Элайза Хэд

      Шота💜. «Привет». 10:56.       Шота💜. «У меня неожиданная просьба». 10:57.       Шота💜. «Мне нужно перебрать свой концертный гардероб». 10:57.       Шота💜. «Поможешь?». 10:57.       Вы. «С РАДОСТЬЮ!!!». 11:24.       Вы. «(*≧ω≦*)». 11:24.       Вы. «Стикер». 11:24.       Вы. «Стикер». 11:24.       Вы. «Стикер». 11:24.       Шота💜. «Спасибо». 13:03.       Следующее сообщение содержало адрес и возможные даты для встречи. Не желая оттягивать волнительный шанс побыть на территории Айзавы наедине с её хозяином, Хизаши с готовностью согласился на ближайший день, без сожаления пожертвовав днём рождения одного из коллег. Всё же Шота во много раз важнее каждого из них.       Опаздывая к назначенному времени на десять минут, Ямада подумал, что было бы здорово когда-нибудь избавиться от привычки нервничать перед каждой новой встречей с Айзавой и по десять раз переодеваться. Когда парень уже выходил со станции, в его голове мелькнула мысль, что не следует заявляться в дом своего предмета воздыхания с пустыми руками. Тем более ему однозначно нужно извиниться за опоздание и поблагодарить от всего сердца за доверие к его вкусу. Однако на выбор идеального подарка ушло бы ещё около получаса, поэтому Хизаши решил ограничиться слезливым монологом и самым искренним обещанием больше никогда в жизни не опаздывать.       Через несколько минут он оказался перед нужным домом, но не смог тут же нажать на звонок. Потребовалось некоторое время, чтобы собраться духом, ещё раз прокрутить в голове придуманное извинение и прикинуть сценарий поведения в зависимости от той или иной реакции Шоты. Однако всё это оказалось бесполезным. Вопреки ожиданиям Айзава не разгневался на нерадивого гостя, не стал презрительно на него смотреть или недовольно ворчать. Лишь сдержанно поздоровался и пропустил Ямаду внутрь своего двухэтажного коттеджа, выполненного в современном западном стиле.       С неожиданным для самого себя трепетом Хизаши, счастливо улыбаясь, проследовал за хозяином в достаточно просторную, минималистично обставленную гостиную, совмещённую со столовой. Он даже перестал дышать, вглядываясь в светлые стены и мелкие детали интерьера.       — Ты с кем-то живёшь?       — Один, — Шота вынес из кухни поднос с чайником, двумя чашками и тарелкой с мандзю и дайфуку. — Иногда родители приезжают погостить, но большую часть времени я предоставлен сам себе.       — Тогда зачем тебе такой большой дом? Ой. Эм… Прости за бестактный вопрос. Можешь не отвечать. Это не моё дело.       Айзава усмехнулся:       — Я бы с радостью остался в моей старой комнате в шесть татами. Но с работой в травести-шоу у меня становится всё больше одежды. Что б ты понимал: моя нынешняя гардеробная больше, чем прошлая жилплощадь. Конечно, места много для меня одного. Но есть плюсы: я переоборудовал гараж в маленькую студию, где в свободное время занимаюсь вокалом.       На слове «студия» глаза Хизаши загорелись. В Америке он дружил с парнем, у которого в гараже был целый репетиционный зал рок-группы со всевозможными гитарами, двумя синтезаторами и небольшой барабанной установкой. Там они достаточно много времени проводили своей компанией, порой тратя несколько часов кряду на перепевку плейлистов каждого присутствующего. Воспоминания о деньках с американской гаражной группой Ямада с трепетом хранил в своём бездонном сердце.       Заметив совершенно нескрываемое восхищение в глазах гостя, Шота соизволил провести экскурсию. И начал, естественно, с гаража. Первым, на что упал цепкий взгляд профессионала, стал стандартный акустический поролон, который занимал каждый миллиметр стен. Но стандартным оказался не только он: стойка с микрофоном и две — с электрогитарами, наушники, пюпитр, стол с ноутбуком и самый простенький микшерный пульт — ничего другого невозможно было ожидать от этого помещения. Тем не менее Хизаши всё равно остался впечатлён. Может, потому, что в каждой детали чувствовалась дотошность, с которой Шота подходил к обустройству собственной студии. Или свою роль сыграла резкая тоска по оживлённым батлам в Штатах. Или же это до банального простая радость оттого, что добавился ещё один кусочек пазла к образу Айзавы в его голове.       Затем они поднялись на второй этаж и направились в гостевую спальню, что находилась напротив главной. Точнее, это было гостевой спальней в момент покупки дома. Однако для удобства и карьерного роста Шоте пришлось переоборудовать пространство по максимуму, и теперь Ямада мог удостовериться в размерах той самой гардеробной, превышающей шесть татами.       Вдоль левой и передней стен стояли двухуровневые вешалки, прогибающиеся от невообразимого количества костюмов. В углу слева от входа расположились два пуфика и небольшая ширма. На правой стене до самого потолка нашли место полочки для обуви. Между ними и другой дверью в следующее помещение висело широкое зеркало в полный рост. Единственное окно скрыто плотной портьерой, но светлые стены и приятное освещение главной люстры и подсветки по углам потолка не позволяли полумраку царить в комнате. На паркетном полу по центру лежал средних размеров ковёр с длинным мягким ворсом.       — Я хочу прорядить эту вешалку, — Шота, уже прошедший вглубь комнаты, положил ладонь на объект своих грандиозных планов. Там висело меньше всего нарядов. — Для этого ты мне и нужен. Ты же говорил, что знаешь наиболее безупречные образы Элайзы.       — А что будет с нарядами, от которых ты решишь избавиться? — в голосе Хизаши слышалось явное беспокойство.       Айзава равнодушно пожал плечами:       — Продам. Может, что-то отнесу в клуб коллегам.       — П… продашь?       — Угу. Ты же не думаешь, что «Дрим» — единственное заведение в Японии с похожей тематикой? У нас, на самом деле, достаточно обширная сеть, в которой мы обмениваемся костюмами и опытом. Иногда даже устраиваем совместные мероприятия. А ещё с нами сотрудничают театры. Но самое, конечно, удачное, когда костюмы выкупают какие-нибудь богатенькие клиенты-фетишисты. Тогда и шансов меньше, что в будущем наряд неожиданно вернётся, и денег с этого намного больше.       Ямада несколько раз кивнул.       — Потом нужно будет посмотреть, есть ли у меня фотографии в этих образах. Если нет, придётся просить Оборо организовать фотосессию. Лучше, когда покупатель видит, как это смотрится на артисте.       Выслушав указания, откуда выбирать наряды и куда нести отбракованные, Хизаши принялся пристально всматриваться в каждый костюм. Он пробовал ткань на ощупь, снимал с вешалки, чтобы оглядеть со всех сторон, старался представить Элайзу в конкретном образе. Многие платья были безупречными (наверняка принадлежали руке Хакаматы), но встречались и далеко не впечатляющие. Такие парень безжалостно, но аккуратно складывал на один из пуфиков. Он методично подошёл к доверенной миссии, периодически отвлекаясь на вопросы Айзавы: «А как тебе это?», который не позволил себе скинуть всю грязную работу на гостя. Однако природное любопытство изредка пересиливало, и Ямада принимался крутить головой и внимательнее рассматривать комнату, подмечая всё больше деталей. Наиболее интересными были те вешалки, которые не попали в рамки задания и к концу дня останутся в полной комплектации.       Самым необычным предметом гардероба Хизаши посчитал белое летящее платье с гофрированной двухслойной юбкой чуть ниже колен, открытой спиной и широкой лямкой через шею. Сколько бы ни тужился, он так и не смог представить диву исключительно в этом цвете, хотя знаменитое «Boop-boop-be-doop!», мгновенно прозвучавшее в его голове низкой хрипотцой, взбудоражило воображение не на шутку. Ему пришлось крепко стиснуть зубы и досчитать в уме до десяти, чтобы немного успокоиться.       — А это что? — Ямада не смог удержаться от вопроса, зацепившись взглядом за очередной наряд несвойственного Айзаве цвета.       На животе ярко-синего боди голубой нитью вышиты силуэты лебедей. Глубокий V-образный вырез украшен прямоугольными лацканами, переходящими в стоячий воротник, к которому двумя крупными белыми пуговицами-помпонами крепилась полупрозрачная розовая накидка длиной до запястий, по краям отделанная небольшими белоснежными перьями. Когда Хизаши снял заинтересовавший его костюм, чтобы изучить внимательнее, он обнаружил пару очаровательных крылышек на этой самой накидке, между которыми опять машинной строчкой были вышиты изящные птицы.       — Это прошлый Новый год, — с явным недовольством ответил Шота. — Была аниме-вечеринка, на которой мы изображали женские версии мужских персонажей, — он сделал паузу для очень тяжёлого и медленного вздоха. — И мне достался Бентам. Хакамата раза четыре перерисовывал эскиз костюма, чтобы я его одобрил. К нему ещё были розовые туфли со шнуровкой типа пуантов и тиара с этими убогими помпонами и фигурой лебедя по центру. Ну, и, конечно, пришлось сделать соответствующий макияж. Мамочка осталась в восторге, но я возненавидел тот вечер. Единственное радовало, что не только мне попался такой нелепый персонаж. Другой артистке пришлось изображать Гомо-Гомо-Зека.       Ямада слушал рассказ, еле сдерживая смех. Но, несмотря на приподнятое настроение, он в очередной раз пожалел, что пропустил столько моментов, связанных с Шотой и Элайзой.       Айзава рассказал ещё про несколько наиболее выделяющихся нарядов, а затем они продолжили то, ради чего собрались. Теперь костюмы, что были претендентами на продажу, необходимо было перенести в смежное помещение. Схватив сразу охапку красивых, но недостойных платьев, Хизаши впервые вошёл во вторую дверь. За ней стоял крупный гримёрный стол, который едва выдерживал несоразмерное зеркало с яркой подсветкой и многочисленные баночки, тюбики, коробочки, стаканчики и тому подобное, чему Ямада не мог дать название. Небольшой стеклянный стеллаж слева также хранил в себе всевозможные средства по уходу за кожей и волосами, косметику и различные инструменты, совершенно одинаковые на первый взгляд. Напротив стояла ещё одна ширма, позади которой на стене висело три крючка, а рядом расположился крошечный уютный диванчик приятного кремового цвета. На свободных стенах висели плакаты с изображением Элайзы, очевидно, когда-то служившие рекламой нового грядущего мероприятия в клубе. Но главным украшением обеих комнат стал манекен в самом дальнем углу, на который бережно надето уже знакомое Хизаши ироутикакэ. И именно к нему парень бездумно направился, предварительно скинув ношу на диван. Ему хватило самообладания остановить руку в паре сантиметров от нежной ткани, чтобы исключить любую вероятность испортить драгоценный предмет одежды.       Оборо, как и обещал, смог найти фото дивы, где она в этом наряде запечатлена без посторонних. С тех пор оно является несменными обоями главного экрана смартфона Ямады, над которым он всегда зависал на несколько секунд.       — Нравится?       Неспособный выдавить из себя ни звука, парень лишь заворожённо кивнул.       — Оно сшито по образу маминого. Её ироутикакэ было единственным, что я не мог позволить себе надеть для своих воображаемых концертов. А потом оно пропало при пожаре и последующем переезде. Родители долго горевали. Когда же планировалась свадьба Тенсея и Немури, мы в клубе решили поставить небольшое танцевальное представление, для которого нужно было нарядиться в традиционные свадебные костюмы. Тогда я сразу решил по оставшимся фотографиям восстановить мамино ироутикакэ. Конечно, это неточная копия. Сейчас уже не найдёшь такой ткани, да и рука мастера совершенно другая. Но оно вполне похоже. Мама даже расчувствовалась, когда увидела его.       — А ты хотел бы надеть его на собственную свадьбу?       Шота коротко рассмеялся:       — Не думаю, что у меня вообще когда-нибудь будет свадьба. Но если позволить себе помечтать, то да. Я бы обязательно надел именно его.       — Наденешь его сейчас для меня?       Хизаши настолько сильно постарался закрыть рот на окончании фразы, что даже прикусил язык. Слишком поздно сообразил, какую глупость сказал. Но отрицать, что он уже несколько месяцев мечтал увидеть Элайзу (или Шоту) в этом образе, совершенно бессмысленно.       Айзава переводил взгляд с наряда на гостя и обратно, словно серьёзно задумался над нелепой просьбой. Даже палец приложил к подбородку. Затем он аккуратно подхватил одеяние и с предельной осторожностью направился к ширме. Провожая его взглядом, Хизаши шумно сглотнул.       — Выйди, пожалуйста, — проговорил через плечо Шота и скрылся.       Ямада послушно закрыл за собой дверь. В основной гардеробной он встал вплотную к дальнему углу и практически уткнулся в него носом. Раз Айзава решил сделать сюрприз, то Хизаши готов подыграть. Он закрыл глаза и молча предвкушал.       — Можешь повернуться, — прозвучал бархатистый шёпот через несколько минут.       Шота стоял полубоком в весьма закрытой стеснительной позе, но при этом от него ощутимыми волнами исходила аура рокового соблазнителя. Или роковой соблазнительницы. Он оголил плечи, выставив напоказ красивые выделяющиеся ключицы, и выверенным жестом придерживал вырез ироутикакэ в районе солнечного сплетения, чтобы оно не спало ниже раньше времени. Второй рукой Айзава дразняще оголил бедро привлекательной ноги, слегка согнутой в колене. Волосы он забрал набок и завязал лентой в небрежный низкий хвост. Голова была слегка опущена, но при этом сквозь густые пряди непослушной чёлки он внимательно следил за Ямадой. Который уже трижды умер и воскрес.       Парень на свинцовых ногах подошёл практически вплотную к Шоте. Невесомым жестом левой руки убрал выбившиеся прядки за ухо, очертил силуэт покатых плеч, спустился к ладони, что маняще придерживала разрез ироутикакэ и с особенной нежностью обхватил пальцы партнёра. Правая ладонь нашла своё место на талии Айзавы, после чего Хизаши бережно прижался к сильному корпусу, будто тот был сделан из тончайшего фарфора. Следуя за неслышной мелодией, он начал переступать с ноги на ногу, медленно поворачивая Шоту вокруг их общей оси.       — Кто ты сейчас? — бесшумно спросил Ямада, задевая губами мягкую мочку уха.       — А с кем ты хочешь быть?       — С Шотой.       Кончиком острого носа Хизаши провёл по высокой скуле, худой щеке и приник губами к изгибу в основании шеи. Для удобства Айзава слегка склонил голову и мягко сжал плечо партнёра свободной рукой. В тишине, плавно покачиваясь, они сделали пять полных оборотов. Оба не рисковали лишний раз пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкую чувственную атмосферу. Затем, словно пробираясь по тончайшему льду, Ямада осторожным перебором направил пальцы со спины к животу. Несколько секунд он провозился с завязкой на поясе, что Айзава специально соорудил из подручных материалов, но в итоге парню удалось распахнуть ироутикакэ полностью и прикоснуться уже к гладкой обнажённой коже. С восторгом он обнаружил отсутствие нижнего белья на Шоте, а от осознания, что тот был возбуждён, рот Ямады мгновенно наполнился слюной.       — Стой, — плавно остановил его Айзава, когда кимоно уже стянули до локтей. — Я очень ценю этот наряд и не хочу его помять или испачкать.       — Я понимаю, — словно в бреду кивнул Хизаши. Он совершенно не понял и пропустил информацию мимо ушей.       С упрёком помотав головой, Шота потянулся к партнёру и томно прошептал:       — Ты можешь идти в спальню. Я скоро присоединюсь.       Он оставил Ямаду отходить от шока, а сам вновь скрылся за дверью смежной комнаты. Отойдя от транса, парень понял, что уже долгие секунды стоял неподвижно с открытым ртом. Только сейчас до него постепенно начал доходить смысл последней фразы. Пришлось с силой сжать зубы, чтобы не начать орать на весь дом от переполнявшей его эйфории, но остановиться от нелепых подпрыгиваний он так и не смог. Хизаши стремительно вылетел из гардеробной и в два счёта оказался около двери в главную спальню. И встал истуканом, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце, унять дрожь в коленях и привести в норму сбившееся дыхание.       Даже смешно, что этот мужчина, который вне сцены был вполне равнодушным и иногда колючим, одним только своим присутствием способен взволновать Хизаши и выбить почву у него из-под ног.       — Ты и правда опасен, — хмыкнул парень. И решительно открыл дверь.