Элайза Хэд

      Как только Элайза скрылась за кулисами после непродолжительного прощания с публикой, Хизаши сорвался с места и поспешил следом. Дверь гримёрной закрылась прямо перед его носом. Тогда парень принялся настойчиво колошматить в неё, при этом радостно крича на весь коридор:       — Шота, это я! Пусти!       В считаные секунды дверь распахнулась, и перед Ямадой предстала разъярённая дива. Он бы не испугался растрёпанных волос, широко раскрытых глаз, жадно и шумно втягивающих воздух ноздрей и подрагивающих губ. Однако Элайза в своей злости, как и всегда, была самой статью и грацией. Она лишь молча и высокомерно посмотрела на гостя, слегка задрав голову, и изящно сложила руки на груди. При этом излучала такую сильную ауру, что Хизаши невольно отшатнулся, схватившись за сердце.       — Я, кажется, предупреждала тебя, — артистка говорила почти беззвучно и совершенно спокойно. — Правил не так уж много, чтобы твоя бестолковая голова не смогла их запомнить. Итак?       — Когда ты в образе, к тебе нужно обращаться по сценическому псевдониму, — свесив голову, отчеканил парень. — Прости. Этого больше не повторится. Элайза.       Она смерила Ямаду презрительным взглядом и молча прошла вглубь комнаты. Гость засеменил следом. Закрыв за собой дверь, Хизаши сгрёб артистку в охапку и пылко прошептал:       — Пошли на свидание!       — Сейчас?       — Ага! Переодевайся, умывайся и пошли!       — Головой ударился? — дива, выбравшись из цепких объятий, скептически посмотрела на гостя.       — Ты же говорила, что у тебя завтра выходной. Что нам мешает отправиться на ночную прогулку? Давай, Элайза! Ты меня столько времени динамила!       После прошлого свидания попытки Ямады пригласить Шоту ещё раз оказывались провальными. То внеплановые репетиции к новому мероприятию, то вновь свалившийся на голову соседский кот, то лёгкое недомогание и активное лечение горла всеми существующими средствами. Им удалось встретиться лишь единожды и то по делу: они вновь собрались у Хакаматы для очередной примерки нового костюма Элайзы. Тем не менее парень не собирался сдаваться и решил штурмовать не только мобильный и соцсети Айзавы, но и работу.       — У меня уже всё готово.       Артистка тяжело вздохнула. Она внимательно смотрела на поникшего Хизаши и долго обдумывала его предложение. В итоге закатила глаза и недовольно протянула:       — Ладно.       Пискнув от восторга, Ямада ещё раз стиснул диву, чмокнул её в щёку и расслабленно плюхнулся на диван, предвкушая скорое свидание, которое действительно уже давно запланировал.       Недовольно цокнув, Элайза медленно подошла к парню, повернулась спиной и показательно убрала волосы, открыв маленькую пуговку на шее. Тот сразу понял безмолвный намёк и помог артистке с застёжкой. Затем, не желающий отказывать себе в удовольствии, Хизаши завёл ладони под персиковую ткань на открытой спине, аккуратно провёл ими вверх до кружевных рукавов и помог комбинезону (тому самому!) сползти до талии. В начале недели Шота забрал законченный костюм, и сегодняшним вечером состоялась его премьера на сцене.       — Обожаю этот наряд, — прошептал парень и ласково поцеловал артистку в основание открытой шеи.       — Если не остановишься, то мы никуда не пойдём, — проговорила Элайза, когда руки Ямады принялись беспорядочно ласкать её оголившуюся плоскую грудь.       Быстро расставив приоритеты, он извинился и снова занял своё место на диване. А артистка приступила к привычному ритуалу перевоплощения из эффектной красотки в непримечательного парня. Практически сразу же Хизаши начал действовать на нервы, и Элайзе пришлось ускориться и даже отказаться от душа.       Уже через полчаса Шота предстал в полной красе. Поздоровавшись и с ним, Ямада сгрёб в охапку Айзаву и направился к чёрному ходу. Там, чуть дальше в переулке, был припаркован классический двухместный прогулочный мотоцикл. И конечно же парень потащил спутника именно туда.       — Та-да!       — Что это? — недовольно спросил Шота.       — Байк. Сегодня он нас с тобой повезёт на свидание!..       — Ты точно головой не бился?       — Ой, да брось! — отмахнулся Хизаши и начал тараторить заранее подготовленную речь о том, что он получил права сразу по приезде в Америку, исколесил всё Западное побережье на агрегате, который регулярно одалживал друг, доставлял в целости и сохранности из пункта «А» в пункт «Б» каждого своего пассажира. При этом вкладывал в голос максимальную степень убедительности, чтобы однозначно успокоить Айзаву. Однако судя по прищуру тёмных глаз и скрещённым на груди рукам, парень оказался совершенно обделён даром убеждения. Тогда он вплотную подошёл к собеседнику, ласково, но уверенно положил ладони на сведённые от напряжения плечи и, глядя прямо в глаза, медленно с нажимом проговорил:       — Я ни за что не позволю даже волоску упасть с твоей головы.       Шота тщательно обдумал ситуацию. Затем, нахмурившись и закатив глаза, он вытянул руку и дёргано произнёс: «Ладно. Давай». Хизаши радостно подпрыгнул, звучно поцеловал спутника в нос и вложил ему в раскрытую ладонь защитный шлем. Убедившись, что тот прочно занял своё место на черноволосой макушке, водитель сам экипировался, запрыгнул на мотоцикл и завёл мотор. Парень не мог видеть взгляд Айзавы, скрытый непрозрачным стеклом, но был полностью уверен, что тот всё ещё возражал против такой авантюры.       — Шота, — прошептал Ямада.       Тот наконец смирился со своей участью, опасливо перекинул ногу через сидение и медленно сел верхом, словно боясь, что мотоцикл не выдержит и провалится под его весом. Ну, или на крайний случай накренится и рухнет на землю вместе с седоками, что тоже малоприятно.       — Если станет страшно, возьмись за меня, — прозвучало последнее напутствие, и агрегат отправился в путь.       Максимальную скорость они развили уже на трассе. При трёхзначной цифре на спидометре Хизаши умудрялся ловко маневрировать между проезжающими попутным автомобилями, успевать плавно тормозить перед неприятными поворотами, а также следить за комфортом пассажира и каким-то необъяснимым шестым чувством улавливать его состояние. В своей пылкой речи он не соврал: у него действительно богатый опыт управления мотоциклом. Конечно, трафик в родном Токио (пусть и ночном) был более диким и безумным, нежели на пустынной трассе, соединяющей два штата друг с другом. И парень, который уже несколько месяцев не садился за руль, однозначно нервничал. Но в данный момент он не имел права бояться: Ямада обещал Шоте доставить его домой в целости и сохранности, и он сдержит своё слово, что бы ему этого ни стоило. Потому, в очередной раз сверившись с навигатором, он крепко стиснул зубы и решительно продолжил движение.       — Кажется, меня сейчас стошнит, — раздался в ухе искажённый неидеальной связью переговорного устройства голос Айзавы.       — В движении тебя не стошнит. Но, если настолько плохо, попробуй прижаться ко мне, закрыть глаза и перестать крутить головой. Нам ещё минут тридцать.       «Ох!», — мысленно выдохнул Хизаши, когда его корпус настойчиво сжали в крепких объятьях. Совет, конечно, может, и дельный, но его результативность дала один побочный эффект: парень тратил в три раза больше сил на поддержание концентрации и самоуспокоение. Пришлось даже слегка снизить скорость, чтобы не случилось неизбежного. Шота не должен узнать о невольной эрекции, которую вызвали его тёплые ладони на груди Ямады.       Как и было обещано, примерно через полчаса они свернули с трассы на небольшую и более спокойную дорогу. Теперь не было давящего гула в ушах и обжигающего встречного ветра. Наконец у Шоты появилась возможность привести дыхание в норму, разжать занемевшие пальцы, отпрянуть от водителя. Хизаши еле сдержал разочарованное восклицание, когда перестал спиной чувствовать давление крепкого жаркого тела.       — Приехали, — объявил он через несколько минут и заглушил мотор.       Неожиданно живо для своего уставшего и не совсем здорового состояния Шота спешился и стянул шлем. Он не пытался скрыть счастливой улыбки от ощущения твёрдой почвы под ногами и даже немного потоптался на месте, чтобы удостовериться, что он действительно слез с мотоцикла. И только потом осмотрелся.       — Нам надо ещё куда-то идти? — он явно уже неоднократно пожалел, что позволил другому выбирать их досуг.       — Нет, — Хизаши с улыбкой покачал головой. — Мы на месте.       Айзава осмотрелся ещё раз. В поле его зрения, насколько возможно различить округу в темноте, попадал лишь пейзаж дикого пляжа. Узкая полоса каменистого берега, жутковатые силуэты голых веток прибрежных кустов, расплывчатые тёмные пятна холмов, ведущих к воде, и абсолютно чёрная бесконечная гладь океана. Отражение луны толстыми неровными полосами уносилось лёгкой рябью к берегу, где превращалось в тонкий слой воздушной пены. Оркестр из шуршащих волн, что с мелодичным плеском бились о крупную гальку, стрекочущих цикад, что без умолку переговаривались друг с другом где-то в невысокой траве, и прохладного ветра, что с тихим шелестом перекатывал частицы пыли по камням, своим умиротворяющим звуком давил на уши, привыкшие к нескончаемому шуму большого города.       — Эм… — с сомнением протянул Шота, повернувшись вокруг себя и внимательно вглядевшись в каждый доступный уголок. — Но здесь ничего нет.       — Океан.       — Ты привёз меня к океану? Зачем?       — Просто подумал, что это будет неплохой идеей.       — Хм… И у тебя нет никаких скрытых мотивов?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, не знаю. Секс на маяке, например. После того как искупаемся голышом.       Хизаши, не удержавшись, прыснул. С одной стороны, было даже приятно, что Шота спокойно настроился на интим и в целом был не против различных экспериментов. С другой, насколько же обидно, что Айзава о нём такого низкого мнения.       Конечно, он только соврёт сам себе, если скажет, что не думал о сексе с Шотой в такой романтичной и немного экстремальной обстановке. Но парень точно не будет огорчён, если у них получится лишь спокойно провести время наедине. Будучи истинным жителем мегаполиса, Ямада ненавидел природу, полную насекомых и бедную на блага цивилизации. Тем не менее океан его манил всегда. Обманчивое молчаливое спокойствие, в котором скрыты неприветливые пучины тайн и неизвестности, привлекали маленького любопытного мальчика. Ямада регулярно посещал подобные дикие пляжи сначала с родителями, а потом и с друзьями. И он просто захотел показать дорогому человеку ту неотъемлемую часть себя, которая оставалась скрытой от нескольких десятков обычных людей, с которыми Ямада контактировал каждый день. Только самые близкие знали о подобной слабости парня.       — Никаких скрытых мотивов, обещаю.       Шота согласно кивнул и встал ровно в ожидании, когда его поведут навстречу приключениям. Хизаши протянул руку в приглашающем жесте и, сжав ладонь Айзавы, медленно пошёл к воде. Они остановились в паре сантиметров от линии, до которой максимально доходили волны, и просто молча вглядывались в чёрную пугающую даль.       Порывистый холодный ветер подхватывал и спутывал друг с другом их длинные волосы, обжигал лица и пробирался под несколько слоёв одежды. Вскоре нос, уши и щёки Шоты раскраснелись, а челюсть стала ходить ходуном. Облачка пара частого глубокого дыхания мгновенно рассеивались в холодной ночной мгле, а онемевшие пальцы с трудом натянули кашемировые перчатки.       С целью хотя бы немного согреть спутника Хизаши подошёл вплотную со спины, положил подбородок на его плечо и, переплетя пальцы, засунул их сцепленные руки в карманы укороченного пальто Айзавы. Боковым зрением парень мог любоваться бледной кожей Шоты, что сейчас ослепительно искрилась в лунном свете.       Тёмный, молчаливый, загадочный, скрывающий что-то сильное и мощное внутри себя, Айзава напоминал тот самый океан, который настолько обожал Ямада. Осознав эту необычную схожесть, парень быстро объяснил для себя такую сильную привязанность и дикое очарование, что он испытывал к Шоте.       Без движения и лишних слов, продуваемые всеми ветрами, они стояли и любовались чернеющей линией горизонта. С каждым порывом Айзава всё сильнее съёживался и стучал зубами. Но уходить они не собирались, и этот факт вызывал у Хизаши лишь восторг. Несмотря на то, что завтра (уже сегодня) он работает с самого утра, любые последующие неудобства стоили того, чтобы провести с Шотой лишний час наедине.       — Эх, курить хочу!       — Как же я часто это слышу.       Ямада ощутимо напрягся. Он не был готов пускать в их крохотный уютный мирок других поклонников Элайзы. Почувствовав его вмиг испортившееся настроение, Айзава коротко усмехнулся:       — Девчонки в клубе жалуются, что я не даю им курить. Да и Оборо постоянно ворчит.       Хизаши заметно расслабился. Он ничего не ответил, продолжая мысленно гундеть, как же ему хочется сейчас затянуться едким дымом.       Спустя ещё несколько минут безмятежной тишины Айзава, коротко усмехнувшись, тихо проговорил:       — На самом деле, не ожидал от тебя подобного досуга. Обычно ты очень шумный, и от тебя всегда раскалывается голова. А сейчас ты молчишь. Непривычно.       — Я… эм… просто люблю океан, — Ямада, насколько позволяло их положение, пожал плечами. — Иногда кажется, что если молча его слушать, то можно будет услышать его тайны.       Айзава согласно кивнул:       — Именно поэтому мне нравится спокойный отдых на природе вдалеке от большого скопления людей.       — Что, никогда не отдыхаешь на популярных курортах?       — Практически нет, — категорично ответил Шота. — Я же говорил, что каждый год езжу к родителям в деревню. И это самая лучшая часть года. А в детстве мы ездили на горячие источники. Давно там не был…       — О! — неожиданно громко воскликнул Хизаши. — У меня есть одна забавная история про онсэн! Знаешь «Eight Precepts of Death»?       — Звучит знакомо, — задумчиво протянул Айзава.       — Суперпопулярная американская рок-группа. Какое-то время их песни были в топе всех чартов. И несколько лет назад приехали на гастроли в Японию. Наш директор тогда организовал с ними интервью, но поскольку у них было не так много времени, а они кровь из носу хотели «окунуться в местный колорит», было решено провести выездное интервью и встретиться с ними прямо на горячих источниках! Когда я случайно упомянул в клубе, что намечается это мероприятие, их фанаты меня чуть не сгрызли от зависти. Ну а Кёко…       — Кто это? — перебил его Шота. — Кёко. Ты уже как-то упоминал его.       — А, парнишка из клуба. Наверняка ты его видел: он достаточно частый гость. Примерно вот такого роста, — Ямада выставил ладонь на уровне груди. — Худенький брюнетик. Рваная стрижка. Вполне себе миленький. А ещё постоянный слушатель «Put Your Hands Up Radio».       — Ясно. Прости, что перебил. Продолжай.       — Так вот. Кёко вцепился в меня и начал весь вечер канючить: «Возьми меня с собой!». Он просто дикий фанат этих ребят и мечтал взять автографы. Ну, я ему сказал, где и когда будет встреча, и он сразу же побежал бронировать номер.       Хизаши перевёл дыхание и продолжил спустя короткую паузу:       — В общем, закончилось у нас интервью, и мы начали собираться. Пока звуковик возился с аппаратурой, я позвал Кёко. Оставил его с парнями, а сам пошёл помогать с микрофонами. И тут слышу с их стороны какую-то ненормальную возню. Поворачиваюсь — Кёко уже на диване, весь краснючий и будто даже не дышит. А эти его лапают: то по лицу погладят, то за руку схватят, то за коленку подержатся. Ну, я, конечно, пошёл беднягу спасать. Говорю им: «It’s a trap!», а басист мне в ответ: «Тоже неплохо». Ну, остальные его тормознули, поскольку были только по девочкам. В общем, они Кёко отпустили, расписались везде, где он просил. И после такого он зарёкся посещать что-то, кроме официальных автограф-сессий, хах.       Шота презрительно хмыкнул «Рокеры», а потом сразу же достал смартфон и включил яркий экран. Бездушный аппарат показывал 03:49.       — Наверное, пора возвращаться, — Хизаши, бросив мимолётный взгляд на дисплей, не смог скрыть сожаления в голосе. На секунду он допустил шальную мысль пригласить Айзаву до утра к себе в квартиру, но тут же отмёл эту крайне неудачную идею. Парень прекрасно знал: тот ни за что не согласится. К сожалению.       Они медленно вернулись к мотоциклу. Ямада плёлся чуть позади, низко опустив голову. Он готов был сделать всё что угодно, лишь бы остаться с Шотой как можно дольше. Даже начал в голове репетировать, как якобы не сможет завести мотор, и им придётся идти по трассе до первой попутки.       «Он меня живьём закопает! Вместе с байком».       Пока парень судорожно обдумывал любые варианты, Айзава уже подошёл к мотоциклу и потянулся за своим шлемом. И здесь в белобрысой голове щёлкнуло. Ему за это тоже влетит, но в этом случае можно будет попробовать сторговаться.       Хизаши вплотную подошёл к Шоте сзади, прижал его к мотоциклу и поставил руки на сиденье по обе стороны от него. Кончиком острого носа провёл по шее сзади, убирая чёрные локоны, и оставил длительный сухой поцелуй на освободившемся участке кожи.       — Я не хочу, — тоном, не терпящим возражений, проговорил Айзава. Он сильнее обычного ссутулил напряжённые плечи, ещё ниже опустив голову. Недовольное лицо полностью скрылось в тени волос и ночи.       — Я не буду вставлять, — прошептал Хизаши, не отнимая губ от выступающего позвонка. — Позволь мне прикоснуться к тебе.       Шота глубоко вдохнул и медленно выдохнул. В тихой загородной ночи его дыхание было очень шумным. И оттого более пугающим. Однако Ямада смиренно ждал свой приговор, прикидывая, что ему придётся сделать, чтобы вымолить прощение за неуместное самовольство.       Но Айзава быстро расслабился. Он откинул голову назад, обнажив ещё больше длинной, красивой шеи, спокойно закрыл глаза, положил ладони на руки Ямады, что всё ещё сжимали кожаное сиденье, и даже слегка потёрся ягодицами, плотно прижатыми к его промежности. Около уха прозвучал слабый скулёж.       Слой за слоем парень приближался к желанной коже на крепком прессе. Тёплое пальто, нежный вязаный свитер, тонкая футболка. Айзава содрогнулся от ледяных пальцев, что с щекоткой провели по низу его живота, и обжигающе холодных металлических браслетов, что случайно касались его. Хизаши, не переставая бормотать извинения, целовал раскрасневшееся (от холода или смущения?) ухо, с особым наслаждением прикусывал тонкую кожу в основании шеи, обдавал щекочущим дыханием мягкую щёку. В это время его руки свободно гуляли по корпусу Шоты, постепенно согреваясь, и изредка натыкались на новые чувствительные места. Их местоположение, а также яркую реакцию партнёра Ямада прочно фиксировал в своей памяти.       Собачка джинсов Айзавы спустилась с характерным жужжанием, ведомая ловкими длинными пальцами, которые сразу же пробрались под тугую резинку простых чёрных трусов, уже прилично оттянутых. Что всегда срывало крышу Хизаши, — так это постоянная готовность Шоты к интиму и разврату. Сколько же в нём выносливости и пылкости, что, имея несчётное количество любовников, он всё равно продолжал отзываться на любое прикосновение к себе!       Вот и сейчас Ямада слабо обхватил твёрдый ствол и неспешно повёл ладонью вниз, и вверх, и снова вниз, и снова вверх. С каждой секундой он всё сильнее сжимал пальцы, и в благодарность за приятные ощущения получал всё более звучные стоны. Вскоре Хизаши прервался, чтобы натянуть на Шоту презерватив, с некоторым трудом вытащенный из кармана собственных джинсов.       — Чтобы не запачкать мотоцикл.       — Без скрытых мотивов, значит, — Айзава, усмехнувшись, неожиданно расслабился в надёжных руках партнёра.       В ответ на замечание Ямада нервно дёрнул плечами:       — Просто полезная привычка: иметь пару резинок на экстренный случай.       Шота слишком понимающе кивнул и, закрыв глаза, полностью отдался моменту.       Сухая прохладная ладонь уверенными широкими жестами гладила твёрдый член. Кончики пальцев любовно повторяли рисунки вздувшихся вен. Большой палец с нажимом массировал покрасневшую головку. Короткие едва слышные стоны удовлетворения побуждали лишь внимательнее следить за реакцией партнёра, чтобы этих прекрасных звуков было как можно больше. Хотя внимание Хизаши и так на все сто процентов было приковано исключительно к Шоте. И не только сегодня.       Ямада засыпал и просыпался с образом растрёпанной черноволосой макушки в мыслях, уходил на перекур, представляя недовольный уничижительный взгляд тёмно-серых глаз в свою сторону, ублажал себя в ванной, вспоминая горячее рельефное тело под своими ладонями. Тысячу самых разнообразных песен всех времён и народов в новом скудном плейлисте заменили жалкие двадцать-тридцать треков, которые он слышал в исполнении Элайзы. Теперь при прослушивании музыки Хизаши вспоминал не клип на песню, а платье дивы из соответствующего номера и невероятной красоты чарующий голос. А иногда одинокими вечерами Хизаши просто всматривался в имя контакта «Шота💜» в своей телефонной книге и непроизвольно расплывался в глупой влюблённой улыбке.       — Ты сможешь управлять мотоциклом с этим? — Айзава томным шёпотом прервал поток мыслей партнёра. Он надавил на каменный бугорок, что ощутимо вжимался в его задницу.       Ямаде удалось вовремя прикусить язык и не проговориться, что несколько часов назад у него уже был такой опыт. Если уж Шота сам предложил помощь, он ни за что в жизни не откажется! Но чтобы воспользоваться таким щедрым предложением, ему пришлось на некоторое время отстраниться от партнёра.       Вскоре штаны и бельё Айзавы болтались в районе щиколоток, а собственный член Хизаши так же был упакован в презерватив.       — Шота, — Ямада обдал ухо партнёра жарким дыханием, — раздвинь, пожалуйста, ноги.       — Ты пообещал…       — Пожалуйста, — он с нажимом предупредил дальнейшие возмущения, — доверься мне.       Отступать было уже поздно, да и никакого желания не было. Но и второй раз за вечер подрывать доверие Шоты Хизаши не собирался. Поэтому когда между ног Айзавы появился достаточный просвет, парень протолкнул туда свой член и надавил на внешнюю сторону бёдер партнёра, намекая, что можно их вновь свести. Приятное тепло упругой кожи необычно контрастировало с прохладным ночным ветерком, что щекотал торчащую головку. Некоторое время Хизаши простоял без движения, привыкая к новым ощущениям, а затем на пробу попытался податься бёдрами назад. Как и ожидалось, ни о каком лёгком скольжении не могло быть и речи: лишь слабое трение с маленькой амплитудой. Но с дурманящий запахом Шоты, его бархатистыми стонами, уютным теплом поджарого тела даже этого Ямаде было достаточно, чтобы в очередной раз сойти с ума.       Одной рукой он продолжил ласкать член Айзавы, а второй проскользил под мешковатую одежду вверх от низа живота до торчащих сосков, что он поочерёдно принялся теребить и щипать под довольное мычание. Вскоре к звукам удовольствия, что Шота издавал на разный лад, присоединились тихие шлепки кожи о кожу и учащённое дыхание Хизаши, которое оседало на оголённой шее партнёра плавящим жаром и мгновенно уходило в ночной воздух бодрящим паром. Парень прислонился губами к выступающему позвонку и с каждым коротким движением своих бёдер старался как можно сильнее прижаться к этому обожаемому телу.       Ямада кончил с именем Шоты, вырвавшегося коротким вскриком. Но ни на секунду он не озаботился собственным комфортом, продолжая всего себя отдавать любовнику. Нежные поглаживая с редкой допустимой грубостью и ласковые комплименты Айзава принимал со всей возможной отзывчивостью. Он подставлялся под широкие ладони, старательно прогибался в пояснице, слепо пытался нащупать тонкие длинные пальцы, блуждающие по его груди, с тяжёлым придыханием просил не останавливаться и ускорять темп. И Хизаши с благоговейным усердием следовал пылким указаниям.       Через несколько мгновений Шота издал тихий короткий стон, всё его тело разом напряглось до состояния гигантской статуи из монолитного гранита, а после длительной мелкой дрожи — в одну секунду полностью расслабилось до состояния невероятно вкусного пудинга. Даже колени подкосились, и он едва не рухнул вместе с Ямадой, если бы тот не успел вовремя подхватить его и крепко прижать к себе.       Так они и продолжили стоять некоторое время: прижимаясь друг к другу, проветривая свои стратегические части тела на океанском бодрящем воздухе, не имея ни малейшего желания возвращаться домой. По крайней мере, Хизаши верил, что его мысли и чувства были разделены на двоих. Затем он стянул с Шоты презерватив, бережно обтёр партнёра своим платком и даже помог ему надеть штаны. И только после этого немного привёл в порядок самого себя. За неимением вариантов Ямада плотно завернул использованные презервативы в тот же платок с намерением выбросить их дома.       Вот и всё. У него не осталось больше вариантов, как можно было бы задержать Айзаву и побыть в его обществе подольше. Хизаши проверил время. Половина пятого. Ему даже нет смысла приглашать Шоту к себе, потому что будильник зазвонит через каких-то два часа; а ведь им ещё нужно добраться домой.       — Мы едем?       Ямада рассеянно кивнул в ответ. Но прежде чем оседлать мотоцикл, он чмокнул Айзаву в щёку, постаравшись вложить в этот жест всю гамму нежных чувств, на которые был способен.       — Спасибо за то, что потакаешь моим прихотям.       — Это было достаточно… м… любопытное свидание.       Хизаши мгновенно воспрянул духом: глаза привычно загорелись, губы обнажили широкий ряд белых зубов, а в телодвижения вернулась раздражающая размашистость. Он что-то быстро пролепетал и несколько раз крутанулся вокруг своей оси. Но когда заметил, как Шота морщится от громкости его голоса, заставил себя умерить пыл.       Им понадобилось ещё немного времени, чтобы экипироваться, надёжнее устроиться и завести мотор.       — Держись за меня! — бодро произнёс напоследок Ямада, и мотоцикл резко сорвался с места.