Я трахаю любовь, она вся в татуировках

Терпи, Штрефонд, хавай. Скинув ненужные пижамные вещи, прыгает в ванную и включает немного охлажденную воду. Обжигающие ощущения накатывают, как только капли начинают биться о нежную кожу. Крис чувствовала вину. Оказывается, в этой бесчувственной и холодной леди есть такая черта, как совесть. Именно она грызла душу, буквально выедала изнутри, не давая не на секунду забыть о том, что произошло темной ночью в туалете клуба. Прилив воспоминаний заставил девушку нахмуриться и прислониться лбом к кафелю на стене. Как начать жить без этих мыслей и дальше нормально функционировать? Штрефонд не ебет. Она в принципе не знает, как побороть все эти угрызения. Слишком новые чувства, слишком неизвестные и немного пугающие. Надо что-то делать, только, сука, что тут можно сделать? Время назад не отматаешь, а подойти и сказать: «Мах, сорри, не красиво что-то вышло, ты же не в обиде?» это просто максимально хуево будет звучать. Закрывает кран. Как пережила это Лебедева? Она не знает. На утро девушка вела себя точно так же, не проронив не слезинки и просто первые дни напивалась до полуобморочного состояния. Наркодилер на запрещала, хоть это и несусветно бесило до дрожи в коленях. То, что мафиози чувствует уколы совести за то, что отьебала Машу в туалете, не означает, что она будет прощать все и всегда. Любому терпению есть предел. В просторной гостиной пахнет алкоголем. Это уже привычный запах в последние дни. Дредастая не смогла бы сосчитать все вынесенные на мусорку ею пустые бутылки из под пива и водки, и на вряд ли бы вспомнила сколько литров заливала в себя Маша ночами. Все было как-то сложно. Слишком сложно для них обеих, чтобы понять, что будет дальше.

***

Крис устало закатила глаза к потолку и прикрыла их рукой. Какого члена она сейчас сидит в этом долбанном клубе, хотя должна ебашить на работе и решать финансовые вопросы. Но сейчас она здесь. И причиной всему чертова татуированная девка. — Ты загруженная, – слева раздаётся приятный тёплый голос Ларисы, не спеша попивающей тёмную жидкость с бокала. Ну спасибо, а то я же, блять, этого не замечала. Блондинка лишь выдыхает и на минуту прикрывает небесные глаза. Громкая, раздирающая перепонки, музыка вызывает уже только головную боль и хочется оказаться дома, в тёплой постели с горячим кофе. Старшая понимала, что холодная глыба льда в душе дала в последнюю неделю трещину, терпя все выходки Лебедевой и практически ни в чем не ограничивая пленницу. Даже сегодня, отпустила наебашиться. Но, конечно же, не одну, а только под собственным присмотром. — Все заебись. Р-р-р, холодно. На самом деле нет. Не заебись. Все уебищно, и осознание того, что может стать еще хуже, пугает. — Что у вас с Машей? Ты отпустила ее пить, хотя ненавидешь, когда она нажирается, — Кравцова пытается посмотреть в голубые глаза, но та лишь отворачивается, задумчиво крутя полупустой стакан с шотландским виски. — Я не знаю, блять, честное слово. Это чувство вины меня когда-нибудь доебет до белого каления, — устало выдыхает с нотками раздражения (откуда?) и опускает взгляд в пол. Крис видела, как Лариса ахуела. Крис и чувство вины — несовместимые вещи на все сто процентов. — Я отказать не могу ей ни в чем, как тряпка ссанная. Она что-то попросит, я смотрю в глаза Маше и вспоминаю всё…и убить хочу и себя, и ее. Рыжая что-то говорит. Если честно, Штрефонд не до этого. Летая в собственным мыслях, вальяжно раскидывается на мягком кожаном диване и осматривает просторный зал. Толпы людей танцуют, выселятся, напиваются и просто хорошо проводят время, кто-то на баре, кто-то выплясывает разные движения. Переводит взор на танцп… Резкая смена позы блондинки пугает Ларису, от чего так немножко подпрыгивает. Девушка готова поклясться, что видела, как синие венки на висках пульсировали, а длинные пальцы сжали стакан с виски до неприятного скрежета. — Крис? Молчание — Кристина? Блондинка же готова просто убить всех и вся. Дыхание участилось от неизменяемой злости, а глаза налились дикой агрессией. Кажется, что кровь закипает в жилах до ста градусов, бурлит, от чего буквально двоится в глазах. Мафиози замирает и наблюдает за радостной Машей и рядом стоявшим незнакомым мужчиной. Они о чём-то оживленно болтают, немного жестикулируя руками, и пытаются перекричать музыку, а когда не выходит, громко смеются. Молодой человек выдаёт ей тупой комплимент, слишком банальный по мнению дредастой, а Маша лишь широко улыбается. А мне она так не улыбается. Блондинка от собственных мыслей кривится. О чем она думает? Какая ей в принципе разница?… — Вот же блять, — не отрывая от «парочки» злого взгляда, произносит Штрефонд, а стакан скоро лопнет от давления. — Они просто разговаривают. — Нет, они флиртуют. — Нет, это обычный диалог. — Нет. Он заигрывает с ней. Какая мерзость, блять. Лариса двусмысленно изгибает рыжеватые брови и ухмыляется. — Штрефонд, ты ревнуешь? Стеклянный предмет всё-таки не выдерживает и просто рассыпается на миллионы мелких кусочков в сильных руках. Запах жидкости резко бьет в нос и разливается на дорогую одежду и кафельный пол. Шум привлекает внимание окружающих, от чего дама злится, пуще прежнего. — Думай нахуй прежде, чем говорить. Дичь полную несёшь. Такого раздражённого тона рыжая от подруги ещё не слышала, но это лишь подтверждает догадки. Крис ревнует. Собеседница молча встаёт и направляется к заложнице. Оказавшись возле парочки, ловит на себе удивленные взгляды. — Иди закажи себе выпить, — спокойным тоном произносит дредастая, рассматривая парня. — Но я не хочу пить, — крайне удивляется незнакомец и переглядывается с Лебедевой, но та молчит. — Я сказала. Иди. Закажи. Выпить. Парень видимо смекнул, что это тонкий намёк, чтобы он временно удалился, и послушно оставляет девушек наедине. Маша не понимает происходящего. Блондинка бросает что-то по типу «мы идём домой сейчас же» и направляется в выходу, полностью игнорируя вопросы шатенки. — Объяснить ничего не хочешь? — с полу оборота заводится татуированная, не желающая покидать веселую тусовку. — Да схуяли я должна это делать, — изгибает бровь, а желание вьебать наглой выскочке зарождается с удвоенной силой. Хавай, Штрефонд, терпи. — Я никуда не пойду. Последняя нервная клетка внутри дамы лопается. Тяжело вздохнув, хочет замахнуться, чтоб отвесить громкую пощечину, но в последний момент сдерживается и лишь грубо хватает девушку за локоть. Та тихо пищит, а завтра появятся синяки. — Ты пойдёшь со мной. Я все сказала. Взгляды встречаются. Такие небесно голубые, холодные, как лёд глаза и темно шоколадные, тёплые, нежные. Кажется, что напряжение виснет в воздухе и давит на плечи обеим. Резко становится душно. Внутри все застывает, а потом трепещет, будоражит. Одновременно эти карие глаза волнуют кровь и успокаивают, хочется смотреть в них вечно, не отрываясь не на секунду. Хочется в них тонуть, не спасаясь. На миг кажется, что вокруг время остановилось и есть только они, два странных человека со сложными судьбами. Ведь они могли бы и не встретиться, если бы… Это слишком интимно, вот так смотреть друг другу в глаза. Поэтому Крис быстро переводить взгляд и замечает того самого ублюдка, который так мило болтал с Машей. Быстро сориентировавшись, Штрефонд притягивает за тонкую талию темноволосую к себе и не долго думаю, впивается в нежные губы. Крис не удивляется своему спонтанному поступку и всему происходящему. Крис удивляется, когда, Маша, блять, отвечает на поцелуй.