Двенадцать дней Рождества

***

«Но я знаю, если я чувствую себя одиноким Я не могу быть одним таким, Кто тонет в своих слезах... Просто ещё одна декабрьская ночь». − Мейбл и др.

***

Он шёл сквозь довольно весёлую толпу, направляясь к станции метро «Южный Кенсингтон», когда впервые услышал музыку. Сначала он не обращал на неё внимания. В конце концов, музыка была повсюду в Лондоне, особенно во время праздников. Врубалась в магазинах. Утекала из хоровых практик в церквях. Взрывалась рекламой по телевизору. До сих пор, по крайней мере, ничто из этого не улучшало его настроения. Не больше, чем яркие огни, изысканные витрины магазинов или аромат рождественских пирожков и жареных каштанов в воздухе. В данный момент Джон был более чем немного раздражён, а также подавлен. Его психотерапевт (милая женщина с наилучшими намерениями) ни черта не знала о его жизни, несмотря на часы, которые они провели, «беседуя». Она предположила, что, возможно, ему следует попытаться восстановить связь со своей сестрой. В духе сезона. Отсюда и их встреча в «Пицца Экспресс» сегодня днём. Джон, конечно, больше злился на себя, чем на психотерапевта. Он знал, что это плохая идея, но вместо того, чтобы спорить, он просто сдался. Джон Ватсон был не таким. Или, по крайней мере, не таким, каким был раньше. Очевидно, он больше не был тем человеком. Хуже того, он понятия не имел, кто он сейчас. Гарри опоздала и явно страдала от похмелья. Очевидно, её недавнее посещение клуба анонимных алкоголиков ни к чему не привело. Снова. Ещё до того, как поздороваться с ним, она нетерпеливо подозвала официантку и заказала чёрный кофе. Затем она откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на него. − И тебе счастливых праздников, − пробормотал Джон. − В последний раз, когда мы виделись, ты назвал меня безответственным пьяницей, собрал свои вещи и ушёл. − Она посмотрела на его трость. − Значит, всё ещё ковыляешь? Джон сдержал себя. − Я был зол, наблюдая, как ты разрушаешь свой брак, точно так же, как папа разрушил свой. − Не сравнивай меня с этим ублюдком, − выплюнула Гарри. Джон только приподнял бровь, глядя на неё. Когда официантка принесла кофе, они сделали заказ. Гарри выбрала болоньезе, а Джон − меланзан. Снова оставшись одни, они некоторое время сидели молча. Наконец Гарри ухмыльнулась. − Твой психиатр сказал тебе сделать это, верно? Джон не видел смысла лгать. − Да. − Я полагаю, она ожидала, что рождественское приветствие решит все проблемы. − Думаю, да. На мгновение они слабо улыбнулись друг другу, разделяя чувство абсурда. Когда им принесли еду, они поели и поговорили, но ни о чём важном. Её предстоящий развод. Его безуспешные поиски работы. Ни один из них не упоминал о том, чтобы провести Рождество вместе. Они почти могли бы быть двумя незнакомцами, вынужденными сидеть за одним столиком в переполненном кафе. Вежливые, но отстранённые. Когда трапеза наконец закончилась, ни один из них не захотел пудинга, они попрощались на тротуаре, сухо, без ложных обещаний скоро снова увидеться. Джону пока не хотелось возвращаться в свою отвратительную квартирку, поэтому он решил прогуляться по городу, который чуть не сходил с ума от хорошего настроения. Или безрассудно покупал хорошее настроение на Оксфорд-стрит. Ничто из этого его совсем не трогало, пока он не услышал музыку возле станции метро. Даже сквозь окружающий шум до него доносились чистые ноты скрипки. Он не узнал исполняемую пьесу, несомненно, что-то классическое, но, тем не менее, она тронула его, почти погрузив в дух сезона в конце концов. Несколько человек, проходя мимо, бросали монеты в жестянку из-под печенья Уокера к ногам скрипача. Когда пьеса, которую он играл, закончилась, мужчина наклонился, чтобы посмотреть, сколько было собрано, и довольно сердито нахмурился. Затем, с ударами, которые, возможно, были немного слишком яростными для данной ситуации, он начал сердито весёлую версию «Колокольчики звенят». Выражение его лица было страдальческим. Но в жестянку было брошено ещё больше монет. Джон на мгновение забыл о том, чтобы успеть на поезд, вместо этого прислонился к стене и прислушался. Скрипач был одет в потрёпанное пальто и спортивные брюки. Тёмные непослушные кудри торчали из-под шапочки «Юнион Джек». Руки, которые (по крайней мере, на нетренированный взгляд Джона) выглядели созданными для игры на скрипке, были в перчатках без пальцев. Когда музыка перешла к «Украшайте залы», Джон огляделся и увидел недалеко тележку, в которой две молодые женщины продавали подогретый сидр. Не особо задумываясь об этом, он подошёл и купил два бумажных стаканчика, наполненных горячей жидкостью, а затем вернулся на своё место у стены. − Вам, должно быть, холодно, − сказал он, когда скрипач ненадолго замолчал. Света было достаточно, чтобы он мог разглядеть пристальный серебристо-зелёный взгляд. Возможно, оценивающий его. Наконец мужчина забрал у него стаканчик. − Спасибо, − сказал он мягким голосом. Джон только тогда понял, что оставил свою трость прислонённой к стене. − Вы очень хорошо играете, − сказал он. − Вы что-нибудь понимаете в музыке? Сделав глоток сидра, Джон пожал плечами. − Я играл на кларнете в школе. − Делали успехи? − вопрос казался искренним. − Ну, я был лучшим в восьмом классе. Нужда заставила. Мелькнули две слабые улыбки. − Возможно, тогда будет лучше, если вы присоединитесь к войскам Её Величества. Джон неправильно сглотнул и подавился сидром. − О, пожалуйста, это было слишком просто, − сказал скрипач. − Вы ведёте себя как солдат. − Справедливо, − признал он. Оценивающий взгляд вернулся. − Но есть кое-что ещё... − Он взглянул на напиток в своей руке. А затем угловатое лицо просветлело. − Склонность к заботе... доктор? Джону пришлось снова улыбнуться. − Очень хорошо, − сказал он. Они допили сидр, и пока Джон относил оба стаканчика в ближайшее мусорное ведро, мужчина снова начал играть. Джон вернулся на своё место у стены, пытаясь вспомнить песню. − Сюита «Рождественская ёлка» Листа, − сказал другой мужчина, играя. − Мне это нравится. Время от времени звук монет, падающих в жестянку из-под печенья, сопровождал ноты, плывущие по воздуху. Джон не обращал внимания на спешащую толпу и шум проезжающего транспорта, закрыв глаза и позволив незнакомому теплу наполнить его. Он не мог вспомнить, когда ещё испытывал такое умиротворение. Внезапно музыка прекратилась. Джону потребовалось мгновение, чтобы открыть глаза, и без предупреждения ему в руки сунули скрипку. − Держите её, − приказал незнакомец. А потом он исчез, пробираясь сквозь толпу, явно преследуя кого-то. Джон посмотрел вниз, думая, что, может быть, вор стащил жестянку с монетами, но она всё ещё стояла там. Понятия не имея, что делать, Джон осторожно положил скрипку в футляр и подвинул монеты ближе к стене. Потом он просто ждал. Откуда-то поблизости послышался короткий вой сирены полицейской машины, но это был достаточно распространённый звук в Лондоне. Прошло почти тридцать минут, прежде чем он увидел возвращающегося скрипача. Теперь тот хромал и где-то потерял шапочку. У него появился седовласый спутник, который, казалось, ругал его. Они дошли до Джона и остановились. Музыкант улыбнулся ему, несмотря на багровеющий синяк, появившийся у него под правым глазом. Затем он бросил пренебрежительный взгляд на мужчину в плохом костюме. − Я только что поймал вашего убийцу, Лестрейд, − сказал он. − Не стесняйтесь поблагодарить меня, а затем уйти. − Когда-нибудь, Шерлок, ты... − Лестрейд замолчал. − Не бери в голову. Приходи завтра за документами. − Он повернулся и пошёл прочь. − Шерлок? − спросил Джон. Было ли это на самом деле именем? − Шерлок Холмс. Консультирующий детектив, − сказал он с усмешкой. Казалось, автоматически прозвучало: − Джон Ватсон. − Затем он пожал плечами. − Я абсолютно понятия не имею, что, чёрт возьми, происходит. Шерлок взял у него футляр для скрипки, а затем поднял жестянку и встряхнул её. − Филистимляне. Моя игра стоит больше, чем это. Джон не мог удержаться от хихиканья, услышав возмущённый тон этих слов. − Пойдёмте со мной, − сказал Шерлок. − Я объясню. Так они и шли. Всего через несколько минут Шерлок остановился у старика, спящего под несколькими рваными одеялами перед закрытым магазином «Барклай». Две собаки, одна − серый бульдог, а другая − тощая дворняжка с подозрительным выражением на морде, прижались к нему. Шерлок осторожно откинул одно одеяло и положил под него жестянку, полную монет. Собаки смотрели, как он её прикрывает. Затем они пошли дальше. Шерлок объяснил суть дела и рассказал ему всё об убийце, которого он только что поймал, и Джон выслушал. К тому времени, когда они достигли своей очевидной цели, аккуратного здания на Бейкер-стрит, история была рассказана. − Это было потрясающе, − сказал Джон. − Это было фантастически. − Не то, что люди обычно говорят, − сухо заметил Шерлок. − Что они обычно говорят? − Отвали. Пожилая дама открыла дверь и выглянула наружу, когда они оба рассмеялись. Шерлок поцеловал её в щеку, представил Джона и попросил чаю. − Не ваша домработница, − крикнула женщина им вслед, когда они поднялись по семнадцати ступенькам в квартиру. − Только в этот раз. Джон не понимал, пока они не добрались до квартиры, что забыл свою трость.