Пряные яблоки

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

До конца не понимаю, злопамятный я или нет…

Разве что к определённым людям. Которые этого заслуживают.

Помню всё плохое, что делали мне и моим близким… не могу выгнать из своей головы всё это и чувствую, что оно тянет меня за собой куда-то на дно.

Либо тонуть, либо рвать оковы и всплывать.

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

8 лет назад

— Я что-то нервничаю, До Хён… — Да не боись! Мои родители поженились, когда им было по восемнадцать. Я удивлён, что ты этого не сделал ещё в момент, когда Чимин-и только приехал. Юнги и До Хён выходят из торгового центра. Улица шумная, но вторая половина дня не поражает и не пугает уставших после пар студентов своим обилием людей, что спешат разойтись по домам после работы или той же учёбы. Кафе и магазины также полны, ведь лишь в это время есть возможность закупиться необходимым и посидеть где-нибудь, заказав небольшое вкусное блюдо. Юнги теребит в одной руке небольшой футляр красивого синего цвета, который очень нравится Чимину. Они, в отличие от остальных учащихся, провели долгое время не в забегаловке, набивая желудок, а в ювелирном магазине. До Хён с удовольствием согласился помочь своему другу в выборе обручальных колец. Юнги с Чимином вот уже полгода живут вместе. До сих пор помнится этот момент. Противного стука не было слышно очень долгое время, и альфа был этому несказанно рад. Про детскую Чимин не знал. И никогда не узнает. И это лучшее решение Юнги. Ведь они вместе, больше ему не нужно ничего. Живут душа в душу, что вышло не с первого раза. Увы, каждому нужно время привыкнуть, что рядом теперь живёт кто-то ещё. Но у них были лёгкие неполадки, связанные в основном с привычками и внутренним расписанием дня. Юнги пришлось поменять ночной марафон домашней работы на вечерний, потому что Чимин рано ложился спать, и ему мешал свет в комнате. Зато омега начал готовить вместо Юнги. Ведь ночью приходилось делать задания для семинаров именно из-за того, что сначала нужно было приготовить что-нибудь поесть. Иногда они оба могли побездельничать и заказать что-нибудь, не подготовиться к парам, а просто лежать в кровати и разговаривать. До Хён, наверное, прав, стоило раньше предложить пожениться, но что-то остановило Юнги тогда. Это могло быть слишком быстрым и напористым предложением. Но больше Юнги терпеть не хочет. Хочет привязаться к своему омеге как можно крепче. Двое садятся в машину До Хёна и осторожно выезжают на проезжую часть. Юнги набирает Чимина и довольно улыбается, рассматривая футляр в руке, когда слышит голос своего омеги. — Да, Юнги-я? — Привет, Чимин. Где ты сейчас? — А-ам… мы с Пан Ли хотим зайти в магазин у нашего дома, купить чего-нибудь. Что хочешь на ужин? — Я готов съесть что угодно, — отвечает Юнги под ехидную улыбку До Хёна. — Не против, если я подойду к вам туда? Мне минут десять нужно, чтобы доехать, До Хён решил меня подвезти. — Ну… хорошо, ладно. — Не пойдёшь со мной? — спрашивает Юнги друга, когда завершает вызов. Хён же отрицательно кивает и продолжает улыбаться. — Извини, мне нужно будет по делам. Да и пусть твоё предложение руки и сердца пройдёт наедине с ЧимЧимом. До Хён прав. Как всегда, думает Юнги. Хочется сделать главное предложение его жизни лишь Чимину, без посторонних глаз. Поэтому, когда они подъезжают к магазину, он лишь благодарно кивает другу, который провожает всё с такой же доброй улыбкой. Он искренне счастлив за них. Но от этой улыбки Юнги становится немного грустно. Из-за учёбы с До Хёном всё труднее видеться, но никто не отчаивается. Они выжимают из выходных и просто свободных дней весь максимум, встречаясь и активно пожиная плоды студенческой жизни. И До Хён продолжает переписываться с ними, а почти каждые выходные они собираются втроём и рассказывают, что у кого происходило. Так До Хён закинул удочку насчёт того, что познакомился на выставке профессий с одним милым омегой. Юнги за друга очень рад. С небольшой горечью вспоминает пропавшего с радаров Юн Чана, но всё равно улыбается словам друга о том, какой омега тот красивый и интересный человек. Мин заходит в магазин, кивает сотрудникам и осторожно пробирается через людей, стараясь найти Чимина. А тот, как и подумал Юнги, стоит около морозильной камеры с овощами. Чимин очень любит готовить овощные смеси с мясом, долго и тщательно выбирает, сосредоточенно потирая пальцами губы. Юнги любит смотреть на серьёзного омегу. И сейчас смотрит, однако замечает, как из-за спины любимого выглядывает пара больших карих глазок, а брови над ними изгибаются в вопросительной манере. Парень смотрит с подозрением и вдруг шепчет Чимину на ушко, а Юнги замирает. Кто это? Чимин же оборачивается следом и улыбается во всю, срываясь с места. Подходит и обнимает, затем осторожно целует в щёку и, хватая за руку, ведёт за собой обратно к незнакомцу. Тот же, определенно омега, смотрит вопросительно, глазами моргает, словно игрушечными, слишком они огромные для взрослого человека. Сам омега строен и элегантен. — Юнги, это Пан Ли, мой однокурсник, — говорит Чимин и тут же смотрит на друга. — Ли-я, это Мин Юнги, мой альфа. — Ах… прости, у тебя был такой взгляд, что я слегка испугался, — Пан Ли резво улыбается и даже хихикает, протягивая руку. — Приятно познакомиться. — Не страшно. Извини, если напугал, — Юнги жмёт руку в ответ. — Многие говорят, что он у меня пугающий. — Просто не нужно смотреть пристально всем в глаза, Юнги-я! — Чимин же смеётся. Ему легко смеяться, он привык к этой привычке Юнги и даже смог найти в этом нечто милое. — Не все могут это вытерпеть или правильно понять, в отличие от меня. — Ну, раз уж ты дождался своего альфу, Чимин-и, я с чистой душой могу вас покинуть, — Пан Ли улыбается и обнимает на прощание Чимина. Осторожно отходит, машет обоим рукой, отдаляясь. — Я сегодня скину всё, что найду, хорошо? — Да, давай. Пока!

***

— И потом нас с ним определили в пару для проекта на семинар по истории вокала. Мы сначала пытались сразу начать работать, но Ли-я предложил немного познакомиться, чтобы было легче работать. И мы разговорились. Пошли прогуляться, он даже помог мне с… в прочем, об этом расскажу, когда приготовим ужин. Чимин идёт впереди, держа небольшой пакет в руках, медленно и расслабленно, то и дело оборачивается к Юнги, рассказывая историю знакомства с большеглазым омегой. Поднявшись по лестнице, ловко суёт ключ в скважину, отворяя дверь квартиры. — Он такой красивый, ты согласен? Глаза выразительные, чистая кожа… и он так элегантен. И двигается так грациозно, потрясающе… — Чимин слегка усмехается своим словам. Даже как-то грустно. Юнги же улавливает его лёгкую грусть и подходит ближе, перекладывая пакет побольше в другую руку, свободной же хватает Чимина за руку и тянет к себе. Нежно целует в лоб, улыбается. Вокруг тишина их квартиры, за окнами вечернее осеннее небо и голые ветви деревьев. Юнги оглядывает Чимина, забирает у него второй пакет, не отрывая взгляд. — Ты тоже красивый и элегантный, Чимин-и, — говорит он осторожно. — А твою грацию мы исправим. — Что это вообще значит?! — Чимин снова смеётся и наигранно отворачивается в обиде. — Ты хочешь сегодня без ужина остаться? — Вообще-то с этого дня я бы хотел остаться без парня… — Юнги усмехается, ставит пакеты на пол и опускается, чтобы развязать шнурки поношенных кроссовок. Чимин же непонимающе смотрит, удивлённо. Что это за слова такие? — Что ты?.. Альфа же вдруг выставляет одну ногу, убирая руку в карман, оглаживает мимолетно футляр и быстро достаёт, раскрывая. Простенькие, но красивые переливающиеся кольца лежат покорно и бросают свои блики в глаза омеги, а тот застывает. Глаза слегка блестят в ответ от слёз, Чимин опускает руки перед собой, а Юнги правую подхватывает и, улыбаясь, продолжает: — Потому что теперь хочу быть с мужем. Самым прекрасным, смешным и замечательным. Настоящим и искренним, сильным и великолепным. Именно такой мне попался соулмейт, и… блять… — Чимин усмехается, Юнги же жмурится и трясёт головой. — Надо уже купить тебе булочку с корицей, как я пообещал, когда мы только встретились. Я люблю тебя, Пак Чимин, и хочу прожить с тобой всю свою жизнь, быть тебе опорой… Ты… Чимин выхватывает руку с улыбкой на лице. Под удивленный взгляд Юнги зарывается в собственные карманы. И выуживает осторожно футляр бордового цвета, такой же по форме. Юнги смотрит несколько секунд и вдруг срывается на смех, как только Чимин, смеясь вместе с ним, открывает и показывает другие, переливающиеся радужными бликами кольца, смеётся ещё сильнее. Мин встает на ноги и хватает Чимина, поднимая над полом, прокручивает, обнимая и смеясь. Чимин же щеки своего любимого оглаживает и целует нежно, не переставая смеяться. Подгибает ноги, скрещивая их за спиной альфы, цепляется сильнее, на что тот довольно мычит, довольно обвивая талию. — А ужин? — заигрывает между поцелуями. — Неси меня в спальню, Мин Юнги. — Как пожелаете… Мин Чимин.

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Настоящее

Холодно и сыро, всё ощущается острее, каждый шорох и шаг. Юнги покрывается мурашками, когда вдалеке слышит стуки когтей о каменный пол и редкие рычания, в которых словно ощущается боль. Идёт на шум, уверенно переступая ногами, смотрит в темноту, светит вспышкой телефона и скалится. Страшен он, особенно глаза. Что-то внутри давится от неизвестного яда, сводит конечности и выбивает мощными ударами рычание. Омуты всё глубже с каждой секундой, бездонные воронки ищут цель в виде огромной лохматой псины. И владелец этих глаз проходит через закрытую дверь и видит вдалеке два силуэта. Тут же ускоряется, не отрываясь. Человек в плаще словно замечает позади альфу и отдаляется, ведя Фенрира за цепь, что заметно истончилась. А вокруг шеи зверя сплетается всё крепче, пока само существо рычит от боли, даже иногда дёргается, вырваться пытается. Противится хозяину, что за цепь тянет, причиняя ещё больше боли. Юнги победно улыбается и идёт дальше. Действует, точно действует! Бегут в страхе, знают, кто стоит за этим всем, кто цепь разрушает. Вздыхает он, не сбавляет шагу, всё смотрит, как неожиданно голову пронзает очередной приступ боли. Резкий, давящий и даже как будто дробящий, заставляющий отшатнуться, упираясь в стену, стонать вперемешку с рычанием. Но Мин Юнги всё идёт и идёт. Нельзя останавливаться. Не сейчас! Нельзя упустить их из виду. Альфа осторожно следует за удаляющимся врагом, что словно подзывает, ведёт за собой. Куда он выйдет? Юнги не знает. Да и не важно, ведь они куда-то да приведут. Ноги тяжелеют, голова гудит, тело словно пронзает иглами, но Юнги идёт сквозь эти ощущения, прорывается через невидимые тернии. Терпит и порыкивает, шагая наугад в этом непроглядном мраке. И наконец, перед ним дверь, меньше, чем другие. Человек в плаще и Фенрир растворились в пустоте. Мин ругается и суёт ключ в скважину, отворяя проход. Выходит в тёмное помещение, выползая из-под стола, чуть ударяется головой. Встаёт, отряхиваясь, в глаза, на сколько позволяет тьма, бросаются огромные чёрные от темноты столы, какие-то плиты и огромные чаны. Словно логово ведьм. Но где же сами хозяйки? Юнги осматривается. Не понимает, где он, но вдруг вдалеке мелькает свет, отчего мигом возвращается вниз и, полусидя, двигается дальше, щупая руками пол и железные ножки странных столов. Задевает рукой какую-то ткань, что под тягой руки падает, срываясь с крючка. Юнги оглядывает, теребит и исследует ткань. Халат. Он вздыхает и надевает его, роется в карманах, доставая оттуда маску. Цепляет на лицо. Чтобы хозяева приняли за своего, так он подумал. — Эй, кто тут? — слышит он старческий прокуренный голос. Свет фонаря всё ближе, Юнги и глазом моргнуть не успевает, как фонарик резко направляется на него. Силуэт тёмен, лица не видать, но тело как будто расслабляется. — Боже, Синмин, опять ты тут? Что? Кто? Признали? И правда. Определённо. Юнги загнанно смотрит, как человек приближается, жмурится и тянет руки, закрывая ими свет фонарика. Чувствует, как его поднимают за ворот халата и тащат за собой. Юнги и звука издать не может, страх лишает голоса, а чужая хватка крепка и уверенна. Но раз уж его приняли за какого-то Синмина, то лучше и помалкивать. — Сколько можно? Это тебе не укрытие, ясно тебе? Последний раз отпускаю, потом уже поведу к Чан У, дождёшься у меня! — всё ворчит старик. — Тут дети питаются, а ты калдыришь и отлёживаешься ещё. И постирай свой халат, от тебя словно мертвечиной смердит, мерзость какая! Двое обходят какую-то стойку, длинную, металлическую. Юнги швыряют, но он лишь идёт дальше под ворчание неизвестного старика. Оглядывается и замирает. Множество столов, поднятые стулья, высокий потолок и огромное пространство словно давит, Юнги кажутся знакомыми все эти вещи, но он хватается за голову и машинально поворачивается в сторону двери. Там же, где и был всегда. Выход из столовой интерната. Неужели? — Иди отсюда нахрен!.. Неуверенно альфа распахивает двери и уходит прочь. Знакомый деревянный интерьер, коридоры, полки с наградами, объявления на стенах, словно тени, преследуют его. Он идёт, доверяя своим ногам. Ступает к лестничным пролётам, по коим давно не ходил, а когда и ступал, то бегал, перепрыгивал ступеньки, пытаясь обогнать друга из параллельного класса. Пытался обогнать До Хёна, чтобы первым занять очередь в столовой на обеденный перерыв. В голову врезаются крики и разговоры детей, пронзительный школьный звонок, до боли знакомый и успевший надоесть за всё обучение. Юнги, шатаясь, поднимается, чтобы таки прибить одного монстра. Монстра, что избежал кары в прошлый раз. Но в этот раз ему воздастся за всё. Им всем воздастся. Воздастся за все их ужасные дела. Каждому до единого. Им всем воздастся. Воздастся за все их ужасные дела. Каждому до единого. Им всем воздастся. За все их ужасные дела. Каждому до единого.Им всем воӟдастсЍм всем вӧздастся. Вӧздастся за все их ӳжаснӹӗ делӓ. Уж об этом я позабочусь. Юнги распахивает двери логова. Ступает уверенным шагом прямо к чудищу, что смотрит потерянными глазами. Он явно не ждал, что по его голову придут. Да и кто? Ребёнок, которого запросто мог заткнуть. Каждому до единого… Ярость ослепляет, инстинкты обостряются, он идёт вперёд. Топчет бесов под ногами, игнорируя стоны боли и крики. Идёт до самого конца, совсем не задаваясь вопросом, когда же настанет этот самый конец. Это всё они с ним сделали. Довели, разозлили и спустили с цепей. Это всё они, они сами виноваты. Они всё у него забрали, совершенно всё. И вот он, вернулся, чтобы вернуть боль сполна и покончить с этим бесконечным кошмаром. Воздастся Валится тяжелый шкаф, сдавливая кости под крики чудовища. Юнги улыбается страданиям монстра, что заслуживает каждой толики боли. Наконец-то прибил, как букашку. Юнги гладит его по лицу, шепча слова ненависти, что ядом сочатся из глотки, обжигая изнутри. Теперь можно обжечь того, кто заслужил. Им всем воздастся. В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜Ѝмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅ в͠с͝еЧ̐ИМИ̐Н͠м̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅя͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠ВСЕХ ВАС НӒХРЕН УБЬЮ! Всех убью. Убьюубьюубьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠ Долгая тропа выматывает, ноги подкашиваются, так тяжело идти. Так тяжело. Но одно промедление — и полетишь прямиком в Ад. Юнги смеётся своим мыслям. Если Ад действительно существует, что он уже давно там. Ступал огромное количество раз по раскалённой земле, ногами давил бесов, что с каждым шагом всё сильнее цепляются за ноги, царапают и кусают руку, обжигают кожу до мерзких волдырей. Хотят утащить к себе. Но Юнги вертится, не дает себя поймать. Сам их всех поймает. Всех убью.

Н̐Е͝ ВͅСПОМИ̃Н͘АЙ. З̒А͋БУДЬ̕. Н̆Ё͠ СМЕЙ ̒ОБ͆ Э͘ТО̋М͝ ͘ВСПО̕МИ͘Н͠АТЬ.̔

ЗАБУДЬ

— У меня нечто похожее. Только у меня не гниет. Ты поэтому сюда наведался? Думал заглушить эту боль?

Н̐Е͝ ВͅСПОМИ̃Н͘АЙ. З̒А͋БУДЬ̕. Н̆Ё͠ СМЕЙ ̒ОБ͆ Э͘ТО̋М͝ ͘ВСПО̕МИ͘Н͠АТЬ.̔

Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝хͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅом̚уͅ д͠ӧ ͅёдѝ͠нͅӧ͜го.ͅЍмͅ ͠всͅем вӧͅздас͘тс̚яͅ.͘ Вӧͅзͅд͝астся за͜ все ͝ихͅ ӳжас͝нӹ͘ӗͅ ͝деͅлӓ. Ка͜ждͅому дӧ ёдѝнӧго.я. Вӧздастся за все их ужӓсные дела. Каждому до единого.Им всем воӟдастся. Вӧздастся за все их ужӓснНЕ ВСПОМИНАЙ. ЗАБУДЬ. НЁ СМЕЙ ОБ ЭТОМ ВСПОМИНАТЬ.ые дела. Каждому до единого.Им всем воӟдастся. Вӧздастся х ӳжааждому дӧ ёдѝнӧго.Ѝм всем вӧздастся. Вӧздастся за все их ужасные дела. Каждому дӧ ёдѝнӧго.я. Вӧздастся за в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠за̓ в͝с̚еͅ ͝и͝х ужӓ͖сныͅе ͠д̕еͅл͐а͝. ͆К͜аж͜до͘м͝уͅ ͐дͅо͠ еͅд́и͝н͝оͅго.̀Им в͠с͝ем̑ вͅоӟ̔дас̚тс͜я͠. ͝В͠ӧздͅас͝тͅс͝я ͠ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠Вс͝ех ͊уб͝ьюͅ.ͅ ͅУбьͅю͠убьюу͝б͝ьюͅ. ͠В͠СЕͅХ̒ ͅВ͝АС ͝НӒͅХРЀН УͅБЬЮ! ͠! ͠

Ч̐ИМИ̐Н͠

Этот яростный поток не остановить. Но он и не хочет. Это его сила. Злость — его главное топливо. Долго копил, гордо выжидая. Копил бы и дальше, да только монстры решили напасть и забрать самое дорогое. А у Юнги нельзя такое забирать. Тело немеет под собственной тяжестью, в голове лишь шум, перед глазами непроглядная темень. Он дёргает ногами, проверяет рефлексы, может ли ими шевелить вообще. Сколько он шёл? Куда пришёл и что дальше? Пахнет лишь тухлым мусором и ночью. Юнги пытается подняться, но вновь падает, сшибая маленькие мусорным баки. Рычит и ударяет рукой по пластиковой урне. — Эй… — слышится тихий голос сзади, от чего Юнги отшатывается, оборачиваясь. Смотрит бешеными глазами на подошедшего омегу, что слегка вздрагивает, но обеспокоенно тянет при этом руку. — У вас всё хорошо? Омега красив и ухожен, смотрит на Юнги большими глазами, оглядывает с ног до головы. Видит испачканную одежду, загнанный дикий взгляд, но почему-то не боится, лишь ближе делает шаг. Вглядывается в лицо и вдруг сдержанно улыбается: — Мы не встречались раньше? Выглядите знакомо, — говорит он спокойно. И тут же распахивает глаза в изумлении. — О боже! Вы же парень Пак Чимина, да? Простите, я не помню ваше имя… Замолчи. — Запомнились ваши светлые волосы. Я его бывший одногруппник, Пан Ли. Помните меня? — Помню… — говорит сухо Юнги. — Вот так встреча. Вам не нужна помощь? Вы неважно выглядите. Юнги чувствует, как его осторожно берут за руку. Омега ведёт его за собой, и они выходят на полупустую улицу. Альфа тоже его вспомнил. Юнги вдруг запинается, глупо и неосторожно, о собственную ногу, но омега успевает его подхватить, и Мин утыкается в чужое плечо под дружелюбный смех. Омега слегка морщится, чувствуя неприятный запах, но терпит. Не может бросить человека, которому явно нездоровится. Он шёл на работу, почти уже подходил, как вдруг заметил движение в подворотне с другой стороны от здания, куда и собирался войти. Заметил человека и бросился помогать. Добродушный омега по жизни, помогает всем, как может. — Осторожнее, прошу вас. Вам плохо? Я прямо тут работаю, могу проводить вас внутрь. Правда там громко очень, но можно посидеть на мягком диване, а не на холодной земле. Придём и разберёмся. Вызову вам скорую и позвоню Чимину. — Странный запах… — Юнги обнюхивает омегу и дёргается. Еле уловимый, но приятный феромон исходит от омеги, словно что-то его заглушает. Мин осторожно приподнимается, отстраняясь. — Извините… — Мой феромон редкий, как мне сказали. Каркас. Слышали о таком? — улыбается омега всё шире, Юнги отрицательно мотает головой. Что происходит? Сколько прошло времени? Юнги не знает. Неожиданно настигшее спокойствие настораживает. Словно и не было этих когтистых лап, дрожащих криков и противных шумов. Тишина прибивает к земле, окружая со всех сторон. Лишь голос этого парня и слышен. Юнги осматривается, где-то басами бьёт приглушенная музыка, горят яркие огни светодиодных лент, что высекают название «HeallRide». Буква «а» потухла, превращая игривое название в Адскую Поездку. Юнги морщится, затем смотрит на доброго парня. И вспоминает до конца. Он красив определённо, но Чимин ещё красивее. Чимин идеальный, почему он тогда, хоть и слегка, но расстроился из-за него? Что к этому привело? — Я проведу вас через чёрный вход, — омега поддерживает Юнги, когда они подходят всё ближе к железной двери, что по цвету почти сливалась с наружными стенами здания. — Посидите, передохнёте. — Что за каркас? — Дерево такое. Его ещё называют каменным. А он снова улыбается. И Юнги улыбается. Каменное дерево, как странно звучит…

…цепь не из металла, а из корней гор…

Тело уже запомнило, как это делается. Юнги вздыхает и останавливается. Видит перед собой огромные глаза. Это из-за них? Глаза Чимина не такие большие, не такие выразительные, но пронзают сильнее любого взора. Омега подходит, но, услышав приглушённый смешок, смешанный с рычанием, оглядывает альфу. — Кажется, я… — Юнги действительно роется в карманах. Щупает смятую карту, перчатки, нож, о который он слегка порезался, но не находит ключа. Это плохо. — Простите, я обронил свой ключ. — Этот? — слышит он. Омега достаёт из кармана потрёпанный ключик и осматривает его. — Он лежал рядом с вами, поэтому я решил его подобрать… Чёрт. — Да, это он. Спасибо, а теперь отдайте. Юнги делает шаг вперёд, осторожно тянет руку. Взглядом просит отдать. Смотрит, как омега вертит ключик, как его глаза меняют эмоции. Радушие сменяется лёгким страхом и даже… злостью? Он вдруг сжимает ключ и отходит на шаг, пряча руку в карман пальто. — А… — омега явно удивлён. Неприятно удивлён. — Откуда он у вас? Такой старый… — Не твоё дело! Отдай мне, — чуть ли не рычит Юнги, подходя ближе. — Отдай, по-хорошему прошу. — Пока не скажете, откуда он, не отдам. Лицо омеги меняется, доброжелательность исчезает в миг, он явно настораживается. Юнги злится, ругается себе под нос и отвечает: — Он достался мне от друга. Достаточно? Отдай его мне. — Как зовут друга? — не унимается омега, держа дистанцию. — Ты со мной играть вздумал? Я сказал, отдай сейчас же! — Видишь эти царапины? — омега тоже перешёл на «ты», показывает на ручку ключа. Юнги злостно вздыхает. — Пак До Хён — твой друг? — теперь наступает омега, но Юнги не боится. Не ступает назад, пока человек не оказывается перед ним вплотную. — Где он? Где До Хён?! Замолчи. Мин вдруг хватается за ключ, пытается вырвать из тонких пальцев, но хватка крепка, вот-вот срастётся с ключом. Омега коленом пинает прямо в живот, и Юнги, чувствуя меткий удар, подкашивается. Снова удар. Снова и снова, пока альфа не падает. Не произноси его имя своим поганым ртом. — Он пропал три года назад, этот ключ всегда при себе держал, и тут я вижу, что он у… тебя? — спрашивает омега. — Ну-ка продолжи… Да не станет наше построенное непосильным трудом примыкать к злобе… — Да заткнись ты и отдай мне сраный ключ! — Юнги сплевывает кровь со слюной, но вновь получает удар ногой и шипит от боли. — Неправильно. Омега поправляет волосы и вдруг снимает пальто, швыряя его прямо на дорогу. Ненужная помеха. Он просовывает ключ в карман облегающих джинс, хватает обессиленного Юнги за ногу и осторожно тащит по земле. Юнги хватается за живот, что отдаёт тупой болью, шипит и рычит, дёргает ногами, но омега силён. Внешность обманчива, действительно силён. Тащат его обратно, где и подобрали. — Как ты посмел? Может, это ты его грохнул? Ты хоть знаешь, что он для меня значил? А?! — продолжает спрашивать омега, обходя разбросанные мусорные урны. — В любом случае, тебя прихлопнут, глазом моргнуть не успеешь. Ты вообще представляешь, что в твоих руках покоилось всё это время? Ты не видел того, что видел я или До Хён. — Я видел зверя, — Юнги зарывается в карман, охватывая рукоятку ножа. Омега же смеётся. Бросает ногу Юнги, напоследок пиная прямо в лицо. Альфа стонет и держится за нос, из которого тут же капает кровь, пока незнакомец проходит в самый конец тупика, к двери, что была еле заметна. Мин видит, как он суёт в стену ключ, поворачивает осторожно, но напористо при этом, открывая проход. Злость растёт с каждым приближающимся шагом. Мы тоже через это прошли… Нравится тебе? Юнги снова чувствует, как за ногу хватают, но решает не сопротивляться. Тихо ждёт ошибки. Все рано или поздно ошибаются. А пока его волочат, переступая поход подземных владений. — И каков он? — спрашивает омега, останавливаясь на пару секунд. Вот она. — Какой его лик, скажи, будь добр! Сравнится ли он с тем, что видел я? — Ответь лучше на мой вопрос, — ошибка… Юнги резко поднимается торсом и хватается за чужую руку, цепляясь ногтями, сжимает, тянет на себя. И со всей силы вонзает лезвие прямо в горло. Вырывает ногу из ослабленной хватки, пока омега держится за рану, что окрашивает кровью его кофту. Примыкает к проёму, стараясь на потерять равновесие, стонет от боли, но злыми большими глазами продолжает впиваться. Альфа поднимается и подходит ближе, хватает за волосы, больно сжимая, отчего омега чуть ли не скулит. Рука тянет за волосы, запрокидывая голову, открывает шею, и Юнги смотрит на глубокую рану. — Ответь, откуда вы берёте человеческие лица? Юнги снова вонзает нож, но не сильно, а чтобы прорезать кожу вдоль шеи под немой скулёж и стоны. — Почему так тихо? — спрашивает. Чтобы никто не нашёл покои монстров? Чтобы сородичи не прибежали? Он толкает лезвие глубже, и тело падает в проход. А Юнги ступает следом, не до конца закрывая дверь. Омега падает на землю, но быстро цепляется за него, начиная ползти. Медленно и неумело, как никчёмное животное, что нужно добить, чтобы не донеслись крики о помощи до сородичей. Юнги наступает на ноги и садится прямо на чужой таз, вдруг усмехается и надевает перчатки. Надоело чувствовать чудовищную кровь на руках, мерзко и противно, унизительно. Гнилая кровь, от которого начинает тошнить. Альфа поворачивает голову монстра и вдруг хватается за обрезанную кожу. И, рыча от злости, начинает тянуть, прорезая ножом дальше, если что-то мешает или застревает. Где находят человеческие лица? Насколько хорошо срастаются с новыми обликами? Крики эхом разносятся вдаль, а тьма жадно и голодно поглощает их, словно причмокивает от удовольствия. — Да не дёргайся ты! — кричит Юнги. Видит, как беспорядочно бегающие глаза наливались кровью и животным страхом в ответ на его чёрные рычащие бездны. Он хватает омегу за лицо и большими пальцами придавливает чужие густые брови. Чёртовы глаза, огромные противные глаза. — Что ты ими видишь? А? Монстров, да? Пальцы спускаются на сами глаза и давят сильнее. Юнги сил не жалеет, вдавливает глазные яблоки глубоко в орбиты, лишь бы не видеть их. Омега истошно кричит, но Юнги жалости не чувствует. Крики монстров — музыка для его ушей, особенно если он является их причиной. Но где же красные отметины? — Так вот, я тоже их вижу! — сильнее, ещё сильнее, вдавливает, руки напрягает и приподнимается, чтобы опора была лишь на его чёртовых пальцах. Слышит хлюп и противный странный всплеск, глаза сплющиваются, приставая к перчаткам. Копошатся в орбитах и отвратительно перекатываются. — Один из них прямо передо мной! Вот же они, прячутся под кожей, что он продолжает сдирать, когда оставляет. Тянет, режет, рвёт, словно бинт с засохшей раны. А монстр утихает постепенно, поддаваясь каре. Юнги слышит, как где-то далеко ломаются корни гор. Как призраком проскакивает кошка, шумит рыба, а медвежьи жилы пробираются сквозь тёплую шерсть и как женские бороды сгорают в огне. — Никакой ты не красивый… — шепчет он, когда кладёт тело головой к проёму. Держит напряжённо дверь. — Вот он, лик зверя, что не увидит никто. Дверь под резким движением рук тянется закрыться и врезается в лицо чудища, постепенно ломая кости. Снова и снова. Раз за разом.

***

Слышится болезненное рычание, когда Юнги наблюдает, как вырывается Фенрир, как ломается цепь. Как он скалится, вертит головой и пятится. Страдает. Наверное, в дальнем коридоре в недоумении стоит Человек в плаще. Юнги замирает, как только красные глаза животного чернеют. Огромный зверь смотрит на него, а шерсть его встаёт дыбом. Зверь свободен, и Юнги по взгляду чудовища видит, что тот понял, чьих это рук дело. — Теперь тебе не нужна рука Санво, — говорит Юнги, подходя всё ближе. Зверь рычит всё сильнее, но в последний момент сворачивает, скрываясь из виду. Убегает от другого, более опасного хищника, который бросается следом. Бежит в полной темноте, лишь чёрный хвост — ориентир. Врезаясь в стены и запинаясь, он всё-таки останавливается, чтобы зажечь вспышку телефона, и вновь продолжает погоню. Догонит Фенрира, схватит за его огромную гриву и прижмёт к полу, сдавив ногой горло. Огромный зверь же вдруг оборачивается и резко прыгает навстречу. Юнги тормозит, пытается отпрыгнуть, но вонючая пасть с острыми зубами хватает его за левую руку. Альфа кричит и тянет на себя, но Фенрир сильнее, намного сильнее и больше, поэтому без труда, сжимая челюсти всё сильнее в районе чужого запястья, тащит и рычит. Юнги падает, и его снова волочат. Как тряпичную куклу, игрушку для пса, пока он цепляется пальцами свободной руки за морду зверя, царапая. Снова волочат, а в голове мелькает идея. Заманчивая и правильная. Добраться до глаз, ослепить сволочь. Как раз гремит в кармане нож, что спасал уже множество раз. Юнги вынимает его и вонзает Фенриру в морду, отчего тот в агонии разжимает пасть. И снова орудие спасло. В воздухе совсем на миг пробегает запах… яблок. И лишь совсем немного цитрусов, приглушённо. Юнги чувствует родной запах, такой приятный и сладкий, что глаза неудержимо наполняются слезами. Чимин. Он где-то рядом? Откуда этот запах? Куда он ведёт, как туда дойти? Он бросается прочь от монстра, что всё воет и рычит, дикие вопли проносятся по всем коридорам, пока Юнги сжимает рану на руке, а ткань перчаток впитывает кровь. Он бежит и плачет. Запах затерялся, его уже не уловить. Пропал так же внезапно, как и появился. Ноги подкашиваются, он падает на землю. Лежит и не может подняться. Сердце разрывается, слёзы неустанно текут, он утирает их вновь и вновь, злясь всё сильнее. Никогда не смирится с ними, поэтому трёт и трёт, раздражая глаза, сам начинает тихо выть. — Чимин-и… — твердит он сквозь слёзы. — Где же ты?.. Где ты?

***

Опять один. Опять ни с чем. Юнги ступает в ночную парадную своего дома. Грязный и уставший. Никого постороннего нет, и он радуется. Никто не застанет его в таком виде. Опухшие глаза, истёртые и мутные, осоловело он смотрит на лестничный пролёт, осторожно поднимаясь по ступенькам. Он опять вернулся без Чимина. Левая рука противно ноет, укус глубокий и большой, он его прижимает, скручивая рукав куртки, поднимается на свой этаж и замирает, опираясь о перила. Видит Ким Тэхёна. Вид у него потрёпанный, уставший. Такой же, как и у Юнги. Словно оба вернулись с боя. Глаза Тэхёна полузакрыты, он открывает дверь своей квартиры, но в последний момент замечает Юнги и медленно поворачивается к нему. — Привет, Юнги, — говорит он слабым голосом. Юнги поднимается до конца и подходит ближе. — У тебя письмо выпало из почтового ящика, я просунул его тебе под дверь… — Тэхён не сразу, но замечает внешний вид друга и хмурится. — С тобой всё хорошо? — Да, я в порядке, — а он врёт. Снова врёт и будет, дабы не ворошить. — А с тобой? Куда ты ходил? — В магазин… Тэхён вдруг усмехается, сжимая в руках небольшой пакет, что всё это время был с ним. Что-то стеклянное внутри покачивается и ударяется о входную дверь. Сам омега смотрит куда-то потушим взглядом. — Со мной тоже всё хорошо. Спасибо, что переживаешь, но… Надо больше, ладно? Вернее, не надо, — и снова смех, размазанный. Юнги становится больно. Что-то определённо не так. Тэхён осторожно шагает. — Прости, я немного пьян. Купил виски и таки выпил немного, пока шёл домой. — Тэхён… — Так ведь обычно люди расслабляются. Я тихо посижу, не побеспокою… И простите, если доставлял проблем. — Тэхён, стой! Дверь закрывается с громким хлопком. Что происходит? Что-то страшное, Юнги… как и всегда… Он стучит, но дверь заперта. Все нужные двери всегда будут заперты. В самый неподходящий момент. Глаза друга пугают своей пустотой. Гнетущей и давящей, но в которой промелькнула на миг некая готовность… — Тэхён-и… — загнанно шепчет он, утыкаясь лбом. — Тэхён-и, ответь мне! Когда дверь закрыта, никто не отвечает. Они исчезают за ней. Так они работают, эти двери, думает Юнги. Голова трещит. Раскалывается. Кто-то шепчет, кто-то безликий. Юнги не замечает, как заходит в собственную квартиру. Он так устал. Хочется помыться, поесть чего-нибудь… Сколько он не ел? Какого чёрта Тэхён пришёл с виски? Какое сегодня число? Эти вопросы мучают его, и он чешет грязную голову, закрывая входную дверь. Потерянно смотрит перед собой, пока не слышатся частые шаги в гостиной. Санво подбегает и сразу бросается обнимать Юнги за ноги, а тот тянет руки, игнорируя боль, ведь слышит, как братик всхлипывает. — Эй, что случилось? — Где ты был?! — Санво поднимает заплаканное личико и смотрит на старшего со страшной обидой. — Тебя так долго не было, Юнги-я! Я так испугался, думал, что ты уже не вернёшься, братик! Альфа осторожно перехватывает ручки Санво и с улыбкой оглядывает, как когда-то страшная от ран ладонь братика теперь цела. Бинт совершенно не нужен. Он разглядывает маленькую ручку, легонько щупает пальчики и улыбается всё шире. А Санво постепенно успокаивается. — Когда это случилось? — Совсем недавно… — мальчик любопытными красными глазками смотрит на Юнги и вытирает оставшиеся слёзки. — Это ты сделал? — Я… — усмехается Юнги. Показывает братику свою рану, а тот хватается беспокойно и вдруг тянет за собой в гостиную. — Но теперь мне нужна повязка. — Можно я сделаю? — спрашивает жалобно Санво. Хочет помочь братику. — Ты мне уже столько повязок сделал, я запомнил, как надо, пожалуйста! — Ладно-ладно. Только давай я сначала приму душ, хорошо?.. Юнги снимает с себя куртку, затем толстовку и всё швыряет на диван. Одежда и правда пахнет неприятно, её точно нужно постирать, и не раз. Пропахла мерзкими существами. Но пока он просто проходит к спальне. — Юнги-я, давай поедим? — вдруг говорит Санво. — Только, кажется, еда кончилась, я всё съел. — Всё? — удивляется альфа и только сейчас замечает на столе фольгированные тарелки, сложенные в небольшую стопку. Засохшие остатки еды явно не первой свежести, также слегка можно было заметить слой пыли на поверхности стола. Да и везде. Альфа проводит пальцами по кухонному гарнитуру и, видя на кончиках скомканную пыль, отряхивается. Смотрит и не верит глазам. Столько еды влезло в маленького ребёнка? Столько пыли накопилось… За сколько?.. — Санво… Сколько меня не было? Он потерянно смотрит на младшего брата, который вдруг начинает считать на пальцах. Три, четыре… Глаза округляются, когда мальчик загибает все пальцы и вдруг снова их разжимает. — Долго… — тихо говорит Санво, а Юнги не верит услышанному. Не верит. Оглядывает младшего, а тот слегка хмурится. — Я поэтому и испугался… Юнги хватается за голову. Внутри что-то мечется из стороны в сторону, желая выбраться наружу, больно ударяется о внутренние органы и грызет рёбра. Зверь внутри хочет освободиться и разорвать своего хозяина, что держит его уже чёрт знает, сколько времени. Десять дней… даже больше. Как он мог не заметить? Как такая очевидная вещь скрылась от него? Он виновато смотрит на Санво. Лишь сейчас понимает, что оставил братика на такое долгое время, хотя обещал вернуться как можно скорее… Больше десяти дней прошло, а он лишь разрушил эту проклятую цепь. Оставил брата и так и не нашёл Чимина. Ничего, по сути, нужного не сделал… — Прости меня… — шепчет он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Позорно садится обессиленно на пол, подгибая колени к груди, а маленький Санво с испугом подбегает и хватает руками старшего за щёки, пока тот пытается спрятать лицо в коленях. — Прости, пожалуйста… Прошу, извини меня… — Юнги-я, ну эй! Всё хорошо, я не расстроился! Ну, расстроился, но ты же вернулся, Юнги-я! Юнги лишь всхлипывает и тянет руки к Санво, что тут же обнимает старшего брата в ответ, крепко и тепло. Рад, что Санво его не осуждает за слабость. За то, что он сейчас рыдает и ищет утешение. Он так устал. Так устал. Настолько, что принимает для себя решение хотя бы немного отдохнуть. Вина из-за Чимина давит до хруста костей, но лучше Юнги будет сытым и окрепшим, чем в таком состоянии продолжит. Это логично. Как только успокоится, позвонит в пиццерию, которая часто выручала его, До Хёна и Чимина во время совместных посиделок своей круглосуточной доставкой, и они с братиком перекусят. Готовить самому или идти в магазин не хватает сил и желания. Он даже спросит, какую пиццу хочет Санво. Хотя он не знает, он никогда не ел пиццу, да и не обязательно ему знать, ведь Юнги в любом случае что-нибудь поможет выбрать и попробовать. А ещё братику не обязательно знать, что Юнги больше извинялся перед Чимином.

***

Под шум стиральной машины Юнги вытирает волосы и становится перед зеркалом. Он расслаблен, душ явно пошёл ему на пользу. Осталось дождаться еды, перекусить и дальше отправляться на поиски. Альфа вздыхает и усмехается. Как говорится, перед смертью не надышишься, но он благодарен этому небольшому перерыву. Мокрые белые волосы спадают на лицо, и Юнги их поправляет и всматривается. В зеркале словно кто-то другой. Кто-то злой и уставший. Смотрит пристально потухшим взглядом, в котором если и виднеется какой-то огонёк, то только адский, что черти внутри разжигают. Сзади движение, Юнги головой не вертит, лишь слышит мерзкие звуки и наблюдает, как знакомая фигура мужа сидит перед унитазом. Дыхание учащается. Узнав своего любимого, он резко оборачивается, но никого там нет. Шутки воображения, да и только. Он вновь смотрит на себя в зеркале и только сейчас замечает, что зеркальный Юнги не двигается, как и положено отражению. И продолжает взглядом проедать дыры из того мира, пока его владелец двигает руками, проверяя. — Сколько ещё здесь торчать? — спрашивает отражение. И вдруг касается обратной стороны зеркала. Юнги отдаляется, испуганно смотря на то, как лёгкие касания превращаются в царапанье, скрежет ногтей или когтей больно проходится по ушам. Юнги жмурится, стиральная машина начинает громко шуметь, барабан беспорядочно бьётся внутри. — Сколько это ещё продолжится? — слышит он детский голос и снова смотрит в зеркало на своё отражение. Маленький десятилетний Юнги смотрит обиженно, свежие синяки и кровоподтёки на лице пульсируют, отдаваясь и владельцу… — Ответь, прошу… папа скоро придёт и снова ударит. Стены давят, проламывая напольную плитку, душевая кабина гнётся под давлением, противно скрипя, а свет начинает мигать судорожно. Юнги чувствует дрожь. С той стороны слышны крики, что всё ближе, всё громче, ужаснее и протяжнее. — Сколько ещё это терпеть? — ухоженный студент интерната, Мин Юнги, злится и бьёт кулаками по зеркалу, пытаясь достучаться до онемевшего слабака, что всё тянет сам себя за волосы, царапает лицо и постанывает. Просит тишины. — Отвечай, тюфяк! — Сколько мне ещё ждать? Когда ты придёшь? — слышится отличный от всех голос. Добрый, но такой слабый, что Юнги поднимает голову и тянет руки в зеркалу. Чимин стоит напротив и смотрит на него, не говоря больше ничего. А Юнги прижимается руками в зеркалу и давит на него, напрягаясь всем телом. — Я так устал, Юнги… устал. Проносится полукрик, а рука замахивается и со всей силы ударяет по зеркалу. Укус на запястье пронзает свежей порцией боли, и он снова бьёт, чтобы выпустить с той стороны Чимина. Удар, ещё удар, зеркало даёт трещину. Стиральная машина издаёт громкий звон. Стирка закончена. Юнги пугается и оглядывается. Стены, пол, душ, всё вернулось в прежнее состояние. И отражение слушаться начало. Что случилось? Какой-то бред. Он трёт глаза и вдруг вспоминает слова Тэхёна, что бросил ранее, когда они пересеклись. Письмо? Письмо действительно есть. Он заметил его под ногами, когда заходил в квартиру, но не успел подобрать и посмотреть, от кого и зачем вообще? И почему он вспомнил об этом сейчас? Чтобы отвлечься? Он выходит из ванной комнаты, вздыхая, озираясь по сторонам. Не хочется подобного опыта больше, поэтому осматривает комнату со всех сторон. Вдруг где-то прячется ещё что-то? Но спальня лишь молчит, протяжно и подозрительно. Под его квартирой запрятались целые подземные владения, и его не удивит очередная неприятная находка. Поэтому он всё же возвращается в гостиную, нацепив на себя первую попавшуюся в шкафу футболку и тонкие спортивные штаны. Хватает со стола припрятанную пачку сигарет и закуривает прямо в квартире, вытирает лицо от пота и бегающими выпученными глазами снова осматривается. Затягивается и сдавленно выдыхает. От входной двери раздается стук. — Юнги-я, кажется, это пицца! — кричит Санво и от любопытства болтает ногами, сидя на стуле, хочет слезть и открыть двери, но Юнги, словно читая его мысли, проходит раньше и теребит волосы брата. — Я открою, сиди. Дверь кажется так далеко. Сознание играет с Юнги, но он добирается, еле перебирая ногами, прямо перед входной дверью останавливается, вдруг смотря вниз. Письмо. Поднимает его осторожно, разрывает конверт и читает короткое:

«Принеси меня к моей смерти, и отдам обоих.

Мама»

Мама?.. Вновь стук в дверь, и альфа трясёт головой, откладывая письмо на тумбу, раздражённо чешет голову, с сигаретой в зубах, открывает дверь. Санво всё же заглядывает в прихожую и в этот же момент испуганно кричит, убегая прочь. Прячется под стол, хватается за лицо. Юнги округляет глаза в ужасе. Фигура возвышается над ним в застывшей позе, глаза стеклянные, словно сосуды, держат в себе странных существ, что стучат по стенкам, желая выбраться. Глаза направляются прямо на него, пронзают, что аж кожу жжёт мерзко и противно. Лицо замерло в гримасе отвращения. Трещит от красных отметин, что поросли всюду, достигая самых пальцев. Ни капли не изменился, лишь запрятанной злости в глазах всё больше. Отец смотрит на сына разочарованным взглядом, пальцами большими и кривыми цепляется в коробку, Юнги же хватает за неё, хочет забрать, но родительские клешни не разжимаются. Отец разочарован, и его это раздражает. — Поглазеть на меня пришёл? — спрашивает Юнги злобно. Всё тянет за коробку. — Оставили Санво и теперь припереться по одному решили? Отец молчит. Юнги усмехается и хватает его за голову, затягивается в квартиру, запирает дверь под грохот. Коробка падает, проезжаясь по полу. Вновь затягивается сигаретой хозяин квартиры, выдыхает дым и идёт к отцу, что вдруг начинает отползать и издавать противные звуки своим ртом. Незваный гость, да и какой? Самый мерзкий из всех. Громко и ужасно, неприятно до дрожи. Юнги подходит ближе, глаза наливаются кровью. Он всегда ненавидел отца. Ненависть, выращенная за страхом, отравляющаяся детской надеждой, от которой становилась сильнее и больше, и по итогу адаптировалась. Он открыто никогда её не показывал, но устал терпеть. Особенно сейчас. Сейчас он тоже сильный, как настоящий альфа. Смотрит на трясущееся ничтожество. Чувствует, что его сын никакая больше не размазня, и от этого Юнги приятно. Теперь отец боится. Так и должно быть. — Думаешь, я всё такой же? Я тебя расстрою, — продолжает задавать вопросы и дёргает головой. Хочет разрушить видение отца. Всё хочет разрушить, связанное с ним. — Расстрою и рассмеюсь. Отец пытается подняться, но Юнги бьёт его со всей силы ногой прямо в лицо. Рыча, продолжает пинать, как когда-то пинали его. Теперь они поменялись местами, и хочется улыбаться, сквозь утробные рыки он скалится довольно. — Получай, мразь! — рявкает. — Приятно?! Думаешь, мне было приятно, когда ты делал то же самое? Терпи, скотина! Ты за каждый удар ответишь! — Юнги-я! Хватит, братик! Юнги-я! — Санво кричит что есть мочи, но Юнги его не слышит, не останавливается. Детские обиды выползают с бешеной силой. Каждое слово и движение из прошлого просачивается сквозь его возмужавшее тело. Льётся наружу, разъедая всё, что попадается на пути. Всё разъест, ничего под собой не оставит. Юнги ему, наконец, докажет, что больше не слабый, что никто больше его не тронет. Поэтому он всё бьёт и бьёт ногами отца, что уже не сопротивляется. Когда Мин это замечает, снова затягивается и опускается на корточки прямо перед лицом. Вернее, перед тем, что от него осталось. Кровоподтёки и набухшие от ударов места радуют душу, Юнги улыбается. Вновь затяжка, и он тушит сигарету прямо об отцовскую щёку. Тело от боли вздрагивает. Санво же всё плачет под столом и смотрит с ужасом. — Всё хорошо, Санво. Теперь он точно тебя не тронет, — говорит спокойно Юнги, смотря прямо в глаза, и тянет руку, но братик лишь отползает дальше. Альфа удивлённо оглядывает его и моргает непонятливо. — Ты чего? — Юнги-я, ты убил его! Ты зачем убил папу? — мальчик срывается и выползает из-под стола. — Ты страшный, Юнги-я! Зачем? — А ты хотел, чтобы он убил меня? Или тебя? — Юнги вдруг нервно усмехается и кивает на руку братца, что ещё недавно, как ему казалось, он бинтовал и пытался залечить. — Ты думаешь, я с той псиной чай распивал, чтобы она тебе руку вернула? А, Санво? — мальчик убегает. Тянет за собой дверь спальни, запираясь, а Юнги раздражённо идёт следом. — Ты думаешь, всё так просто? Думаешь, мне просто?! Юнги стучит по двери, тянет на себя, пихает и трясёт ослабевающие петли двери. Снова рычит, снова злится и всё-таки окунается в этот поток. — Мне нужно спасать Чимина, а я потратил столько времени, чтобы вернуть тебе конечность, защитил от отца! Где-то бродит мама, которая тоже хочет вцепиться в тебя, и это твоя благодарность?! — Юнги срывается на крик, продолжая безжалостно стучать по двери, а Санво лишь боязливо дёргается с другой стороны. — Почему тебя вырастили таким неблагодарным? Тебе всегда всё доставалось с лёгкостью, неблагодарный ты ублюдок! — сильный и мощный удар по двери, громкие скрипы и грохот. В голове лишь страшные звуки. — Пока я занашивал свои старые вещи до дыр, тебе покупали новое и незасраное! Пока ты где-то пропадал, он… — озлобленный взгляд на отца. — избивал меня каждый день, слышишь? Друзья всегда были у тебя, но, спешу расстроить, у меня тоже друзья появились! Я сам стал лучше, слышишь?! — снова удары, Юнги продолжает мучить её, петли всё сильнее расшатываются. Стуки отдаются в голове, а в душе расцветает злоба. — Открывай чёртову дверь, или я её выломаю! Сил мне хватит, уж поверь, так что открывай по-хорошему!

Отќ͜ры͝ваͅй чер͘т̂о̀ву ͠двё́рь͝!

Юнги, открой дверь!

С͝ЕͅЙ͂ЧӒС ЖЕͅ ОТ͒К͝РОЙ

Юнги устало ударяет последний раз и вдруг сползает на пол, закрывает рукой рот. Дверь, держась из последних сил, упирается в спину, но он уже не хочет, чтобы она открывалась. Не хочет видеть выражение лица Санво. Он точно напуган… Что ты несёшь?

Какие слова ты позволяешь себе говорить?

Со своим ребёнком так же будешь разговаривать? Хотя что это я…

Не с кем будет

К горлу подступает отвратительный ком, Юнги жмурится до искр в глазах. Хочет исчезнуть, отмотать время назад. Санво ведь ребёнок. Маленький и напуганный. Зачем было забивать отца на его глазах? Юнги чувствует вину, сильную и жгучую. Ты ничем не лучше них. — Молодец… — слышит он противный отцовский голос. — Заткнись, — хрипло скулит Юнги. — Как всегда, всё испортил. — Замолчи! — Сколько ещё трупов на своих руках понесёшь? Мрак и страх полный… Он сам не знает. Юнги закрывает уши, но слышать больные слова продолжает, прятаться от этого он разучился. Лишь сидит, закрыв уши и глаза, сам словно испуганный ребёнок. — Прости… прости, прости, прости… — шепчет он. — Прости, прошу тебя, прости…

Тебе прощенья нет уже давно, Юнги

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅