За пять минут до полуночи

      — Напомни, какого чёрта я здесь делаю? — хмуро спросил Роман, затягивая шнуровку на коньках.       — Хватит занудствовать! — укоризненно сказала Лита, уперев руки в бока. — Успеешь ты ещё выспаться! Смотри, как радуется Шелли. Ты же не хочешь испортить ей всё веселье?       Роман бросил быстрый взгляд на сестру, которая задорно смеялась, пытаясь удержать равновесие на льду. Питер заботливо держал её за руки, помогая освоиться в этом непростом деле. Из-за слабого здоровья Шелли была лишена многих детских радостей, и только после того, как ей исполнилось восемнадцать, Оливия хоть немного ослабила хватку, позволяя юной девушке небольшие развлечения под присмотром Литы или Романа.       — Это шантаж.       — Именно, — Лита улыбнулась, хитро прищурившись, и вышла на лёд. — Давай быстрее!       Роман проводил кузину взглядом и принялся за шнуровку второго конька, а когда закончил, вся троица уже успела раствориться в пёстрой толпе. Он проворчал что-то невнятное и хмуро посмотрел на каток, заполненный держащимися за руки парочками, родителями с детьми и шумными подростками, устроившими очередное дурацкое соревнование. Настроение было ни к чёрту, и даже огромная нарядная ёлка в центре катка была не в силах пробудить дух Рождества. Роман устало потёр переносицу — чертовски хотелось спать или хотя бы выпить кофе — и осторожно спустился на лёд, придерживаясь за ограждение. Ноги разъезжались в разные стороны и отказывались слушаться. Как-то в детстве отец решил, что Роман обязан научиться играть в хоккей. Первый выход на лёд стал одним из самых неприятных воспоминаний в его жизни, о котором всей душой хотелось забыть. С тех пор он ненавидел коньки и старался избегать встречи с ними всеми правдами и неправдами. Вчера, когда они возвращались из бара, он машинально согласился, даже не услышав вопрос Литы. И только потом понял, на что подписался.       Солнце медленно плыло над горизонтом, покрывая золотом заснеженные верхушки деревьев, мимо один за другим проносились люди. Роман прижался спиной к защитному ограждению, стараясь удержать равновесие, и закурил. Он чувствовал себя совершенно лишним на этом празднике жизни, брошенным и никому ненужным. И зачем он только приехал, когда и без него Шелли и Лита вполне хорошо проводили время. С Питером. С тем самым Питером. С его Питером, который по-прежнему вёл себя так, словно они не знакомы. Роман был в городе всего второй день, но уже отчаянно хотелось выть от тоски или повеситься на очередной весело мигающей гирлянде. Он достал телефон и открыл список контактов, пытаясь вспомнить хоть одного человека из Хемлок Гроув, с которым мог бы провести время, поглощая алкоголь в количестве, несовместимом с жизнью. Впрочем, сгодились бы любые вещества, которые бы мешали ему думать и смогли бы заглушить невыносимое чувство обиды, по-детски жгучее и раздражающее. Пальцы быстро замёрзли, но Роман продолжал сверлить экран взглядом, словно «друзья» могли неожиданно появиться из воздуха. «И пусть у тебя будет легко на сердце», — дружелюбно пропел Синатра, желая всем счастливого Рождества.       — И пусть у тебя будет легко на сердце, — передразнивая повторил Роман и закрыл адресную книгу. — Да пошёл ты, Фрэнк, со своими советами.       — Кхм, — кашлянул кто-то рядом. Роман поднял голову от телефона и встретился взглядом с Питером. Он стоял, задумчиво почёсывая щетину. — Лита просила узнать, как у тебя дела.       — Превосходно, разве не видно? — натянуто улыбнулся Роман. — Если это всё, то больше не трать моё время. Я тут чертовски занят.       — Да-а… что ж, не буду мешать, — ответил Питер и собирался уже уехать, но замешкался. — Слушай, а почему ты так и стоишь тут?       — Не твоё дело.       — Не умеешь кататься на коньках? Серьёзно? Это у вас семейное, да?       — Шёл бы ты, куда шёл, — ответил Роман, недовольно морща нос. — Лита наверняка тебя заждалась.       — Хватайся, научу.       Роман растерянно посмотрел на Питера, потом на протянутую ладонь, потом снова на Питера. Желудок неприятно сводило от волнения, а сердце стучало всё быстрее, гулом отдаваясь в ушах.       — Давай. Я просто прирождённый учитель, — самоуверенно заявил цыган, дружелюбно улыбаясь.       Роман убрал телефон в карман, выбросил окурок в сторону, нервно сглотнул и нерешительно взял Питера за руку, хмуро поглядывая на цыгана исподлобья. Ладонь оказалась успокаивающе теплой, почти горячей, несмотря на декабрьский холод. В голове тут же всплыли самые непристойные воспоминания, под ложечкой засосало, а по спине пробежали мурашки. Питер притянул Романа к себе, отчего тот сразу потерял равновесие и отчаянно вцепился свободной рукой в плечо цыгана, чтобы не упасть. Они оказались до неприличия близко, и в нос ударил знакомый сладковатый запах леса и трав.       — Расслабься, — прошептал Питер и взял Романа за вторую руку.       Питер медленно заскользил спиной вперёд, увлекая Романа всё дальше от края катка. Колени предательски дрожали, и Роман крепко сжимал ладони Питера: было странно вот так запросто касаться его спустя столько лет. Цыган же напротив казался совершенно спокойным и невозмутимым. Постепенно стоять на коньках становилось всё проще, и Роман сам не заметил, как стал улыбаться и болтать с Питером, словно снова оказался в одном из тех жарких июльских дней, когда они беззаботно проводили время, смеясь над глупыми шутками.       — Быстро учишься, — похвалил Питер.       — У меня отличный учитель.       — Ага, теперь подумываю сменить профессию, зови меня учитель Руманчек, — заявил цыган, поправляя невидимые очки, на что Роман весело хмыкнул. Их взгляды встретились, и на мгновение повисло неловкое молчание.       — А ты… не особо удивился, когда увидел меня вчера.       — Ну-у-у, — протянул Питер, отводя взгляд в сторону. — Лита как-то показывала семейный фотоальбом, так что…       — И как давно ты знал? — серьёзно спросил Роман, остановившись. Внутри всколыхнулось неприятное тёмное чувство.       — Пару месяцев, наверно…       — Пару месяцев?! — прокричал Годфри, но тут же взял себя в руки и заговорил тише, заметив повышенное внимание к их парочке. — И ничего не сказал?       — Сначала я… растерялся… — тяжело выдохнул цыган, — а потом…       — Потом?! — настойчиво повторил Роман, пристально вглядываясь в лицо Питера. Темнота внутри продолжала расползаться.       — Не знаю… не было подходящего момента.       — То есть ты узнал меня и… и ничего не сделал? — процедил Роман сквозь зубы, с трудом сдерживая негодование.       — А зачем?       — Зачем?!       — Слушай, я даже не был уверен, что ты меня вспомнишь, — устало ответил цыган, стараясь не встречаться с тяжёлым взглядом бывшего друга. — Прошло столько времени, мы были детьми и просто дурачились.       — Просто дурачились?! — прорычал Роман, резко отпустив руку Питера. В груди расползлась тянущая тупая боль.       — Уже поладили? — спросила Лита, подъезжая к парням, но ответа не последовало. Роман продолжал молча сверлить Питера взглядом, пока тот виновато смотрел в пол.       — Я замёрзла, — раздался электронный голос. Шелли растерянно выглядывала из-за спины кузины.       — Значит, пришло время для горячего шоколада, — неожиданно весело заявил Питер и, подхватив Шелли под руку, направился к небольшому кафе, установленному у катка.       — Эй, подождите меня! — крикнула Лита и поехала следом, оставив Романа посреди ледяного поля наедине с разрывающими изнутри эмоциями.       В воздухе витал сладкий запах горячего шоколада, корицы и выпечки. Шелли облизала пальцы и потянулась к картонной коробке за следующим глазированным пончиком, радуясь, что поблизости нет Оливии, запрещающей чрезмерное употребление сладостей и хлебобулочных изделий. Роман сидел рядом, не находя себе места: его длинным ногам было тесно под пластиковым столом, и он никак не мог поставить их так, чтобы ни в кого не упираться коленом. Наблюдать за Питером и Литой, мило воркующими у всех на глазах, было невыносимо. Их болтовня сливалась в назойливый раздражающий гул. Роман скучающе помешивал горячий шоколад деревянной палочкой — маршмеллоу тонули в тёмной жидкости и тут же всплывали обратно — и сверлил цыгана недовольным взглядом. Покрасневшие кончики ушей, смущённая улыбка, неловкие движения — Роман прекрасно помнил Питера таким, отчего внутри всё сжималось, словно маленькая чёрная дыра где-то под рёбрами засасывала органы, оставляя лишь зияющую пустоту.       — Роман, эй, Роман! — позвала Лита и потянула кузена за руку, когда тот не отреагировал. — Роман!!!       — А? — растерянно отозвался он.       — Телефон, — кивнула Лита, и только после этого Роман заметил громкую музыку, доносящуюся из кармана. Он вздохнул и достал мобильник.       — Да… да… хорошо, скоро будем, — хмуро ответил он и поднялся из-за стола. — Оливия. Сказала возвращаться.       — М? — промычала Шелли, замерев с пончиком в руке, и грустно посмотрела на брата.       — Бери с собой, доешь в машине. Лита, ты едешь?       — Я? А, ну… сама доберусь, — смущённо улыбнулась девушка. — Хочу допить кофе.       — Тогда до вечера, — сухо ответил Роман и пошёл на улицу, проигнорировав Питера, протягивающего руку, чтобы попрощаться. Шелли схватила ещё один пончик и, виновато улыбнувшись, побежала за братом.       Как только сестра забралась на соседнее сидение, Роман завёл мотор и надавил на педаль газа. Хотелось поскорее спрятаться ото всех и в гордом одиночестве упиваться своей болью и обидой, но сегодня был канун рождества, а это значит, что им предстоял ненавистный семейный ужин, который традиционно превращался в невыносимую пытку. Оливия с её перфекционизмом начинала сводить всех с ума ещё на этапе подготовки. В доме всё должно быть идеально: от рождественских украшений до оттенка зелёного горошка на тарелках от Christofle. Мать сама тщательно выбирала наряды для всей семьи, совершенно игнорируя вкусы и желания остальных, и сейчас дома их уже поджидал набор специалистов, которых хватило бы, чтобы открыть собственный салон красоты. Но даже все эти изматывающие и порой унизительные приготовление не шли ни в какое сравнение с самим ужином. Любое неуместно сказанное слово, недостойный по мнению Оливии жест или непреличное поведение оборачивались страшными последствиями, и бедная Шелли обычно сидела за столом бледная, как снег, и тихая, как мышь, боясь навлечь на себя гнев матери. Норман часто был не в духе, а Мари, его жена, откровенно недолюбливала Оливию, вероятно догадываясь о её интрижке с Норманом. Напряжённые отношения между семьями создавали тяжёлую неуютную атмосферу, и ужин превращался в фарс, пропитанный пассивной агрессией и фальшивой учтивостью. Почему каждый канун рождества они продолжали собираться за одним столом, оставалось для всех неразрешимой загадкой, очередной тайной семейства Годфри, коих было слишком много по меркам такого небольшого городка.       — Роман, — неестественно громко прозвучал электронный голос.       — Да, принцесса? — отозвался он, не отрывая взгляда от дороги.       — Ты и Питер… вы уже были знакомы, да? — протрещал динамик телефона, и Роман почувствовал, как холодок пробежал по спине.       — С чего ты взяла? — спросил он, удивлённо уставившись на сестру.       — Вы… ведёте себя странно…       — Странно?       — Не так, как обычно… и вчера вечером, и сегодня…       — Тебе показалось, — хмуро ответил Роман и закурил.       — Прости, что лезу не в своё дело, но ты… сейчас ты выглядишь почти как в тот раз и… — Шелли замерла, не зная как продолжить. Если бы она могла говорить сама, то её голос бы дрожал от волнения и страха. Стоило только вспомнить бледного, истекающего кровью брата на холодном кафельном полу в ванной, как внутри всё сжималось, а к глазам подступали слёзы.       — Эй, я в полном порядке, — поспешил успокоить её Роман и заботливо потрепал по голове. — Просто немного устал. Питер не имеет к этому никакого отношения.       — Правда?       — Правда, — уверенно соврал он. — Давай, ешь уже свой пончик, мы почти приехали.       Шелли послушно кивнула и, незаметно утерев слезу, принялась быстро уплетать сладость, пока Оливия не застала её за этим занятием.

***

      Тёплый свет от камина стелился по просторной гостиной, заставляя густую тьму прятаться в углах и за дорогой винтажной мебелью. Изматывающий семейный ужин был позади, и в дом наконец-то вернулись тишина и покой. Изрядно уставшая Шелли сладко посапывала на диване, укрытая пиджаком Романа. Её длинное атласное платье свисало на пол, причудливо переливаясь в отблесках пламени. Роман сидел на цветастом персидском ковре, вытянув ноги вдоль камина и наклонившись спиной на кресло в обивке из тёмно-синего велюра. Он задумчиво смотрел в темноту, зажав незажжённую сигарету в зубах, и машинально накручивал на палец волосы Литы, которая сидела рядом, положив голову на грудь кузена и потягивая белое вино из хрустального бокала. Одетая в кружевное белое платье, делающее её похожей на красивую резную снежинку, она пыталась хоть немного согреться у огня.       — Оливия, дорогая, кто посоветовал тебе это вино? — наигранно произнесла Лита, пародируя Мари. — Советую тебе больше не обращаться к этому человеку, он совершенно не разбирается в своей работе.       — Но милая, ты же сама мне его порекомендовала, — ответил Роман, копируя надменный тон матери.       — Ужасно, — рассмеялась девушка. — Почему они постоянно ведут себя так? Пообещай, что мы никогда такими не станем.       — Обещаю, — серьёзно сказал Роман и поцеловал кузину в макушку. От её мягких золотистых волос приятно пахло духами.       — Честно-пречестно?       — Ага.       — Слушай…       — М?       — А как тебе Питер?       — В смысле?.. — растерянно спросил Роман, чувствуя, как жар приливает к щекам. Вопрос застал его врасплох, и сердце предательски заколотилось от волнения.       — Ну-у… — нерешительно протянула Лита. — Понимаешь… я хочу, чтобы вы поладили.       — Зачем?       — Он… он мне вроде как нравится.       — Так вы… вы встречаетесь?       — Нет!.. — резко ответила она, но, помолчав немного, добавила: — Пока нет.       — Ясно, — тихо ответил Роман, чувствуя, как удушающая ревность змеёй обвилась вокруг груди.       — Я позвала его в кино завтра. Вроде как свидание… — смущённо объяснила Лита. — Что скажешь?       — Что скажу? — переспросил он, с трудом контролируя рвущиеся на волю эмоции. Роман прикурил сигарету, затянулся и задумчиво почесал лоб, выдыхая густой дым. — Я бы сказал держаться от него подальше, но ты всё равно не послушаешь.       — Может, ещё раз соберёмся вместе? Узнаете друг друга получше. Уверена, что вы найдёте общий язык.       — Не думаю, что это хорошая идея, — хмуро отозвался Роман, вставая. — Слушай, уже поздно и…       — Да, и правда, — согласилась Лита, грустно улыбнувшись.       Роман выбросил окурок в камин, подошёл к спящей сестре и осторожно поднял её на руки, чтобы не разбудить. Шелли тихо вздохнула, но не проснулась.       — Идёшь?       — Да, только, — Лита махнула бокалом, — допью.       — Хорошо, сладких снов.       — И тебе.       В доме царила непривычная гнетущая тишина. Роман медленно шёл в темноте, стараясь нести сестру как можно аккуратнее. Шелли мерно посапывала, не обращая никакого внимания на движение. Он поднялся наверх и зашёл в комнату сестры. Пришлось потрудиться, чтобы скинуть все мягкие игрушки с кровати и уложить девушку спать, не разбудив. Роман заботливо погладил её по голове, ощущая легкий укол вины за то, что собирался сделать. Она точно будет злиться, если узнает. Он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и отправился к себе. Мир вокруг рушился, рассыпался на части. Казалось, ещё немного — и он исчезнет вовсе, растворится в черноте ночи, не оставив после себя ни следа. Голова кружилась, воздуха не хватало, словно кто-то незаметно перенёс дом высоко в горы. Сделав ещё пару шагов, Роман не выдержал и перешёл на бег. Он заперся в ванной, открыл один из ящиков и засунул туда руку, пытаясь что-то отыскать на ощупь. Пальцы быстро наткнулись на небольшую картонную упаковку — она лежала в дальнем углу на прежнем месте. Он быстро открыл её и вытряхнул содержимое на ладонь. Увидев стальной блеск в синеватом свете фонарика, Роман облегчённо вздохнул. Он сел на холодный кафельный пол, отложил телефон в сторону, торопливо расстегнул манжет рубашки и закатал белоснежный рукав повыше: если он запачкает её кровью, то Оливия его точно прикончит. Роман нервно сглотнул и провёл лезвием по предплечью: вдоль тонких, едва заметных шрамов, выступили свежие капли крови. Он провёл ещё раз и ещё, пытаясь заглушить боль. Лезвие входило неглубоко, Роман старался не повредить вены, потому что Шелли никогда бы не простила ему такого постыдного бегства с поля боя под названием жизнь. Остановившись после нескольких порезов, он закурил и стал смотреть, как кровь медленно стекает по коже, наполняя воздух солоноватым запахом ржавчины. С каждой каплей буря внутри стихала, но выбросить чёртова цыгана из головы не получалось. Роман тихо усмехнулся над всей нелепостью ситуации, в которой оказался. Возможно, Питер был прав, когда не попытался с ним связаться. Им не стоило больше встречаться. Нет, даже не так. Нужно было послушать Дестини и довериться её нелепому предсказанию ещё тогда, в цветастом шатре гадалки. Прошло столько лет, но Роман по-прежнему отчётливо помнил тот жаркий вечер, как и всё, что хоть как-то было связано с Питером.       На ярмарке было людно и невыносимо шумно. Горячий летний воздух густел, уплотнялся, предвещая надвигающуюся грозу. Роман чувствовал, как футболка начинает прилипать к влажной от духоты коже. Он бродил между аттракционами и палатками, совершенно не представляя, чем себя занять. Первая неделя учёбы подходила к концу, но он так и не сблизился ни с кем из учеников. Впрочем, коммуникация со сверстниками никогда не была его коньком, и он прекрасно себя чувствовал в одиночестве, но здесь было так чертовски скучно, что хотелось поскорее вернуться домой, назад в Хемлок Гроув. Незаметно для себя он оказался у лотков с едой: пахло сладкой ватой, жареной кукурузой и карамелью. Роман осмотрелся и, заметив мороженщика, направился прямиком туда. Он задумчиво изучал небольшое меню на грифельной доске, выбирая между клубничным и фисташковым, как вдруг в толпе раздались странные, выбивающиеся из общего гула голосов крики. Он повернулся на шум и заметил пробегающего мимо Питера, за которым, расталкивая толпу, бежали ещё несколько ребят. Тело среагировало раньше, чем Роман успел осознать происходящее: он подхватил цыгана под руку, резко притянул к себе и, обняв, прикрыл собой от появившихся через мгновение преследователей. Они пробежали за спиной, громко и недовольно ругаясь. Сердце в груди колотилось как бешеное, на лбу выступили мелкие капли пота.       — Что за?! — прорычал Питер, вырываясь из объятий незнакомца, но тут же замер, увидев лицо своего спасителя. — Опять ты?       — О, можешь не благодарить.       — Да, чёрт, прости. Спасибо.       — На этот раз одним спасибо ты не отделаешься, — хитро улыбнулся Роман и положил ему руку на плечо. — Мне нужна ответная услуга.       — Услуга? — растерянно переспросил Питер.       — Ага, — Роман кивнул в ответ и развернул цыгана лицом к лотку с мороженым. — Не могу выбрать вкус, хочу попробовать оба, но два не съем, так что придётся тебе.       — Пф, — хмыкнул цыган, — да, окей, это я могу.       Роман купил мороженое и они вместе пошли к палатке с предсказаниями. Оказалось, что кузина Питера подрабатывала на ярмарке гадалкой, а он иногда ей помогал, выполняя различные мелкие поручения. Вот и сейчас Дестини отправила его за сигаретами, но на обратном пути он, как это часто бывало, успел вляпаться в неприятности.       — Это всё те же парни? — полюбопытствовал Роман, откусывая клубничное мороженое. От жары оно таяло невероятно быстро и норовило утечь из вафельного рожка.       — Угу.       — Так и не расскажешь, чем ты им насолил?       — А тебе какое дело?       — Ну, я спас твою жопу уже дважды, имею право знать.       — Ладно, — вздохнул цыган. — Один из них думает, что я увёл его подружку.       — Это многое объясняет.       — Но я ни хрена не делал!       — Типа она сама?       — Блядь, я серьёзно, между нами вообще ничего не было.       — Ну да, ну да, — отозвался Роман, запихивая в рот маленький вафельный конус, оставшийся от рожка.       — Слушай, ты спросил, я рассказал. Не хочешь — можешь не верить! — раздражённо прорычал Питер, остановившись, и злобно уставился на нового знакомого.       На мгновение повисло молчание. Роман смерил цыгана взглядом, словно размышляя, стоит ли купиться на его историю, пожал плечами, и, обхватив рожок поверх руки Питера, откусил внушительный кусок мороженого.       — Чёрт, надо было всё-таки взять фисташковое, — заключил он, слизывая подтаявшее мороженое с пальца. — Ну, чего остановились?       — Пришли, — хмуро ответил Питер, понимая, что совсем забыл про мороженое, капли которого уже стекали к руке.       Они вошли в небольшой красно-золотой шатёр. Внутри горели гирлянды, развешанные под потолком, и сладко пахло благовониями. Круглый стол, покрытый тёмно-синей скатертью с золотыми звёздами, луной и солнцем, занимал почти всё пространство. На одном из стульев сидела молодая красивая девушка в лёгком коротком платье с цветочным принтом и перетасовывала колоду Таро. Её большие серые глаза были ярко подведены чёрным карандашом, длинные волосы волнами спадали с плеч, а массивные серьги и многочисленные браслеты-кольца на запястьях едва слышно позвякивали при каждом её движении.       — Наконец-то, — проворчала Ди, уставившись на кузена исподлобья. — А это ещё кто?       — Роман, — ответил Питер, протягивая цыганке пачку. — Он… мне помог, вроде как.       — Роман? — переспросила девушка, прикуривая сигарету.       — Да, здрасьте.       — Интересное имя, — заключила она, прищурившись, словно пыталась заглянуть внутрь незнакомца и разглядеть там нечто, скрытое ото всех. — Съешь ты уже это мороженое, пока не заляпал мне тут всё!       — Да, прости, — спохватился Питер, вновь вспомнив про вафельный рожок в руке, и принялся поглощать фисташковую субстанцию.       — Что ж, Роман, садись, погадаю.       — Не стоит, Вы, конечно, простите, но я в это не особо верю, так что…       — Садись, — настойчиво повторила Дестини, указывая на стул. — Это в благодарность за помощь нашему оболтусу.       — Эй! — возмутился Питер, не отвлекаясь от мороженого.       — Эм, ладно, — сдался Роман и уселся напротив цыганки.       Девушка перетасовала колоду, протянула её гостю, попросив сдвинуть несколько карт, потом перетасовала ещё раз. Цыганка затушила сигарету в небольшой пепельнице из зелёного стекла, заправила свисающую прядь волос за ухо быстрым лёгким движением и выложила на стол три карты рубашкой вверх.       — Ну, посмотрим, — сказала она, переворачивая первую карту. — Маг. Первый аркан означает творческое начало, но также и предостерегает нас от чрезмерного эгоизма. Это склонность к деструктивным действиям и саморазрушению. Тебе стоит больше прислушиваться к интуиции и меньше потакать плотским желаниям. Колесо фортуны, десятый аркан. В твоей жизни грядут перемены.       — К лучшему, надеюсь? — спросил Роман, ухмыльнувшись.       — Кто знает, — ответила цыганка, хитро прищурившись, и открыла последнюю карту с изображением воющих на луну собак. Девушка тут же переменилась в лице, нахмурилась и прикурила новую сигарету.       — В чём дело? — поинтересовался Питер, вытирая руки влажной салфеткой.       — Ни в чём, — заверила Дестини, собирая карты. — Так, глупости, давай ещё раз.       Роман вопросительно посмотрел на Питера, тот в ответ лишь пожал плечами. Цыганка перемешала колоду, снова попросила сдвинуть карты, перетасовала их и выложила три аркана: Маг, Колесо фортуны и Луна. Процесс повторился ещё несколько раз, но результат оставался всё тем же, а Дестини мрачнела на глазах.       — Да что не так с этой картой? — не выдержал Роман, на которого распространилась тревожность девушки, словно это чувство было заразно.       — Не важно, просто дай руку! — взволнованно приказала цыганка.       Едва она посмотрела на линии на ладони, как глаза её округлились. Она подняла взгляд на Романа — испуганный и удивлённый, — потом снова посмотрела на его руку, вздохнула и встала.       — Тебе лучше уйти, — тихо сказала девушка. — И держись от Питера подальше.       — А? — Роман удивлённо вскинул бровь, окончательно перестав понимать, что происходит.       — Ди? — встрял в разговор Питер. — Что ты увидела?       — Не важно, просто поверь — вам не стоит общаться. Никогда, — заявила цыганка, скрестив руки на груди. Глаза её горели недобрым блеском, а на лбу залегла морщинка. — Я серьёзно, уходи и не приближайся больше к Питеру.       — А если я откажусь? — недовольно спросил Роман, вставая. Питер схватил его за руку и потащил прочь из шатра.       — Питер! Не… — крикнула она вслед, но её голос тут же растворился в ярмарочном шуме.       Они быстро шли сквозь толпу, всё сильнее отдаляясь от шатра гадалки. Питер продолжал сжимать руку Романа, настойчиво увлекая за собой, словно это было не глупое детское бегство от проблем, а важное путешествие с конкретной целью в конце. Вскоре Роман не выдержал и резко выдернул руку из цепких пальцев цыгана, заставив того остановиться.       — Всё, хватит! — рыкнул он, хмурясь. — Какого чёрта это было?!       — Забей, Дестини просто любит драматизировать.       — Драматизировать?!       — Слушай, давай забудем про всю эту нелепую ситуацию, а я взамен устрою тебе увлекательную экскурсию по ярмарке, идёт?       — Уверен? Мамочка же запретила тебе общаться со мной, — сказал Роман, слегка наклонившись вперёд, и уставился на Питера, едва сдерживая улыбку.       — Пф… ну ты и придурок, конечно, — рассмеялся цыган. — Идём.       Через пару минут они уже стояли у одного из аттракционов — массивной стальной конструкции, светящейся разноцветными лампочками. Закреплённые на ней сидения стремительно взлетали вверх, замирали там на мгновение и летели обратно к земле, создавая иллюзию свободного падения. Питер перекинулся парой слов с сотрудником ярмарки, после чего их пустили на аттракцион бесплатно и вне очереди. Они провели весь вечер, посещая аттракцион за аттракционом, участвуя во всём, что хоть сколько-нибудь могло быть интересным, и совсем потеряли счёт времени. Когда они подошли к Колесу Обозрения, по округе пронёсся раскатистый гром и небо, так долго терпевшее, наконец обрушилось на землю тёплым летним ливнем, заставляя многочисленную толпу срочно искать укрытие. Питер схватил Романа за руку и побежал. Они пронеслись между палатками, выбежали на скользкую мокрую траву, преодолели небольшое поле и оказались у амбара, который, судя по всему, использовался для хранения сена. Внутри было темно, огни ярмарки туда совсем не попадали, и только молния, рассекающая небо, ненадолго высвечивала тюки с сеном, какие-то инструменты и двух запыхавшихся парней. Влажный наэлектризованный воздух пах озоном и свежестью летней грозы. Роман достал из кармана промокших джинсов пачку сигарет, содержимое которой чудом уцелело. Щёлкнул пару раз зажигалкой, но та отказывалась работать. На помощь пришёл Питер. Роман прикурил две сигареты и протянул одну цыгану. Промокшая насквозь одежда прилипла к телу, вода с волос продолжала стекать по лицу, отчего приходилось зачёсывать волосы назад и то и дело вытирать лоб, чтобы та не попадала в глаза.       — Чё-о-орт, — тихо сказал Питер, выдыхая струйку дыма.       — Чё-о-орт, — повторил Роман, пытаясь разглядеть товарища в темноте.       Какое-то время они молча курили, стоя рядом и наблюдая за стеной дождя и молниями-змеями, которые расползались по тёмному тяжёлому небу. Потом у Романа зазвонил телефон — координатор их группы искал ребят, чтобы собрать их в автобусе и вернуть в общежитие. Как только ливень немного стих, Питер проводил новоиспечённого друга до стоянки, где они обменялись номерами телефонов и простились. И хотя после того вечера они встречались почти каждый день, постоянно созванивались и переписывались, порой часами болтая о какой-то ерунде, они больше никогда не говорили о Дестини. Роман совсем забыл о том глупом предсказании, но сейчас, сидя на полу в ванной, наблюдая за стекающей по бледной коже кровью, он вдруг отчётливо вспомнил лицо цыганки, её пронзительный взгляд, проникающий прямо в душу и выворачивающий наизнанку, и понял, что она была права: тем душным летним вечером нужно было выйти из шатра и убежать прочь, подальше от Питера, чтобы это зарождающееся чувство исчезло, растворилось, так и не обретя форму.