Сборник всякого по БС

Больно. Жестоко. Обидно. Нечестно. Неправильно. Подло. Такие слова крутились у Малкольма в голове, когда он с громким стоном опускался в ванну. Теплая вода тут же окрасилась в розовый. — Больно. Как же больно, — прошипел он, чувствуя, как окровавленные раны соприкасаясь с водой, нестерпимо жгут. — Я не виноват. Это не я, — Малкольм причитал себе под нос. Словно в трансе. Потому что глаза невольно закатывались, а тело норовило опустить его под воду без возможности снова дышать воздухом. Он не знал, что делать. И он не мог поверить, что все это происходит с ним. Сейчас. В его жизни. И не важно, что он сам во всем виноват. Что не надо было лезть на рожон. Что он сам виноват в том, что произошло. В том что, может быть, сейчас он умирает. Малкольм хотел бы кричать, кричать так, чтобы все слышали. Чтобы все знали, что он страдает. Всегда. И только из-за одного человека. Всегда из-за него. Если Малкольм сейчас умирает, то на могиле стоит написать: «Здесь покоится Малкольм Брайт. И причиной этому — его отец». Хотя нет. Малкольм ни за что не упоминал бы Мартина Уитли на своем надгробии. Он вообще предпочел бы забыть отца. Но все не так просто. Как забыть человека, которого ты боготворил, любил и ценил? Никак. Никак, если ты его мальчик. Его блудный сын. — Это все ты! Гори в аду, Мартин Уитли! — Малкольм ударил кулаком по воде и ожидаемо, попал в собственную раненую ногу. Крик о ненависти к отцу перетек в рыдания и баюканье конечности. Отец… Почему его так тянет к этому человеку? Так не бывает. Должно быть, ему просто хочется, чтобы кто-то позаботился о нем, когда он сам не может. Это так. Вот только это не любовь. Лишь голое желание быть нужным. Нужным ему. — Ты виновен во всем, — Малкольм делает глубокий вдох и опускается под воду. Он остаётся там пока не заканчивается воздух. Тогда он выныривает, громко кашляя. Раны ноют. Ему плохо. Так плохо. Но он никогда не пожалуется об этом. Малкольм оказывается на постели. Он не помнит, как там оказался. Запах крови все ещё стоит в ноздрях. Быстро оглядывает себя и видит, что все раны перевязаны бинтами. Кто-то позаботился об его сохранности и, возможно даже, спас от смерти. Вот только кто? Вдруг с кровати доносится шуршание. Кто-то сидит рядом. — Кто здесь? — спрашивает Малкольм, но в ответ тишина. Глупо спрашивать, когда ты никого не пускаешь в дом. — Эй, кто здесь! — Малкольму страшно, он боится неизвестности. Боится того, кого не видит. Наконец, из-под одеяла появляется рука, хватает Малкольма за запястье и тянет к себе. Малкольма обдаёт теплом, и он чувствует, что в комнате уже никого нет. Но где же тогда человек, который доставил его сюда? — Это был сон, — убеждает себя Малкольм. А потом снова закрывает глаза. Он просыпается от ощущения, что за ним наблюдают. Малкольм ещё не открывает глаза, но уже точно знает, что это не сон. Он слышит дыхание человека, сидящего на кровати. Малкольму не хочется открывать глаза. Словно он боится, что его лицо окажется слишком знакомым. — Не бойся, — говорит голос. Малкольм узнаёт голос человека, который принёс его сюда. — Я не причиню тебе вреда. — Ты здесь, — тихо говорит Малкольм. — Ты вернулся… — А где мне ещё быть? — мягкое касание ко лбу и Малкольм снова прикрывает глаза. Как же приятно. И не больно. Так как надо. — Ты… — вдруг Малкольм соскакивает с постели и морщится от боли, — Ты ведь мертв! Малкольм не верит. Он не может поверить, что это правда. Ведь это было так давно. Два года назад. Его больше нет. Есть только воспоминания. Которые ему уже снятся. В которых он всё ещё живой. Но в реальной жизни — нет. Малкольм сам убил его. Убил собственного отца хладнокровно и безжалостно. — И что с того? Я не могу навестить собственного сына? — Мартин гладит Малкольма по руке, укладывая обратно на постель. Он чувствуется живым. И выглядит он живым. Невозможно. Так не бывает. — Два года, — шепчет Малкольм, чувствуя как на глазах наворачиваются слезы, — Я все ещё помню кровь на своих руках. Мартин смотрит на него прищурившись. Так, словно ему светят в лицо фонарем. Только вот губы его улыбаются. — Ты ведь умер. Я видел тело, — Малкольм громко сглатывает, а потом заходится в беззвучных рыданиях. Отец не может быть здесь. Просто не может. Его тело похоронено в Нью-Йорке и каждую среду, Малкольм навещает могилу, просто смотря на надгробие, где значится эта злосчастная дата. 15. 05. 2021. Малкольм невольно проливает слезу каждый раз. Он убил отца. — Но я все ещё с тобой, — Мартин улыбается более искренне и Малкольм явственно ощущает пустоту. Он снова спит? Галлюцинации? Он умер? — Я с тобой, пока ты помнишь обо мне, мой мальчик. — Зачем ты пришел? — Малкольм вытирает слезы и смотрит на (призрачный) образ своего отца. — Потому что ты нуждаешься во мне, — спокойно отвечает Мартин. В его глазах любовь. И никакого пустого взгляда. — Кто обработал раны? — Малкольм спрыгивает с прошлой темы и переводит разговор в нужное русло. Галлюцинации ведь знают? — Ты, — ответ был ожидаем. Малкольму никто не поможет. Потому что он никому не расскажет. — Тебя правда нет? — Малкольм пытается протянуть руку, чтобы коснуться отца, но тот резко встаёт и Малкольм хватает лишь воздух. — Почему ты не даёшь мне убедиться?! — крик в почти пустой комнате слишком громок. Малкольм пытается успокоиться и тихо шепчет: — Ты умер… В комнате слышится шорох, словно кто-то бесшумно подходит к нему, и Малкольма обдает теплом. Его отец садится рядом, положив руку на плечо. Малкольму кажется, что он спит, а все это лишь сон. — Я не умер. Не говори больше таких вещей. Это нехорошо, — Малкольм поднимает глаза на отца. Отец улыбается. — Мой мальчик, я всегда буду рядом, — Мартин в последний раз касается щеки сына и Малкольм снова падает в темноту. Сны могут превращаться в реальность. Они могут нести радость, а могут и горе. Сны — место, где можно увидеть ту жизнь, в которой все так, как хотелось. Вот только для Малкольма сны — всегда боль. Всеобъемлющая. Отец мертв. И жаль, что в тот день умер не Малкольм.