Элайза Хэд

      Они договорились встретиться около клуба. Шота сказал, что не так далеко от него живёт и место, куда они собирались, находится в том же районе. Хизаши не возражал. Он готов был хоть на край света отправиться, если только наедине с Айзавой.       Утром перед встречей Ямада уже привычно нервничал. Предупредив своё возможное, но совершенно ненужное опоздание, он ещё с вечера выбрал образ для грядущего свидания. Учёл всё: погоду (в том числе похолодание к концу дня), долгие пешие прогулки, выгодные черты собственной внешности, и одежда, которой парень в итоге отдал предпочтение, была идеальной и сидела на нём безупречно. Однако утром, как и боялся, он стал сомневаться в выборе и несколько раз порывался найти что-то более эффектное. И эта суета только добавляла стресса. В последний момент Хизаши со всей силы шлёпнул себя по щекам, умылся холодной водой и смог успокоиться.       Но всё же нервозность отпустила не до конца, и он подошёл к месту встречи за двадцать минут до условленного времени.       — Идиот, — глубоко вздохнул Ямада, спрятав лицо в ладонях. — И что мне теперь делать?       Ничего, кроме как стоять истуканом и листать ленту соцсети, он не придумал. Зато пересмотренные на миллион раз видео с котиками подействовали — его хотя бы перестало трясти.       — Привет. Давно ждёшь?       Парень оторвал взгляд от смартфона. Шота стоял на расстоянии вытянутой руки и вновь был одет во всё чёрное: водолазка с высоким горлом, неприметная расстёгнутая куртка и простые мешковатые штаны. У Хизаши возникло стойкое ощущение, что Элайза высасывала из своего альтер эго все жизненные силы, яркие краски и любовь к окружающим, оставляя на его месте безликую, бесцельно существующую тень. Когда Айзава не предпринимал попыток заинтересовать и соблазнить, он был весьма равнодушным ко всему происходящему. Также вне образа у него отсутствовала необходимость держать марку, поэтому его спина была всегда скруглена, а плечи стремились сойтись друг с другом.       Но для Ямады этот тёмный сгусток раздражения был самым очаровательным созданием во всём мире. Котики из недавних видео Шоте явно уступали.       — Только что пришёл, — соврал парень, стесняясь своего нетерпения. — Привет.       — Что ж. Тогда пойдём. Меня уже ждут.       Не дожидаясь ответа, Айзава повернулся и пошёл вглубь квартала. Хизаши поспешил пристроиться рядом: идти в ногу с объектом вожделения, обсуждать бытовые мелочи, наблюдать за ним в новой обстановке — недавно это было пределом самой невинной фантазии. А сейчас это реальность, в которой скорость развития событий даже немного пугала.       — Мы пришли, — коротко оповестил Шота, когда они оказались около стеклянной витрины. За ней стояло несколько стильно одетых манекенов в типичных модельных позах, а позади них можно было разглядеть неброский уютный интерьер в голубых и синих тонах.       Вопрос не успел сформироваться в блондинистой голове, а Айзава уже уверенно открыл такую же стеклянную дверь и шаркающей походкой вошёл внутрь. В глубине комнаты расположилась небольшая стойка подобная ресепшену в отеле, а за ней виднелась прилизанная голова молодого парнишки. Услышав мелодичный звон колокольчика, он оторвался от своих дел и повернул голову к входу. И тут же вскочил с места. В несколько суетливых прыжков работник оказался перед гостями.       — Господин Айзава, добро пожаловать! — он низко поклонился, заскользив ладонями по бёдрам. Ни одна прядка не выбилась из его идеально уложенной причёски.       — Ага, — отмахнулся Шота, практически не обратив внимания на раболепного мальчишку. — Хозяин на месте?       Тот, не меняя позы, указал на дверь справа от себя, и коротко ответил:       — Ждёт.       — Спасибо.       И снова Айзава направился вперёд, лишая Хизаши возможности внимательно осмотреться и даже перекинуться словечком с молодым работником. Вместо этого он по пятам следовал за спутником, чтобы не остаться по эту сторону запертой двери, за которой Шота скрылся бы с «хозяином».       Они вошли в достаточно просторное, светлое помещение с окном шириной практически во всю стену. По центру стоял большой письменный стол, на котором даже самая маленькая скрепка находилась исключительно на своём месте. На мониторе не было ни пылинки, под кружкой чая лежала специальная подставка, на светлой столешнице невозможно было обнаружить и пятнышка. Педантичность и аккуратность хозяина кабинета проявлялась не только в письменном столе: манекены с незаконченными нарядами стояли в одну линию, на полу постелен красивый синий ковёр, высокий ворс которого находился в идеальном товарном состоянии, зеркала и люстра в солнечном свете ослепительно блестели дорогими гранёными алмазами.       Когда дверь приоткрылась, мужчина сразу же поднялся со своего места и вышел из-за стола приветствовать гостей. Худой и долговязый, он был примерно на полголовы выше Хизаши с Шотой и в три раза костлявее. Густая светлая чёлка, намертво зафиксированная гелем, закрывала левый глаз, а правый с особой внимательностью присматривался к вошедшим. На его впалом удлинённом лице не отразилось ни одной эмоции.       — Айзава, — тихо произнёс он и едва заметно склонил голову. Его приятный голос был весьма спокойным.       — Хакамата, — в тон ему ответил Шота и тоже слегка поклонился. Между ними сразу же возникла атмосфера безграничного взаимного уважения и совершенного понимания. По спине Ямады прошёл неприятный холодок зарождающейся ревности, когда он наблюдал недолгий молчаливый разговор этих двоих.       — Кто твой спутник? — взглядом открытого глаза мужчина стрельнул в сторону попытавшегося слиться со стеной Хизаши.       — Ямада Хизаши, большой поклонник Элайзы. Я предупреждал тебя о нём.       Хозяин кабинета издал тихий звук, выражающий понимание.       — Это Хакамата Цунагу, — теперь Шота указал на хозяина кабинета, — мастер, чьей игле принадлежат многие костюмы Элайзы.       Уважение к мужчине мгновенно поднялось на десяток пунктов. Ямада был уверен, что уже видел несколько нарядов, сшитых именно в этом агентстве, и мог сделать однозначный вывод: безусловный талант маэстро позволял ему идеально сочетать материалы, фасоны и цвета таким образом, чтобы безошибочно подчёркивать и выставлять на передний план самые лучшие черты внешности модели, для которой создавался очередной шедевр.       — Ваши работы безупречны! — с восхищением в голосе Ямада низко поклонился.       — Ты разбираешься?       Мужчина оставался крайне спокойным. Мягким жестом он зацепил большие пальцы за шлёвки обтягивающих синих джинсов, при этом светло-голубая рубашка слегка натянулась в районе пуговицы на груди, фиксирующей V-образный вырез.       — Я могу точно определить, что на Элайзе будет сидеть безупречно!       — А он действительно фанат, — не меняясь в интонациях, произнёс модельер, обращаясь к Шоте. Тот несколько раз кивнул без особого энтузиазма.       Хакамата внимательным взглядом оценил Хизаши с ног до головы, а потом немного бодрее своего предыдущего состояния поговорил:       — Что ж, молодой человек. Раз вы такой знаток Элайзы, ваш свежий взгляд придётся как раз кстати. Прошу за мной.       Он подошёл к стене, где скрывалась едва различимая дверь. За ней находилась круглая светлая комната, по площади слегка уступавшая кабинету мастера, с невысоким подиумом по центру, зеркалами на половину окружности высотой от пола до потолка и несколькими одетыми в бесформенные тряпки манекенами. Справа от двери стояла красивая резная ширма, куда и проследовал Шота.       Переодевшись в то, что ему протянул Хакамата, Айзава вышел на подиум, и мышцы сразу же перестали держать челюсть Хизаши в закрытом положении. Сейчас мастер творил для Элайзы комбинезон. Приталенный силуэт, расклёшенные от колена штанины, глубокое декольте, открытая спина, длинные парящие рукава-кружева — всё это выполнено в приятном ненавязчивом сочетании пастельных оттенков бежевого и розового. Точнее, будет выполнено. Основная идея костюма понятна, но работы над совершенствованием и деталями ещё невпроворот. В данный момент модельер предлагал варианты пояса: широкий или узкий, часть комбинезона или отдельный аксессуар, контрастный или ненавязчивый.       Ямада наблюдал за отражением Шоты в зеркале, и ему показалось, что он впервые видел столько энтузиазма в тёмно-серых глазах. Даже Элайза далеко не всегда была такой эмоциональной и воодушевлённой.       Несмотря на незаконченность образа, фантазия Хизаши мгновенно дополнила его необходимыми деталями. Небрежные чёрные патлы в представлении парня аккуратно зачёсаны направо и собраны в пышный свободный хвост. Тёмные глаза сияют в обрамлении блестящего кислотно-розового макияжа. Высокому росту добавлено ещё около десяти сантиметров с помощью эффектных кожаных бордовых туфель на устойчивом каблуке; в том же стиле выполнен пресловутый широкий пояс и очаровательный клатч, который мозг тоже зачем-то дорисовал.       — А ты что думаешь? — Шота посмотрел на Ямаду через зеркало.       Тот резко захлопнул рот с громким стуком зубов, а затем с сожалением свесил голову. Он осознал, что пропустил всё обсуждение и не может дать никаких комментариев. Однако парень всё же описал картинку, что возникла в его голове.       Модельер, внимательно вслушиваясь, стоял со скрещёнными на груди руками и скептически смотрел на костюм. Когда Ямада закончил, Хакамата медленно обошёл Айзаву дважды, что-то бубня себе под нос. Затем без лишних слов стремительно вышел из примерочной и вернулся только спустя две минуты с набором различных кожаных поясов красных и коричневых оттенков.       Они втроём прикидывали варианты, откладывали удачные, браковали неподходящие, активно спорили и весьма спокойно обсуждали. В итоге после недолгих пререканий остановились на простом широком лакированном поясе с неброской металлической пряжкой. Как только прозвучало единогласное «Да!», глаза мастера загорелись и он принялся быстро крутиться вокруг Шоты с булавками и сантиметровой лентой, подправляя вырезы и ширину штанин, чтобы финальная версия костюма смотрелась органичнее с новой главной деталью. Хизаши позволял себе высказывать комментарии вслух, несколько из которых, к невообразимой радости парня, мужчина принял к сведению.       — Приходите на следующую примерку через десять дней. Оба.       С этими словами Хакамата проводил клиента и сопровождающего. Они кивнули друг другу, скованно попрощались, и Шота с Хизаши вышли из ателье.       — Откуда ты его знаешь? — спросил Ямада, когда они направились вверх по улице. Этот вопрос вертелся на языке с тех пор, как он уловил сильную атмосферу благоговения мужчин к талантам друг друга.       — Хакамата был моим сэмпаем в университете, — спокойно ответил Айзава. Задавая подобный личный вопрос, Хизаши боялся, что собеседник откажется говорить напрямую или диалог будет слишком напряжённым. Однако, вроде, Шота не испытывал никакого неудобства. Он ненадолго замолчал, словно погрузившись мыслями в прошлое, а затем продолжил:       — Я учился на актёрском и часто участвовал в студенческих спектаклях, а он был нашим главным костюмером. Хакамата — наследник семейного бизнеса, поэтому с детства обучался шитью и дизайну одежды. Как-то с самого начала мы стали неплохо ладить. К тому моменту я уже подрабатывал в мелком дешёвом клубе, и он согласился стать моим личным модельером. Ему нужно было набивать руку, а я брезговал надевать вонючее старьё, которое предлагал хозяин клуба. Также благодаря нашему сотрудничеству, у Хакаматы уже в первый год после выпуска было несколько постоянных клиентов и достаточно обширная коллекция. Все в плюсе.       Хизаши коротко кивнул. Какое-то время они продолжали идти молча, и тишина между ними становилась всё более неловкой и угнетающей. Ямаде так сильно хотелось расспросить спутника обо всём на свете, узнать получше, раскрыть неизведанные стороны его личности. И больше всего, до зубного скрежета и дрожи в коленях, его волновал тот самый короткий, но важный пресловутый вопрос: «А ты с кем-нибудь встречаешься?». Однако пешая прогулка по оживлённой шумной улице совершенно не располагала к подобному разговору. Парень ушёл глубоко в себя, прикидывая десятки вариантов мест, куда можно было бы пригласить Айзаву для непринуждённой беседы, и только спустя пять метров обнаружил, что тот безнадёжно отстал. Обернувшись, он увидел Шоту перед милой зелёной вывеской с отпечатком кошачьей лапки.       — Хочешь зайти?       Ответа на вопрос совершенно не требовалось. Блеск немигающих глаз и растянутые в рассеянной улыбке губы ясно дали понять, насколько Айзава мечтал переступить порог этого котокафе.       — Пошли, — Хизаши снисходительно усмехнулся и распахнул дверь перед по-прежнему молчащим парнем. Тот, смутившись, поклонился в знак благодарности и прошёл внутрь.       Их сразу же встретила миловидная улыбчивая девушка в костюме горничной и с готовностью проводила к свободному столику. На пуфике рядом с ним спал толстый серый котяра, который даже ухом не повёл, когда Ямада попытался его согнать. Тогда Шота любовно взял животное и аккуратно положил к себе на колени. Кот лениво приоткрыл один глаз и очень громко замурчал, когда его стали чесать за ушком. Хизаши в это время заказал два кофе и по три моти разных вкусов. Когда официантка покинула гостей, парень перевёл взгляд на своего спутника, для которого вмиг перестал существовать весь мир, кроме жирной серой туши на коленях.       Айзава, словно загипнотизированный, водил рукой вдоль пушистого тельца, периодически прерываясь, чтобы почесать округлое пузико или помассировать мягкие подушечки на крупных лапах. В его улыбке угадывалась светлая грусть, а редкое расслабленное выражение омолодило лицо лет на пять. На несколько минут всё его внимание оказалось сконцентрировано на мохнатом сером центре, и больше для него никого не существовало. Шота даже не заметил официантки, которая вернулась с напитками и тарелкой с десертом. Он смог избавиться от гипноза только тогда, когда Хизаши аккуратно дотронулся до его колена.       — Любишь кошек?       Айзава тихо поблагодарил за угощение, отхлебнул собственный кофе, поморщившись от слишком высокой температуры, отставил кружку и только тогда ответил:       — Люблю. Но с моим ритмом жизни я не могу себе позволить питомца. Поэтому приходится наслаждаться их обществом в подобных местах.       — И насколько сумасшедший ритм твоей жизни? — Ямада подпёр голову рукой, приготовившись тщательно вникать в рассказ собеседника.       Ради интереса Шота начал загибать пальцы:       — Два раза в неделю выступление в «Дриме» с репетициями и подготовкой с раннего утра. Каждое утро часовая пробежка, зарядка и вокальная разминка полчаса каждая. Четыре раза в неделю уроки вокала по два часа. Два раза в неделю танцевальная тренировка, два — боевая. Обе полтора часа. В свободное время подрабатываю в магазине музыкальных инструментов.       Хизаши, находясь в лёгком шоковом состоянии, отставил кружку с так и не отпитым кофе и серьёзно спросил:       — У тебя действительно бывает свободное время?       — Я же хожу на свидания, — Айзава лукаво ухмыльнулся. — Да, порой проблематично выделить время. Но нет ничего невозможного. Я стал намного самоорганизованнее, и расписывать день с каждым месяцем становится всё проще. Но на животное при такой жизни элементарно не будет хватать сил, — он сделал небольшую паузу и продолжил: — Моя соседка иногда просит позаботиться о её питомце, когда сама уезжает в командировку. Этого вместе с периодическим посещением котокафе вполне достаточно.       В голосе Шоты слышалась плохо скрываемая тоска. Хизаши, быстро проникнувшись настроением партнёра, взял его за руку, что почёсывала крупную кошачью голову, и, прижав её к своей груди, со всей присущей ему страстью поговорил:       — Я обещаю, что каждый раз буду водить тебя в это кафе!       Айзава слегка оторопел от пылкости парня, но быстро взял себя в руки. Мягко освободившись, он прошептал:       — Будь аккуратнее. На нас пялятся.       Кончики ушей Ямады в одну секунду стали пунцовыми. Он низко опустил голову, едва слышно пробурчал невнятное извинение и, не меняя позы, ждал реакции спутника. Тот беззлобно хмыкнул:       — С удовольствием приму твоё приглашение ещё раз.       Их беседа проходила достаточно спокойно. Айзава перестал поддаваться кошачьему гипнозу, а Хизаши половину своей концентрации тратил на обдумывание слов и действий, чтобы вновь не опозорить Шоту перед толпой. Когда кружки опустели, а на блюде остались лишь мелкие крошки, они попросили повторить всё то же самое. На смену серого котяры пришла парочка активных пузатеньких котят, а грациозная мама-кошка, чья шерсть в тусклом освещении отливала тёмным медовым оттенком, бдительно следила за малышами с колен Ямады.       — …О, я тогда кому-то проспорил, — Хизаши рассказывал очередную историю американских будней. Он планировал расслабить Айзаву короткими бессмысленными байками, чтобы больше расположить к себе и после этого иметь право на личную информацию. — И они решили поизмываться над моими волосами. Стричь и красить я их категорически запретил, поэтому они стали баловаться с укладками. В итоге часа три убили на ирокез, если не больше. Смешно было наблюдать, как девчонки крутятся вокруг меня со стремянкой и табуретками.       Ни один мускул на лице Шоты не дрогнул в удивлении. Наоборот, он был как никогда спокоен и повседневен. Даже как будто отчуждён.       — У меня порой на весь образ уходит до пяти часов в день, — отметил Айзава. — Ненавижу укладывать волосы.       — Слушай, — протянул Хизаши и даже отставил очередную кружку подальше. Его дыхание перехватило от волнения, сердце забилось в несколько раз чаще, а по рукам прошла лёгкая дрожь. Парня потряхивало от предвкушения: наконец-то у него появилась возможность зацепиться за слова собеседника и задать один из миллиона крутящихся в голове вопросов. Тем не менее Ямада всё равно переживал, его бегающий взгляд не мог зацепиться за что-то конкретное, а нежный румянец, едва тронувший впалые щёки, вызывал умиление.       Шота ждал, когда собеседник соберётся с мыслями и продолжит говорить. Но в итоге спустя затянувшуюся паузу его пришлось подтолкнуть.       — Чего?       — Да мне тут интересно, как ты… хм… почему ты… э… как ты пришёл в травести-шоу?       Айзава слабо улыбнулся, довольный тем, что Хизаши всё-таки выпалил это. Он расслабленно наблюдал за впадающим в более глубокую панику парнем и искренне удивлялся такой перемене. Исключительно редкое явление увидеть обычно бойкого и в какой-то степени дерзкого Ямаду Хизаши столь уязвимым. Вдоволь насладившись забавным зрелищем, Шота соизволил ответить. После первого же слова его собеседник резко поднял голову и со всем вниманием вперился взглядом в глубокие антрацитовые глаза.       — Если ты ожидаешь слезливую драматично-трагическую историю о нелёгкой судьбе и отсутствии других вариантов выживания, то спешу тебя разочаровать. Ничего такого не было. Всё до смешного просто и банально. Мой отец работал актёром-оннагата, мать до замужества была гейшей. А я с пелёнок обожал петь. У нас в доме всегда царила творческая атмосфера, и в родительском гардеробе было огромное количество прекрасных женских кимоно. Благодаря работе отца, я с раннего детства понял, что нет ничего постыдного и странного, если мужчина переодевается в женскую одежду.       Он ненадолго замолчал, полностью погрузившись в воспоминания о детстве. Его задумчивый взгляд был направлен в сторону, брови слегка сведены к переносице, а на губах блуждала едва заметная рассеянная улыбка. Айзава даже перестал играться с котятами — настолько ушёл в себя.       — Не помню, как я к этому пришёл, — после глубокого вздоха вновь заговорил он, — но однажды, лет в пять, когда родителей не было дома, я нацепил на себя одно из маминых кимоно, встал перед зеркалом и устроил концерт перед воображаемой публикой. И мне понравилось. Через какое-то время я стал так делать регулярно. Помню, даже хотел накладывать макияж, но как-то сообразил, что мама быстро заметит опустевшие запасы и даст мне оплеуху. Поэтому я обходился одеждой и обувью. Но года через три мама всё-таки застукала меня за очередным концертом. И подозреваю, что к тому моменту она уже всё прекрасно знала. Я тогда очень испугался, но на удивление она спокойно отнеслась к тому, что увидела. Конечно, всё равно провела со мной воспитательную беседу, но при этом не сказала ни слова о том, что переодеваться в женское плохо, отвратительно, недопустимо и так далее. В итоге с молчаливого одобрения родителями моего своеобразного хобби и началась моя будущая карьера дрэг-квин.       Шота вновь сделал паузу, чтобы перевести дух. Когда парень снова заговорил, с каждым следующим словом в его голосе проявлялась несдерживаемая щемящая нежность:       — Сейчас они живут в деревне, у них своё небольшое хозяйство. Мы находимся в прекрасных отношениях. Я приезжаю к ним в каждый отпуск, регулярно помогаю с деньгами, раз в неделю звоню. Они, естественно, знают о моей работе и вроде даже одобряют.       — А твою ориентацию?       Айзава резко рассмеялся, чем напугал крутившихся вокруг него котят. С недовольным мурчанием мама-кошка слезла с удобных колен Хизаши и медленной грациозной походкой направилась вслед за выводком. А парень не мог оторвать взгляд от широкой, открытой улыбки и прикрытых от эмоций глаз. Ямада весь обратился в слух, желая каждой клеточкой тела впитать в себя этот бархатистый глубокий звук, чтобы возрождать его в памяти одинокими тоскливыми вечерами и активно мечтать о владельце этого чарующего смеха.       — С моей ориентацией есть некоторые сложности, — наконец успокоился Шота. На мгновение показалось, что у него даже выступили слёзы на глазах. — Я никогда не был геем и спать с парнями начал только на последнем курсе универа. До этого я несколько лет встречался с девушкой и даже собирался жениться. Но она предпочла мне карьеру в Австралии, поэтому мы расстались. Можно было бы назвать меня «бисексуалом», но сейчас я исключительно по парням, и вполне этому доволен. Хотя иногда при виде красивой девушки у меня что-то дёргается, но этого никогда не бывает достаточно для решительных действий. Не знаю, догадываются ли родители, но пока они не говорят о женитьбе, всё хорошо. Однако, если эта тема всплывёт, я им всё открыто расскажу.       — А что тогда с твоей позицией?..       — Ты решил поинтересоваться этим только сейчас? Хах. Могу сказать так: если бы я хотел, я бы завалил тебя.       Хизаши смог только несколько раз кивнуть, приняв информацию. Когда Айзава задал встречные вопросы, парень вкратце рассказал и про гей-порно от выпускников, и про первый поход в «Дрим», и про свой первый сексуальный опыт с главным редактором школьной газеты.       — Вроде Оборо с ним тоже переспал. Хотя обычно у нас вкусы не совпадают. Наверное, в тот момент нам было всё равно, с кем трахаться. Главное — перебороть спермотоксикоз и набраться опыта. Не уверен, что после этого мы хоть раз западали на одного и того же парня.       Айзава молча слушал рассказ собеседника, периодически подливая себе ароматный травяной чай, который они заказали после вторых кружек кофе. Порой складывалось впечатление, что ему абсолютно неинтересны содержание их диалогов и созданная убаюкивающая атмосфера. Однако при внимательном наблюдении с лёгкостью можно было отметить сменяющиеся эмоции, слабые кивки и даже беззвучные, произнесённые лишь губами, ответные реплики. Ямада с особым трепетом фиксировал в памяти каждую мельчайшую эмоцию и надёжно прятал их в самых глубинах мозга, чтобы навсегда запомнить сегодняшнее свидание. Наилучшее в его жизни.       День неумолимо стремился к своему завершению. Когда Шота в следующий раз посмотрел на часы, безжалостные стрелки показывали почти восемь. Он искренне извинился и принялся судорожно собираться, объясняя свою спешку завтрашним выступлением в клубе и, как следствие, весьма насыщенным грядущим днём. Вскоре они вместе вышли из котокафе. Айзава настаивал разделить итоговый счёт пополам, но спутник весьма настойчиво отодвинул его в сторону и расплатился полностью сам.       Они не спеша направлялись к «Дриму» — их отправной и завершающей точке в сегодняшнем маленьком путешествии. Хизаши активно оглядывался в поисках заведений, куда можно было бы пригласить Шоту на следующее свидание. Парень выяснил не так много информации о своём предмете воздыхания, но даже от этого скромного знания можно было отталкиваться. При очередном повороте головы его взгляд зацепился за неоновую вывеску с изображением ретромикрофона.       — О, давай как-нибудь сходим в караоке?       — Нет уж, спасибо, — резко отказался Айзава. — Пения мне в жизни хватает за глаза.       Ямада грустно свесил голову. Он всегда думал, что люди, которые умеют и любят петь, никогда не упустят возможность продемонстрировать свои чарующие голоса. Однако Шота, который превратил музыку в основную профессию, видимо, не готов был уделять ей ещё и своё свободное время.       — Эх, жаль.       — Тебе что, не с кем сходить? — обеспокоенно спросил Айзава. От этой ласковой интонации на душе Ямады мгновенно потеплело, и вся зарождающаяся грусть сразу же отступила. Он мягко улыбнулся и ответил:       — Да, вообще-то, есть. Правда, компания не то, чтобы большая… — парень нервно хихикнул, а потом принялся объяснять: — Однажды в «Дриме» была караоке-вечеринка, на которой посетители могли петь дуэтами с дивами. А я всегда думал, что красиво пою. Да и люблю это дело. Вот и оказался первым в очереди… Хм… Вроде Кумо тогда сказал, что его контузило и я вполне смог бы переорать всю толпу и без микрофона, а Нему-Нему пожаловалась, что у неё лопнуло несколько бокалов в баре. Короче, мой талант оценил только Кёко. С тех пор я только с ним в караоке и хожу.       Шота прыснул в неудачной попытке сдержать смех. А грудь Хизаши в очередной раз сдавило от нежной радости, что у него так просто получается поднять настроение своему предмету воздыхания. Однако она была недолгой.       — Что ж, — вздохнул Айзава, когда они в считаные минуты оказались около клуба, — мне в ту сторону.       Ямада с сожалением проследил за направлением, в котором махнул парень, что было противоположно нужной ему станции. Он нахмурился, плотно сжав губы, и начал нервно заламывать пальцы. Хизаши не знал, что сказать, и только хотел продолжить сегодняшний вечер. Желательно навсегда. Чтобы ежедневно была возможность наблюдать за Шотой в разных бытовых ситуациях, и никогда не приходилось расставаться до следующей встречи.       — Я могу проводить тебя? — он решил пойти ва-банк, громко выпалив вопрос.       — Не стоит. Тут идти минут десять.       Парень расстроено кивнул. Он ожидал, что получит отказ, но всё же не был готов принять его. Поэтому лишь тяжело вздохнул и с нескрываемым сожалением в голосе проговорил:       — Что ж. Тогда увидимся, — Ямада приобнял Шоту за талию и поцеловал в щёку. — Мне безумно понравился сегодняшний день. Спасибо за чудесное свидание.       — Спасибо, что составил компанию, — Айзава слегка поклонился.       Хизаши не смог отказать себе в коротком удовольствии продлить мгновение наедине, поэтому ещё раз приник губами к тому же месту, потом без лишних слов развернулся и медленно, свесив голову и засунув руки в карманы, потащился к метро. На другой стороне улицы он, повернувшись, неуверенно помахал тёмной фигуре на прощание, и та ответила ему таким же неловким жестом.