Танцы со злом

Неспешно стягивая с руки перчатку из тонкой ткани, Вечер обвел взглядом предстоящее пиршество, выбирая первую жертву. Он чуть наклонил голову, хищно и ласково улыбаясь своему обеду. Медленно обнажаемая кисть руки притягивала взгляд белизной и изяществом. Глаза цвета меда мгновение смотрели на эту кисть, а после на благоухающие яства. Принц не знал, сколько времени прошло с момента злополучной трапезы в крепости Сытых Волков, но как высокий и физически развитый мужчина, не пренебрегающий тренировками, полагал, что невозможно быть настолько больным, чтобы не есть больше суток. Он осторожно поднялся с кровати и медленно расправил плечи, чувствуя, как перевязанное тело отзывается болью от многочисленных ран. Темный заклинатель наблюдал за врагом из-под полуопущенных ресниц, покусывая кончики палочек, в которых за мгновение до этого находился кусочек запеченного мяса. Белые одеяния свободно струились до самого пола, а идеальная осанка придавала мужчине вид божественной статуи, сошедшей с пьедестала. Покинувшее полуденный трон небесное светило клонилось к горизонту, венчая принца ореолом света и заставляя сиять волосы цвета золота. Подобная картина любого уверила бы, что перед ним если не божество, то человек, отмеченный великой судьбой. Что-то очень тихо хрустнуло. Вечер моргнул и отвел взгляд. Небрежно отложив палочки, он поднял одну из пиал и с улыбкой принюхался к благоухающему лакомству. Принц не спешил разделить застолье. Перебинтованные пальцы едва слушались и подрагивали, но он тщательно расправил ткани одеяния, не позволяя ни одной неаккуратной складке порочить его облик. – Руки необходимо перевязывать три раза в сутки. Пока ты гостишь здесь этим займется наш лекарь, и я очень надеюсь, – Вечер снова повел бархатно-черными очами в сторону пленника, вновь рассматривающего перевязанные ладони. – Ты понимаешь, что это делается для твоего блага, и не навредишь старику. Принц одарил врага тяжелым взглядом и, помедлив, кивнул. Рука пахла лекарственными травами, а пальцы неловко сгибались, едва слушаясь хозяина. Несмотря на боль, Солнце медленно сжал левую ладонь в кулак, не то удерживая, не то напоминая себе о чем-то ценном. Он неспешно приблизился к столу и сел, сохраняя осанку и достоинство. Как бы ни болели потревоженные раны, он не позволил себе ни малейшего послабления в позе. Вечер же даже не пытался придерживаться приличий: он оперся локтем о подлокотник, отчего одно плечо поднялось выше другого, наклонил голову, а одну ногу закинул на другую и чуть покачивал носком сапога. Вся его поза поражала асимметрией и завораживающей змеиной грацией. Перехватив взгляд принца хитроватыми глазами, темный заклинатель улыбнулся еще шире, но пленник не посчитал необходимым отвечать на улыбку и перевел взгляд на стол. Вокруг основных блюд собрались крошечные пиалы-лодочки из рыжеватой глины. Искусные руки повара наполнили их благоухающим мясом, нарезанным ровными кусочками или тонкими лепестками, собранными в соцветия. Эти «цветы» едва ли не тонули в самых разных соусах и пряностях, острых даже на вид. Старгорская кухня, – уныло подумал принц. Обитатели южных гор питали необъяснимую страсть к еде, практически несъедобной из-за острых приправ. – Из огня да в полымя, из пыточной пса да за стол со старгорскими яствами. Было от чего впасть в отчаяние. – Зря меня называют бессердечным, – беспечно произнес Вечер, нарушая тишину. – На самом деле я ОЧЕНЬ сердечный человек. В данный момент во мне аж четыре сердца! – Уловив легкую озадаченность в янтарном взгляде, темный заклинатель показал лодочку, в которой оставался последний кусочек мяса – запеченное куриное сердце. Черные глаза чуть сузились от едва сдерживаемого смеха, а на тонких бледных губах зазмеилась кровожадная ухмылка. Брови пленника едва заметно приподнялись, а уголок губ дрогнул, но Вечер не понял, было то гримасой отвращения или же солнце империи едва сдержало улыбку. – Ты… – тихо и хрипловато произнес он, но смолк. После пыточной и долгого тяжелого сна голос звучал низко, в нем слышалось что-то не человеческое – будто огромный зверь тихо мурлыкнул в тишине заснеженной пещеры. Вечер замер. Принц откашлялся в кулак и произнес уже более подобающим тоном. – Да ты настоящий сердцеед. – О, еще какой, – оценил темный заклинатель. Он ожидал оскорблений, просьб или требований, но никак не шутки, да еще произнесенной с таким серьезным выражением лица. Право, мало кто захочет иронизировать, проведя ночь в пыточной с безумцем. – К чему это? – спокойно и прямо спросил принц, указав взглядом на яства. Будто случайно взяв новую пару палочек, ученик Мастера отправил в рот последнее сердце и призадумался, глядя куда-то в сторону окон. На его руках поблескивали серебряные наручи, свитые из змей и цветов и опоясанные тонкими кольцами. Соприкасаясь при движении, они издавали тихий мелодичный звук, еще сильнее притягивая взгляд к изящной белой кисти. – Ты – солнце империи, герой из пророчества, символ веры и надежды, – поразмыслив, произнес темный заклинатель и поймал взгляд собеседника внимательными глазами, черными, как сердце бездны. Эти бархатные глаза не отражали ни лучика света и неизменно завораживали, заглянувшего в них. – Даже я верю, что однажды ты изменишь мир. – Вряд ли я что-то изменю, сидя в клетке, – возразил принц. Глаза цвета озаренного светом янтаря глядели в бархатную бездну, не страшась ее ответного взгляда. – Велика ли разница между моей клеткой и цепью Эшинита? – палочки замерли над очередной лодочкой, так и не прикоснувшись к хризантеме из тонких полупрозрачных лепестков мяса. – Я служу народу, а не Эшиниту. Вечер хмыкнул, даже сейчас голос солнца империи звучал твердо, а в лице не было и толики сомнений. Темный заклинатель опустил взгляд, выискивая во флотилии новую жертву. – Что ж, слуга народа… Считай, что у тебя выходной: ешь, пей, отсыпайся, – тон голоса стал почти мечтательным. Совет и вправду обладал долей привлекательности, учитывая тени, залегшие под глазами злодея. Тот явно не спал последние дни и мог лишь мечтать о подобной участи. – Я здесь ничего не решаю. Мастер вернется поутру, ему и думать, что с тобой делать. Солнце посмотрел на изящное запястье, порхающее над тарелочками с яствами. Палочки ловко подхватывали одно лакомство за другим и отправляли в рот, игнорируя чашу с душистой похлебкой, отчего грозный и коварный ученик Мастера напоминал ребенка, в отсутствии строгого родителя дорвавшегося до сладостей. Годами наблюдая за недругом, Солнце полагал, что тот чуть младше его, но насколько? На пару лет или же принц оказался обманут изящным телосложением? Он даже чуть наклонил голову, рассматривая сотрапезника. В кругу совершенствующихся таланты Вечера служили темой для неисчерпаемых дискуссий. Хитроватый и злопамятный заклинатель находил, чем озадачить искуснейших из мастеров великих орденов и даже те, кто ругал его последним словами за очередную выходку, признавали его одаренность. Темному заклинателю даже обещали забыть прегрешения, если он вступит в светлый орден, дабы идти по праведному пути. Главы великих орденов не скрывали своей позиции – иметь такого человека среди врагов слишком проблемно, но пока он юн, его еще можно перековать и использовать для благих деяний… И конечно ключевым словом было «использовать». Принц отчасти разделял это мнение, но полагал, что иметь подобного гения среди союзников не менее проблемно, чем среди врагов. Не замечая интереса к своей персоне, темный заклинатель налил в пиалу вина и сделал глоток, прислушиваясь к терпкому послевкусию. – А не рановато ли, этот одаренный взялся за вино? – вдруг произнес принц. – Может лучше молока? – Молока? – Вечер одарил собеседника озадаченным взглядом, словно и вправду задумался о сочетании этого напитка со старгорскими яствами, но тут же просиял ехидной улыбкой, поняв, к чему вел вопрос. – Что вы, Ваше Заботливое Высочество, разве вам не говорили, что меня как истинного злодея с младенчества вскармливали кровью невинно убиенных девственниц? – Хм, – оценил принц, поддразнивая собеседника, – Так вот что спровоцировало увеличение браков дюжину лет тому назад. – Дюжину? Не увлекайся, – предостерег вскормленный кровью злодей, впрочем, и в голосе, и в глазах угадывалось что-то веселое. – Пятнадцать? – предположил собеседник. – Снова мимо. Не быть тебе лучником. Впрочем, о чем это я, кто после телланского турнира доверит Твоему Вспыльчивому Высочеству лук, – не поскупился на ответный выпад темный заклинатель. Оба собеседника замолчали, припоминая ежегодный турнир для заклинателей, на котором принцу не посчастливилось вступить в словесную дуэль с претендентом на сердце прекрасной Снежны. Осознав, что в данном бою безоружны оба, Солнце применил пару методов Эшинита доводить людей, в результате чего противник в кратковременном приступе гнева сломал о голову оппонента лук. Следующее, что отложилось в памяти героя – соперник убегал, а в спину ему летело все, что имело несчастье попасть под руку рассвирепевшего принца: лук, колчан стрел, мишени… Дубовые лавки, стол, распорядитель турнира, несколько членов жюри, охранники, восьмиметровый столб, вкопанный в землю лет десять тому назад, чтобы молодняк мог потешиться, карабкаясь за стрелами. После того, как столб пролетел над головой незадачливого дуэлянта и с грохотом обрушился на одну из лоджий, ученики ордена Золотых Вихрей налетели на товарища толпой и спеленали его веревками. В общем, редкостное вышло позорище, из-за которого Солнцу официально запретили участвовать в телланских турнирах, а полигону потребовался ремонт, хотя, казалось бы, что можно ремонтировать в чистом поле. А еще в памяти Солнца осталось лицо отца – закрыв глаза, Гнев Морозов устало массировал переносицу, а стоящий рядом глава ордена Золотых Вихрей обмахивал императора отчетом пострадавшего распорядителя турнира. И хотя наставник Солнца не позволил себе даже намека на улыбку, принц был уверен, что того немало позабавило произошедшее, ибо уважаемый одаренный Буран и сам имел тягу ко всяческим безобразиям. Заметив, что собеседник не ест, развеселившийся Вечер приостановил истребление старгорских яств. От его внимательного взгляда не укрылось, как неуверенно принц перебирает перебинтованными пальцами, поглядывая на палочки. Глаза злодея чуть сузились. – Обезболивающее принесут после еды. Ешь мясо – это важно для восстановления ресурсов, затраченных на лечение. – На последних словах во дворе крепости что-то натужно заскрипело, раздался треск ломаемого дерева и грохот. Лицо грозного темного заклинателя на мгновение приняло выражение, которое можно описать словом "ой", а после сменилось глубокой задумчивостью. Юноша даже привстал, собираясь броситься на звуки бедствия, но замер и немного поразмыслив, опустился в кресло. Черные глаза вернулись к еде, а палочки вновь замелькали над лодочками, безжалостно опустошая флотилию. – Что из этого мясо? – осведомился принц, опустив взгляд на армию крошечных тарелочек на своей стороне стола и гадая, что случилось снаружи. – Все, – усмехнулся Вечер, даже не морщась от старгорских угощений. Во взгляде черных глаз, вновь поднятых на собеседника, мелькнуло лукавство, словно злодей замыслил недобрую шутку, а голос наполнился обманчиво сладкими нотками. – И приготовлено в лучшем трактире Красных Холмов, только опробуйте, Ваше Высочество. – Во дворе все громче звучали встревоженные возгласы, ругань и лай собак, но темный заклинатель не торопился покидать общество пленника. – Это на юге? – поинтересовался Солнце, предположив, что старгорская кухня вряд ли далеко ушла от гор, очерчивающих южную границу империи. – Да, небольшой город у подножия Старых гор, регион вассального ордена Нефритовых Скал. Около ста лет тому назад скверна выжгла ту область и после очищения ее засадили кленами. – Изящные белые пальцы подхватили опустевшую тарелочку и показали рыжеватое дно, на котором чья-то рука черным вывела узловатое деревце клена, цепляющееся за камни над обрывом. – С наступлением осени леса меняют цвет и с гор открывается потрясающий вид: будто до самого горизонта разлилось огненно-багряное море. Люблю там бывать. – Тарелочка плавно опустилась на стол под мечтательный бархатный голос. Темный заклинатель поднял взгляд, снова перехватывая глаза цвета янтаря, и тихим бархатным голосом поинтересовался, – А какие места полюбились твоему Высочеству? Солнце чуть нахмурился, пытаясь вспомнить хоть что-то привлекательное в череде городов, через которые проезжал, но так и не смог. Не было времени рассматривать их и выбирать едальни: у путешествия всегда имелась цель, которая не могла ждать, а после следовало спешно возвращаться в столицу за новым заданием. Из всей этой бесконечной гонки выбивалось лишь те времена, когда здравствовавший император Гнев за очередную провинность отправил учеников ордена Золотых Вихрей в пустыни, дабы юные умы вволю попрактиковались в боевых техниках, не угрожая благосостоянию столицы. Заклинатели целые луны бродили среди гор, равнин и пустошей, споря с ветрами и охотясь на существ, сделавших земли необитаемыми. Изредка они находили заброшенные храмы и города, встречали длинные вереницы кочевников, с которыми путешествовали обитатели Старых гор, пустошей и далеких южных королевств и даже иши – все те, кого инейцы называли демонами и сторонились, полагая, что чужаки приносят лишь беды. Но в пустынях все чужаки, даже солнце империи затерялось среди них. – Пустыни, – наконец ответил принц и отвел взгляд в сторону окон, задумчиво глядя сквозь прутья в осеннее небо, такое же синее как над бескрайними песками. – И что в них тебе нравится? Но принц лишь покачал головой, будучи не в силах облечь в слова то, что мог лишь чувствовать. Кожа, разодранная шипами ошейника, вспыхнула болью. Солнце закрыл глаза – хладнокровие и достоинство. Пожалуй, это все, что у него оставалось, потому он не хотел показывать боль. Не дождавшись ответа, Вечер чуть нахмурился. Выстроенный перед ним флот из лодочек был окончательно разграблен. Коснувшись взглядом остывающей еды перед собеседником, темный заклинатель взял со стола перчатку и начал медленно надевать ее, скрывая изящные белые пальцы. Время пустых разговоров вышло. – Какие иши понесли к Дару Сытых Волков твое упрямое Высочество? Почему ты не уехал, когда понял, что старик не в себе? – Он всегда недолюбливал меня, потому его поведение не показалось мне странным, – отвлеченный от воспоминаний принц совершил роковую ошибку – пожал плечами. Боль накинулась с такой яростью, будто и не уходила вовсе. Она вгрызлась в плоть оголодавшим зверем, пульсируя и все сильней сжимая клыки. По коже прокатилась волна жара, а следом за ней холод и снова тепло – кожа ощутила, как выступившая кровь пропитала повязки. – Почему он к тебе так относится? – враг больше не отвлекался на еду и не сводил взгляда с собеседника, побелевшего едва ли не до цвета одеяний. – Он… – Солнце замялся. Скрывать причину не имело смысла, так как неразборчивость императора Гнева давно стала темой для сплетен, но говорить об этом при враге отчего-то не хотелось. Кому вообще захочется говорить о подобном? Помолчав, он выдал что-то вроде правды. – Уважаемый одаренный не одобряет интерес моего отца к экзотике. – И что это должно значить? – озадачился Вечер. – Что это тебя не касается, – огрызнулся принц. Сосредоточившись на том, чтобы не показать боль, он ответил грубостью, а когда осознал это, в комнате уже повисла тишина. Было поздно вновь надевать маску безупречно вежливого божества, а извиняться неуместно – с каких пор истерзанные пленники винятся пред палачами? Темный заклинатель смотрел на собеседника, сузив черные глаза и высчитывая что-то в уме. Ответный взгляд хоть и был затуманен болью, но светился упрямством, не было и толики сомнений, что если Вечер атакует, то принц ответит на удар ударом, не считаясь с ранами и болью. С минуту темный заклинатель о чем-то размышлял, хмуро глядя на пленника, потом опустил взгляд на стол перед ним и тут же посмотрел в сторону. Тонкие бледные губы изогнулись в очередной хитроватой и злокозненной улыбочке. Вечер плавно поднялся из-за стола, поправил перчатки и направился прочь, покачивая черным веером. На миг обернувшись в дверях, он сказал тихим бархатным голосом, снова поймав упрямый взгляд янтарных глаз: – Сколько бы мне не исполнилось лет, я даже без оружия был и буду опаснее всех твоих наставников. Вспомни об этом, когда в следующий раз решишь посмеяться надо мной. И не забывай, что ты жив лишь потому, что я уже дважды проявил к тебе жалость. Раздался тихий мелодичный звук браслетов, сверкнул узкий серебряный месяц, удерживающий черную реку волос, и дверь захлопнулась. Скрежет затворов подвел итог беседе. Оставшись в одиночестве Солнце тихо выдохнул, поставил локоть на подлокотник и оперся о него, ссутулившись. Некоторое время он просто дышал, привыкая к боли и отстраненно прислушиваясь к голосам снаружи. Встревоженные возгласы сменились короткими командами, унявшими лай собак и ругань, шумом разгребаемых досок и звуками инструментов – деятельный злодей быстро навел порядок и вновь куда-то умчался, стремясь успеть везде и сразу. Свыкнувшись с болью, жгущей кожу и жилы подобно пламени, принц обратил свой взгляд на стол. Острые блюда отпадали сразу, но чаша с душистой похлебкой, скромно стоящая за флотилией старгорских яств, стоила внимания. Заклинатель осторожно сжал ладонями борта и поднес к лицу. Еще теплый бульон пах мясом, пряностями и чем-то душистым, что можно уловить лишь на домашней кухне. Вкус был мягкий и приятный – ох, не зря в крепости велась столь ожесточенная борьба за сердце кухарки! Затем принц отважился опробовать содержимое одной из крохотных тарелочек из рыжеватой глины – ел же это как-то Вечер? Может оно и не очень острое? Да и действительно после кровопотери необходимо есть мясо… – Да что б тебя иши драли ввосьмером!!! – самым неподобающим образом выругалось солнце империи, позабыв про королевское воспитание – ЕЩЕ КАКОЕ ОСТРОЕ!!! Даже острее тех блюд, что подавали в старгорских едальнях! На глазах даже слезы выступили! Что за глупые шутки??! Уж лучше яд, чем перец! Принц тут же налил себе вина, однако даже в сладковатой терпкости проступил странный привкус пряностей. На дне опустошенного махом бокала остался странный осадок, а пожарище во рту вспыхнуло с новой силой. Зажав рот руками, принц клял свое любопытство. Уж лучше бы Вечер отравил еду! Однако коварный злодей явно полагал, что смерть это слишком гуманное отношение к пленникам, потому добавил перца даже в вино. К изумлению лекарей пленник покорно выпил все поданные лекарства – даже самые горькие и неприятные на вкус. Даже глазом не повел, разве что добавку не попросил. Когда обезболивающее начало действовать они с величайшей осторожностью занялись руками принца. Сняв перевязку, старики с восхищением цокали языками над собранными по кусочкам пальцами, заново покрыли изуродованную кожу слоем лечебной мази и тщательно перевязали. Все еще смотрящий в пустоту принц мало что понял из их разговора из-за незнания терминов, но уловил, что с момента первой перевязки прошло более трех суток и что прогноз вполне обнадеживающий. Когда лекари и прибравшая стол прислуга покинули комнату, пленник не стал терять времени и исследовал место заточения. Особого интереса удостоилось забранное решеткой окно, опасно заскрипевшее, когда солнце империи решило опробовать прутья на прочность. Так вот, прутья были добротные. Крепкие, кованные, да еще приваренные на стыках – настоящая гордость кузнечного ремесла! Зато стена, в которую врезали эту гордость, оставляла желать лучшего. Видимо дом годами пустовал и оттого стены прогнили в местах доступных снегу и дождю. Солнце аккуратно извлек решетку, чем завершил наиболее здравый пункт плана побега, и отправился бродить по крепости, надеясь вдохновиться новыми идеями по ходу действия, ибо вино и обезболивающее на травах требовали подвигов. С чего он решил, что ветхая крыша курятника выдержит вес взрослого мужчины, Солнце затруднился бы ответить, однако перепуганные птицы моментально разбежались по крепости и подняли такой переполох, что пленник не без гордости признал свой промах крайне удачной диверсией. Отныне стан врага был занят охотой за проворными курами, руганью и обещаниями закопать заживо некоего Дарюшку, который, по общественному мнению, снова забыл закрыть курятник. Заподозрить в столь подлой диверсии сбежавшего героя никто не решился – вот что значит репутация. Источник шума, так заинтересовавшего принца во время трапезы, обнаружился у центральных ворот крепости: одна из башен обрушилась, повредив подъемный мост через ров. Так же пострадали механизмы, удерживающие защитную решетку, и та рухнула, а дополнительные створки перекосило и заклинило. Теперь покинуть крепость через ворота не мог не только беглый пленник, но и ее обитатели. Оставалось лишь гадать, где в этот момент прохлаждалась удача, столь упорно приписываемая принцу людской молвой и Эшинитом. Между тем по ту сторону ворот царило оживление, но поскольку крепость окружало защитное поле Вечера, попасть внутрь не могли на мечах даже союзники. Возможно, это было к лучшему, но из-за того же самого поля подняться в воздух на мече не мог и сам принц, так что удача вновь оказалась поруганной. Поиски иного пути для бегства и привели разгулявшееся во вражеском стане Высочество в крайне затруднительное положение: заблудившись в коридорах и залах пустых едва прибранных помещений, он вдруг уловил быстрые тихие шаги. Развернувшись, принц направился в противоположную сторону и несколько раз свернул на разветвлениях, но некто продолжал преследовать его, словно зная о каждом шаге сбежавшего пленника… От автора: На всякий случай: если вы не поняли, что там во рту Вечера хрустнуло, когда он в начале главы залюбовался Солнышком: если бы после ухода этого сердцееда (в прямом смысле, ахахах) принц поискал среди грязной посуды, то нашел бы заныканные палочки с откушенными кончиками. Ох уж эти коварные сердцееды с их острыми зубками =D PS: а ловко наша змейка замотивировала солнце империи принять все лекарства, хе-хе-хе. Обычно заботливые персонажи подают лекарства с какой-нибудь сладостью на закуску, чтобы их избранники могли перебить неприятный вкус во рту, но Вечер избрал иной путь… PS2: Если кого-то интересует возраст солнца империи, то он умер в 20 лет, а попал в плен к Псу в 16 лет. Вечер выглядит чуть младше, но не на 12 лет – солнышко изволил дразниться =3