Пряные яблоки

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅

Сейчас тихо. Они вновь на своём островке. Юнги обнимает животик Чимина, слышит урчания и копошения, то и дело пнёт скоро ребёнок, позовёт изнутри своим привычным способом. Эти звуки его успокаивают. Успокаивает дыхание Чимина, что лежит, смотря в потолок слегка мокрыми глазами. Гладит Юнги по высветленным волосам, голову почёсывает, массирует. — Там было страшно первое время. Думал, кто-то вот-вот вылезет и сожрёт. Но никого не было. Страх сходил на нет, но вылезло что-то другое… Обречённость, — вздыхает омега. — На миг я даже подумал, что лучше бы меня сразу съели… всё лучше, чем это ожидание, что тянулось вечность. Сердце сжимается от горечи, стуки пропуская, Юнги чувствует, как кожа его покрывается мурашками от слов Чимина. Настолько ужасно и одиноко, что лучше умереть… Альфа приподнимается и ложится выше, напротив своего любимого личика, что уже приобретает более здоровый оттенок. Чимин сыт, хоть и не доел, но главное, что ему хватило. Сейчас они просто отдыхают. Где-то шумит телевизор, который включил Санво, чтобы посмотреть мультики или ещё что-нибудь. Санво им не мешает, понимает мальчик, что братику с его мужем надо побыть наедине. — Даже если Тэхён не знает, где ты был, он всё равно в опасности… — шепчет Юнги, а Чимин вдруг встревоженно к нему оборачивается. — Внизу бродил огромный пёс. Теперь блуждает сверху в человеческом облике. Рядом с ним. — Что?.. Юнги, нужно его спасти! — муж его пытается приподняться, но Мин его удерживает, укладывая обратно. — Спасу. Но надо как-то осторожно это сделать… — сам альфа хмурится, а Чимин его щёку оглаживает. — Напрямую опасно, он может его прибить в тот же момент. В руках Чимина спокойно. Покой — это хорошо, правда ведь? — Он выбрал такое дурацкое имя, Чимин-и. Чонгук. Смех да и только. Юнги смеётся и целует Чимина. Целует и целует. Как мерзко!

Юнги, тебя не учили, что бяку нельзя тащить в рот?!

Смердит! Даже до нас доходит!

Напрямую страшно, ты хотел сказать?

Словно прямо под ухом, Юнги оборачивается. Никого.

А чего ты ожидал? Покажемся вдруг? Не заслужил…

Дождёмся, когда совсем ослабнешь…

И РАЗДАВИМ!

КАК БУКАШКУ РАЗДАВИМ! Юнги рычит. Как они смеют? Какое право имеют?

А КАКОЕ ПРАВО ТЫ ИМЕЛ, КОГДА УБИВАЛ НАС?!

— Я НИКОГО НЕ УБИВАЛ! — срывается со рта диким криком. Голоса превращаются в шум, стоит тёплым родным рукам коснуться лица, что замирает в гремучей смеси ужаса и злости. Юнги перед собой видит лишь Чимина, что смотрит обеспокоенно и к реальности возвращает своими грустными глазами, и Юнги тянется к нему, смыкая губы в поцелуе. Сладком и прекрасном. Весь мир кажется серым и пресным на фоне тягучей приторности спелых яблок. Он хватается за ветви, срывая плоды, мечтает с этой яблоней слиться воедино и забыться навсегда, но голос мужа лишь твердит: — Юнги, когда ты в последний раз пил таблетки? Глаза наливаются кровью, а руки леденеют, и альфа за них хватается, своим внутренним пламенем грея, но лишь опаляет до боли, не пускает, никогда не отпустит, никогда никогда никогда! Никогда не отпустишь?

Настолько не отпустил, что всех здесь запер!

ВСЕХ НАС ЗАПЕР! И ЕГО ТОЖЕ, САМЫМ ПЕРВЫМ!

— Юнги, посмотри на меня! — Чимин пытается бегающий в панике взгляд поймать хотя бы на миг, но тщетно. Юнги его руки сжимает и рычит, не слышит, в ушах гул и крики. — Юнги! Эти руки его сами уже обжигают, запах жжёной плоти в нос бьёт, прогоняя заветные яблоки, в глаза бьёт до слез, но Юнги отпускать не хочет. И не отпустит. Делай больно сколько хочешь, не пустит, не потеряет! В дверь стучатся, короткие ножки бегают по квартире, кто-то внутри смеётся, кто-то снаружи кричит, и всё это кружится в непроглядном медленном танце, пьяном и вялом, стекая по стенам. — Не отпущу тебя никогда… — шепчет он, терпя каждое касание, что словно раскалённые угли. За собой утащат, кожа слипается и запекается, соединяя их, кажется, навеки. — Успокойся! Я больше никуда не денусь.

Он уже прямо тебе говорит, как ты постарался!

Туман идёт, следует станцевать. Юнги руки Чимина на плечи себе кладёт, а сам за талию держит, и они кружатся. Кружатся, пока мир вокруг красками стекает. Но и плевать. Рядом с Чимином весь мир может быть ужасным, холодным и гадким местом. Сам Чимин ему осветит, раскрасит этот мир своими любимыми цветами, ведь и сам Мин его любимые цвета обожает. Всё в нем обожает. — Тебе нужно сходить к Доктору Ли, Юнги… — слышит он тихие чиминовы напевы, хмурится, продолжая танцевать. Обнимает крепко и кивает. — Я послежу за Санво. — Как тебе будет угодно… всё сделаю, что просишь, — говорит он. — Из-за меня ты пропал, и теперь всё, что попросишь, сделаю! Музыка стихает, а голоса в унисон фальшивят. Юнги Чимину улыбается искренне и ловит счастливую улыбку в ответ. Радость и счастье греет.

***

Под ногами его пепел и чужая кровь, глаза слепы и устремляются куда-то вдаль, не видя перед собой ничего. Лишь в прекрасное далёко смотрит, не замечает, какими тропами бредёт к нему, но улыбается и облегчённо вздыхает. Грязная земля сменяется на деревянный пол, на больничные коридоры, и вот Юнги поднимает голову. — Постараюсь кратко и понятно, — улыбаясь, говорит До Хён, бродя впереди. — Основные указания тебе будет давать мой начальник, но по основам пробежимся. Можно с помощью лифта попасть в больничные тоннели, код тебе дадут. Также через лестницы, однако чтобы ими воспользоваться, заранее у начальника попроси пропуск, там охрана, чтобы пациенты не забрели. Лестница сужается, пропадает краска с перил, гул еле слышимый не раздражает, лишь напоминает о том, что где-то за дверями находятся люди и врачи. Пути скручиваются в спираль, устремляясь куда-то вниз, непроглядно и далеко. Юнги делает глубокий вдох и пугается, когда дверь деревянная вдруг раскрывается, пронося звон школьного звонка по коридору. Выбегают радостные ученики, все одинаковые, лица их смазаны и нечитаемы, Юнги не помнит никого. Лишь голос друга, что вдали зовёт его, пока паренёк поправляет рюкзак за спиной. — Юнги-я! Ну же! Я же первый прибегу, и будешь комнату убирать! Если бы я знал, как мы расстанемся, я бы веселился больше. До Хён ушёл. Навсегда, растворился и исчез. И больше не вернётся. Юнги садится на пол, обнимая себя за ноги, прячется. Скучает и скулит от скорби. Лишь скорбить по До Хёну и может. Не плачь, Юнги…

Этот чудак всё равно был обречён.

Чудакам не выжить в этом мире.

— Заткнись, Чан! — рычит Юнги и тут же сам себе рот затыкает. Среди голосов, повисших на ушах, переплетающихся в голове, звучал Юн Чан. Выскочка и недоносок, смеялся громче всех, издевательства открыто пускал. Рядом с Чаном брат ошивается всегда. Всегда, даже сейчас. Юнги чувствует, как улыбается Чан и тянется ближе. — Я смеюсь, потому что ты строишь из себя героя, а на деле ты никто, — шире улыбка, смех на фоне всё громче. Чан его за шею обнимает и к уху губами примыкает. — Ты не помнишь? — Это вы… — собственный голос ломается. — Вы здесь. Запах тухлых яиц в нос забирается, пока кто-то под кожу лезет, Юнги жмурится и рычит, а Чан в спине прогибается и взвывает, эхом его крики проносятся по лестничному пролёту.

Ах! Юнги, да! Ммх…

Слёзы из родных карих глазок льются, Чимин их вытирает и прячет лицо в своих маленьких ручках. Губы альфы режутся о собственные клыки, что хотят сожрать всё вокруг, чтобы ничего не осталось ничего не было! Всё не так!

Ааа-ах! Глубже!

Стоны со смехом смешиваются, сквозь ушные раковины утекают куда-то внутрь, на дно колодца, капая противно и похлюпывая. Юнги толкается, громче рычит и царапается. Это неправильно! Так быть не должно!

Буду честен, мне понравилось! Не думал, что тюфяк меня удовлетворит…

Юнги поднимается на ноги, руками держась за дверь своей квартиры. Он закрыл дверь? Зарывшись руками в карманы, вытаскивает ключи и делает несколько поворотов в скважине. Вот теперь закрыл. Глазами узоры дерева разглядывает и выдыхает вымученно. Что это было? Откуда? Изнутри, извне? Он за грудную клетку хватается, ощущая тянущую боль. Снова вздыхает и отходит от двери. Чёрные глаза замечают движение, и он оборачивается. Пришёл. Снова здесь. Снова хвост, клыки и когти прячет, опять здесь. Монстр, монстр, монстр! Хочется крикнуть ему это в лицо, да ключи острым концом в глаза воткнуть, ослепить чудовище. С лестницы опрокинуть, наброситься сверху и забить, пока в человеческом облике. Чтобы больше никого не убил и не покусал. Ни брата, ни Чимина, ни…

Ой, от него мятой пахнет. Тэхёнов запах, Юнги!

Мята, приятная, добрая и чистая, поросла хвойными иголками. В руку впивается, соки ядовитые пуская, больно и горячо. Юнги замирает. Смесь феромонов голову кружит, но отнюдь не приятно. Горестно и страшно на душе. — Привет. Как Тэхён? ЗАБРАЛ ТЭХЁНА, ЗАБРАЛ ФЕНРИР!

ПОМЕТИЛ И ЗАБРАЛ СЕБЕ! ЮНГИ, ЖАЛКИЙ ТРУС,

ОПОЗДАЛ, ИСПУГАЛСЯ И НЕ СБЕРЁГ!

— Привет, Юнги. С ним всё хорошо, — спокойно говорит Чонгук монстр. — Куда направляешься? Какой вежливый… Юнги видит, как сзади его единственный отчётливый попутчик — Юн Чан — из-за спины Фенрира выползает и принюхивается. — Смотри, какой хороший. Как на такого и не запасть? А запах то… Дивный… Свежий. Не то что вы с Чимином, — смеётся. — От вас тухлятиной пахнет в последнее время. Но неудивительно. Оба гниёте. Тэхён наверняка рассказал ему эту выдумку. Наверняка всё ему, очарованный и запутанный, рассказывает. Одурачил его Фенрир, а тот и повёлся. Глупый Тэхён. — Что тебе мешает прямо сейчас убить его? — вдруг рычит Чан, отходя. Ближе к Мину подходит, уверенно и даже игриво. — Опять боишься?! Тюфяк! Что, раз запах смешан с Тэхёном, всё?! Больше его бить нельзя? — Нельзя… — шепчет Юнги. — Надо Тэхёна образумить. — А-а… — тянет Чан и по щеке Юнги гладит, а тот лишь шаг делает вперёд. — Тогда хоть подыграй ему. Ты хороший актёр, всю жизнь притворяешься разумным. — Может, его сегодня выпишут? — спрашивает Чонгук. Уж улыбнись ему, он любит улыбки. — Я тоже на это надеюсь, — говорит Юнги, улыбаясь. — Я скучаю по нему. И он скучает. По мне и по Тэхёну. — Надеюсь, тоже с ним познакомлюсь, — ободрительно отвечает Чонгук, поднимаясь на встречу. — Да, разумеется. — Как там госпожа Вон? Что у нее по итогу с посудомойкой? — Юнги удивляется вопросу. — Мне Тэхён рассказал, что ты помог ей. Чонгук… Чон Чон Гук Гук. Как звучит то! Всё рассказал. Через Тэхёна обо всём узнает, какой хитрый. Мозги запудрил, обманывает и врёт. Хитрый и ужасный. — А, там пустяк, — Юнги вдруг показывает забинтованную левую руку. Чон взгляд бросает на неё. А Юнги надеется, что поведётся. Хотя какой монстр не узнает собственный укус? — Но без ран не обошлось. — Юнги, ты не умеешь врать… Голос сменился. Юнги вздрагивает и решает покинуть дом, но Чан его за руку хватает, злобно взглядом смиряя. — Убежать опять хочешь? — В школе вроде не убегал… — словно мороз по коже, голос, похожий на чанов, но пронзающий своим безразличием. Близнец с другой стороны подходит, и оба они его держат, не дают уйти, лишь толкают вперёд, к зверю. Сильный толчок, и Юнги падает на деревянный паркет, ладони слегка стирая. Чувствует, как занозы в кисти впиваются, и он зубы стискивает, слыша позади смех и упреки. — Тюфяк! Тюфяк и дохляк! — кричит мальчик, что раздражал его всю школу. Юн Чан, которого тут же за ухо строго хватает его брат, Сумин. — Тебе выговора не хватило? — Отстань! — огрызается Чан и уходит прочь, а Юнги чувствует, как До Хён к нему подходит и руку протягивает. Улыбается, и Юнги в ответ тоже. Хватается за единственную опору, что исчезла. Что лишь теперь призраком ощущается, что лишь в редкие моменты приходит. Редкие, но такие нужные ему… — Мы им всем покажем, — гордо говорит До Хён и оборачивается на зверя. С того света прикрывает. — Ты помнишь мои слова? Чтобы противостоять монстрам, нужно сделать лишь одно… Юнги подходит и оказывается вплотную к Чонгуку, пронзая взглядом. Его чёрные глаза сверкают искорками злости и некой новой силой. Он помнит слова своего друга. Именно они вели его всё это время. — Я серьёзно, Чонгук, — звучит грозно. — Какой страшный… — хихикает Юн Чан да смотрит на зверя. — У него аж мурашки. И правильно. Пусть боится. — Только посмей его обидеть… Тэхён тебе, может быть, и доверяет. Но я — нет, — Юнги не боится и слово своё сдержит. — Одна ошибка, и тебе не поздоровится. — Думаешь, я на это способен? Ещё как способен. Без колебаний и лишних движений. Съест и проглотит. — Забавно, — этот издевательский тон в голосе Чана нервирует. Злит и душит. — Говоришь про одного…

Совершенно не понимая, что эти слова подходят лишь тебе, тюфяк

***

— Юнги? Перед его чёрными глазами парковка. Он смотрит вверх. Мы всё ему расскажем, Юнги.

Я расскажу сыну, что ты со мной сделал

Небо хмурится, серое смешивается с голубым, ветер щекочет лицо. Здания возвышаются, место ему почему-то знакомо, но здесь он не бывал. Как он сюда попал? Юнги опускает глаза и видит перед собой доктора Ли. Он удивлённо на альфу смотрит и даже с каким-то сочувствием. Делает шаг вперёд, осматривает Юнги. Ты сразу мне не понравился. Твои глаза пожирали и всё ещё пожирают! Чёрная одежда Юнги в пыли и грязи. Глаза бешеные, напуганные. Дрожащими руками к груди примыкает и загнанно дышит. Доктор Ли не знает, что внутри Мин замер в ярости. Видит перед собой врага, что таблетками пичкал. Таблетками, что в ящике лежат банками, что он покупал, но не принимал. — Юнги, ты что здесь делаешь? — руки врача его касаются, а Юнги сопротивляться не может. Не может и мышцей дрогнуть. Лишь в карманы зарывается. Чувствует, что всё необходимое при нём. И ключ от подземных владений, и нож, и перчатки. Всё здесь. Всё есть, чтобы снова убить. Доктор Ли осторожно за плечи Юнги хватает и ведёт в сторону своей машины. Осматривает миново лицо и с ужасом вздыхает. Выглядит он очень плохо. Юнги вдруг спотыкается, наваливаясь на врача, затем вниз смотрит. Треснувший асфальт с небольшой ямой, а он ногой отколовшийся кусок вынимает, и булыжник прокатывается слегка по дороге. — Я здесь к сыну заходил… У меня скоро приём с твоим другом, Тэхёном, так что давай в машину. Успокоишься, и я тебя тоже приму после него, — говорит доктор, усаживая Юнги на переднее сидение, а сам садится за водительское. — Боже мой, Юнги… где ты был? Что с тобой?

Расскажем Чимину, и он тебя возненавидит!

— Не надо… — говорит Юнги куда-то в пустоту. — Не надо ему говорить. — О чём ты? — доктор Ли обеспокоен, осторожно заводит мотор автомобиля. Открывает бардачок и вынимает оттуда белую баночку. — Вот, прими, чтобы полегче стало. Губ касается несколько таблеток, и Мин вздыхает, раскусывает зубами и чувствует до боли знакомый вкус. Вкус обмана и тумана, что оседает агрессивно. Этим его кормил он же, чтобы ослепить. Подтупить чувства и ощущения. Перед глазами дымка ярости, Юнги напрягается. — Не зря ношу с собой на всякий случай, — улыбается доктор Ли. — Успокойся и ответь мне. Что ты здесь делаешь? — Я не знаю… Я был дома, вышел, чтобы к вам прийти, — отвечает Юнги. — Чимин меня попросил. — Как он? — Хорошо. Теперь хорошо…

Ты почему с ним говоришь?

ТЫ ЗАЧЕМ ОБЩАЕШЬСЯ С ВРАГОМ?!

— Юнги-я! — слышит он снаружи приглушенно. Оборачивается и застывает. Доктор Ли за ним наблюдает и смотрит туда же, но там никого. А Юнги глаза выпучивает и злится. Санво. Бежит, ножками перебирая, плачет и руки тянет к машине, приближаясь. — А ты что здесь делаешь?! — рычит он и хочет из машины выйти, но ручка не поддается. Машина закрыта, из неё не выйти. Альфа оборачивается и жалобными глазами на доктора смотрит. — Прошу, выпустите, там мой брат! Простите, я не знал, что он за мной увязался! — Брат? Неправда. Врёт, врёт, врёт! Всегда врёт. Юнги плечом дверь толкает, слышит плач Санво, и плач этот раздражает. Раздражает, что он не может его заткнуть. Рычание усиливается, когда детские ручки касаются стекла. — Просто впустите его! — умоляет Юнги. — Чтобы он шума не поднимал… — Кого впустить? Хватит разговоров, ты знаешь, как это делается!

Почему тогда не говорил с нами?

МЫ ДОСТОЙНЫ ПРОСТО СДОХНУТЬ?!

Перед доктором Ли жалобное зрелище. Юнги глазами слезящимися на него смотрит, оборачиваясь к нему полностью, отчего старик вздрагивает и даже отстраняется. В больнице рядом всегда стоят санитарные работники, и в случае чего они могли обуздать буйного пациента. Доктор Ли напуган. Сейчас он наедине с безумцем. — Нет, не впускайте! — мольбы сменяются, Юнги снова смотрит наружу, лобовое стекло осматривает и видит, как через дорогу больница виднеется. Словно можно по прямой проехать через газон, переехать проезжую часть, через шлагбаум и сразу припарковаться на месте машины, что только что остановилась. — Дурманят меня. — Эй, тише! — рука тёплая на плечо ложится. Чин Ли показывает пальцем куда-то вдаль. — Смотри, Юнги. Смотри, там Тэхён приехал. Опять врёт. Тэхёна нет. Врё-ёт! А зверь всё ближе! Фенрир. Монстр. Он теперь всегда рядом что ли? Как запахи смешались, так и присосался к Тэхёну. Бедный Тэхён… И за Юнги следует, чтобы незаметно сожрать. — Видишь? — спрашивает уже спокойным тоном Ли. Юнги кивает. — Давай туда подъедем, поздороваешься. Если Тэхён согласится, то я сначала с тобой поговорю, хорошо? — Там монстр, доктор! Это не человек! — ногтями альфа впивается в собственную кофту, начиная подрагивать. — Монстр в человеческом облике, доктор Ли! Он съест. Как и брата моего пытался съесть, я клянусь! Наверное, из-за того, что я ему цепь оборвал, он ослаб и теперь лишь под человеческой кожей ходить может. Обманщик. Прячется за кожей и красивой внешностью, на деле — огромный волк, злой и вечно рычащий, вечно воющий, вечно ищущий, в кого бы всадить свои зубы, кому руки откусить. — Какую цепь? — Юнги раздражается каждому вопросу. — Юнги… — Четырех монстров убить надо было, чтобы цепь оборвать. Как будто вы не знаете! — с треснувших губ срывается смешок, и он на врача чёрные глаза поднимает, что злостью наливаются бесконечно. Бесконечно злые глаза, что безднами выглядывают из орбит. — Вы мне таблетки эти давали, чтобы я ничего не заметил! Чтобы вокруг пальца меня обвести! Доктор Ли молчит, а Юнги начинает смеяться. Смешно ему и забавно, как он столбенеет, стоило сказать, что его план раскусили. Как жалко сейчас выглядит доктор Ли. Жалкий и беззащитный доктор Ли! ЖАЛКИЙ ЖАЛКИЙ СТАРИКАШКА! Прибей его, Юнги!

Всё ему расскажи, напугай его!

ЧТОБЫ ПОНЯЛ, ЧТО ТЕБЯ НЕ ОБМАНУТЬ!

— Они и до этого ко мне наведывались, но я всех победил, потому что заметил неладное! — бездна растёт, вытекает из глаз чёрными слезами, шумит своими потоками где-то под черепной коробкой, стукая, пытаясь проломить, приносит боль ужасную, голова раскалывается, но Юнги терпит. Всегда терпел. — Потому что ещё давно понял, зачем это всё! Вот так и нужно! Нюни подобрал, и пугай их всех! Чтобы знали своё место! Бесспорно, план очень хороший. Как только они пришли рассказать про красные отметины на монстрах, так и под видом лечения Юнги прописали таблетки, чтобы скрыть это всё. Чтобы обычные люди не знали про чудовищ, чтобы ничего не было. Чтобы они могли дальше вершить свои злодеяния. Только Юнги их перехитрил. Легче лёгкого, не есть эти колеса, а лишь притворяться, что они действуют. На деле он всё видел, всё знал. Поэтому и смог таки омегу своего вернуть, защитить. И будет защищать до самой смерти. — Юнги… — слышит он вдруг голос доктора, надломленный. Смотрит на него неотрывно. — Юнги, это ты убиваешь людей? Смешок мурашками по всему телу отдаётся. — Я. Из кармана рука с ножом вынимается молниеносно, а Юнги со всей силы всаживает в чужое горло лезвие, как можно глубже. Наконец-то. Он чувствует запах крови и, смакуя его, вдыхает постепенно, насыщается. Прибил тварь. За оставшиеся волосы на голове хватает и ударяет о руль, затем о стекло, прижимая рукой. Раздавить бы, да сил не хватает. — Я всех вас убью, если потребуется! — рычит и снова ударяет, бросая истекающего кровью сообщника чудищ. Тот рукой за рану хватается, из которой с хлюпами кровь стекает, пачкая одежду. Доктор Ли кашляет и захлёбывается собственной кровью, а Юнги выходит из машины. Взглядом находит тот самый цементный булыжник и, ловко надевая перчатки, хватает его и возвращается. Да пугается, когда кровавыми руками его хватают за кофту, цепляются ногтями и хрипят, и он по рукам булыжником бьёт, отталкивая от себя мерзкое создание. Какое жалкое зрелище. — А ты… сам глотай свои колёса! Баночка, что всё это время валялась в открытом бардачке, снова ловкими руками, облачёнными в перчатки, открывается, Юнги горсть высыпает и с усердием запихивает прямо в глотку продырявленную и под чужой хрип вздыхает и выуживает сигареты из кармана. Закуривает и умиротворенно затягивается, присаживаясь напротив. — Зачем всё это, доктор? — усмехается. — Зачем помогать монстрам? Что они вам пообещали? Каким нужно быть отмороженным ублюдком, чтобы пойти на сделку с чудищами? Какие проблемы должны быть с головой? Юнги не знает. Лишь осматривает бардачок, где лишь какие-то документы, пара банок медикаментов, ручка и салфетки. Мин хватает ручку и приближается к доктору. — Разрешите оставить Фенриру послание. Потом доставим вас прямиком к нему, насмерть! Вырисовывает по охладевшей коже заветные слова, держа сигарету зубами. Слова, что коротко описывают их отношения. «ДругЛжец» Лжец, притворившийся другом.

П͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОТКРОЙͅ СРА͝Н͝У͠Ю ͝ДВ͝Е͜РЬ̚ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ООТКРОЙͅ СРА͝Н͝У͠Ю ͝ДВ͝Е͜РЬ̚ХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝ПЛ͝ОХО̊ЙП͝ЛО̕Х͝ОЙͅ ПЛОХОЙ̓ ͝

ВСЕХ УБИЛ

Ха-ха…

А-ха-ха…

ТЫ РАЗРУШИЛ НАШУ СЕМЬЮ! РЕШИЛ И ДРУГИЕ РАЗРУШИТЬ?!

Юнги плохой друг!!!

ПЛОХОЙ ПЛОХОЙ!

Ты всех победил, Юнги. Ты молодец.

Даже Тэхёна убил!

Что?.. Как вы его к себе затащите, если Юнги его убил?

Как что-либо исправить, если все побеждены?

Как выносить ребёнка, отец которого — кровожадный монстр?! — Санво был с тобой? — спрашивает тихо, сдерживая рычание. — Да, всё время. Глазки младшего брата меняются. Теперь в них виднеется ложь. Улизнул, пока Чимин не заметил? Или Чимин его прикрывает?.. Юнги устал. Он лишь слышит, как громко Санво смотрит телевизор. Это раздражает, но сил нет ругаться… Может, он ему и правда привиделся… но это неважно. Важно, что в момент, когда машина доктора Ли полетела прямо на чудище, лишь в самый последний момент… Юнги заметил Тэхёна. Что он там, рядом с ним. Всегда теперь рядом. В лапах зверя. — Как у доктора Ли? — омега его обнимает, нежно, по спине поглаживая одной рукой, второй — зарываясь в белые слегка спутанные волосы. — Тебе получше? — Да…

ТЫ УБИЛ ЧИН ЛИ!

Я УБИЛ ДОКТОРА ЛИ!

а теперь скажи вслух.. скажи ему

И маму его убил…

Юнги голову на чужое плечо опускает и руки свои кладёт на беременный животик. Кровинка его, их ребёнок. Скоро уже родится, живот большой, совсем скоро их малыш увидит свет. Свет, что отец очистил от тьмы вечной. Очистил, да руки свои в крови замарал. В крови, грязи и огне. Всё ради семьи. Ради своих любимых.

всех, кто посмел мешать, убил

молодец

— Я зайду за Тэхёном, хорошо? — говорит он тихо и, целуя омегу, отстраняется. Проходит гостиную. — Санво, сделай потише, Тэхён сейчас придёт.

_͝__̍_̾__͒_͝___̃_̒_͝_͑__͝_͊__̄_̓_͛_̃__͜_͑_͂_̈__͑_͝__ͅ__͝___̚__̉_͑__͒_͌__̿_͠___̇___̿____̕_́_̌_́_̋_̀___ͅ___͒__́___̓_̅