ткнул костяшками в экран, чтобы принять звонок. После вчерашнего представления его держали на смене до самой зари, хотя тому и не было объективных причин. — Сынок, ты как? Я слышал, у вас там чёрт-те что вчера происходило.       Он не сразу распознал грубый голос Бейли, прозвучавший на редкость обеспокоенно. — Да-а… всё в порядке, капитан. Просто господа не совладали с льющимися через край эмоциями, — Колят усилием воли заставил себя подняться и посмотреть на часы — пробило полдень. Ах это блаженное, ни с чем несравнимое состояние выходного дня, когда можно позволить себе проснуться в любую фазу, зная, что в ближайшие несколько часов никому ничего от тебя не понадобится. При удачном стечении обстоятельств.       Он даже не успел переодеться, придя домой: спотыкаясь о разбросанные повсюду вещи, отсчитал секунды до соприкосновения головы с подушкой — и прямиком в пропасть. От служебной формы откровенно попахивало, и он спешно натянул на себя чистую футболку и брюки, параллельно снабжая Бейли деталями. — Ладно, я рад, что всё обошлось. Шепард — настоящий магнит для неприятностей, пусть для тебя это не будет секретом, — шеф будто нарочито ходил вокруг да около, и это немного настораживало. — Отец уверяет, на «Нормандии» научились извлекать из её «проклятия» пользу, — хмыкнул он, слабо веря в эту идею. — Честно говоря, за столько лет знакомства с Шепард, — при всём моем скептицизме, ты меня знаешь, я к фокусам равнодушен — но если б мне сказали, что к ней приставлен потомственный колдун, етить его об седьмое колено, я даже в такую чушь бы поверил. — Да, есть такое, — механически засмеялся Колят. Он не очень хотел развивать тему об исключительности Шепард.       Повисла неловкая пауза. Колят не терял времени даром и приводил свою маленькую квартирку-студию в порядок. Кухня два на два метра, спальня раза в два больше, ванная, микроскопическая прихожая и просторный балкон с удручающим видом на рекламные щиты — негусто, но парень и не был из притязательных. Пока что это всё, что он мог себе позволить на стажёрскую зарплату. — Слушай, как тебе вообще там? Товарищи по службе не цепляют? Они острозубые, за хлебные места порой глотку рвать готовы.       Колят замер на месте, придумывая, что бы ответить, и заодно силясь понять, в чём тут подвох. — Да в целом нормально. Ваша муштра даёт плоды, мне теперь тоже палец в рот не суй, — парень слегка улыбнулся, сам того не заметив. Не то чтобы будни в СБЦ он вспоминал с какой-то особой любовью, но нездоровой хрипотцы капитана ему определённо не хватало на новом рабочем месте. — А ты думал, я тебя просто так по парашам гонял? Ха! — Да нет, я… — смутился Колят. — Я, конечно, иногда перегибал палку, но надеюсь, ты не будешь поносить своего начальника последними словами, когда станешь крупной шишкой в посольстве, — проговорил он с несвойственной мягкостью. — Знаешь, Колят, я не хочу лезть к тебе душу, так что не подумай чего неправильного. Но твой отец — достойный дрелл. Ты можешь его ненавидеть, и наверняка за дело, но у тебя хотя бы есть возможность набрать его номер и поговорить о какой-нибудь ерунде. А кто-то и этого лишён. Родители — это святое, сынок. И даже если ты сейчас стоишь и думаешь, когда этот хрыч уже замолкнет, однажды ты вспомнишь эту банальщину. Главное, чтобы не было слишком поздно.       Парень сгорбился у корзины с грязным бельём, чувствуя, как к горлу подбирается непрошеный комок. — Капитан… не знаю, что сказать. Думаю, вы правы, но когда я пытаюсь собрать всё в кучу, выходит намного запутаннее, чем то, как вы это описали.       Бейли нервно усмехнулся: — Ещё б, будь оно так просто, я бы не просрал свою семью. — Мне кажется, в вашем случае тоже ещё не всё потеряно. — Ну, на том и сойдёмся. Через месяц жду отчёт по поставленной задаче! — Принято, капитан! — весело отчеканил парень, подражая офицерскому тону. — Ладно, сынок. Мне пора работу работать, тут всё как всегда — полнейшая ебалда с бумагами, а разгребать мне, само собой. Ты это… заскочи, как будет денёк, бахнем по кофе. Если какие проблемы возникнут в посольстве, дай знать, моё слово там пока что-то да значит. — Обязательно. Обещаю, — заверил Колят. На том конце довольно кивнули и завершили разговор.       Он вышел на балкон и наклонился через перила, опуская голову вниз, навстречу рассекающим воздух автомобильным потокам. Час-пик уже миновал, но заторы в нижних районах — извечная история, не завязанная на режиме горожан.       Слева лежала нераспакованная сигаретная пачка. «На чёрный день», как он объяснил эту странную покупку самому себе, закопав изображения отца, выдыхавшего смоляные колечки, как можно глубже в память.       Он вернулся на кухню и заварил немного пихты, чтобы взбодриться. Омни-инструмент снова заверещал: даже в выходной не обойтись без уведомлений.       Вверху списка приоритетов значилось сообщение от Милар Стрихей: она приглашала его на ужин вместе с Шепард и Криосом-старшим. Незапланированная встреча с отцом заставила Колята устало насупить брови. Не то чтобы он намеренно игнорировал Тейна: они виделись всякий раз, когда «Нормандия» причаливала к Цитадели, и это не было односторонней инициативой, но… лишние взаимодействия ощущались, как навязанные.       Он вытащил из холодильника еду, которую прихватил прошлой ночью с фуршета. Рыба, овощи и немного приправленной сдобы — знакомые с детства вкусы наполнили его рецепторы. С некстати наметившимися планами на вечер парень уже смирился. Но на смену одному разочарованию подползло другое: тесная комнатушка в сомнительном районе и пустой холодильник, чья единственная полка была забита удачно припрятанной снедью не были пределом его мечтаний. Ему осточертело топтаться на дне этой импровизированной иерархии, в то время как другие охранники, взять хотя бы Руило и Чаркента — не шибко смекалистые и опытные, зарабатывали значительно больше при той же нагрузке. Если бы не хлопоты Бейли, его, возможно, вообще ни во что бы не ставили. Но нельзя вечно уповать на связи капитана, у него и без того предостаточно забот. А самостоятельно прыгнуть выше головы и пробраться к элите — та ещё задачка в этой с виду холёной системе, прогнившей в нескольких местах сразу.       Он угрюмо дожёвывал завтрак и листал новости, целиком погружённый в финансовые вопросы. Да, деньги требовались позарез. По большей части — на обучение и взятки в нужные руки. Поддерживать коррупцию, чтобы иметь возможность бороться с ней… Не так гладко, как хотелось бы, но этот момент ещё предстоит обдумать. В остальном — кроме единоразово возникающего желания побаловать себя деликатесом или походом в ресторан — он был не из тех, кто загромождает дом всяким продвинутым мусором и безвкусными произведениями искусства. Единственной роскоши, которой ему по-настоящему не хватало, так это просторной квартиры с окнами до пола, выходящими на башню Цитадели. А ещё — опьяняющей свободы, которую он в последний раз испытывал в межпланетном крейсере, летящем на Цитадель, в момент гиперпрыжка через ретранслятор. Тонущий в отвратительных запахах, зажатый со всех сторон телами, едва удерживая мизинцем сумку с немногочисленными пожитками, но чертовски счастливый, с широко распахнутыми склерами, в которых отражался лишь всепоглощающий свет маяка.       До ужина оставалась ещё куча свободного времени. Он прибрал за собой и сложил остатки в холодильнике, затем загрузил массив данных и уселся читать. Ночные приключения ударили по больному: невежество его никак не красило, надо было пройтись по современной истории ханаров и дреллов.

***

— Да что тут такого? — недоумевала Шепард. Её крайне злило, что этот непримечательный инцидент всполошил всю «Нормандию». — Просто группка фанатиков. Их лидер по уровню хамоватости не идёт ни в какое сравнение с турианским советником.       Зажглась цепочка разноцветных гирлянд, являя из-за угла хозяйку каюты. Нет нужды делать ремарку, что Касуми выглядела великолепно, — как и всегда. Даже застанная врасплох экстренным сбором. В аккуратно приглаженных волосах поблескивали тонкие серебристые заколочки, контрастирующие с иссиня-чёрным бархатом домашнего костюма, таким тёмным и плотным, что воровка казалась облачённой в сам космос. Перчатки до локтя были из того же материала, и на среднем пальце правой руки сияло кольцо с настолько крупным сапфиром, что им при необходимости можно было бы отбиться от противника. — Нет, Шеп, — пыталась вразумить девушка, — ты не совсем понимаешь ситуацию. Для ханаров проявление подобного рода… ммм, недипломатичности — смертный грех. Оскорбить высокого гостя — коим ты, напомню, и являлась, — просто немыслимо. Это девиантное поведение. Как если бы Джокер приветствовал тебя, запрокинув ноги на приборную панель, словами «Салям с того света»… — У меня аж в глазах потемнело, — загудел динамик голосом пилота.       Шепард передёрнуло. Не все члены экипажа в полной степени осознавали, чем для неё является воскрешение, беззлобно подшучивая над этим при любом удобном случае. Её всякий раз подначивало осадить их, и всякий раз она останавливалась, думая, что тем самым покажет слабость и плохой пример. — Я к тому, что ты, скорее всего, заподозрила бы Джокера в психической неуравновешенности. Вот кем Пуоордмет предстаёт сейчас в глазах сородичей. Я уже молчу об оскорблениях в адрес Тейна, это тоже совершенно непростительно. Они могут говорить что угодно за вашими спинами, но никак не прилюдно. Держу пари, что ханар будет уволен в течение недели, если сам не подаст в отставку раньше. — А толку? — Шепард всё ещё дёргалась внутри, как заржавевшая пружина. — Он вернётся на Кахье и продолжит там свои проповеди. А ханары, которые не высовывали щупалец дальше родимого бульона, с удовольствием поддержат его настроения и поспособствуют заморозке проекта по изучению протеан. — Пуоордмет продолжает активно выступать против нашей кампании, — вмешался Тейн. — Олигетти пришли к власти тысячелетия назад, так как их семьи контролировали земли, прилегающие к руинам, и они довольно скоро овладели найденными там технологиями. И хотя большинство ханаров отдают предпочтение Арпетти, те не очень спешат вставать на сторону человека. Любые подвижки в ханарском обществе протекают очень и очень медленно, это обусловлено особенностями их жизненного цикла. — Мне казалось, мистер Желе соображает со скоростью молнии, — капитан устало закатила глаза и опустилась на мягкие подушки. Она оторвала несколько виноградин с лежащего у её локтя блюда и сунула их в рот. — Боги, ну почему любое моё появление на открытом воздухе оборачивается какой-нибудь хуйнёй? Может, мне вообще не вылазить с корабля? Я с радостью запрусь тут и буду дистанционно раздавать указания, как Серый Посредник…        Касуми прыснула со смеху. — Ты хоть предупреждай, когда ругаешься, Шеп. — Даже после того, как ханарам покорился космос, они не сразу приспособились к чужим обычаям, — продолжил Тейн. Шепард улыбнулась про себя, отмечая, как просто ему удаётся мгновенно завладеть её вниманием, просто начав что-то рассказывать этим приятным журчащим тоном. — Тот образец гармонии, который они сейчас воплощают, отлаживался столетиями и прошёл через немало правок. По натуре они самые настоящие шовинисты, им очень тяжело избавить разум от убеждённости в своей исключительности. Послы и по сей день проходят специальную подготовку, там их учат… не оскорбляться на всё подряд. Первый Голос был избран отчасти потому, что ему не составляет труда налаживать личные связи с представителями инопланетных сообществ. Ханары ведь отчаянно хотят получить место в Совете, но Олигетти видят в этих амбициях сущее зло для их будущего. В любом случае — пусть не прозвучит угрожающе — но проблем у нас не будет лишь благодаря вездесущей ханарской вежливости.        Касуми кивнула, соглашаясь: — Если б не дефицитная экономика, их влияние на межгалактическую политику ощущалось б куда серьёзнее. Но знания и технологии Кахье очень пригодятся в борьбе со Жнецами. — На что ты намекаешь? — Шепард обернулась на неё с выражением нарастающей недоверчивости. — Я не намекаю, — спокойно пожала плечами взломщица, посасывая зубочистку. — Всё крайне прозрачно. Организуем для них место в Совете, и все блага водной цивилизации у нас в кармане.        Девушка бросила взгляд на Тейна: тот кивком дал понять, что он согласен с Касуми. — Да вы издеваетесь, — Шепард принялась хрустеть костяшками, и от этого звука каждый из присутствующих прикрыл глаза в наслаждении. — Половина Совета меня ненавидит, Удина никак не может признать, что «Властелин» — это — внезапно — Жнец во плоти, а не заблудший корабль гетов. Кто меня поддержит в войне, если её факт требует доказательств? — она вздохнула и закрыла лицо руками. — А что дреллы?        Тейн откинулся на спинку сиденья. — Дреллы — приятный бонус. Если расположить к себе ханаров — под твоим началом окажется смертоносный отряд из профессиональных убийц, шпионов и диверсантов. — Ой, хорош уже своих нахваливать! — Святое дело как никак, — Тейн рассмеялся, в кои-то веки обнажив зубы, а за ним и девушки. Шепард, сменив настрой, уже куда более примирительно добавила: — Ладно, разоберёмся. Я свяжусь с Лиарой и поинтересуюсь, знает ли она что-нибудь о руинах. Что насчёт ужина с Милар? Сомневаюсь, что это просто трепетный жест. — В лучшем случае она искренне хочет помочь и устраивает неофициальную встречу, дабы её не подслушали стены, — логично рассудила Касуми. — В худшем… ну, помощь влетит нам в услугу. Хотя я больше склоняюсь к тому, что она предложит взаимовыгодную сделку. — Ты кое-что упускаешь, — возразила Шепард, качая головой. — Она вытянула Колята из СБЦ. А теперь зовёт его на ужин. Совпадение? — Хм, не похоже. Хэй, Тейн! — воскликнула Касуми. — Не успел ты облететь пару туманностей, как на твоего сына уже строят планы. Как тебе? — Зависит от их характера и качества, — Тейн, казалось, даже не шелохнулся после высказанного предположения. Но капитан чувствовала, что слова Касуми его задели. — В любом случае, если планы нацелены на то, чтобы связать Колята Договором, — я не позволю этому случиться. Во-первых, он уже слишком взрослый. Во-вторых, я не готов идти против… воли моей жены.       Касуми по-отечески улыбнулась и положила руку ему на плечо: — В конечном итоге не нам решать, и в глубине души ты это прекрасно осознаёшь.       Он резко встал и подошёл к аквариуму, не желая показывать весь спектр обуревающих его чувств. Но вновь какая-то неведомая сила подсказала ему, что высказаться будет более правильным решением, нежели отмолчаться. Поистине зачарованный корабль. — Милар может быть коварной. Я не могу припомнить ничего плохого в её адрес, но прошло столько лет… мне неизвестно, кем она стала. Я был рад распределению Колята в СБЦ, ведь там он гарантированно находился под опекой Бейли. К Милар я не испытываю такого безусловного доверия. Теперь он вертится в недрах политики, представляющей куда большую опасность, чем работа в полиции. И самое страшное — я недостаточно знаю собственного сына, чтобы знать наверняка, по плечам ли ему этот путь.       Шепард встала рядом и вкрадчиво проговорила: — Ты рассуждаешь так, словно перестал быть ему отцом. Мы уже помогли ему однажды, Тейн. И будем готовы сделать это снова. В любой момент.       Тейн сдержал подступающее отчаяние, молясь, чтобы Шепард не пришло на ум заглянуть ему в глаза. — Я знаю, сиха. Моя и без того бесконечная благодарность тебе и твоей команде ещё больше расширила свои границы.

***

— Он тебе нравится? — Чего-о-о? — протянула младшая Стрихей, отрываясь от переписки с кузеном.       Милар, до этой секунды занятая приключенческими книжными мирами, усиленно делала вид, будто к разговору ничего не подводило. — Вполне нормальный вопрос, чего ты взъерепенилась? Что у тебя с сиром Криосом? Это с ним ты сейчас общаешься? — Мама! — Хама отложила омни-инструмент и недовольно засверкала глазами. — При чём здесь он? Это Тэрхин! У него невеста, они съезжаются… почему я вообще должна перед тобой оправдываться? Тебе не кажется, что это немного личное? — Личное-безличное, какая разница? Я твоя мать и имею право знать. Вопрос остаётся открытым.       Хама ненавидела этот взгляд. Тон. Позу. Надменно приподнятые брови, заявляющие об отсутствии альтернатив. Всякий раз, когда мать вела себя так, будто она на торжественном приёме, а не в родном доме, девушка старалась куда-нибудь исчезнуть и не высовываться ближайший час-два. — Мы просто друзья, — отрезала дреллка. — Он настоящий кладезь интересных мыслей, много размышляет о всяком, хотя чаще в ущерб себе, как мне кажется. Мне нравится его слушать. Хочется верить, что эти разговоры помогают ему забыть... — О чём? — допытывалась Милар. — Не ведаю. Что бы это ни было, оно мешает ему жить, — ещё не хватало разбалтывать маме вещи, которые они договорились никогда и никому не рассказывать.       Дреллка неодобрительно глядела поверх книги: — Хама, со мной бесполезно играть в игры, ты же знаешь, — она вздохнула и пересела с дивана на кресло. — Иди сюда, дитя. Поговори со мной. — Мама, я уже не ребенок! — Почти что. Для меня ты им останешься до конца времён. Можешь не верить, но ты поймёшь, когда у тебя появятся свои дети. А сейчас, будь добра, подойди, не заставляй меня повторять дважды. Мне нужно твоё мнение.       Просьба была настолько необычной и новой, что на этот раз Хама не запротестовала, а тихонечко села рядом с матерью. — Я верю тебе. Теперь я хочу знать, что ты думаешь о Коляте Криосе, как о служащем, а не о друге. Только будь предельно честна со мной, поняла? Что он за дрелл? — Ну… довольно незаурядный, но при этом не особенно и выделяющийся, — девушка приклеилась взглядом к потолку, вспоминая немногочисленные эпизоды их совместного времяпровождения. — Большую часть времени он угрюм и обращается со мной, как с ребёнком. Но он очень трогательный. Только, наверное, не любит это демонстрировать. Я помню, как добр он был к драла’фа, для него не существует различий между сословиями. Он делит людей на справедливых и не очень. Стремится помогать всем, кто заслуживает этого, защищать их. За месяцы службы успел возненавидеть СБЦ. Его тошнит от того, что работники прикрывают деньгами все проплешины системы, а из-за этого настоящие преступники остаются на свободе. — А он предпринимал какие-нибудь действия, будучи на посту?       Хама нахмурилась и покачала головой: — Нет, насколько мне известно. Думаю, он боялся, что его выгонят, тогда он оказался бы на улице. Так он сказал. Хотя с его связями, я имею в виду отца и Шепард… не, в нём гордость вопит, он скорее будет лежать в канаве с простреленной головой, нежели попросит у отца помощи. — Как ты думаешь, он когда-нибудь брал взятки? — Точно нет. Он принципиальный. Хотя и постоянно жалуется на то, что денег вечно не хватает. — Разве это не может послужить стимулом в конечном итоге встать на путь взяточничества? — Да нет. Ему проще уйти и примкнуть к частному подрядчику, чем клеймить себя позором, как он это называет. — Или к наёмникам… — задумчиво пробормотала Милар. — Мама, к чему ты клонишь? — её начинал подбешивать этот сбор данных. — Всего лишь пытаюсь решить, достоин ли наш самый молодой офицер особого отношения. Ты бы доверила ему свою жизнь? — Конечно. Он хотя бы с пистолетом управляться умеет. — А мою? — Да что происходит? Почему ты ходишь вокруг да около? — всплеснула руками Хама. — Я просто хочу быть в курсе, насколько хорошо ты его знаешь, милая, — натянуто улыбнулась женщина. — Да, да, да. «Почему бы и нет», иными словами. Устраивает такой ответ? Я ему доверяю, точка. — Лояльность зарабатывается тяжко. Если бы ему пришлось выбирать между мной и отцом, что, по-твоему, он бы выбрал?       Хама открыла было рот, но тут же захлопнула. Сколько бы Колят ни говорил о своей нетерпимости к Тейну, но он его любил, и это было очевидно. Просто любовь, несмотря на всю силу, с трудом пробивалась сквозь выстроенную за десять лет толщу из боли и одиночества. — Я… я не знаю, мама, — честно ответила она. — Что ж, спасибо. Не беспокойся, моё решение не будет основываться исключительно на рекомендации дочери, которой вот-вот исполнится восемнадцать. Кстати говоря, ты ещё не поделилась планами на будущее. Всё оттягивала и оттягивала… ну сколько можно? — Мам, перестань, — отмахнулась Хама. — Я не буду возвращаться домой, если ты к этому клонишь! — Почему нет? — искренне удивилась Милар. Она потянулась к столику за стаканом и отпила прохладной воды. — У тебя там большая и дружная семья. Я предоставлю тебе отдельный дом. Можешь пойти учиться в высшую школу. Или устрою тебя на работу — только попроси. — Я не собираюсь ходить по одной планете с ним, — процедила она, облизав губы. — Милая, а если он вернётся на Цитадель? Так и будешь бегать от отца всю жизнь? Ты ведь никак с ним не повязана, — дреллка повысила голос, зазвучав тоньше и ласковее. «Это тебя не касается», — чуть не выпалила Хама, но вовремя сдержалась и промолчала. Она бездумно тыкала в экран, чтобы хоть как-то занять затянувшуюся паузу, которую Милар не спешила прерывать. — Я же вижу, как тебе здесь одиноко, когда вокруг так мало дреллов. Едва один замаячил на горизонте, так ты от него не отлипаешь целыми днями. Ты не думаешь, как это навязчиво смотрится со стороны? И потом, не ровен час предстоит задуматься о замужестве, а где, как не дома, искать надёжную партию?.. — Перестань, прошу тебя. — Следи за речью, пожалуйста. Как будто я что-то плохое предлагаю. Просто хочу убедиться, что у моей дочери всё будет в достатке: и любви, и амбиций, и возможностей. Ты умна и целеустремлённа, Хама. И способна на большее, чем взлом замков и магазинные кражи. — Мама! — пропищала она сдавленным голосом. — Я уже давно этим не занимаюсь, я же обещала.       Милар одарила её говорящим взглядом, но не сменила тему. — Насчёт тех безобидных проделок я уже не волнуюсь. А что по поводу проникновения в архив? — Чего? — Хама опустила голову и сосредоточила всё внимание на контроле голосовых частот. Обычно это прокатывало. — Ты же в курсе, что врать у тебя выходит ещё хуже, чем подчищать следы?       Сердце Хамы застучало, как отбойный молоточек. Все те разы, когда она думала, что ей сходит с рук ложь матери… — Я не собираюсь тебя ругать. Ответь без увиливаний на этот раз, прошу. Что ты искала в моём кабинете?       Плечи Хамы задрожали, и вся она поникла и сложилась в комочек. — Информацию о Тейне Криосе… — И как? Нашла, что хотела? — Немного, — призналась она. — Хорошо, что так, — Милар несколько приободрилась. — То был очень плохой период, тебе не стоит в него погружаться. Множество людей погибло. И до сих пор в разных уголках Кахье скорбят по тем событиях. — Но… разве Колят не заслуживает знать, что случилось? Это же его отец. — Если Тейн когда-нибудь захочет, он поделится этим с сыном. Не тебе быть источником сюрпризов в чужой семье. Предоставь им самим разобраться. Не лезь. Договорились?       Дреллка уставилась в пол. — Да, мама… — Ты клянешься Арашу? — Клянусь, — её намерение было чистым и правдивым. Отчасти. Раз нельзя больше красть секреты, можно поднатаскать самого Колята в этом. Тогда не считается. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, милая, — Милар помедлила, прежде чем снова заговорить. — Думаю, пришло время начать твоё обучение. Мне немало сил стоит смириться с тем, что карьера медработника или юриста тебя не прельщает, поверь. Но раз уж тебя так манит всё незаконное… давай хотя бы сделаем из тебя профессионала, м? Что скажешь?       Хама уставилась на мать, округлив глаза и не до конца понимая, радоваться ли ей или бояться. — Будешь наблюдать за моей работой каждый вечер, учиться голосовому контролю и распознаванию, филигранной работе с электроникой, — мать не дала ей и слова вставить. — Но не смей никому об этом хвастаться. Тем более Коляту. Поняла?       На этот раз у Хамы не возникло проблем с согласием.