Двенадцать дней Рождества

***

«Где ты, Рождество? Почему я не могу тебя найти? Почему ты ушло?» − Мэрайя Кэри и др.

***

Большинство посетителей просто хватали свой любимый напиток, а затем убегали, без сомнения, на радостное празднование того или иного рода. Семьи собрались на поздний завтрак. У детей кружилась голова от волнения, когда они открывали подарки и освобождали носки от маленьких угощений. Сегодня мало кто задерживался в «Старбаксе», который находился недалеко от Гайд-парка. Когда Джон пришёл, он встал в очередь за двумя мужчинами-евреями в одинаковых синих и серебряных ермолках и рыжеволосой женщиной, одетой в дизайнерские джинсы и белую дутую куртку. Она продолжала смотреть на свои (усыпанные бриллиантами) часы, ей не терпелось куда-нибудь отправиться. Может быть, во дворец, чтобы отпраздновать это вместе с королевой. Джон планировал просто сделать обычный заказ. Просто обычный кофе с молоком. И булочка с черникой. Но пока он стоял там, он передумал. Это было чёртово Рождество, и через сорок восемь часов он будет в самолёте, направляющемся туда, где в него могут стрелять. Исправьте это: определённо будут стрелять в него. И, вероятно, будут пытаться взорвать его с помощью дьявольских придорожных устройств. К чёрту обычный кофе с молоком и скучную булочку. Он заслуживал большего. Он подошёл к прилавку, и ему улыбнулась бойкая блондинка в висячих эльфийских серьгах. − Счастливого Рождества, − прощебетала она. − Чего бы вы хотели? И, не особо задумываясь об этом, Джон сказал: − Латте с карамельным брюле, пожалуйста. И булочку с копчёным беконом. Он выбрал столик у окна, чтобы наблюдать за проходящими пешеходами и движением. Поздний завтрак и шоу. Очень празднично. В заведении больше никого не было, и у прилавка в данный момент тоже не было покупателей, так что блондинка довольно небрежно вытирала прилавок. Джон напомнил себе, что это был его выбор − провести этот день в одиночестве. Он мог бы пойти к Гарри и посмотреть, как она слишком много пьёт и ссорится со своей бедной женой. Стэмфорд в своей обычной жизнерадостной манере пригласил его зайти к себе. Но он жил со своей будущей невестой, и в воздухе было так много сладости, что она могла бы соперничать с латте с карамельным брюле, которое он потягивал. Некоторые другие члены его подразделения собирались в пабе Ист-Энда, чтобы напиться до бесчувствия и быть несносными. Если бы он хотел это сделать, он мог бы просто пойти к Гарри, в конце концов. Не то чтобы Джон был против пабов или выпивки. Но не сегодня. Он добавил ещё немного соуса на булочку, откусил кусочек и задумчиво прожевал. Дверь открылась. Вошёл мужчина.

***

У Шерлока было два мнения. Ему действительно нравилось это новое пальто; это был лучший подарок, который он получил в этом году. Но оно было от Майкрофта, так что благодарность была по необходимости приглушённой. Мама всегда считала, что практичные подарки − самые лучшие, но, по крайней мере, (после многих лет работы) она знала его особый вкус в носках и брюках, и, хотя неизменно поступали жалобы на стоимость, она всегда справлялась. Папе каким-то образом всегда удавалось найти какую-нибудь идеальную научную книгу. В этом году это была книга Комстока «Элементы химии 1835 года, в которую включены последние научные открытия и фамильярно объяснены доктрины», и Шерлок был уверен, что её стоимость осталась в секрете от Мамы. И в этом году он получил подарки, не переживая из-за весёлого семейного празднования, так как его родители проводили отпуск во Франции с престарелой бабушкой. Так что всё было хорошо. Ещё лучше было то, что Майкрофт находился в Марокко с какой-то идиотской правительственной миссией, так что ему не нужно было скрывать, как сильно ему понравилось подаренное братом пальто. Идеальное пальто. К тому времени, когда он снова увидит Майкрофта, он сможет беззаботно относиться к подарку. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы открыть свою небольшую горку подарков. Затем ему пришлось самому заваривать чай, который он пил с печеньем, присланным мамой. Некоторое время он сидел у окна, глядя вниз на Монтегю-стрит. Конечно, никто не проходил мимо по дороге в музей на Рождество. Очень быстро ему стало скучно. Он знал, что сегодня не было никаких шансов получить дело от Лестрейда. Недавно назначенный сержант-детектив всё ещё сомневался в том, чтобы использовать его в лучшие времена, и любое важное (читай интересное) преступление, произошедшее на Рождество, привлекло бы огромное внимание прессы. Шерлок старался не думать о том, что, возможно, было бы не так уж плохо сидеть дома на тёплой кухне, пока мама готовит традиционный обед, а он играет в дурацкие настольные игры со своим братом. И снова слушает, как папа читает Рождественскую песнь. Достаточно. Слишком много хандры могло привести его туда, куда он действительно не хотел идти. Во внезапном приливе энергии он вскочил и облачился в новое пальто, снова восхищаясь тем, как оно взлетало, когда он двигался. Он обернул вокруг шеи новый мягкий синий шарф, привезённый из Франции, и вышел из квартиры. Прогулка по более тихому, чем обычно, Лондону ему бы подошла. Сам город был лучшей загадкой из всех, и он думал, что на то, чтобы понять её, может уйти целая жизнь. Он будет идти до тех пор, пока не устанет, а потом, может быть, остановится, чтобы выпить горячего, если где-нибудь будет открыто. Это был прекрасный способ провести день, хотя, конечно, шансы на то, что произойдет что-нибудь интересное, были невелики.

***

Это было прекрасное пальто. И явно совершенно новое, судя как по его первозданному виду, так и по тому, как мужчина выставлял его напоказ. Или, может быть, пальто выставляло напоказ мужчину. И то, и другое казалось возможным. Джон откусил ещё один кусочек булочки. Единственный другой посетитель «Старбакса» был высоким и худым. Его щеки порозовели от холода, а тёмные кудри блестели от снега, который начал падать на город. Он стоял перед прилавком, засунув руки в карманы довольно великолепного пальто, раскачиваясь взад-вперёд на каблуках и хмуро глядя на доску меню над головой. Девушка за прилавком терпеливо ждала. Или, что более вероятно, ей просто было всё равно. − Горячее какао, − сказал он наконец; на самом деле немного иронично, так как его голос уже был похож на растопленный тёмный шоколад. Джон был человеком простых вкусов и немногочисленных желаний. В отсутствие каких-либо других подарков в этот день он был вполне доволен тем, что ему позволили посидеть и понаблюдать за элегантным мужчиной, который вальсировал в обычном «Старбаксе» на Рождество. Ему вспомнилось то, что однажды сказала его бабушка, описывая соседа, которого местные жители считали странным. «Волшебное создание», − прошептала она Джону. Это было глупо, но Джон подумал, что бабушка сказала бы то же самое об этом человеке. − Хотите взбитые сливки с посыпкой? − спросила бариста. − Конечно. − Как будто любой, кто этого не делал, был за гранью понимания. Джон доел свою булочку и подумал о том, чтобы купить пирожное. В конце концов, это было Рождество. Мужчина в пальто взял у девушки свой напиток и повернулся, чтобы осмотреть кафе. Джон подумал, что, возможно, взгляд на мгновение остановился на нем, но, вероятно, это было просто задумчивое размышление. Тем не менее, это было Рождество, и поэтому было правильно улыбнуться незнакомцу и сказать «Счастливого Рождества». После мимолётной паузы мужчина подошёл ближе, взглянув на пустой стул. Джон кивнул. После того, как он сел, Джон протянул руку. − Джон Ватсон, − сказал он. − Шерлок Холмс. Они просто долго смотрели друг на друга. Шерлок выпил своё какао. Они разделили кусочек лимонного батончика, который заказал Джон. Пока они разговаривали, снаружи всё сильнее валил снег. Рождество прошло, но они этого не заметили.

***

На следующее Рождество Шерлок пошёл в тот же самый «Старбакс» и выпил горячего какао, читая и перечитывая последнее письмо из Афганистана. А в это время капитан Джон Ватсон, обернув шею от холода мягким синим шарфом, покидал хирургическое отделение после нескольких проведённых подряд сложных операций. Ему потребовалось пять минут, чтобы пройти через площадь в столовую, чтобы перекусить. Уходя, он тихонько напевал песенку. Джон не знал названия этой пьесы, но он проснулся оттого, что её играли на скрипке, когда рассвет подкрался к Лондону в последний День Подарков.