Moments in between

      Вечеринка была в высшей степени унылой, по крайней мере, с точки зрения нового сотрудника службы безопасности посольства. Колят патрулировал галерею второго этажа, откуда открывался вид на празднество, и не знал куда себя деть от всепоглощающей скуки.       Ни тебе кинематографичных погонь с загнанным на люстру в финале рецидивистом, ни хитроумных покушений, ни мало-мальски подозрительных личностей. Все как на подбор: разодетые, слащавые и настроенные набить брюхо и головы дорогими яствами и дешёвыми комплиментами. Единственной пряной вишенкой на этом торте из сплошного шоколада было наблюдение за передвижениями отца, сопровождавшего капитана Шепард. Картина, вызывавшая весьма противоречивые эмоции.       Время шло, и они с Тейном потихонечку наращивали огрызки семейных взаимоотношений, но при всём взаимном влечении каждый чувствовал, как вровень со сближением тоненькой змейкой вьётся едва уловимый холод. Он то обострялся, то исчезал без остатка, но беспрестанно напоминал о себе, оставляя некоторые вопросы без ответов.       Что если бы он завершил свою карьеру убийцы в те далёкие годы, когда впервые повстречал маму?       Одно можно сказать с уверенностью: он бы сейчас не пятнал совесть, прислуживая человеческому командиру. И мама бы его уж точно не поддержала в этом.       У Шепард нет никакого права обрекать всех, кто попадает под её влияние, на самоубийственные подвиги. Её жертвенность восхищает, но это личный выбор. Нельзя винить кого-то за то, что он не готов уложить голову на плаху, чтобы предотвратить геноцид. А эта женщина…       Она другая.       В ней много страха. И страшного. И всё это сплетается в непредсказуемом существе, обладающем потрясающей силой: внушать людям геройские мысли, жажду лезть туда, куда не зовут, пыжиться, выворачивать себя наизнанку, при этом не забирая ничего взамен. Жизнь — не сказания о доблестных воинах. В жизни должен быть баланс. Но как же, чёрт возьми, настолько опасная личность может быть в той же степени прекрасной?       Колят смотрел на девушку и за абажуром из платья, причёски и макияжа видел ту же победоносную фурию, которая не остановится ни перед чем… но в данный момент выглядела довольно вымотанной. Физическая выносливость не идёт ни в какое сравнение со стойкостью психики — а капитан в этом плане из неженок, непривыкшая к монотонным променадам и пустой болтовне. Ей бы пушку, да побольше, спонтанную высадку на неизведанной планете, штурм вражеской базы без предупреждения — и даже при условии, что она не спала всю ночь и позавтракала одним варёным яйцом с бананом, к концу дня капитан будет как огурчик. Но светские мероприятия выжимали соки похлеще перестрелок.       Не то чтобы парень стыдил её за это. Ему самому не особенно нравилось разговаривать с ханарами, а он прожил с ними по соседству всю сознательную жизнь. Благо что нынешний статус охранника наделял его удобнейшей привилегией: находиться в гуще событий, ни с кем при этом не контактируя.       Как сотруднику с наименьшим стажем, ему было поручено следить за административными кабинетами. Непыльное задание, но его коллеги на первом этаже тоже не надрывались. Вечер протекал чинно и без эксцессов. Самым вопиющим, что могло произойти, вероятно, было непреднамеренное оскорбление со стороны одного из гостей, которое, конечно же, было бы немедленно прощено ханарами как проявление культурных барьеров.       Он старался держаться в неосвещённой части балкона за мраморными колоннами, прислушиваясь к речи инопланетян, выдумывая правдоподобные сценки и проверяя, соответствует ли догадка их языку тела. Вот парочка: азари и турианец у буфета устраивали импровизированное свидание, которое нужно было хранить в секрете ввиду конспиративных должностей; а чуть впереди тёмно-синяя дреллка возбуждённо пересказывала своей спутнице события минувшей ночи. На какое-то время эта игра разнообразила его рутину.       Из-за двери кабинета позади вдруг донеслось раздражённое шипение: — Колят, иди сюда, срочно! — Твою м… — Колят прикрыл рот рукой, забывшись.       Вот без кого эта вечеринка уж точно бы не обеднела. — Хама, убирайся оттуда. Офис должен быть закрыт на замок до следующего утра. — Послушай, я кое-что обнаружила. Ты должен это увидеть! — Сейчас не время и не место для твоих выкрутасов. У нас могут быть неприятности. Потом поговорим, — хотелось кричать от негодования, но он говорил как можно тише, дабы случайно не привлечь других охранников.       Девушка приоткрыла дверь и высунулась на пол-пальца, умоляюще смотря на Колята. — Пожалуйста. Я серьёзно, взгляни! Молодой дрелл хмыкнул, но подчинился. Как же стремительно они прошли путь от требовательности к прошениям. «Терпение, ты тоже был не подарком в её возрасте», — подтрунивал внутренний голос. — Что там? — рявкнул он, напрочь проигнорировав собственный совет. — Это насчёт твоего папы, — боязливо прошептала она.       Колят метнулся обратно к парапету, выискивая фигуру отца в толпе. Тот стоял по правую руку от Шепард, разговаривающей с членами фундаменталистской фракции Мелодического Круга.       Наёмник. Герой. Убийца.       Папа. — Что с ним? — Я взломала систему безопасности его файлов. Не спрашивай зачем. Но тебе однозначно будет это интересно.       Колят резко обернулся. Лоб покрылся испариной, а глазницы сильно завибрировали, как от удара. — Ты, блин… что?! — Ты собираешься стоять тут как истукан, ругаясь на меня, или всё же воспользуешься шансом? — Хама смаковала момент: она была очень довольна собой. — Я не смогу долго сдерживать защитные протоколы. Датчики и камеры слежения зациклены, у тебя ровно десять минут.              Вопреки всяческому здравому смыслу он опустил голову вниз и протёр слипающиеся от недосыпа глаза. Совесть и прочие моральные дилеммы не сильно волновали дрелла: возможность докопаться до правды казалась уместной компенсацией годам, проведённым в неведении. Тейн никогда не разучится жить в тени, она неразрывно следует за ним по пятам, даже когда он остаётся наедине с сыном. И какой-то глубинной частичкой себя Колят прекрасно понимал отца и его затворничество. Ведь правда не имела ничего общего с его единичными минутами славы. — Веди.       Она дёрнула его за руку и повела через приёмную. — Я предполагала, что у мамы должен быть доступ к личному делу сира Криоса, потому пробралась сюда… некоторое время назад и повозилась с защитой.       Когда они очутились в кабинете Милар, Хама, не мешкая, вывела компьютер из сонного режима и ткнула сросшимися пальцами в экран: — Гляди! — она остановила его руку, потянувшуюся к сенсору. — Дурак! Никаких отпечатков! Нас здесь быть не должно, забыл?       Колят злился. На Хаму — за то, что она вновь включила этот противный родительский тон, выставляя его несобранность напоказ. На отца — по множеству неясных причин. На себя — за то, что так глупо подставляется под удар.       Он надел предложенную Хамой шёлковую перчатку (откуда в ней столько предусмотрительности?) и открыл файл. От фотографий отца в молодом возрасте в висках протяжно заныло. На них он был ненамного старше Колята, но уже тогда испускал прочно ассоциирующуюся с ним ауру спокойствия и уверенности. Было ли это врождённой чертой характера или одним из многочисленных развитых в Гильдии навыков, сказать трудно. Тёмные пятна покрывали Тейна всюду: наверное, рассекретить такого человека на сто процентов никому и никогда не удастся, это что-то из разряда невероятного. — Шесть минут, — пробормотала девушка, — потом ты должен выключить его. Читай здесь, я ничего не смогла скачать, тут какой-то мудрёный шифр.       Колят ускорился и начал судорожно перебирать файлы один за другим, пока не наткнулся на видео под грифом «РЕЗЮМЕ». Оно длилось восемь минут, и он сразу же перемотал ближе к концу. Хама и Колят с изумлением уставились на экран. Милар Стрихей, точнее, её более ранняя версия, вещала прямо на камеру: <i«…несомненно спасли Совет от враждебного захвата силами, связанными с маргинальной группировкой Ксеч. Судя по предварительному анализу, если бы они добились успеха, то избавились бы от пятидесяти до шестидесяти процентов действующих членов Совета, в первую очередь наиболее высокопоставленных лиц, а затем предприняли бы шаги по обращению всей расы дреллов в рабство. К сожалению, путы Ксеч глубоко проникли в Гильдию. Прилагается список тренеров и обработчиков, а также активных агентов, которые предположтельно находятся под их контролем. Рекомендуем их ликвидировать. Риск для Совета и всего нашего социума слишком велик, чтобы его игнорировать. Тейн Криос рисковал всем, среагировав на несоответствия в работе Гильдии. Если бы он не бросил вызов должностным инструкциям и не следовал своим инстинктам, заговор с целью убийства Первого Голоса не удалось бы предотвратить. Он ещё молод и по понятным причинам потрясён событиями прошедшей недели. Рекомендуем отдых и терапию. У нас есть все основания полагать, что по прошествии пяти лет полевых испытаний он станет отличным кандидатом на пост Гильдмастера. К сожалению, сейчас у нас нет подходящей замены, поскольку действующий Гильдмастер был казнён за участие в заговоре прошлой ночью. На сегодняшний день у нас два пути. Вектор развития каждого связан с…»</i>       Колят пробежался глазами по перемотке, но далее Милар говорила лишь о вариантах дальнейшего будущего для Кахье — ни слова о Тейне. Он бегло прощёлкал текстовые документы, но за такое ограниченное время разобрать что-то важное было проблематично. Когда экран погас, Хама грубо тряхнула его за плечо: — Пора!       Они вернулись тем же путём. Разум неистово гудел от прилива адреналина. Лишь спустя несколько секунд, отдышавшись, сквозь звон в ушах он расслышал, как начальник зовёт его по рации. — На позиции, сэр, — отрапортовал он. — Где тебя черти носили, Криос? — разърённо орал мужской голос. — Я получил странный сигнал. Возможно, офис посольства прямо сейчас пытаются взломать. Нам не нужна лишняя суматоха внизу, иди туда и доложи обстановку. Посылаю Руило и Чаркента для подстраховки. — Принято! — И ради всего святого — держи микрофон ближе ко рту, а не у задницы!       Колят выдохнул и осмотрелся. Шепард всё ещё вела диалог с лидерами ханарских меньшинств, но уже на повышенных тонах. Отец стоял рядом, напрягшись, как струна, и скрестив руки на груди. Самый высокий ханар сердито мигал жёлтым и оранжевым, называя капитана мошенницей, несущей ересь. Примкнувшие к кругу ханары вспыхивали не так интенсивно, но тоже выражали шок и сомнение. Колят обернулся на Хаму, которая отступила к боковой лестнице и что-то яростно печатала. — Хама? — Программы по сверке сетевого трафика врубились на несколько секунд раньше нужного! Я замаскировала сигнал тревоги, чтобы он выдал себя за скачки напряжения. Так что придумай, как правильнее преподнести это службе безопасности.       Звук тяжёлых шагов, поднимающихся по другой лестнице, заставил их обоих встрепенуться. — Шевелись, я задержу их, — он пнул Хаму коленом, не рассчитав силы, и она бросила вдогонку обидчивый взгляд.       Он подбежал к двери кабинета и открыл её картой доступа, на ходу включая свет и оставляя отпечатки в наиболее правдоподобных местах, чтобы ни у кого впоследствии не возникло лишних вопросов. — Выяснил причину?       Чаркент и Руило — два подтянутых охранника-дрелла — были уже тут как тут. Они с любопытством заглядывали Коляту через плечо, пока тот имитировал бурную деятельность, проводя диагностику сервера. С лёгкой руки Хамы среди коллег он снискал славу специалиста по устранению неполадок в электронике. — Ничего подозрительного, — пожал он плечами. — Похоже, из-за падения напряжения датчик чуток свихнулся и решил, что дверь открылась. Никаких записей о несанкционированном входе, всё на месте.       Руило нахмурился: — Как-то это… а, ладно, к чёрту. Я уже битый час не могу отойти посрать. Завтра сделаем заявку на замену системы. Идёмте, у нас сейчас заботы поважнее. — А что стряслось? — Пиздец стрясся, — вмешался Чаркент, отвратительно гаркая. — Эти маргиналы из Олигетти уже несколько недель агитируют за то, чтобы лишить Шепард звания, корабля и ресурсов. После публикации отчёта о Коллекционерах их лидер обвинил её в святотатстве, ну и про всю человеческую расу не забыл, само собой. А нас он именует не иначе, как халявщиками. — У меня есть желание накрутить на кулак букет из щупалец… это нормально? — вполголоса бросил Руило. — Он считает, что твой отец наплевал на традиции, забив на Договор, и теперь с ним следует обращаться, как с предателем. Так разволновался, что начал говорить от первого лица. Но Шепард тоже себя, по ходу, не на помойке нашла. Она сказала ему, что с удовольствием выкинет его где-нибудь на Горизонте, чтобы он устраивал там чаепития с протеанами, раз он с них так ссытся, — мужчина усмехнулся. — Короче, пацан. Тебе там делать нечего. Ханары беснуются, Первый Голос себе места не находит, а в центре всего твой батя и его бой-баба-босс. Оставайся здесь и убедись, что в офисе чисто, а мы аккуратно проводим гостей.       Колят дождался, когда они спустятся, и тут же бросился к балкону. Милар и отец оттаскивали сердито жестикулирующую Шепард в сторону, пока ханары из посольского штаба окружали группу Олигетти. Злоба и ненависть наэлектризовали помещение..       Он не слишком удивился, когда Хама юркнула ему под руку, переваливаясь через перила. — Тебе не следует быть здесь, — мягко напомнил он, предвкушая очередной предлог, слабо объясняющий вылазки туда, куда не следует. — Вообще-то я ровно там, где мне приказала быть мама! — Она считает, что я твоя нянька? — Нет, — огрызнулась дреллка, — мне сказали удалиться — я удалилась. Без уточнений. — Ладно, — он коротко срезал тему. — Что-нибудь поняла оттуда? — Да бред полный, — она махнула рукой и ощерилась. — Пуоордмет хотел поговорить с Шепард, ну, типа… на самом деле ему нужен был этот конфликт. Так сказала мама. А Шепард поддалась на его провокации. Чуть до драки не дошло. Думаю, они теперь без промедлений вышвырнут Пуоордмета из Цитадели. Мама говорила, что терпеть не может работать с ним. Это крайне закостенелый ханар, но у него очень много связей на Кахье. Тем не менее его собственные единомышленники постепенно покидают его. Некоторые даже перебежали к Арпетти. Ходят слухи о тотальном роспуске Олигетти, хотя я без понятия, как они это провернут. — Но Олигетти уже как две тысячи лет занимают свою нишу. Арпетти куда моложе, как они могут тягаться с ними? — Спроси что попроще, — хихикнула Хама. — Мне все эти дрязги не менее безынтересны, чем тебе.       Колят нахмурился и отвернулся. Он бы и рад освежить знания по истории, но последние годы проводил в постоянном беге: разыскать отца, накопить денег и свалить с промозглой планеты. Три цели, ведущие его столько времени, как морковка кролика. В итоге он обрёл всё, чего жаждал. И всё равно не испытывает никакого удовлетворения. — О, смотри! Шепард с твоим папой идут к выходу. Чуть ли не плюется, хах! Хорошо, что она безоружна. — Смотри туда, — Колят переключил её внимание щелчком пальцев. — Первый Голос… что он делает? Сдерживает Пуоордмета?       В центре зала двое ханаров активно переплетались щупальцами: один из них возмущённо горел красным и пытался выпутаться. — Вот это кино… — восхищённо ахнула Хама. — И мы с тобой в партере! Смотри на остальных Олигетти, они скандируют одно и то же сообщение. Не могу разобрать… требуют отставки? — Да. Но они в меньшинстве. Такую инициативу никто не поддержит. — Да им всё равно. Слышишь, опять заладили о том, что мы слишком далеко отошли от учений Вдохновителей и надо вернуться к старым нормам. Начинаю жалеть, что у Шепард не было возможности их расплавить, знаешь ли…       Колят хмыкнул от горьких ноток в её фразе. — А я думал, это мне пристало проявлять цинизм.       Пуоордмет, наконец, высвободился и, призывно просигналив спутникам, вылетел через запасный выход. — Только распрей меж фракциями нам не хватало перед нападением Жнецов… — Не зарекайся. — О, я не зарекаюсь, поверь, — Хама села на холодные ступеньки, в её ярких зрачках плескались тоска и жалость. — Просто здраво оцениваю шансы. Что бы ни случилось, всё будет плохо, смирись, таков наш век. И произойдет это в самый неподходящий момент. Вот почему я продолжаю тренироваться взламывать замки и прятаться в тени — чтобы иметь возможность соскочить, как только цунами обрушится на берег.       Колят на мгновение почувствовал себя куда более наивным в сравнении с Хамой. Она обдумывает свою участь заранее, а он, столкнувшись лицом к лицу с отцом, который скоро покинет этот мир, и с девушкой, которая раздражает его ровно настолько, насколько и привлекает, не может определиться с направлением и просто плывёт по течению.       Хаос стих. Сотрудники посольства начали расходиться. Милар повернулась к лестнице, ведущей к офисам, которые он охранял. — Я не побегу, — выпалил он вдруг вслух к собственной неожиданности. — Я не собираюсь ни бегать, ни прятаться. Я не поведу себя так, как отец.       Всё неясное и разрозненное, наконец, кристаллизовалось в единственно верную парадигму. Можно бесконечно злиться на отца и винить его в смерти матери, но на деле это лишь следствие уродливой системы, в которой погрязли дреллы, и паутины из обязательств расе, которой они давным-давно ничего не должны.       Он почувствовал тепло и, опустив голову вниз, увидел, что Хама накрыла его руки своими. Рыжие чешуйки красиво контрастировали с тёмно-синей униформой службы безопасности.       Звук шагов, продавливающих за собой тяжёлый ворсовый ковер, заставил Колята оглянуться. Милар простояла там несколько секунд, наблюдая за ними, а затем просто развернулась и ушла в свой кабинет, не проронив ни слова. — Она знает?.. — сдавленно прошептал парень. — Забей. Я с ней потом поговорю, — Хама почесала руку и на коже заалели свежие царапинки. Колят смотрел на это действо молча, думая о том, как нудно будет тянуться остаток вечера. — Тебя проводить? — Неа. Я ещё немного с тобой потусуюсь, если ты не против. Подожду, пока мама закончит с делами.       Он настроил рацию, немного убавив звук, и убрал руки в карманы. Экран омни-инструмента моргнул дважды. Высветилось сообщение от Тейна Криоса.