Сапсан

      Холод пробирался под кожу и выкручивал кости от боли. Хотя уже сейчас Игорь совершенно не был уверен в том, какую конкретно боль он ощущал — дико бьющееся сердце, казалось, вот-вот пробьет грудину, но дыру тут же заполнит горе, неверие и отчаяние.       На его коленях лежала окровавленная голова Пети, открытые глаза были пустыми, уродливые пятна засохшей крови ярко контрастировали с мертвенно-белой кожей. Петя больше не дышал. Пети больше не было. Лишь холодное тело безжизненным грузом лежало на грязном полу канализации.       Игорь выл. Кажется, слезы текли по щекам, а внутри все переворачивалось, в груди жгло, начинало тошнить. Как же так…       — Игорь!       Кто-то настойчиво звал его. Смутно знакомый голос доносился будто из-за спины, но голова ощущалась чугунной, поэтому не было сил обернуться, посмотреть, кто там. Собственное тело казалось чужим, и его невозможно было контролировать: будто вата и свинец одновременно. Лишь замерзшие пальцы цеплялись за мягкое бежевое пальто с кляксами засохшей крови.       — Гром, мать твою!       Как обухом по голове и прямо над ухом. Игорь открыл глаза резко, и их тут же защипало то ли от света, что шел откуда-то сбоку, то ли от слез, которые упорно затекали в уши. Не сразу удалось понять, что к чему, ведь головная боль била набатом по вискам, а в горле все сильнее давил комок. Но чужая прохладная рука, которая коснулась щеки, быстро вернула Игоря в реальный мир. Петя сидел на его бедрах, взволнованно глядя в чужие глаза. Весь помятый, со взъерошенными волосами после сна, но взгляд волшебных карих глаз был ясным, серьезным. Игорь чуть на локтях приподнялся в постели, в ответ глядя и дыхание восстанавливая упрямо, а после обратно на подушки завалился, закрывая лицо сгибом локтя, чтобы спрятать заплаканные глаза.       — Дядь, ну ты че, — пальцы Пети настойчиво под руку пробирались, слезы с чужих щек стирая, — кошмар приснился, бывает. Садись давай, а то нос сейчас заложит.       Игорь мелко кивнул несколько раз, помедлил несколько секунд, а потом все же уселся на кровати. Из-за этого Петя неловко с его бедер сполз, но, цепко впившись пальцами в чужие плечи, уселся обратно, будто боясь, что кто-то это место займет. Без лишних вопросов или нотаций принялся по чужому лицу влажные дорожки растирать, чтобы быстрее испарились. Таким он Игоря видел впервые, и оттого сердце сжималось, поэтому подступался осторожно.       — Бабушка мне говорила, что сны теряют свою силу, когда о них рассказываешь кому-то. Поэтому о крутых снах лучше не трепаться лишний раз, а вот когда дичь всякая снится, то на всякий случай проговорить надо. — Не то чтобы Петя сильно в это верил, но смотреть на разбитого Грома совершенно не хотелось, поэтому старался болтовней отвлечь. — Я так однажды с дуру Дубину рассказал, как ты меня во сне оттрахал прямо в допросной, вот оно и не сбылось. Ну хотя бы удалось его сплавить…       Игорь тихо рассмеялся и глаза наконец открыл, на Петю взгляд устремляя. В этом он весь и был: наглый, похабный, порой грубый, но по-своему заботливый, искренний и любящий. Мятеж в сердце постепенно унимался, грудь обнаженная вздымалась медленнее, и в голове прояснялось. Вспоминать свой самый страшный кошмар не хотелось, но слова Пети звучали уверенно.       — Приснилось, что тебе какой-то черт голову проломил, а я не успел. Все так реально было. Ты весь в крови, и я…       — Хуйню несешь, — Петя резко перебил, и глаза закатил, а потом покачал головой, — Я, конечно, с говнецой, но неспроста. Так что на свой кусочек счастья право имею. И хуй я позволю кому-то его у меня отнять. Так что даже из самой жопы к тебе вернусь, приползу, если будет надо.       Игорь в улыбке расплылся и кивнул, выдыхая шумно. Картинки из сна, которые до этого казались почти настоящими и осязаемыми, стали постепенно растворяться в памяти. За некоторые Игорь уже не мог ухватиться. Чужие длинные пальцы впутывались в его чуть отросшие волосы, что начали скручиваться. Петя тянул его на себя, позволяя ткнуться носом в шею, руками обнимал за голову и поглаживал успокаивающе. Это действительно помогало, и Игорь крепко обнимал Петю в ответ поперек спины обеими руками, прижимая к себе. Глубоко вдыхая запах кожи любимого человека, он улавливал апельсиновые нотки геля для душа и совсем легкий мускус пота. Этим запахом хотелось заполнить все легкие. В этом Игорь себе не отказывал: тыкался носом, целовал коротко и ладонями по чужой обнаженной спине водил, стараясь почувствовать его еще ближе. Но потом отстранился и в глаза Пети заглянул снова.       — Ты прости, что я тебя разбудил.       — Игорь, ты дебил что ли? Ладно если бы мы с тобой в клубе затусили вечером, с заделом на первый и последний перепихон, то тогда да, мне бы твои тараканы нахуй не сдались. Да меня бы тут уже не было. А так… — Петя выдохнул да головой покачал, не договаривая то, что они оба и так знали, и снова Игоря по щеке погладил. — Успокоился?       — Да. Спасибо.       Голос у Игоря, как всегда хриплый и глубокий, басистый, по Петиной спине отозвался мурашками. Он всегда действовал обезоруживающе, и порой у Пети реально просто подкашивались ноги. Особенно, если Гром специально использовал против него этот свой приемчик. Но сейчас ситуация была совсем другая. Сейчас обнажены были не только тела, но и души, из-за чего даже объятия ощущались иначе. Открыть собственные страхи и позволить другому человеку принять их — это дорогого стоило. Они оба чувствовали это, и не нужно было слов. Хватало лишь прикосновений, взглядов, коротких поцелуев и улыбок.       — Я люблю тебя, — голос Пети нарушил тишину внезапно. В любви они особо друг другу не признавались, все было как-то и так понятно. Но момент был особенный, поэтому хотелось сказать вслух. — Так люблю, что пиздец просто…       — Я понимаю. — Игорь тихо засмеялся и кивнул, смотря в глаза Пете. — Потому что тоже люблю тебя.       Они оба подарили друг другу гораздо больше, чем просто самих себя.