Пряные яблоки

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Вс͜еͅ с͠та̀л̍о ͝т͠а͝к͝иͅм нͅеп͝о͠н͝я͝т͠ныͅм.ͅ Ра͝зͅмыты̄м͜.̚ ͘Я̚ ͅлͅишьͅ ̚злю̈с͝ь.͜ ͝Я н́е ͝могу ͅб͠о͝льше̓ ͅтͅак͒. Я͝ ͅн͝е ͅвижӯ до͜ро͠гͅи.ͅ Я ͝п͝отеряͅл вͅсе͜. ͅЯ ͝п͠росто хочу пропаВсѐ сталӧ такӥм непонятным. Размытым. Я лишь злюсь. Я не могу больше так. Я не вижу дороги. Я потерял всё. Я просто хочу пропасть следом. Всѐ сталӧ такӥм непонятным. Размытым. Я лишь злюсь. Я не могу больше Ты уверен, что ещё хочешь его найти?

Уверен

Я не вижу дороги. Я потерял всё. Ты на всё пойдешь ради него? Даже кого-то близкого убьёшь, чтобы спасти?

Да

Я не могу больше так.

Присмотрись…

Прошлое давит, настоящее гнетёт, будущего нет

Прекрасное Далёко, не будь ко мне жестоко

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Неизвестность

— Юнги, открой дверь! Прошу! Зубы впиваются, кусают. Громкое падение. Сдирается пол. Он шуршит, как зимний снег, растирается в руках, как пепел. Падает вниз, как птенец, которому не суждено летать. — Пожалуйста, Юнги! Собака рычит, ребёнок плачет. Кровь на руки падает, кап-кап. Двери закрываются, пронзительно скрипя. Плоть рвётся, хлюпает и сжимается сократившимися мышцами. Он кричит, но его голос пропадает. — Не надо! Пропавшего никто не слышит и не видит. Кажется, что ты исчез, но нет. Ты просто пропал. А то, что пропало, можно найти. Человек в плаще пропал. Его огромный пёс тоже. Не слышно и не видно и их. Подземные владения утеряли своих хозяев. Можно найти и их.

Я обязательно найду тебя

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

7 месяцев назад

— Нет, мам, сегодня я не могу. Я позвоню тебе попозже. Пока… Чимин нажимает на красную трубку и убирает телефон в карман. Сам всё ещё не может поверить, что только что разговаривал со своей мамой. Какое-то время назад он захотел её найти. И нашёл. В реабилитационном центре. Его мама страдала алкоголизмом, из-за этого они и расстались. И вот она, трезвая и вышедшая в ремиссию встречается с ним. Юнги про маму Чимина знал и какое-то время был против того, чтобы они виделись, но по итогу смирился. Потому что, видит Чимин, мама встала на путь искупления. Раскаялась и попросила прощения. Множество раз она срывалась, множество раз возвращалась в центр, множество раз вставала на одни и те же грабли, но вырвалась по итогу. И сегодня она выписалась и сразу захотела встретиться уже с ними обоими, но Чимин не смог сегодня. Грустно, но сейчас он нужнее в другом месте. Юнги сидит на скамье и смотрит куда-то сквозь. Ветер шумит только начинавшими цвести деревьями. Надгробия, вырастающие из земли в чётком порядке, невозмутимо стоят, пока имена умерших людей смотрят на альфу и врезаются в глаза. Юнги вдруг чувствует касание на плече, но не вздрагивает. Он знает, что не один здесь. Чимин осторожно садится рядом и с позволения мужа кладёт голову ему на плечо, слегка приобнимая. Они приехали сюда, потому что доктор Ли посоветовал Юнги. Для какого-то внутреннего успокоения. Что по пути, что в процессе поиска могил они молчали. Чимин не хотел беспокоить мужа, а Юнги — просто не хотел говорить. Он долго стоял около двух могил, матери и брата. Где захоронен отец, он не знает, да и не то чтобы ему было дело до него. Пусть кормит червей в одиночестве, он заслужил такой конец. Даже слова юриста об убийстве не вызвали никакой печали. Но и радости не было. Юнги гладит Чимина по голове и осторожно говорит: — Я не хотел омрачнять нашу встречу в интернате, поэтому не рассказывал. А потом почему-то стало страшно. Но теперь хочу поделиться с тобой. Хотя бы с тобой. Чимин кивает, он понимает, что больше не с кем. От До Хёна нет вестей вот уже почти три года. Он не отвечает на сообщения, телефон его недоступен. Юнги с Чимином очень долго пытались его найти, приходили на работу, старались выйти через одногруппников, вдруг он с кем-то общался и после учёбы? Но всё было тщетно. На работе все так же были в недоумении, а с одногруппниками До Хён связь не поддерживал. Словно парня по имени Пак До Хён никогда не существовало, но они искали до последнего. Они знали, что он был, есть где-то. Мальчик, бегающий по лестницам, смешно поедающий большие порции в столовой. Мальчик, который радовался сначала лишь звёздному ночнику, а потом уже настоящим ярким и прекрасным звёздам. Мальчик, что на руках брата смог спастись. Возмужавший альфа, что постоянно был рядом и искренне улыбался, несмотря на весь ужас, что видел слышал и ощущал. Троица лишилась основателя. Юнги в глубине души зол, ведь До Хён что-то говорил об этом. Спрашивал, не расстроится ли Мин, если он вдруг исчезнет. — Я всегда тебя выслушаю, — так же тихо и осторожно говорит Чимин, целует Юнги в плечо и смотрит перед собой. Две могилки с разными фамилиями, но рядом. Мин Мигён. Ли Санво. — В день, когда мы встретились с тобой около магазина, погиб мой брат, — Юнги вздыхает, а Чимин поджимает губы и не сводит глаз с маленького надгробия мальчика. — Тогда по городу ходил человек, который убивал бродячих кошек и собак. Санво тогда мне рассказывал, что видел его, а я списал это на фантазерство. Он обиделся и убежал на площадку играть с другими детьми. А когда я возвращался из магазина, не застав тебя на крыльце, эти самые дети примчались и сказали, что к ним прибежали собаки. И какой-то страшный человек пришёл на площадку. Сказали, что у него был пистолет. Санво остался там, — голос альфы дрожит, ему всё ещё страшно это вспоминать. Чимин обхватывает его рукой, крепче обнимая. — Я сказал им позвать взрослых, а сам бросился на площадку. Я почти успел. Начался сильный ливень, я еле мог разглядеть тропу, скользил по грязи. Слышал, как кричит Санво. Одна собака, испугавшись, вцепилась ему в руку, и тот человек решил застрелить её. Чимин не сдерживает слёз, утирает их о кофту Юнги и слегка трясётся. Ужас пробирает его тело, а в груди вот-вот что-то разорвётся. — Он промахнулся… и убил Санво, — цедит Юнги, сам еле сдерживается, чтобы не заплакать. — Это был сильный удар для родителей, особенно для мамы. Она… изменилась. Практически не разговаривала, впадала в ступор… И однажды она не выдержала и решила покончить с собой, но мне кажется, что я надавил, потому что это было в тот же вечер, когда она ударила меня половником, а я, испугавшись, заперся в комнате. У неё не получилось, отец вернулся с работы и успел вызвать врачей. Тогда меня от него увезли, и я попал в интернат. Мне где-то полгода не разрешали съездить к маме, я даже не знал, жива ли она вообще. И когда мне таки разрешили, я был так рад… — Юнги всхлипывает, кладёт руку поверх чиминовой и прислоняется виском к голове омеги. Слёзы кристалликами катятся по щекам, он не сдерживается. Чимину он свои слёзы готов показать. — Когда мы приехали, я увидел, как она стояла на крыше больницы. Я не знаю, как она туда пробралась, да и это уже неважно. Она меня увидела, это я точно понял. Понял по её лицу. Она улыбнулась мне и спрыгнула прямо на моих глазах… Омега не выдерживает и поднимается, кладёт руки на щёки Юнги и смотрит на него, плачущего. Гладит бережно и успокаивающе, обнимает, пряча его в своей груди. Юнги оплетает руками талию Чимина и уже громче, сильнее, с хрипом, всхлипывает. Чимин его по голове гладит, целует в макушку. — Как потом сказали врачи, маму предупредили, что я приду. Она знала дату и время моего прихода. И показала мне, как, блять, ждала меня! — Юнги шмыгает носом и глотает ком с обидой. Действительно, Юнги помимо чувства вины испытывал сильную обиду. — Я всю жизнь не могу перестать думать обо всем этом… Если бы я не был дураком, побежал бы за Санво, извинился, поверил бы его словам… Мы бы пошли в магазин вместе, и ничего бы не было… Я мог это предотвратить, просто послушав его без упрёков. Мог сильнее пытаться поговорить с мамой, утешить её, мог терпеть избиения отца до самого конца, чтобы по итогу у нас всё было хорошо… — Юнги пускает в рыдания. — Я так виню себя!.. — Ты не виноват, Юнги… — Чимин всё обнимает его и целует голову, лоб, виски, убаюкивая, шикает на ушко. — Ты не знал, что такое могло произойти. И не должен был знать, ты не всевидящий. Никто не застрахован от несчастных случаев, но, поверь мне, ты не виноват. Чёрт, Юнги, мне так жаль… ты молодец, что делишься со мной. Я помогу тебе, слышишь? Я рядом, милый… Юнги зарывается глубже, не хочет выходить. Позорно прячется, и Чимин его укрывает, успокаивая своим ароматом. — Они сами меня винят. Когда я пришёл домой после стольких лет, они всё ещё были там… — он вдруг поднимает заплаканное красное лицо, а Чимин его слёзы вытирает и снова обнимает. — Они смеялись и шумели, стучали и кричали, Чимин. Они как будто с ума сошли. Это был кошмар, и я… я их… — Что ты сделал? — Я их запер. Я из-за этого испугался и ударил тебя, прости меня, прости, пожалуйста. Я не хотел… — альфа воет устало и опечалено. — Я правда не хотел, но они начали снова стучаться… Они никогда не перестанут стучать, и это меня выводит. Я без конца слышу, как они ломятся… Мне так страшно, что однажды они вырвутся. — Не вырвутся. Я буду рядом, Юнги. Я рядом, — говорит Чимин, и голос его успокаивает. Юнги верит ему всем сердцем. — Слышишь, Юнги? Я рядом. Мы справимся. Как я и говорил, со всем справимся. Вместе. Вместе до самого конца. — Я хотел это рассказать вам вместе с моей мамой, но… лучше скажу лишь тебе, — вдруг говорит Чимин и тянется к своему рюкзаку. — Я хочу сказать тебе это сейчас, чтобы… чтобы ты после этой боли ощутил… счастье, наверное. — Что такое? — Юнги поднимает голову и всё смотрит, а его милый омега достаёт из рюкзака что-то маленькое, вытянутое. Крутит в руках и протягивает, а тот своими дрожащими руками хватает и всматривается. Видит две красные полосочки в окошке и не верит своим глазам. Снова на Чимина смотрит, а тот смущённо отводит взгляд. — Чимин, это… — Юнги не может слов связать, поглядывает на маму с Санво, и снова чувствует слёзы. — Чимин-и, ты… — Да, Юнги… — выдыхает Чимин. — Странно говорить тебе это здесь, да? Но я подумал… — омега оборачивается на могилы и слегка улыбается. — …подумал, что им тоже будет приятно узнать, что у тебя теперь появится новая и счастливая семья. Юнги не сдерживается и обнимает Чимина за талию, крепко-крепко, но нежно одной рукой касается живота. Он так счастлив сейчас. Так счастлив, что вперемешку со слезами смеётся, поднимается из последних сил на ноги и обнимает уже за плечи, целует в лоб и в обе щёки, прижимает к себе и облегченно вздыхает. — Получилось… — шепчет он, покачиваясь в объятиях. Словно они танцуют сейчас медленный танец. И Чимин улыбается ему. — Получилось…

Спасибо, что появился в моей жизни

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Настоящее

Юнги затягивается и расслабленно выдыхает дым наружу. Погода непонятная. Небольшие тучи, но солнце пытается светить изо всех сил, что даёт ему осенняя пора. Он шагает по улице, еле перебирая ногами, снова не выспался. Ещё утром он сказал своему брату, что пойдет в больницу навестить своего друга. Ему нервно. Как разговаривать с человеком, который пытался покончить с собой? От каких слов ему станет лучше? Какие слова сделают больно? Он тушит сигарету об урну и, надёрнув медицинскую маску на лицо, поднимается по лестнице, осторожно пересекая вход в больницу. Сквозь сидящих людей и местами бегающих врачей он подходит к стойке регистрации и тихо говорит: — Здравствуйте. Я пришёл навестить Ким Тэхёна, если это возможно. Незнакомая девушка, видимо, новенькая, оглядывает посетителя и тут же оборачивается к экрану компьютера. Она его не знает, и Юнги даже как-то успокаивается. — Вы записывались? — Нет. Не успел, к сожалению, — отвечает альфа. — Скажите своё имя, пожалуйста. — Мин Юнги, — он замечает, как медсестра уже хочет направиться в сторону полки с таблетками. — Я уже выпил блокаторы. Сам тут лежал какое-то время, так что знаком с правилами. Ещё капля ожидания. Юнги осматривается. Людей довольно много, он лишь сейчас замечает, что все лавки заняты. Пока он дожидается разрешения пройти, к стойке подходит ещё один человек, что по-доброму улыбается ямочками на щеках и вдруг говорит: — Лиен, я закончил, спасибо ещё раз. Как всегда, сообщайте обо всем подозрительном. Юнги чувствует, как на него несутся вырастающие из земли горы, могущественные и заслоняющие небеса. Запах горных пород впивается в него. Он вертит головой в сторону владельца. Высокий, темноволосый с короткой стрижкой. Рубашка аккуратно заправлена в облегающие брюки. Он надевает длинное пальто, не застегивая, поглаживает подол. На миг лишь встречается взглядом с Юнги, а тому становится не по себе. Карие глаза, не такие тёмные, как у него, хоть и уделили ему максимум секунду, но этого словно хватило, чтобы прочитать его всего. Юнги отводит взгляд. — Обязательно, господин Намджун, — медсестра, судя по словам человека, Лиен смотрит уже на Юнги. — Проходите, Ким Тэхён сейчас должен быть свободен. Как дойти, знаете? — Да, спасибо… Он ускоряет шаг и уходит прочь из зала ожидания. Поворачивает по знакомым коридорам, озирается на неразборчивый диалог позади. Видит полицейскую ленту, что небрежно приклеена на стены, ограждая лифт. Несколько людей что-то обсуждают, но Юнги не вслушивается. Его не особо интересует, что здесь произошло. Поэтому он доходит до хирургического отделения и быстро добирается до нужной двери. Дверь, в которую он часто заходил когда-то. Юнги не думал, что вернётся сюда. По крайней мере, по причине, из-за которой и пришёл. — Юнги-я, почему ты так себя ведёшь? Юноша открывает глаза и оглядывается. Санво осторожно обвязывает бинтом запястье старшему брату, обеспокоенно смотрит. Рука болит, рана словно открывается заново, но стала уже такой обыденностью, что Юнги не обращает внимания на неё. Он глядит на братика в ответ и говорит: — А как я себя веду? — Как будто и не было этого перерыва между сеансами, — детский голос сменяется старческим. Юнги оборачивается в сторону водительского сидения. Доктор Ли медитативно постукивает по рулю пальцами, улыбаясь. — Но я всё же прошу вас искренне вернуться на терапию. Вам нужна помощь. В машине тихо играет радио, Юнги понимает, что он находится в машине доктора Ли. Как он сюда попал? — А ещё я спрошу кое-что, — продолжает доктор. Санво туго затягивает повязку, до такой степени, что рука начинает пульсировать, и Юнги чувствует собственное сердцебиение. Он шипит от дискомфорта. Шипение разносится эхом. Он идёт, пошатываясь, сквозь подземные ходы. Чувствует на себе чужой взгляд, животный. Красные глаза погасли, превратившись в угольки, шерсть волчья обнажила кожу. Фенрир обрёл свободу, сбросив сломанный ошейник, а вместе с ним и волчий облик. Человек в плаще нажимает на курок. Тихие выстрелы сменяются стуком в двери, слышен школьный звонок и детский топот вперемешку со смехом и криками. — Юнги-я, это не смешно. Ты пугаешь… — жалобно говорит мальчик. — Юнги…

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

— Юнги? Альфа дёргается и вытирает вспотевший лоб, пугаясь. Поднимает глаза на медсестру Джи, что вдруг подходит ближе. — Вы что-то говорили? Я не уловил… — голова и правда кружится. — Извините… — Я говорю, что Тэхён сейчас свободен, пойдёмте. — Да, хорошо… Как только он навестит Тэхёна, он сразу пойдёт домой и проспится. Дурной сон — плохая продуктивность и восприятие. Юнги кивает своим мыслям и идёт следом за медсестрой, пытаясь восстановить дыхание. Они заворачивают по коридору, и медсестра на миг останавливается. — Ким Тэхён. К вам посетитель. Юнги видит Тэхёна и улыбается широко. Жив. Он жив, с ним всё хорошо.

Принеси меня к моей смерти, и я отдам обоих.

Значит, и Чимин… Юнги чувствует, как Тэхён обнимает его. Крепко и так тепло, и он сжимает омегу осторожно в ответ. Он соскучился. Вдыхает мяту Тэхёна и радуется. И правда он, здесь и сейчас. Он хочет так же обнять и Чимина, почувствовать его прекрасные яблоки. Как он скучает… — Я так скучал! — говорит Тэхён, отстраняясь, смотрит на Юнги. — Как ты, Юнги? Как Чимин? Как у вас с ним дела? Как ребёнок? — Я тоже скучал, Тэхён, — Юнги теребит омегу по голове, взъерошивая чужие волосы. — Лучше скажи, как ты здесь? Тебя хорошо кормят?

Всё хорошо, просто Чимин пропал. И я должен его найти,

а не тебе тут улыбаться, пойми меня.

Юнги замечает движение в темноте. Дымка в миг исчезает, он осматривает мощные ноги, крепкие бедра, напряжённые руки, сжатые в кулаки. То и дело, сейчас зарычит, голову откусит, сомкнув челюсти. Помнит его, несомненно. Вот почему стало так тихо внизу. Вот почему так тихо в Аду. Юнги не сводит взгляд, боится упустить зверя из виду. — Тэхёну через полтора часа на сеанс с доктором, так что всё это время можете тратить на здоровье, — женщина вдруг смеётся. — Тэхён, сделайте что-нибудь с Чонгуком, у него, кажется, сейчас будет инфаркт. Чёрные волосы свисают на лицо, еле пряча угольные потухшие глаза. Юнги помнит их красный огонь, всепоглощающий и разрушительный. Помнит, как ударил ножом его в морду, где сейчас красуется небольшой шрам. Он видит, как Тэхён вдруг хватает его за руку и ведёт, словно повар вывозит корм на съедение. Мин чувствует себя связанной запечённой тушей, яблока во рту не хватает. Он нервно сглатывает. Как бы не бил в грудь о бесстрашии, его он всё ещё боится. И всегда будет бояться. Да, в Аду стало тихо, и ответ ему теперь прекрасно ясен. Ад пуст. — Тэхён, кто это? — спрашивает Юнги, настраиваясь на темп походки омеги. Тэхён в беде, он это чувствует. — Новый друг? — Ты не поверишь… — тянет Тэхён. Юнги напрягается, тело покрывается мурашками, он ощущает угрозу. Его тоже узнали. — Чонгук, это Мин Юнги. Я про него рассказывал. Сосед и друг, муж Чимина. Все бесы здесь. Перед Юнги Фенрир. Нацепил новое обличье, как и его подопечные, натянул человеческую кожу и спрятался на виду. Давит странным запахом дикого хвойного леса, от которого нос высыхает, а внутрь втыкают иголки сосен и елей. Юнги чешет его и всё смотрит. Видит сменяющиеся эмоции.

Хочешь поиграть?

— Друг, всё нормально? — спрашивает его Юнги. Его пряности тоже усиливаются, пробиваясь сквозь хвойные ветви. Его не сломить, он не даст этому случиться. — Он, наверное, не так понял, — вдруг говорит Тэхён, беря зверя за руку и при этом смотря на Мина. — Юнги, это Чонгук. Он… — Я его истинный, — перебивает Чонгук и протягивает руку альфе, вздохнув. — Простите за недопонимание. Надеюсь, мы это забудем. Мне бы хотелось дружить с теми, кем Тэхён дорожит. Юнги всегда умел держать лицо. Как бы сильно сейчас ему не хотелось рассмеяться от этого абсурда прямо в лицо Чонгуку, а затем выхватить из кармана складной нож, что он решил взять с собой, вспороть горло этой животине, чтобы настоящее обличье показалось. Как он восторженно скажет Тэхёну, что сразу раскусил его. Схватит за руку и уведёт из этого места навсегда. Юнги видит перед собой руку, что настойчиво протянул Чонгук, а сам ещё раз оглядывает лицо. Как реалистично получилось, лишь потухшие угли чёрных глаз и шрам, нанесённый альфой, выдаёт с потрохами. Юнги пожимает руку монстру. — Не переживай, я понимаю, — говорит он, не меняясь в лице. — Я похуже могу себя вести, когда даже Тэхён лезет обниматься к моему мужу. Так что всё окей.

Ты на это уже насмотрелся…

Сегодня Юнги подыгрывает. Сегодня он решает понаблюдать. Чонгук же вздыхает, слегка кланяется неумело, не привык словно. Затем смотрит на Тэхёна. — Что ж, я не буду мешать вам, — говорит он торопливо. — Так что я пойду… — Что? Но я хотел… — не успевает договорить омега. Чонгук прощается с парнями и резко уходит, покидая отделение. — Чонгук… А Юнги усмехается. Они точно застали друг друга врасплох. Он признаёт, сам чуть не потерялся от неожиданности. Но сейчас он здесь не за этим, он здесь, чтобы поддержать друга. Поэтому он слегка хлопает Тэхёна по плечу и мягко говорит: — Не переживай. Это нормальная реакция, поверь мне. Подуется и успокоится. Он, наверное, сейчас не прочь откусить мне голову, но хорошо сдержался.

***

— Спасибо, что навестил… Я правда был рад тебя повидать, Юнги. Юнги улыбается и снова принимает Тэхёна в свои объятия. Они стоят около выхода из отделения, в сторонке, чтобы не мешать проходящим людям. Тэхён уже хотел ещё что-то сказать, но вдруг слышит, как его кто-то зовёт, и оборачивается. Юнги узнаёт знакомый голос и делает то же самое. Доктор Ли удивлённо смотрит на них, но вдруг поправляет очки и подходит ближе, улыбаясь. А Юнги сверлит его взглядом и просит кого угодно, чтобы он сейчас не сказал ничего лишнего. Доктор Ли не дурак, да и клятва гиппократа имеет место быть, поэтому он лишь говорит: — Тэхён, можете проходить в мой кабинет, я только дойду до госпожи Джи и вернусь. — Хорошо, — Тэхён кивает и медленно отходит. — Пока, Юнги. — Пока, Тэ… — Юнги машет ему, пока тот не оборачивается, настраиваясь на свои мысли, и тут же сжимает руку в кулак, смотря на врача. — Здравствуйте. — Здравствуйте, Юнги, — доктор Ли больше не старается улыбаться. — Как вы? А вот Юнги старается. И успешно. — Прекрасно. — Вы знакомы с Тэхёном? — Мы друзья и соседи, — желания разговаривать с ним не было никакого. — Я пойду. — Юнги, подождите, пожалуйста, — доктор Ли вдруг подходит ближе. Старается держать спокойное лицо, но в глазах явно мелькает беспокойство. — Вы так резко перестали посещать сеансы. У вас точно всё хорошо? Вы получили моё письмо? — Нет, доктор Ли. Не получил. Тишина. Юнги хочет уйти. — Может… — Вы хотите со мной поговорить, доктор? — огрызается альфа. — У вас сейчас сеанс, так что вам лучше пойти к Тэхёну. Юнги идёт по коридорам, небрежно перебирая ногами. Он зол. Шаги эхом отдаляются, словно он идёт не в одиночку. Так и есть, Юнги не один. — Что ж так злобно идёшь? — голос друга опаляет жаром. Он идёт дальше, и снова столько шагов, он вертит головой, но никого и ничего не видит. — Понимаю, он и меня раздражает. Противный старикашка. — Чего он вообще докопался? Я же просто помог тебе со сменами, — говорит Юнги. — Не в первый раз трупы вижу, он прекрасно об этом знает… До Хён весело смеётся, обгоняя друга. — По итогу у обоих выговоры. Да и похер! — До Хён улыбается. — Спасибо большое, что согласился. Мне это нужно было. — Не поделишься, куда ездил? Друг останавливается, улыбка медленно начинает сползать с его лица. Юнги тоже стоит. Ждёт ответа. Он не хочет выпытывать или наседать, любой ответ примет. До Хён же глазами сверкает и говорит: — Скажем так, я вернулся к истокам. Это пошло мне на пользу, и я многое понял. Что именно он понял, видимо, рассказать не спешит. Но Юнги лишь кивает. Раз не говорит, значит, это не так важно. Либо же До Хён считает, что это может сильно сказаться на его состоянии. И плевать. Юнги главное, что они вместе сейчас. Идут, веселятся, словно сейчас коридор больницы порастёт деревянной отделкой, а за их спинами окажутся рюкзаки, и одежда сменится опрятной школьной формой. До Хён хлопнет его по спине и побежит вглубь, крича что-то в духе «кто последний, тот убирается в комнате неделю!». Они одновременно отмирают и идут дальше в тишине больничных коридоров. Юнги смеётся, то время уже не вернуть. Они выросли. Выросли и продолжают расти, идя бок о бок, пока До Хён не говорит: — Юнги… ты простишь меня, если я однажды пропаду? Теперь смысл этих слов он осознаёт до конца. — Прощу… Ты пропал во благо, — шепчет Юнги, сжимает в кармане ключ от подземных тоннелей и тяжело вздыхает. — Я так скучаю, До Хён…

***

Сколько испытаний должен пройти виновник, чтобы искупить свою вину? Зависит от степени греха. Да, срок и количество наказаний зависят лишь от этого. Кто виноват, насколько и перед кем. Сколько и чего ещё нужно сделать, чтобы Юнги освободился? Он не знает. Он устал не знать. Так что просто заходит в квартиру и обречённо вздыхает. Всё происходящее стало каким-то дурманящим сном. Он хочет сбежать. Делает вид, что всё хорошо, что всё произошедшее — это просто иллюзия, не по-настоящему. Он уже хотел снять кроссовки, как вдруг слышит стуки. Снова стуки, пробирающие до мурашек. Юнги, наступая на горло усталости, проходит в гостиную. Санво, что оборачивается на шаги брата, смотрит напугано. Юнги так устал видеть это напуганное лицо. Его брат всё время напуган. Ужасный ты старший брат, Юнги. А стуки всё продолжаются. Кто на этот раз? Кто, блять, теперь хочет вырваться? Кто хочет внести в его и так трудную жизнь новой грязи? Юнги раздражённо идёт к трясущемуся шкафу, обходя и гладя по голове Санво. Злится, утробно рычит и двигает шкаф. Снова двигает, открывая этот проход, что уже столько врагов и ужаса принёс в его жизнь, что лучше замуровать уже. Но с каждым пройденным этапом стуки прекращаются. А если перестать выпускать демонов, то их станет больше, и они разорвут всё на этом свете, но доберутся. Через трубы, стены, всё сделают, чтобы Юнги глотку прогрызть. Но и Юнги не из робкого десятка. Раньше них горло им вспороть успеет, отправит их туда, откуда пришли. Юнги хватается за ручку и сильным толчком отворяет дверь, рыча: — Давайте, удивите меня! — кричит он. И смиренно замолкает, меняясь в лице моментально. Глаза блестят от вмиг подступивших слёз, он делает шаг назад, словно оглушённый. Тонкая рука касается его щеки, так же осторожно и мягко, как и всегда. Добрые глаза оглядывают уставшего мужа, цепляются за впалые щёки и тёмные круги под глазами. Пальчик улавливает стекающую слезу и утирает её, подходя ближе. Обнимает, тыкаясь беременным животиком, оглаживает голову и целует в шею. Юнги чувствует самые вкусные, сладкие и долгожданные яблоки, в чьих ветвях всё заметнее расцветают цитрусы. Альфа обнимает в ответ и улыбается через слёзы, улыбается. Искренне улыбается. Дверь захлопывается, когда они отходят ещё на шаг. Руки блуждают по родному телу, щупают и гладят, он не может поверить, что это правда. Путь искупления завершён. Юнги отстраняется и берёт в руки лицо Чимина, оглаживая мягкие щёки, а он ему улыбается слабо. Чимин тоже выглядит устало, но всё равно радостно щурится, задевает его нос своим и трётся любовно. Альфа не сдерживается первым и целует в губы. Яблочный вкус всё такой же прекрасный. Юнги улыбается в поцелуй, и Чимин его за щёки берёт и прижимается ближе. Сильные руки опускаются на живот, оглаживая и, Юнги готов поклясться, он чувствует толчок. Малыш тоже рад. Скучал, и теперь подаёт сигналы, что и он здесь, и всё хорошо. — Ты не поверишь, сколько я сделал, чтобы вернуть тебя… — шепчет Юнги в губы омеге, а тот всё лицо его гладит, взгляд не сводя. — Я знаю, Юнги… — говорит Чимин. — Знаю… — Я так скучал… Чимин-и. — Я тоже скучал. У Чимина вдруг ноги подкашиваются, но Юнги его подхватывает и несёт осторожно в спальню. Укладывает на кровать, невесомо целуя глаза, нос, щёки и губы, а Чимин устало смеётся от лёгкой щекотки. — Тебе принести чего-нибудь? — спрашивает тихо. — Нет… я хочу поспать… — Чимин улыбается. — Я не знаю, сколько не спал… там невозможно и глаз сомкнуть. — Где ты был? — Юнги, я устал… я всё расскажу, но не сейчас… Тихие шаги в спальню привлекают внимание Чимина, и он оглядывается. Санво любопытно подходит ближе, но боится напугать. Юнги смеётся и говорит: — Чимин-и, это Санво, — мальчик подходит всё ближе и вдруг протягивает ручку омеге. Тот осторожно её хватает и пожимает. — Привет, Чимин-и. Юнги-я про тебя рассказывал… — смущённо говорит Санво. — И мне Юнги про тебя рассказывал, — Чимин вдруг смотрит на Мина. — Юнги, как это?.. — Я тоже всё расскажу, когда ты отдохнешь… — Юнги наклоняется и целует омегу в лоб. — Отдыхай, любимый. — Я люблю тебя, Юнги. Санво краснеет от неловкости и вдруг убегает из спальни, чтобы оставить их наедине. Юнги тихо усмехается. — И я тебя люблю…

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅