По праву нареченного

      Небеса содрогнулись так внезапно, что, казалось, столица не выдержит столь ужасного натиска. Дворцы Небожителей разлетались сизым пеплом друг за другом, словно череда карточных домиков, быстро и почти бесшумно. Ни один осколок, отколовшийся от массивных колон, так и не осел на центральную площадь, ни одна пагода так и не рухнула с громогласным грохотом на землю, даже колокол жалобно звякнул где-то в полете, так полноценно и не известив Небесные чертоги о прибытии постороннего. Языки золотого пламени змеями взвились в воздух, такие чарующие и прекрасные, что невольно захватывало дух. Правда, у кого от едва сдерживаемого восторга, а у кого — от благоговейного ужаса. В воздухе стремительно разливалась первородная демоническая ци, столь мощная и жесткая, что многие боги войны, прошедшие множество битв, осели на колени и с трудом сдержали подступившую к горлу кровь. Большинство омег жалобно хрипело, сжавшись прямиком на земле в тугой клубок, чтобы хоть как-то ослабить проклятое давление. Ведь угроза быть банально раздавленным вполне реально нависала над всеми, или почти над всеми Небожителями. Что же за изверг посмел явиться в Небесные чертоги так нагло и беспардонно? Кто он — Князь демонов? Но почему же тогда опознавательное пламя, рождаемое длинной лестницей, которую должен был преодолеть предполагаемый нареченный, приобрело столь необычный цвет? Почему золотой? Не кроваво-алый, как у Священных демонов, не обсидиановый, как у Непревзойденных, а именно золотой?       Но больше всего волновало не это… Никто даже не мог закричать.       Чужая неведомая сила невидимой, но стальной рукой сдавила почти всем горло, разворачивая ребра откуда-то изнутри. Гортань и легкие горели болью, когда Небожители пытались неловко вздохнуть. Многие успели расцарапать себе шею до кровавых отметин, кто-то в стороне шумно сплюнул большой сгусток темной крови, а кто-то наконец нашел в себе силы тоненько застонать. Если чудовище явилось в Небесный чертог по праву «Нареченного», то оно с игривой легкостью могло забрать большую часть омег с собой. Едва ли среди альф, не прибитых к земле, нашлась бы пара-тройка смертников, решивших отстоять чужую честь. Сложно было даже представить, в каком благоговейном ужасе находились сейчас Небожители-омеги, задыхающиеся от всего и разом. Никто не горел желанием связать свою жизнь с кем-то… подобным. С кем-то, кого даже отчасти назвать человеком не поворачивался язык. Такой слабым мановением пальца мог бы свернуть тонкую шею и не заметить.       Еще, как назло, в столице отсутствовали генералы Наньян и Сюаньчжэнь, которые могли бы заступиться если не из личного интереса, так хотя бы на спор друг с другом. Остальные же действительно достойные, а, самое главное, заинтересованные бойцы предпочитали уединенную отшельническую жизнь вместе со смертными и зачастую не знали, что творилось в Небесных чертогах. Генерал Мингуан в такое пекло не полезет, повелителю вод сейчас не до чужих проблем, альфы, имеющие пару, пытались всеми силами успокоить нареченных своими ароматами. А защищать… Защищать было некому, кроме Владыки, разумеется. Вот только и тот обнажал меч лишь ради одного вполне конкретного принца в свое время…       Духовная сеть нервно дрожала, перекрываемая другим потоком, звенела тоненько, однако упрямо держалась. Голоса в ней поскуливали от страха, давления и боли. Рябь панических воплей перебивала напряженный голос Владыки Линвэнь, которая усердно пыталась выяснить личность таинственного гостя.       Шэнь Юань впился пальцами в плечи Цзю-гэ, а затем, чуть поразмыслив, и вовсе зарылся лицом брату в плечо, чтобы горьковатая вуаль ладана накрыла его с головой. Даже ему, меченному омеге, хотелось поскорее скрыться с глаз долой, хотя бы в ласковых и надежных объятиях своего альфы, что, собственно, он и делал. Цзю-гэ прижимал его голову к себе за затылок одной рукой, в второй — пытался обхватить и скрыть как можно больше со спины. Дышал он на редкость тяжело и хрипло. Кровь мелким бисером скапливалась в уголках его глаз и губ, однако он ни на мгновение не подумал отпустить омегу от себя.       — Цзю-гэ, — жалко выдавил из себя Шэнь Юань через силу. — Ты как? — а голос у самого дрожал так, что не все слова выходили внятными и четкими. Некоторые он выплывал буквально по слогам, потому как чужая аура слабеть пока что не сильно торопилась.       — Радуюсь, что я успел пометить тебя до появления этой твари, — прошипел Цзю-гэ и грязно сплюнул на землю кровь. Алые дорожки уже расчертили его щеки двумя ритуальными полосами, и Цзю-гэ стал походить на какого-то языческого шамана, о которых Шэнь Юань читал в свитках о культивировании других стран. Выглядело это до безумия жутко. Цицяо не кровоточили при появлении демонов ни разу, неужели в этот раз к ним явилось какое-нибудь пробудившееся ото сна хтоническое чудовище? Что-то настолько древнее и могущественное, что с ним не смог выжить ни один нареченный?       Шэнь Юань глубже вздохнул любимый аромат, сжался в руках в нервный комок и малодушно порадовался решимости брата. В конце концов, тот был прав — не будь у Цзю-гэ сейчас омеги, а у самого Юаня метки, они бы лежали сейчас рядом с другими свободными альфами и омегами, отчаянно пытаясь придумать, как сбежать из Небесных чертогов. Невольно закрадывалась мысль — стоило ли вообще бояться близнецов-Ло, когда по Поднебесной гуляло подобное чудовище? Шэнь Юань едва приподнял голову, почувствовав, как кровь стала капать ему на плечо, и осторожно стер дорожки широким рукавом. Аккуратно промокнул сначала воспаленные глаза Цзю-гэ, а затем и искусанные губы. Собственный аромат пришлось выпустить еще сильнее, на грани возможного, чтобы его дорогому альфе стало хотя бы чуточку легче дышать. Сейчас воздух резал внутренности, как тысячи демонических клинков даже Шэнь Юаню, а стоило представить, что Цзю-гэ было в десятки, если не в сотни раз тяжелее. Омега зло скрипнул зубами и покосился в сторону лестницы, которую все пришедшие Князья демонов пересекали, чтобы обозначить свое присутствие и дать Небожителям подготовиться к визиту, хотя бы морально. Но время, казалось, стояло на месте.       Князь должен был пройти ровно половину, чтобы Небесный чертог распознал пришедшего из тысяч, а затем объявил титул и имя альфы. Почему же сейчас тот шел так мучительно долго? «Чтобы к его приходу все были вне себя от ужаса, — с вполне понятной злобой подумал Шэнь Юань и взгляда от лестницы больше не отрывал, хотя все еще почти лежал на плече Цзю-гэ. — Больная высокомерная тварь, наверняка же знает, как влияет его сила на окружающих, и сбавлять градус совершенно не планирует».       Обычно Шэнь Юань относился к демонам с толикой научного интереса, ноткой заинтересованности и толерантности. Правда, у него даже лучший друг, и тот был Князем демонов, и они вполне неплохо ладили. Но сейчас… Сейчас омега был готов лично перегрызть глотку этому неизвестному подлецу, посмевшему кичиться и насмехаться над всеми ними. Никто прежде не позволял себе подобной дерзости и не выпускал и пятой доли своей ци, уважая статус Небожителей. Даже горделивый Безликий Бай, Собиратель цветов под кровавым дождем и Южный змей.       «Где же Цзюнь У, когда он так нужен? — с искрящимся негодованием подумал Шэнь Юань и с тревогой заглянул в бледное лицо брата. Рукав, которым омега стирал кровь, пропитался насквозь и отяжелел, неприятно прилипнув к запястью и дальше. — В такие минуты я искренне сожалею, что Его Высочество Саньлэ не альфа. Уж он бы смог прекратить это издевательство. Еще и шиди-Лю покинул Небесную столицу так не вовремя».       Свои силы и силы истощенного альфы, который не жалел свою ци для его — Шэнь Юаня — восстановления, омега оценивал вполне трезво. Едва ли они сумели бы сейчас покинуть этот уровень Диюя, в который внезапно обратились Небеса. Смутная догадка пронзила Шэнь Юаня: неужели, к ним пожаловал вырвавшийся грешник? Может ли вообще такое быть? Способен ли хотя бы один демон победить судей Диюя и разорвать ткань незримого мира, которую не смог бы прорезать даже легендарный меч Синьмо?       Новая волна прокатилась по площади, и горло немилосердно сдавило спазмом, а затем как-то резко отпустило. Цзю-гэ судорожно закашлялся, уткнувшись лбом в хрупкое, заляпанное кровью плечо Шэнь Юаня и рвано выдохнул. Впрочем, как и сам омега, который едва ли не свалился на землю от неожиданности. Помогли лишь крепкие руки, бережно подхватившие под руки. Окружавшие их Небожители тоже вздохнули шумно и куда более свободно. Однако подняться на ноги и поднять других получилось далеко не у всех. Не сломленными в основном остались пары и редкие триады, да парочка довольно опытных богов.       Как успел отметить Шэнь Юань, мельком оглядев площадь, тление постепенно замедлилось, так и не подступившись к подножию дворца Владыки Линвэнь, а затем и вовсе прекратилось. Золотое пламя снова на миг вспыхнуло и, кокетливо подмигнув, погасло. Шэнь Юань с откровенной неприязнью покосился на остаточные искры, а затем кое-что для себя вспомнил.       — Это высший костяной демон, Цзю-гэ, — едва слышно выдавил из себя омега и, приглушенно охнув, схватился за ноющие ребра. Невольно складывалось впечатление, что по нему старательно потоптались, а затем еще и придавили под горой. Судя по тому, как вздрогнул Цзю-гэ и поудобнее перехватил Шэнь Юаня, он тоже читал исторический бестиарий при Цанцюн.       — Они покинули людские миры целые тысячелетия назад. Знати не осталось совсем. А та мелкая шваль, — ненавистно подчеркнул альфа, — по типу костяных бабочек, давно ослабла без связи с первоначальным миром. Они зачастую не в состоянии развить ядро, если вообще кто-то остался в живых спустя столько веков. Это не может быть высший костяной демон.       — Золотое пламя и та ужасающая аура бы с тобой не согласились, — ядовито вернул шпильку Шэнь Юань, и они с братом плавно осели на колени, больше не в силах стоять прямо. Омега терпеть не мог, когда его знания подвергались критике, и чувствовал себя несколько уязвленным. Не Цзю-гэ ему говорить о невозможном, когда все доказательства на лицо, так сказать.       Альфа спорить в этот раз не стал, порядком истощенный как морально, так и физически. Но гадать не приходилось, этот крохотный спор Цзю-гэ ему еще припомнит, когда придет время (причем не самое подходящее для самого Шэнь Юаня). Омега попытался неловко направить брату хотя бы капельку своей ци, но та бесновалась в духовных каналах, больно жаля ядро и никак не желая прийти в гармонию. Мышцы и вены от этого гадко ломило, и Шэнь Юань принялся поглаживать кончиками пальцев своего альфу по голове. Дрожащей рукой он зарылся в черный шелк его волос, сначала нащупал тугой узел ленты и с трудом распутал его, потом плавно вынул шпильку и снял тяжелую гуань. Пусть посидит так, простоволосым, зато станет хотя бы немного легче. Когда брат принялся проделывать то же самое с его прической, Шэнь Юань коротко рассмеялся и мгновенно поморщился. Затылок действительно противно занемел. Заколки они небрежно отбросили в сторону — не до соблюдения приличий сейчас было — и устало оторвали головы от ненадежной опоры.       Шэнь Юань хотел срезать багряный от крови рукав, но руки так дрожали, что он не решился использовать меч, а в пальцах совсем не осталось силы. Цзю-гэ выглядел откровенно плохо. Пусть цицяо и перестали кровоточить, но под глазами залегли усталые глубокие тени, лицо как-то разом осунулось, а взгляд и без того холодный и колючий, сделался еще более тяжелым, обещающим мучительную кару тому, кто все это сотворил. Пусть позже, пусть… Главное, что кара эта его непременно настигнет. Шэнь Юань внимательно вглядывался в изнеможенное, полное недовольства лицо, и чувствовал, как ему медленно, но верно становилось лучше. Хотя бы от осознания, что с любимым альфой все относительно в порядке.       Слабо улыбнувшись, омега ласково обхватил щеки Цзю-гэ ладонями и с огромным удовольствием прижался к его губам поцелуем. Альфа ответил ему с мягкой готовностью, напирая совсем чуть-чуть, с чувственной нежностью и поразительной чуткостью. Так приятно, горячо и правильно, что Шэнь Юань против воли слабо застонал. Цзю-гэ с радостью выпил желанный стон, обхватил Шэнь Юаня за затылок и подтянул его к себе еще ближе. Кончик языка плавно очертил абрис губ омеги, игриво толкнулся внутрь и тут же отступил. Во рту Шэнь Юань почувствовал солоноватый привкус крови.       — Люблю тебя, Цзю-гэ, — без всякого смущения прошептал Шэнь Юань, когда медленно отстранился и заметил на дне чужих глаз постепенно затухающее страдание. Как ни странно, ему тоже становилось лучше.       — Еще бы ты меня не любил, — фыркнул он заносчиво и привычно закатил глаза. Разве что веером по макушке не стукнул, потому как рук от омеги так и не смог убрать, незаметно укачивая его в коконе своих объятий.       — Будешь так говорить, я от тебя сбегу, — с шутливой слабой улыбкой сказал Шэнь Юань и прижался к брату тесно-тесно, чтобы слышать его сердцебиение и купаться в родном аромате. Видя, что Цзю-гэ на подначку никак не отреагировал, омега поспешил обрисовать чуть больше деталей, чтобы тот четко мог представить антураж. — Вот к шиди-Лю и уйду. Или шисюну-Юэ, да. Вот они-то точно будут меня холить и лелеять. И…       — …И тебе лучше не играть с огнем, если не хочешь, чтобы я тебя где-нибудь запер, а потом сам этой парочке продал за бесценок, — процедил Цзю-гэ и сощурился довольно опасно. Угроза, конечно, не стоила и медяка, а вот уровень чужого раздражения и обиды указала вполне явно. Аромат ладана тут же стал горше, но Шэнь Юань поспешил несговорчивого брата снова поцеловать. И запахом окутать со всех сторон, чтобы наконец отпустило.       Цзю-гэ на поцелуй жадно ответил, а вот сменить гнев на милость так быстро явно не собирался. Хмурился недовольно и губы поджимал даже после того, как Шэнь Юань осыпал все его лицо порхающими поцелуями-бабочками. Вокруг них было на удивление много подобных пар и триад. Буквально в паре шагов один не в меру раздраженный омега с косо скроенной ухмылкой отбивался от проявления заботы двух своих альф, предлагая им самозабвенно обниматься между собой, а ему — демоническому культиватору, который по случайности загремел на службу к Небожителю, — дурацкие нежности ни к чему. Альфы, впрочем, особо не возражали, но омегу крепко держали под локоток, каждый со своей стороны, чтобы не ускакал под шумок.       Духовная сеть в какой-то момент резко заполнилась голосами или неким подобием. Стоны, крики, проклятия и прочие завывания уверенной рекой лились через слух Шэнь Юаня и Шэнь Цзю, вызывая лишь новый виток раздражения и усталости. Не хватало еще к общему букету мигрени для полноты картины.       — Бессмертный император, Тасянь-цзюнь! Правитель Мо Вэйюй! — с огромным трудом выдавил из себя голос и замолк так же резко, как и представил внезапного нарушителя. Стоило признать, следующая волна паники накатила на Небожителей далеко не сразу. Все только рассеянно-недоуменно переглянулись и принялись шепотом спрашивать о личности альфы, которого назвали даже не Князем, а Правителем. Демонико-исторические бестиарии и прочие хроники темных миров, судя по всему, изучали очень и очень немногие.       Шэнь Юань почувствовал, как земля ушла у него из-под коленей. Скорее, всего Цзю-гэ ощущал сейчас нечто схожее, такое же острое, больное и нервное, однако лицо умел держать на порядок лучше своего омеги. Поэтому прижал сильнее, стал отвлекать поцелуями в макушку и настойчиво отвернул лицо Шэнь Юаня от злосчастной лестницы, чтобы тот даже не вздумал высшего костяного демона рассматривать. Хватило и того, что Шэнь Юаня мелко трясло то ли от осознания, кто, упаси Владыка, явился к ним в чертог, то ли от пережитой встряски, то ли от всего сразу.       Мо Вэйюй, если верить хроникам и другим преданиям, прослыл алчным и жестоким человеком. Он устраивал кровавые пиршества из скуки, издевался над слабыми и больными, не гнушался пытать детей и омег, ломать их, как наскучившие безделушки. Люди, демоны, Небожители, все были для него марионетками, всего лишь камнями на игровой доске, лишенные воли, сердца и души. Про Мо Вэйюя ходило множество разных толков. Не было предела его кровожадности и ненависти ко всему живому. Супругу свою — костяную бабочку — он убил в порыве ярости или хмельного вдохновленного безумия, кто разберет? А сейчас, стало быть, это чудовище, низвергнутое на низшие уровни Диюя, как-то сумело вырваться из рук судей, обыграло саму смерть и теперь явилось сюда. Не ясно только, по праву ли «нареченного» или просто из забавы. Если и первое — сможет ли хоть какой-нибудь омега пережить связь с человеком, чья душа раскололась в собственном теле?       Любой из вариантов было боязно представить.       — А-Юань, — услышал омега спустя какое-то время и наконец отвлекся от вороха своих мрачных мыслей. — Давай, дыши, — подсказал Цзю-гэ, и тот внезапно понял, что действительно задыхался. Он судорожно вдохнул и закашлялся от убийственной концентрации темной ци, что разлилась бурной рекой в воздухе. — Хорошо, молодец. Решил мне тут помереть…       — Цзю-гэ, что будем делать в случае бойни? — негромко поинтересовался Шэнь Юань и самому захотелось себя удавить. Спрашивать такие вещи было довольно чревато. Цзю-гэ тут же обжег его взглядом и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как по округе разнесся чужой голос.       — Надо же, божки-то еще не померли, как мухи. Считайте, что этот достопочтенный удивлен и чуточку сражен, — высоко и зло рассмеялся Мо Вэйюй, а затем осклабился так, что большинство альф, которые лежали возле лестницы, поспешили судорожно отползти назад.       Желчь и ненависть исказила некогда прекрасные черты лица Мо Вэйюя, превратив его лицо в яростную гримасу. Острые, хищные черты выдавали в нем демоническую кровь, черные глаза с пугающими сиреневыми паутинками-искрами вокруг зрачка казались неестественными. Такие глаза могли быть только у жгучего, крайне ядовитого существа. Движения у альфы были нервными, почти дерганными. Такими, какие бывают у душевнобольных людей или бешеных псов, привыкших кидаться без всякой причины. Черно-синее ханьфу, богато расшитое серебряными нитями, колыхалось у ног Мо Вэйюя, словно щупальца морского чудовища. Но, кроме всего прочего, пугал его аромат, который, наверняка, могли почувствовать абсолютно все на площади Шэньу.       Запах крови стоял густой стеной. Обычно Небожители были не в силах различить столь тонкого и специфичного аромата, но только не сегодня. Казалось, будто их заперли в пыточной, где только что покарали более сотни преступников особо жестокими методами. Шэнь Юань с большим трудом сдержал дурноту. Плотный ком забил горло, и омега поспешил скорее зарыться носом в шею Цзю-гэ, еще и накрыл их сверху своим ароматом, чтобы запах крови не доконал их с концами. Небесную столицу хотелось покинуть как можно скорее.       — Этого достопочтенного не интересуют занятые омеги или эти, — Мо Вэйюй красноречиво скривился и совершенно беспардонно ткнул носом своего сапога в ослабленную девушку, которая так и не смогла подняться после его сумасшедшего натиска, — черви. Те, кто устояли на ногах — вот это уже интересно.       А таковых было не так много, насколько успел заметить Шэнь Юань. Он глубоко вдохнул запах брата, а затем осторожно осмотрел поредевшую толпу. Семеро омег сидели на коленях, подобно чете Шэнь, однако спины держали так ровно, словно им в позвоночник вбили колышек. А вот стоящих с почти гордо поднятой головой он насчитал не больше трех.       — Кажется, этот достопочтенный что-то забыл, да? — с крайне неприятной ухмылкой протянул Мо Вэйюй, а затем почти радостно хлопнул в ладони. — Точно! Достопочтенный пришел по «праву нареченного».       А затем уверенно сошел с лестницы на площадь Шэньу.       Владыка явился спустя пару его шагов, и лицо его дрожало от едва сдерживаемого гнева. Шэнь Юань тогда подумал, что от войны их отделяла тонкая натянутая нить, которую обе стороны грозились вот-вот порвать. Однако, вопреки справедливым опасениям, скабрезным шуткам Мо Вэйюя и мрачному настрою Владыки, пришлый альфа все же был сопровожден в ритуальный зал вместе с теми несчастными тремя омегами, которые остались стоять.       Что произошло дальше, Шэнь Юань помнил довольно смутно: к ним подковылял, по-другому и не скажешь, Му Цинфан, проверил их общее состояние, а затем все слилось в единое тусклое пятно. Очнулся он уже в чудом уцелевшем дворце, тело стало послушнее, а под боком трогательно спал Цзю-гэ, опутавший его руками и ногами со всех сторон.       Небесная столица все еще стояла, слава мудрому Владыке, и, кажется, все были живы.       Шэнь Юань осторожно клюнул брата в щеку, завозился, устраиваясь поудобнее и ощутил неприятное покалывание в области шеи, аккурат там, где цвела грубоватая метка Цзю-гэ. Омега осторожно провел по ней кончиками пальцев и облегченно выдохнул — похоже, брат просто решил обновить ее, пока он спал, судя по припухшей, немного болезненной коже. Напряженный узел в груди наконец распустился.