Элайза Хэд

      После той значимой ночи Хизаши постоянно находился в приподнятом настроении, то и дело со всей пылкой отдачей предаваясь романтическим мечтам. Будучи безнадёжно влюблённым, он страстно желал, чтобы все об этом знали, чтобы его выбор получил одобрение, чтобы обстановка вокруг располагала к подвигам.       И обстановка располагала. Вот уже несколько дней в клубе царила полная идиллия. Главным источником не по сезону весеннего настроения была мамочка, которая наконец помирилась со своим мужчиной. Теперь господин Сасаки не коротал ночи во главе дальнего и непривлекательного столика, а крутился под ногами персонала за барной стойкой, не выпуская владелицы заведения из крепких объятий. Однако его долговязой фигуре, возвышающейся даже над могучим телом хозяйки, не позволяли просто слоняться без дела, поэтому время от времени он по просьбе работников доставал что-то с верхних полок.       Ямада уже добрых пять минут наблюдал за едва сдерживаемой улыбкой мамочки, скромной, но безумно счастливой. Она прорывалась в тот момент, когда господин Сасаки беззвучно шептал любимой на ушко всякие нежности, пока та протирала чистую посуду.       — Ох, какие же вы классные! — Хизаши приложил сложенные ладони к груди. — Вот смотришь на вас — и мечтаешь найти такого же надёжного партнёра на всю жизнь. Эх… О, кстати. А сколько вы уже вместе?       — Мы познакомились, когда я расследовал одно дело, связанное с клубом, — поговорил Сасаки. Когда он не обращался к возлюбленной, его лицо становилось буднично хмурым, ровный голос — надменно-резким, а блеск оправы классических очков — пугающе холодным. При любых рассказах о работе на первый план выходили профессионализм и жёсткая натура мужчины, которые совсем не сочетались с ласковыми руками, что аккуратно обвивали крупный корпус мамочки.       — Тогда заведение принадлежало родителям Тоши, и направленность была несколько иной, — продолжил он. — Кажется, я сразу влюбился. По мере расследования приходил сюда всё больше для отвлечённых бесед, нежели работы. И каждый раз получал выговоры и сверхурочные.       — Ты же тогда только стал самостоятельно дела вести после стажировки? — мамочка мечтательно улыбнулась. — Как же давно это было!       — Да. Много времени прошло.       — Почти двадцать лет.       — И вы всё это время вместе?! — Хизаши вскочил с места и навалился на барную стойку.       Мамочка спокойно помотала головой и равнодушно ответила:       — Один раз мы расстались, и тогда казалось, что навсегда. Это была очень большая ссора. Сколько мы не общались? Года два?       — Где-то так, — согласно кивнул Сасаки. — Грустить особо времени не было: я активно занимался карьерой, Тоши — клубом. Но когда мы снова встретились, уже не смогли разойтись.       — Мы до сих пор часто ссоримся. У Мирая достаточно тяжёлый характер. И работа всегда на первом месте. Но больше всего раздражает его помощница, которая незримо присутствует с нами все 24/7.       — Ты не лучше. Как только тебе придёт в голову идея для нового тематического вечера, тебя невозможно остановить!       — А ты безотрывно пялишься в свой компьютер!..       — Зато ты…       — Хэй! — намеренно громко протянул Ямада, предупреждая назревающую ссору. — Я смотрю, не только у вас отношения пошли в гору!       Он кивнул в сторону дальнего конца стойки. Сейчас там одиноко сидел молодой посетитель, безучастно смотрящий сквозь пространство. Однако когда к нему, стесняясь, периодически подходил парнишка-бармен, его испещрённое глубокими шрамами лицо озарялось жутковатой улыбкой. Впервые увидев этого юношу несколько месяцев назад, Ямада не смог толком его разглядеть. Сейчас же он открыто рассматривал длинные засаленные пряди белых волос, угловатое несуразное вытянутое тело и страшные шрамы на всех открытых участках кожи. Посетитель был примерно одного возраста с Оборо и Хизаши, но создавалось впечатление, что он уже успел прожить долгую и крайне тяжёлую жизнь. В которой единственной отрадой стал солнечный зеленоволосый мальчик, что с испугом, но заинтересованно сжимал сухие истерзанные руки в своих ладонях.       Мамочка недовольно цыкнула и поспешила быстро отвести взгляд от голубков.       — У этого юного клиента сложная судьба. Проблемы с родителями, сбежал из дома, попал в дурную компанию. Скорее всего, с законом тоже не всё так гладко. Но вроде общение с моим мальчиком идёт ему на пользу, поэтому я особо не вмешиваюсь.       Хизаши кивнул в знак одобрения, искренне радуясь за колоритную пару. Наверняка они с Шотой со стороны смотрелись примерно так же, что вызывало лишь умиление и снисходительную улыбку.       Пока он наслаждался воспоминаниями о собственном драгоценном возлюбленном, на соседний стул тяжело приземлилось тело. Повернувшись, парень увидел усталую улыбку лучшего друга.       — Здоров! — произнёс тот на тяжёлом выдохе.       — Привет! — Ямада протянул руку. — Ты чего такой унылый?       — Устал. Мамуль, мне коньяк, — лениво выкрикнул Оборо. Дождавшись реакции от хозяйки, парень посвятил всего себя Хизаши: — А ты чего тут? Я думал, ты вовсю развлекаешься с госпожой Элайзой.       Тот раздражённо закатил глаза, издав недовольный рык:       — Я не успел. Она заперлась с каким-то мудаком!       Не контролируя эмоции, Ямада с размаху поставил стакан с коктейлем, и стекло не выдержало такого напряжения. Мелкие осколки разлетелись в разные стороны, а недопитое содержимое растеклось цветной лужей по барной стойке. Часть жидкости попала на брюки Хизаши.       — Ох, — только и проговорила мамочка, сразу же выпутавшись из объятий партнёра. Она быстро дала указание молодому помощнику прибраться и обслужить Оборо, а сама взяла Ямаду за шкирку и затолкала его в подсобное помещение.       — Да не надо! — пытался отнекиваться парень. — Всё равно я собирался скоро домой. Там отстираю.       — Хизаши, мальчик мой, — слишком серьёзно начала мамочка. Она сидела перед ним на одном колене и тщательно тёрла мокрое пятно, которое от подобных манипуляций лишь расползалось. — Мы уже обсуждали, что не стоит терять из-за Элайзы голову. Ты можешь обжечься.       — Не волнуйтесь, не сгорю! — шутливо отмахнулся парень, но не получив никакой улыбчивой реакции, продолжил серьёзно: — Спасибо за заботу. Но я правда не понимаю, почему вы так говорите о ней. По мне, она просто потрясающая! А Шота ещё лучше!..       — Ты знаком с Айзавой?       — Угу, — Хизаши распирала гордость. — На неделе предложу ему встречаться, — он решительно потряс кулаком перед собой. — Только вы никому не говорите! Хочу всё сделать, как полагается.       — Только что ты расстроился из-за того, что Элайза заперлась с посетителем. Сможешь ли ты мириться с этим, если вы начнёте встречаться?       Ответ последовал незамедлительный:       — Я научусь разделять Шоту и Элайзу, нашу личную жизнь и её работу.       — А что ты будешь делать, если… — она сделала небольшую паузу, словно подбирая слова, — хм… если Айзава тебе откажет?       В одну секунду парень стал похож на брошенного под дождём щеночка, несчастного и потерянного.       — Я… эм… Fuck, я не хочу думать об этом. Но, думаю, мне придётся с этим смириться. Отпустить его. А что ещё остаётся, хах?       Мамочка долго вглядывалась в лицо парня. С каждой молчаливой секундой в её глазах отражалось всё больше боли, сожаления, тревоги. Затем она печально усмехнулась, с кряхтением встала и похлопала Хизаши по плечу. На пороге хозяйка оглянулась и ласковым мановением руки позвала его обратно в зал. Вскоре Ямада вновь плюхнулся на место рядом с другом.       Потягивая каждый свой напиток, они лениво разговорились. Периодически в их беседу вклинивался господин Сасаки, который будто нехотя демонстрировал искренний интерес к поднимаемым темам. Обсуждение то и дело прерывала мамочка, внимательно следящая за наполненностью стаканов дорогих гостей, а также ребята сами изредка отвлекались на очаровательного юного бармена и его отталкивающего ухажёра.       Через полчаса друзья собрались немного подышать воздухом, но как только Хизаши поднялся и потянулся, разминая уставшую спину, к нему сзади подбежал Кёко и крепко обхватил руками грудную клетку.       — Привет, — мягко поздоровался Ямада и потрепал мальчишку по голове. Тот с привычным восторгом смотрел на парня снизу вверх, стеснительно улыбался и мило краснел.       — Привет! — Кёко говорил с придыханием. — Представляешь, я устроился работать диджеем!       Очевидно, он жаждал поделиться этой новостью именно с Хизаши. Давний друг, любовник-фаворит, старший товарищ и опытный специалист — пожалуй, только он мог по достоинству понять восторг подрагивающего от нетерпения молодого человека. Ямада широко улыбнулся, сжал Кёко в объятьях и даже приподнял его от переизбытка чувств.       — Поздравляю! Я горжусь тобой!       Помимо любовных вопросов, этих двоих с самого начала объединяло беспрекословное благоговение перед музыкой. Сидели они за одним столиком в клубе, гуляли в свободное время в парке, лежали в обнимку после страстной ночи — они готовы были обсуждать уважаемых исполнителей, последние нашумевшие композиции, интересные клипы, любимые жанры каждую свободную минуту. Им удавалось периодически выбираться в караоке, а ещё иногда Хизаши спрашивал совета о сценарии нового выпуска у своего преданного слушателя. Один раз они даже написали собственную песню и устроили небольшой концерт «только для своих»! Во время тех репетиций парни многое почерпнули друг у друга и стали ещё ближе.       Иногда Ямада задумывался: не уедь он в Америку — отношения с Кёко могли перерасти во что-то более серьёзное и долговечное. И даже спустя три года их увлечённость друг другом никуда не пропала, хоть и слегка утихла. Возможно, мальчишка до сих пор на что-то рассчитывал, продолжая отчаянно клеиться к Хизаши. Но для последнего сейчас не существовало никого, кроме Шоты.       — Я хочу, чтобы ты как-нибудь пришёл и оценил меня.       — А где работаешь?       — В «Blaze».       Друзья одновременно повернулись к хозяйке, что по-прежнему стояла напротив и вытирала посуду. Ни от неё, ни от господина Сасаки не исходило зловещей ауры и гневных волн. Мамочка лишь внимательно посмотрела на Кёко и серьёзно спросила:       — Тебя там не обижают?       — Нет, — парнишка активно замотал головой. — Они очень добры со мной.       — Держи меня в курсе, юный Кёко.       И она сразу потеряла интерес к их компании, вернувшись к господину Сасаки. Ямада восхищённо присвистнул. Ему хотелось быть настолько же уверенным в себе, своём партнёре, общем деле, как эти двое. Поистине их можно назвать эталонной парой «American Dream»!       — Я обязательно приду, малыш, — Хизаши решительно кивнул. — К тому же я ещё не был в «Blaze». Интересно посмотреть.       Оборо и Кёко принялись наперебой рассказывать про клуб. На особо восторженных комментариях про стильный интерьер или очаровательного парня-бармена господин Сасаки начинал недовольно и весьма угрожающе ворчать. Когда же обсуждение дошло до активной жестикуляции от Ширакумо, который пытался в воздухе нарисовать планировку помещения, сбоку раздался обеспокоенный голос хозяйки:       — Элайза, девочка моя, у тебя всё в порядке?       Хизаши резко повернул голову, и его даже слегка качнуло. Кёко, всё ещё прижимающийся к нему, помог устоять на месте.       Рядом с ними действительно оказалась Элайза. На ней было надето облегающее платье из лёгкого дорогого шёлка до колен с рукавами три четверти. Простой фасон и отсутствие никчёмных деталей не отвлекало от изумрудного оттенка безупречной красоты. Её волосы были уложены аккуратными голливудскими волнами, а глаза в этот раз обрамлял макияж коричневого цвета. Красивые спортивные ноги украшали элегантные чёрные туфли без излишеств на каблуке средней длины.       Артистка посмотрела на мамочку с искренней широкой улыбкой, а её голос был намного громче и приторнее, чем привык Хизаши.       — Да, всё хорошо.       Хозяйка кивнула, а дива обратилась к друзьям:       — Здравствуйте, мальчики.       — Госпожа, — Оборо поклонился в ответ. — Нечасто увидишь вас в зале.       — Выдалась свободная минутка, и я решила подойти, поздороваться.       — Вы бесподобны, госпожа! — с придыханием проговорил Ямада. Его увлажнившиеся от эмоций глаза смотрели на артистку с нескрываемым обожанием, а по лицу расползалась глупая улыбка. В одно мгновение забыв про Кёко, парень протянул руку Элайзе для приветствия. Когда та невесомо прикоснулась к предоставленной ладони одними кончиками пальцев, Хизаши быстро обхватил их и потянул её кисть к своим губам. Но дива аккуратно отняла руку, а затем и вовсе скрестила обе на груди.       — Впрочем, как всегда, — ни на секунду не унывая, Ямада закончил мысль.       — Спасибо, — Элайза коротко улыбнулась. — Приятно иметь такого преданного фаната. А что ты скажешь, Оборо?       — Достойно, — пространно ответил Ширакумо и больше не участвовал в разговоре, уткнувшись в свой напиток.       Дива пожала плечами и вновь вернулась к Хизаши. Точнее, её немигающий взгляд вперился в парнишку, что льнул к его груди.       — Я не знакома с твоим спутником.       Ямада сразу засуетился:       — Ох, прошу прощения! Госпожа, это тот самый Кёко, про которого я вам рассказывал.       — Ах да, — артистка сделала вид, будто задумалась. — Твой большой фанат.       — Моей передачи, — поправил Ямада с мягкой улыбкой.       Элайза скептически посмотрела на покрасневшие уши парнишки, что не до конца скрывались за рваной короткой стрижкой, и крепко сжимающие рубашку Хизаши тонкие пальчики. Усмехнувшись, она произнесла:       — Ну, да. Точно.       После дива задала Кёко стандартный вопрос о впечатлениях от её выступления. В его тихих ответах скользила то ли стеснительность, то ли недоверие. Он практически не смотрел в открытые тёмно-серые глаза и говорил, слегка запинаясь. В моменты заминок он лишь сильнее прижимался к Ямаде словно в поисках вдохновения и защиты. Машинально тот похлопывал скованного парнишку по спине, успокаивая и поддерживая.       Судя по раздражению и нетерпению, что волнами исходили от Элайзы, она не смогла добиться от собеседника хотя бы одного удовлетворительного ответа. Поэтому во время очередной невнятной реплики, она слегка закатила глаза и быстро поговорила:       — Что ж. Прошу меня извинить. Я бы с радостью ещё поболтала с вами, но мне пора идти переодеваться. Спасибо за компанию и до встречи!       — Ты сегодня рано, — мамочка бросила быстрый взгляд на часы. — За тобой снова заедут?       — Нет, — Элайза помотала головой. — Просто устала. Последние дни были весьма напряжёнными.       Она слабо поклонилась и направилась в другую часть зала, к гримёрным. В спину ей посыпались самые разные прощания, которые она решила оставить без внимания. И только перед тем, как скрыться за углом, дива оглянулась и, встретившись взглядом с Хизаши, коротко ему кивнула.       Слова мамочки мгновенно возродили в памяти парня фантастическое ночное свидание у океана. Жуткий холод снаружи контрастировал с пылающим жаром внутри Ямады и его обожаемого любовника. Своеобразная красота дикого тёмного пляжа так сильно шла мужественному и привлекательному Шоте. А его внутренняя сила манила к себе так же сильно, как и безмолвный загадочный океан. Им однозначно стоит повторить подобную вылазку!       Однако счастливое воспоминание прервал тонкий голосок Кёко, в котором отчётливо слышалась лёгкая зависть:       — То есть, это правда, что у неё есть особый кавалер? Который всё время катает её на машине, дарит подарки, цветы и тому подобное.       Мамочка медленно кивнула:       — Вроде да. Я сама его не видела, но девочки каждый раз локти грызут от зависти.       Мальчишка приподнял подбородок в задумчивом жесте:       — Хм, интересно, что в ней находят?       — Она заставляет желать её, — со знанием дела ответила хозяйка. — Я всегда говорила, что она та ещё похитительница сердец.       После первой же фразы Кёко Хизаши мыслями улетел далеко от беседы, даже несмотря на постоянную готовность говорить только об Элайзе (или Шоте). Он вспомнил, что Оборо однажды упоминал о подобных слухах, и тогда парень был твёрдо настроен обсудить это с Айзавой. И только сейчас понял, что как-то не срослось. Доскональное планирование не было его особым жизненным навыком. Тем не менее сейчас выдался уникальный шанс действительно всё обсудить. До того, как он перешёл к великому шагу.       — Куда собрался? — резко спросил Ширакумо, когда друг выпустил Кёко из рук и сделал шаг вглубь зала.       — К Элайзе. Хочу кое-что спросить. Я мигом.       — Хорошо, — тяжело выдохнул Оборо и вновь приложился к своему практически опустевшему стакану.       Ямаду передёрнуло от этого тоскливого тона, и он, повернувшись, внимательно присмотрелся к старому товарищу. Парень не помнил, чтобы когда-нибудь видел его плечи такими осунувшимся, а взгляд — печальным. Да и общая атмосфера вокруг Оборо сегодня не искрила голубым пламенем, ярким, но безобидным.       Быстро взвесив в голове все «за» и «против», Хизаши вернулся на шаг к другу и участливо спросил:       — Хэй, брат, что случилось?       — Да так, — Ширакумо отмахнулся и нервно дёрнул плечами. — Возникли некоторые сложности. Может, пойдём покурим? Мы же собирались.       Ямада тоскливо посмотрел на дальний угол зала, за которым несколько минут назад скрылась Элайза. Ему совершенно не хотелось упускать уникальную возможность разъяснить всё здесь и сейчас. И, может быть, выйти этой ночью из клуба официальной парой. Однако с Оборо он был знаком всю жизнь и прекрасно понимал, что другу как никогда нужна была поддержка. Он не мог оставить его в таком плачевном состоянии!       Наконец, Хизаши согласно кивнул, быстро чмокнул Кёко в лоб и, бросив прощание мамочке и её мужчине, направился к раздевалке. Напряжённый Оборо тяжёлым шагом проследовал за ним.       Они молча вышли в укромный переулок и вполголоса принялись говорить о бытовой, ничего не значащей ерунде. Хизаши несколько раз порывался задать вопрос о действительном состоянии товарища, но почему-то никак не мог собраться духом. И в момент, когда он всё-таки решился, его прервал пиликнувший телефон Оборо.       — Не будешь проверять? — Ямада коротко кивнул в сторону кармана друга.       Тот лишь раздражённо отмахнулся:       — Да наверняка главный редактор опять решил навесить на меня все косяки по сорванным дедлайнам. Задолбал. Потом отвечу.       Зацепившись за тему, друзья обсудили ненавистное начальство, ненавистные сроки и ненавистные штрафные санкции за реальные неудачи в работе. Однако они оба никогда не умели унывать и всегда находили положительные моменты даже в самом беспросветном мраке. Поэтому закончив неприятный разговор на бодрой ноте в духе «Ну, и пошли они все!», парни звонко рассмеялись.       Хизаши искренне обрадовался, что его друг в итоге смог хотя бы ненадолго улыбнуться. И пусть у него не получилось разговорить Оборо, но тем не менее он смог его хотя бы отвлечь. Посчитав это определённым успехом, парень потянулся к товарищу, чтобы крепко его обнять на прощание. Спустя минуту они разошлись в разные стороны.       По пути до станции Ямада улыбался, прокручивая в голове сегодняшний вечер. Общая романтическая атмосфера однозначно настраивала на подвиги! И больше всего им двигали воспоминания, в которых сладкие запретные губы практически соприкасались с микрофоном в обольстительном музыкальном монологе, вытягивались в трубочку, словно умоляя о поцелуе. Сначала о лёгком целомудренном касании, знаменующем официальный старт отношений, а затем — продолжительном чувственном поцелуе, открывающим полный доступ к телу, сердцу и разуму Айзавы Шоты.