А что если?

«Я так устал… думаю… думаю, Момонга не сможет прийти». Херохеро зевнул у стола. «Никто больше… так… устал». Его глаза осмотрели множество пустых стульев. «Какой позор». Он сказал вслух: «Я надеялся увидеть их всех еще раз. Даже если бы я, вероятно, просто позорно вывалил свои проблемы на друзей». «Может, мне стоит уйти, может… может, мне стоит выйти». Он сказал это, и зевнул еще раз. «Нет, нет… VRGEAR. Установи будильник. Пять часов. Проснутся при выключении». Он командовал своей умной техникой, и жужжание в его ухе говорило, что все было сделано. «Я просто останусь здесь, и если я засну на стуле, ну и что? Все будет в порядке. Было бы обидно, если бы кто-нибудь появился, а я их не увидел, как же я скучаю ребята». Херохеро приводил все больше аргументов, успокаивая себя, в ожидании когда пятнадцать минут закончатся. Говорят, что никто на самом деле не чувствует момент засыпания, это просто переход между двумя состояниями, мы можем чувствовать лишь приближение к одному из них, но никогда не чувствуем сам переход. Это определенно было верно в случае Героя, который понятия не имел, когда заснул. Он знал, что спал, только когда проснулся. Но вопреки настройкам будильника, он не проснулся от звука жужжания в своем кресле VR-геймера. Вместо этого он проснулся, валяясь за столом в конференц-зале. Его сознание пробудилось в мгновение ока, и чувство ужаса охватило черное тело его аватара «старшей слизи». «Нет! Как долго я спал?! Неужели я пропустил работу?!» Он кричал, в комнате не было никого, кто мог бы ответить, он был наедине со своими страхами. Его беспокойство, его боязнь объяснить, почему он опоздал. [Выйти]. [Отключить]. [Аварийное отключение]. [Звонок GM]. Херохеро испробовал все команды, которые только вспомнил. Из его илистого тела вышли два придатка, которые служили руками, и в порыве отчаяния он потянулся к верхней части своего аватара, как будто собирался схватить шлем и сорвать его со своего лица. Конечно, поскольку его там не было, это была только бесполезная жестикуляция. Но на это потребовались драгоценные секунды, после которых его охватил страх. «Помогите! Кто-нибудь! Помогите мне!» Он вскрикнул и начал стекать на пол со стула. Никто не ответил, даже если бы безмозглые NPC могли его услышать, он знал, что это было бы бесполезно. «Пожалуйста, повторите свою команду». Он уже мог слышать пустой ответ ограниченного ИИ. Это чувство одиночества стало еще более подавляющим, и он соскользнул на пол и свернулся клубочком в виде своего рода черной «шишки», где он пытался плакать, хотя его аватар не мог этого делать. «Директор… мое назначение… моя зарплата будет сокращена… Мне придется унижаться перед своим начальником и просить его не увольнять меня… Я буду на худших сменах в течение нескольких месяцев… Я …» Он тихо повторял каждую ужасная вещь, которая должна было произойти, когда он наконец выйдет и объяснит, что опоздал, потому что он допоздна не ложился спать в видеоигре, которая закрывалась, и заснул внутри нее. «Какая-то ошибка… может быть, они перенесли выключение». Он подумал и попытался проверить время, но таймера обратного отсчета не было. Тогда он заметил кое-что еще. Пола был как настоящий, у него была температура, стул и стол, даже воздух вокруг него, он мог полноценно осязать все это. «Как такое может быть?» Херохеро спросил окружающее пространство. Он понятия не имел, как долго он лежал на полу, свернувшись калачиком. В нем преобладали страхи и сомнения, которые он долго проговаривал в слух, о предстоящих неприятностях, и задавал сомнительный вопросы сам себе. Но в голову пришла одна идея. «Тронный зал. Если Момонга появится и решит пойти туда, он окажется на Троне Королей и сможет видеть все что происходит в Назарике». Мысль была оптимистичной, и игрок поднял свое желеподобноетело тело, и соскользнул на пол, выйдя за дверь в холл. К своему удивлению, он столкнулся с Солюшн Эпсилон, идущим по коридору. Как только она увидела его, она отошла от него, встала на одно колено, прикрыла грудь рукой и склонила голову. «Создатель.» Она сказала это полным фанатичного обожания голосом. Это заставило Херохеро остановиться. «Неигровые персонажи не могут говорить без команды!» Его охватила паника. Но привыкнув прикрывать свою задницу на работе, он сориентировался и сейчас. «Иди со мной, Солюшн. Я иду в тронный зал. Возможно, мне понадобится помощь». Она засияла словно ангел: «Мой господин, это величайшая честь!» Она была похожа на счастливого ребенка, которому родители сказали, что она получит подарок, когда он вернётся из поездки. Она прыгнула к нему и последовала за старшей тиной, и Херохеро применил еще один свой навык. Скрытый допрос. В его жестоком предприятии, где бездушная политика разрушала жизни неподготовленных или чрезмерно прямолинейных людей, каждый научился применять этот навык. Ключом к скрытому допросу было не спрашивать напрямую, а задавать такие вопросы, отвечая на которые цель сама невольно расскажет нужную информацию. Он начал резкой: «Когда я зашёл в конференц-зал, вы помните?» — спросил игрок. «Владыка, вы вошли туда три дня назад». Солюшн сказала это, и ее ярко-голубые глаза объединились: «Мы не знаем, как вы спасли нас от конца света, но мы благодарны. Весь Назарик ждал вашего появления. Некоторые из нас боялись что за наше спасени вы отдали свою жизнь… но как ваше творение, я знала что вы живы». Она просияла при виде старшей черной тины. «Конец света, они имеют в виду отключение, Момонга, должно быть, говорил об этом». Херохеро осознал: «Они не знают, что были просто персонажами в игре, для них Иггдрасиль был реальным миром, что означает…» японец начал думать о последствиях, о том как эта деталь изменила мировосприятие НПС, и как это можно использовать. — Значит, вы говорили со всеми остальными? Он спросил. Плеяда кивнула: «Мы много разговариваем за едой, я, конечно, старалась всегда охранять вашу дверь, но леди Альбедо не позволила этого, она сказала, что если бы вам нужен был телохранитель, то вы бы так и сказали. Вместо этого мы по очереди патрулировали вход в этот зал в надежде на ваше появление. Я надеялась, что я буду первой, кто увидит вас хозяин». Тонкие бледные ладони Солюшн сложились вместе, словно в молитве. «Сначала я хотела поблагодарить… Я рада, что мечта сбылась». — сказала она с хрипловатым вздохом удовлетворения, от которого ее пышная грудь вздрогнула. «У меня все получается, но что черт возьми за бред?» — подумал Герогеро, но сосредоточился в основном на знаниях, которые он почерпнул из своего творения только что. «Я спал несколько дней, они думают, что я их спас, и похоже я один, больше никого нет, NPC могут говорить, думать и действовать самостоятельно. Это решительно не игра. То, что я все чувствую… стоп, еще одно испытание». Он подумал и остановился как вкопанный. «Это не очень хорошее решение», — он остановился, он подумал о боссах, которые использовали молодых практикантов, как мужчин, так и женщин, и изменил то, что собирался сказать, «могу я прикоснуться к твоему телу?» «Конечно, мой создатель. Стоит ли мне повернуться к тебе лицом, повернуться в сторону, развернуться, или тебе нужна какая-то позиция?» На ее лице была яркая улыбка. Херохеро хотел дотянуться до ее щеки, но для этого теста это не годилось. Законы о непристойности были чрезвычайно жесткими в Японии, где проводилась игра, и любой игрок, который сознательно их нарушал, быстро оказывался заблокированным, выброшенным из системы или даже оштрафованным, чтобы компания могла защитить свою репутацию и соблюдать правила. Итак, он вытянул придаток из своего тела и начал ласкать грудь Солюшн, она издала тихий писк, когда он это сделал, и Херохеро был благодарен, что его аватар не может покраснеть. Он продолжал движение намного дольше чем на сообщение о нарушении отреагирует ГМ, ее гибкая плоть мялась от его прикосновений, и Плеяда издала тихие звуки удовольствия от его ласки, что показало, что ее тело было столь же чувствительным, как и должно быть по лору игры. «Она должна быть менее чувствительной как слизь, делать ее столько зависимой было не лучшей идеей, но кто же знал?». В конце концов он сдался и одернул руку. «Создатель, я тоже слизь, если хочешь, я могу…» — начала Солюшн, но остановилась, когда Херохеро принял форму двуногого человека и покачал головой. «Нет, на данный момент я знаю достаточно, спасибо, Солюшн. Прошу прощения, если это продолжалось дольше, чем следовало, или если это задело ваши чувства». Он сказал, склонив голову, что она лишь немного покраснела. «Нет ничего плохого в боге, который так любит своих детей, что остаётся с ними, чтобы спасти их жизни». Словно религиозную истину провозгласила Эпсилон, с пылкой преданностью. «Снова этот фанатизм…» — подумал он и продолжил свой путь к тронному залу. Он оставил комментарий без внимания, и когда они достигли места назначения, он обнаружил, что Альбедо стоит у подножия лестницы, стоя на коленях, как и Солюшн, и ждет. «Владыка, у меня есть кое-что, чтобы сообщить о «Дне Спасения». Если вам будет угодно послушать». — сказала Альбедо, и ее большие желтые глаза засветились ярким светом, а черные крылья дрожали от волнения. «Я знала, что вы живы». — радостно добавила Альбедо. Яркая улыбка осветила ее лицо, когда игрок подошел ближе. «Кто то думал иначе?» спросил японец: «Не то чтобы я виню их в том, что они сомневаются, это было нелегко даже для меня». Про себя он добавил: «Лучше избегать такого фанатичного почитания, и я думаю, что «День спасения» означает день, когда мир, который они знали не погиб». «Эклер Эклеар Эйклер, Мастер. Он думал, что получит трон». Альбедо насмешливо фыркнула. Херохеро пришлось постараться, чтобы что бы вспомнить об амбициозном дворецком-пингвине. «Понятно, а где он сейчас»? «Сизу заперла его в своей комнате на последние три дня, чтобы не дать ему войти в тронный зал». Альбедо ответила, веселость в ее голосе сказала игроку, что это было очень забавно, и поэтому он решил усмехнуться, пытаясь вспомнить настройки Сизу. «Оу, она любит тискать милые вещи… бедный пингвин, я его позже спасу». Херохеро сделал мысленную заметку. «Что вы хотели сообщить?» спросил он, стоя перед коленопреклоненной Альбедо. Суккуб приступила к краткому изложению отчетов об патрулировании за пределами территории гробницы, об изменении ландшафта, помощи Маре, для маскировки входа. «Мы не могли заставить себя испачкать стены Назарика, но мы компенсировали это, расширив диапазон холмов до болот. Мы думали уничтожить местных жителей, но вместо этого решили просто наблюдать за ними». Херохеро вспомнил ее настройки. «Верно, отрицательная карма, черт возьми, почти все в Назарике в основном злые. Особенно… верно, Демиург. Создание Ульберта было смоделировано с черных сердец генеральных директоров… Мне нужно держать это место в секрете». «Понятно. Ты сделала правильный выбор, Альбедо, хорошая работа. А… Момонга был?» — с надеждой спросил игрок. «Нет, милорд. Вы последний». Альбедо повесила голову. Тело черной тины медленно пузырилось, выражая грусть. «Друзья мои…» — подумал он, и на мгновение все, что ему захотелось сделать, это заплакать, выплеснуть гнев, закричать. И все же были только Альбедо и Солюшн, а он хотел побыть один, но сейчас не мог этого сделать. «Я хочу, чтобы мои друзья высказались, я хочу выпустить все наружу, если бы они были здесь, мне бы не пришлось…» В конце концов он думал кого взять: «Кого использовать… Маре могущественен, но… честно говоря, он такой милый, не пугающий страж… он не может призывать, но для этого у нас есть свитки и перезаряжаемые жезлы». Мысль быстро улеглась. «Пусть… Пусть Маре присоединится ко мне на Арене, Солюшн, встретимся сегодня вечером в моей комнате», — сказал Херохеро, думая: «Мне нужно выиграть время, чтобы подумать, что делать дальше. Я служащий, даже не лидер гильдии, я не знаю, что с этим делать! Тем не менее, он знал что имеет долг перед Назариком, и не мог придумать куда еще пойти, или чем еще заняться. Альбедо терпеливо стояла рядом, она поймала на себе взгляд старшей тины, и сделала свои выводы. Капающая слизь вернулась обратно в его тело в бесконечном цикле, пока он размышлял что делать. «Дайте мне задание!» Она, казалось, умоляла, и чувство вины заставляло его постоянное движение слизи быстрее катиться по его коже. «Является ли это эквивалентом волос дыбом для меня?» Херохеро подумал, когда слизь стала двигаться быстрее: «Или это похоже на ускорение сердцебиения?» У него не было ответа ни на один из вопросов, но чувство, что он был вынужден дать ей что-то, чем она занята, висело над ним, как дамоклов меч. Наконец-то он что-то понял. «Альбедо, я хочу, чтобы ты, Демиург и Актёр Пандоры, начали разведку окрестностей. Узнай все, что сможешь, о густонаселенных районах этого мира, используй призванных допплей и самые скрытные призывы высочайшего уровня для этой задачи. Нам нужно знать где мы оказались». Альбедо тут же просияла, но чувство страха охватило Херохеро, заставившее его слизь бегать вверх по спине и вниз по его «лицу» намного быстрее. Пузырьки появлялись и лопались, пока он не придумал дополнительную задачу. «Не торопитесь, я хочу знать все полезное о землях вокруг нас. Проведите разведку хотя бы несколько недель и скажите мне, нужно ли вам еще больше времени. Лучше сделать правильно, чем быстро». — добавил игрок, вспомнив фразу о редком «хорошем» боссе. «Как прикажете, милорд». Альбедо поклонилась. ________________________________________ Альбедо была наедине с Демиургом и Актёром Пандоры в частной комнате для встреч, предназначенной только для стражей, сидя за маленьким черным круглым столом с богато украшенными резными стульями с завитками вдоль спинок. «… Таков его план». — предположил Демиург, задумчиво постукивая подбородком. «Вы пришли к какому-то выводу, мой коллега?» — спросил Актёр Пандоры, с большим интересом наклоняясь вперед. «Да! Он предпринимает шаги для контроля этого мира, и мы должны подготовиться, чтобы осуществить его желание». Демиург ответил. Альбедо взглянула на двойную дверь, которая вела в комнату, которую они занимали. «Лорд Херохеро — не лорд Момонга или лорд Ульберт, я не могу себе представить, чтобы он хотел править империей, даже если он этого заслуживает, как тот, кто остался». «Возможно, нет, но он не стал бы спрашивать о чем-то подобном, если бы не желал роли, подобающей Высшему Существу. Итак, я считаю, что это то, на чем мы должны сосредоточиться…» — сказал Демиург и начал излагать свои мысли. ________________________________________ Херохеро оставался в своей комнате в течение нескольких дней после проверки своих навыков на арене, посещаемый только его собственным творением, и Маре, он вышел только тогда, когда ему в голову пришла идея дать новые приказы стражам. Но это не могло длиться вечно, занимая самых опасных стражей и позволяя им в полной мере использовать других для выполнения своих приказов, он выиграл несколько недель времени, но но нужно что то делать. Каждую ночь он растекался комком черной слизи на полу и позволял своей слизи течь как слезы… но был и положительный момент. «Я никогда не чувствовал себя таким бодрым и сильным!» Он задумался в тысячный раз, беспокоясь по поводу того, чего от него ждут, и своей новообретенной и слишком реальной силы. Постепенно у него установилось своего рода равновесие, которое было достигнуто в тот день, когда Альбедо пришла в его комнату и сказала: «Мы закончили, господин». «Войдите. Войдите. Да, войдите». Сказал Герой и помахал у маленького круглого столика, который он держал в углу огромной комнаты. В отличие от комнат его друзей, покои Херохеро были украшены скудно, только несколько элементов декора, в основном ночные пейзажи, морские пейзажи старого мира, и горных вершин до того, как многи из них сняли чтобы добраться до ресурсов. Исключение составляли несколько фотографий, сделанных в самом Иггдрасиле, на которых он и его товарищи, находились на пике могущества гильдии. Рождественские праздники, костюмированные вечеринки, и дни рождения. В конце концов проблемы, и катастрофы были вне игры, и глядя на эти изображения японцу становилось лучше. «Мне никогда не вернуть это». Он снова это вспомнил, но Альбедо присоединилась к нему, когда она села за стол и начала рассказывать все, что она и другие узнали о внешнем мире, он кое-что понял. Когда Герой узнал о плачевном состоянии крестьян этого мира, трагедиях рабов, жестоких действиях лордов и полной несправедливости контрактных систем и гильдий, это поразило его. «Так не должно быть». Тайные испытания жителей нового мира показали, что любой страж может уничтожить нацию в одиночку. «Я могу встряхнуть рабочих, я могу сделать… рай для простых людей… и никто не сможет меня остановить. Никто не должен жить как Момонга, Ульберт или я». Подумал он. Когда Альбедо наконец закончила свой отчёт, Херохеро точно знал, о чем хотел спросить в первую очередь. «Насколько сложно будет захватить организацию, известную как «Восемь пальцев?» Слизь чёрной тины взволнованно закипела. «Тайно, хозяин? Демиург уже подготовил план для этого, ожидая вашего одобрения. Мы сможем легко захватить подпольный мир Королевства и Империи Бахарут в течение полугода». Альбедо ответила с уверенной улыбкой на лице. «Демиург был прав!» Альбедо была в восторге. «Хорошо. Но нам нужно больше, коррупция в этих странах кажется огромной, нам нужно настаивать на реформах. Начните с судей. Предложите взятки, а затем похищайте тех, кто их принимает. Пусть их…«научат» не вступать в контакт с преступностью, приведите их сюда, научите бояться творить зло, а затем верните их на свои места. О, и… — он посмотрел на другую бумагу на столе, — эту ежегодную войну нужно прекратить. Императору Бахарута в кровать положите записку, скажите что это единственное предупреждение, он должен прекратить атаку на Королевство. Если он нападет снова заставьте его исчезнуть. Если он остановится, оставляйте новый кинжал каждые несколько месяцев, напоминая ему, что мы наблюдаем, и сообщайте ему что он должен разработать план по освобождению рабов, и времени ему один год. Если он откажется, приведите его сюда для перевоспитания». «Мы заставим мир изменится, каждое Чёрное сердце… сможете ли вы справиться с этим, Альбедо?» «Милорд, это было бы для меня величайшим удовольствием». — сказала она со счастливой улыбкой. «Я уверен, что это так». Сказал игрок: «Я уверен, что это так». ________________________________________ … Шесть месяцев спустя… Империя Бахарут… Император Зиркниф дрожал, он чувствовал, как пряди волос выпадают из его головы. Его лицо было измождённым, и несло признаки бессонницы. По иронии судьбы, он держал еще один кинжал, на этот раз лежавший на самой груди. Охранники были заменены, слуги заменены, дворяне допрошены, а кинжалы все еще появлялись, всегда завернутые в записку, в которой отсчитывалось время, оставшееся у него, чтобы сформулировать план отмены рабства в империи. «Черт возьми… я не хочу умирать… хорошо. Безымянный… но сегодня я оставляю тебе записку». Он отложил кинжал у стола и схватил бумагу и перо, быстрыми, агрессивными движениями смочил кончик пера темными чернилами и нацарапал грубые и дерганые буквы. «Вы выиграли. Я создам план по их освобождению. Но я хочу что-нибудь взамен. Он подумал об этом лишь на мгновение: « Просить о сохранении жизни — это ожидаемый путь, поэтому я не сделаю этого». Особенно если это будет слишком очевидно, а значит и опасно. Мысль умерла, когда он пришел к этому выводу и написал: « Я хочу встретиться». Он отложил перо в сторону, затем, когда чернила высохли на бумаге, проткнул записку ножом и лег спать. « Ни один командир не дожил трех дней до атаки с этого проклятого полугодия. Все нарушено, мне нужны ответы, и, кажется, я должен рискнуть собой, чтобы их найти». Зиркниф собрался с мыслями, гадая, с каким человеком он встретится, а затем лег на свою кровать, поставив нож на место, лежащий на груди с запиской, надеясь, что он привлечет внимание тех, кто ушел. … Королевство Ре-Эстиз… Зеро рыдал на четвереньках, ползая по улицам столицы. В каждом доме, к которому он приходил, он просил прощения и вынимал из карманов золотые монеты в качестве компенсации за все, что он когда-либо сделал плохого жильцам или их соседям. На это у него ушло больше месяца, но он был не один в том, что делал. Остальная часть Шести Рук за исключением теперь уже совсем мертвого, Диебанока, делала то же самое. Одетые в рубище, с наголо выбритыми головами и испуганными лицами, они сделали, как им было приказано. «Что угодно… что угодно… что угодно, чтобы никогда больше не встретиться с ними…» Это была общая мысль, которую они разделяли. Те, кто допрашивал кающихся закоренелых преступников, были встречены пустыми взглядами глубокой психологической травмы. «Пожалуйста… не проси меня вспомнить… Я этого не вынесу…» — прошептал Зеро приглушенным тоном. Внутри дворца через несколько недель после «великого нравственного пробуждения» принцесса Реннер села за стол переговоров с другими членами совета и изложила свои планы. «Это для реформы контрактов, это для бизнеса, это для налогового обложения…» Одна за другой она откладывала бумаги и передавала их хорошо одетым мужчинам, которые помогали в правлении ее отцу. «Великолепно, мы уверены, что это великолепно, мы, конечно, должны перечитать это, но… я уверен, что мы сможем сделать все сегодня, и мы сделаем копии и подготовим их к путешествию по королевству менее чем за сезон», — сказал маркиз Рэйвен. с широкой восторженной улыбкой на лице. Он был не один. Хотя он был искренним, у других были очень натянутые улыбки, которые пытались спрятать бегающие глаза, дворяне слишком боялись что любое несогласие будет замечено. Реннер только улыбнулась своей невинной улыбкой. «Если я буду придерживаться этого и дальше, я уверена, что «супружеская реформа» скоро станет моей наградой от Демиурга. Еще немного… Так оно и шло… мало-помалу, день за днем, спрятавшись в недрах Назарика, старшая черная тина начал находить удовольствие в своей новой жизни, которого не знал годами, и поэтому он взглянул в ту сторону, куда он ещё не смотрел. Ведь за выходом лежал мир, ради которого он работал, лежал в ожидании его, и любопытство Херохеро стало расти.