Я трахаю любовь, она вся в татуировках

День был уебанским. Максимально. Сначала Крис обломили в спортзале, а вечер просто добил. Появилась куча дел, которые Штрефонд будет, кажется, полночи перебирать. Отправив малую домой, чтоб лишний раз на ней не сорваться из-за раздражения, девушка отправилась к Ларисе. Рыжая бестия — один из важных людей в их бизнесе, а ещё по совместительству хорошая подруга. Голубоглазая любила Кравцову, лишь с ней она могла быть самой собой, не боясь, что ее осудят за нечеловеческую жестокость и равнодушие к окружающим. С близняшкой не надо натягивать маску доброго человека, с ней можно дышать. Свободно. По-настоящему. — Мы эту хуйню будем до вечера разгребать, — дредастая повертела в руках парочку белых листов и бросила небрежно на стол, — Ебись конем, ага. — Не ссы, прорвёмся, братух, — Лариса мельком улыбнулась и посмотрела на собеседницу, — У тебя все ок? Не помню такого, чтоб ты так заебывалась от бумажек. От совместителя по бизнесу не скрылось, как по красивому лицу пробежал импульс раздражения. Значит что-то все таки случилось, вопрос только: что именно? — Да это все эта хуевая Лебедева. Откинувшись на спинку чёрного кожаного кресла, девушка потёрла глаза. От одной фамилии уже не по себе. Че, блять, происходит? Она порчу навела или что? — Лебедева? Это кто? — Кравцова явно ждала подробностей и женский интерес не был поддельным. Штрефонд рассказала все. И про склад, и про неконтролируемое влечение, и про спортзал и спарринг, все, что было на душе вывелось с кусочками боли и агрессии. Скорее всего зла она была на саму себя, за то что ведётся на какую-то непонятную девку, которая ей даже не ровня. Напарница слушала все внимательно, анализировала. Из всего душераздирающего рассказа про наркотики и насилие, она сделала только один вывод. Крис Штрефонд втюрилась. Причём по уши. — Она сильная, — коротко бросает рыжеволосая, — многие бы даже морально не вывезли такое. Девочка молодец. Я так понимаю, она ещё с тобой не спа… Разговор прерывает громкий звонок на телефоне. Мафиози резко хватает трубку и меняется в лице. Вдруг звонит Маша и с ней что-то случилось? Или ее кто-то обидел? Отвечает на звонок, подносит мобильный к правому уху. — Мисс Штрефонд, — знакомый голос плохо слышался из-за шума и гула на заднем фоне, — У нас проблемы. Ок, да. Прямо сейчас? — Что в этот раз? Узнать в мужском голосе охраника ее личного клуба было легко. Практически всех своих людей старшая знала «от и до», ведь не любила на работу брать абы кого. Будучи владельцем ночного бара, который пользовался очень хорошим спросом среди населения, наркоторговец пыталась вспомнить когда последний раз у них что-то случалось. Пиздецового ЧС давно не было, неужели опять менты нагрянули? — Тут ваша знакомая разнесла пол бара со своей подругой, — осторожно начал Ким, немного мешкаясь. Чего блять? Крис нахмурилась, пытаясь понять кто это. Такого отношения к себе бы не позволили левые люди, так что это либо Лариса, либо Оля. Одна сейчас была с ней, другая три дня назад улетела в Италию по делам. Тогда кто? — Поподробнее. Что за девушки? — Внутри немного начало закипать. Только этого не хватало, проблем и так хватает по горло. — Одна коротко стриженная шатенка, очень похожа на мальчика, вторая блондинка, высокая, спортивного телосложения, с забитой татуировками шеей… Маша? — Что они сделали? — Крис устало вздыхает, понимая, что если это Лебедева, то ей пизда. — Напились, избили троих мужчин, аргументировали тем, что молодые люди приставали к ним, разгромили барную стойку, сломали мебе… — Хуево тебе будет, Лебедева, — тихо прошипела девушка, уже мечтая отпиздить данную особу. — Какие будут указания? — поинтересовался молодой мужчина. — Девушек не трогать. Пусть делают, что хотят. Скоро буду. Как Кристина вышла из дома, села в машину, буквально летела под сто сорок километров в час на машине, она не помнит, будто в мутном тумане. Особа была крайне зла. Какого черта Маша вообще куда-то пошла без ведома? Злость медленно закипала в крови, сердце бешено стучало, казалось, что сломает рёбра. Припарковавшись под знаком (как же похуй), дредастая влетает в клуб. Первое, что видит блондинка — две девушки танцуют лизгинку на столе, роняя стаканы и разбивая посуду, и громко кричат. Находятся они в очень сильном опьянении, доганясь одновременно с горла полупустой бутылки шотландского виски. Алкоголь стекает по шее и одежде, от чего шатенка смеётся. Узнать в ней Машу не составила труда. Музыка режет уши, а вторая дама громко подпевает. Я ее убью нахуй. Секунда и Машу буквально стаскивают со стола, грубо схватив за запястье. Шатенка, которая уже хотела въебать по лицу человека, который посмел дотронуться до женского тела, оборачивается и застывает. Тут же ей прилетает звонкая пощечина, вводящая в ступор, и пока боксёрша находится в шоке, старшая хватая ее за горло, опрокидывает спиной на стол, как бы кладя на него. Осколки стаканов царапают позвоночник и больно впиваются в загорелую кожу. — Мне тебе твои блядские ноги вырвать, чтоб ты и шагу сделать не могла? — Крис дышит через раз, челюсти сводит от дикого раздражения. — Бляяя, — пьяно тянет спортсменка, немножко закатывая глаза к потолку, — Только не ори, ага? Таких пьяных глаз Штрефонд ещё не видела. — Какого хуя, Маша? — шипит наркоборон, сжимая сильнее горло, — Ты себя вообще видела? Нахера нахуяриваться до такого состояния? Выглядишь мерзко, фу блять, даже руки марать об тебя стремно. Владелица заведения брезгливо отдергивает руку, и вытирает об штаны. Мерзко. Это правда было так. В таком состоянии ее выебут, а она даже не заметит. — Я? — девушка искренне удивляется, — Я трезвая. — Оно и видно, блять, — сделав глубокий вдох, пытается успокоится, — Я тебя куда-то отпускала? — Мне похуй, веришь? — Нет. — Ну и иди нахуй, тогда. Это стало последней каплей. Быстро подняв девушку, закидывает себе на левое плечо. Лебедева пытается вырваться, но, будучи сильно поддатой, выходит очень слабо. Крис злится. Очень. Хочется ее отпиздить до изнеможения, до полуобморачного состояния, совсем от рук отбилась. Какого хера ты ещё это терпишь, Штрефонд? Ногой открывает дверь в туалет. Ставит пленницу на пол и за волосы притягивает к раковине, предварительно включив кран. Когда вода набирается до краев, Крис, все также держа спортсменку за темные локоны, окунает в жидкость. Маша резко очухивается, ведь воздух в лёгких заканчивается, а старшая так и не отпускает ее. Задыхаясь, начинает сопротивляться, упираясь руками об умывальник. — Приди в себя, — командует мафиози и поднимает лицо шатенки к зеркалу, от чего та начинает жадно хватать воздух легкими, — И посмотри с кем ты разговариваешь. — Убери руки. Даже сейчас язвит, дебилка. — Ты глаза открой, — хватка в волосах усиливается, а мучитель заставляет темноволосую посмотреть на себя в зеркало, — Ты выглядишь, как хуйло потасканное, во что ты превращаешься, блять. А она видела. Синяки под глазами от жесткого недосыпа, немного опухшие от слез глаза, сломанные нос немного зажил с того раза, что радовало. По щекам стекали капли холодной воды, а губы были приоткрыты. Не лучшее состояние Маши. Но по-другому она бы не вывезла все это. Крис же было жаль. Жаль, что та, имея такой характер, такую силу воли и внешность, просто губит себя такими запоями. Дредастая этого не оценила. — Ты так усердно пытаешь сломать меня, но у тебя нихуя не выходит. И не выйдет, Штрефонд, я не ты: я не ломаюсь. Старшая была сломлена. Рукопаха это видела с первых секунд. Только человек, которого очень жестко ломали, будет таким: бесчувственным, антисоциальным, жестоким…Только такому человеку будет нравиться издеваться над другим, как когда-то над ним. Прямо в сердце. Мафиози думала задохнётся от этих слов. Воспоминания резко накатили с головой, все детство проснеслось за миг. Она ненавидит, когда кто-то говорит, что голубоглазая слабее. — Наше отличие в том, — спокойно начала наркодилер, — что меня надломило, и я восстановилась. Но когда тебя сломаю я, ты ничем не залижешь раны. — Пустословие твой конёк. Посмотрим, как ты переживёшь свой худший кошмар, Маш. Резко вжимает девушку в стенку. Лебедева в недоумении пытается спросить что та делает, но язык предательски заплетается. Блондинка резко разрывает клетчатую рубашку собеседницы и впивается в нежные губы. Чувствует капли алкоголя, но это никак не влияет на настрой. Для себя наркодилер все уже решила. — Чему быть того не миновать, Маш, — шепчет на ушко, заметив испуг в карих глазах, — Даже не пытайся сопротивляться. Будет только хуже. Дредастая так же быстро расправляется со штанами. Зайдет ли кто-то в туалет? Навряд ли. Охрана видела как владелица утащила незнакомку в дамскую комнату, и все поняли — скорее всего просто ограничат вход, якобы на ремонт. Маша царапается. Такая сильная и независимая, сейчас она ведёт себя как истинная девочка, пища и оставляя следы от ногтей. Крис похеру, желание овладеть столь желанным телом слишком велико. — Крис, — тихо зовёт поломанным голосом, — Не делай этого. Я тебя про… Маша кричит. Боль. Было очень больно. Внутри все сжалось, каждой клеточкой она чувствовала чужие тёплые пальцы, разрывающие изнутри. Вогнав сразу два Штрефонд даже не подумала дать младшей привыкнуть, тут же начинает грубо двигаться. В крови шатенки был алкоголь, наверное, поэтому сейчас это казалось похожим на страшный сон, но ведь рано или поздно опьянение спадёт. Лебедева хочет сдохнуть, сжимая челюсти, чтоб не заплакать. Терпи, родная… Войдя, Крис издаёт протяжной стон. Наконец-то. Голову кружит не хуже, чем от наркотиков, накатывается ощущение эйфории. Приятное тепло разливается внутри, где так узко и сухо. Штрефонд заменила смазку — облизнула пальцы. — Хватит. Блондинке так похуй на все эти просьбы и слова. Ей движет одно. Как можно дольше быть в этом прекрасном теле. Штрефонд получает удовольствие только от подчинения, обычный секс не устраивает, нет таких ярких красок. А сейчас рукопаха буквально выла на стену и скулила, всегда такая сильная и гордая, сейчас она в женских руках такая сломанная и подчиненная. Это так заводило. Подчинять, ломать людей. — Хотя бы помедленнее, — практически одними губами просит, даже нет, умоляет жертва. На это лишь мафиози изгибает губы в ядовитой ухмылке и резко выходит. Не успевает девушка облегченно выдохнуть, как насильник сразу вставляет три пальца. Кажется, что от крика спортсменки сейчас оглохнут уши. Сколько это продолжалось, никто не помнит. Пока одна ловила кайф, другая скуля от боли считала секунды, проведённые, как на пытках. Лишь когда Штрефонд высунула пальцы, почувствовав что-то жидкое на коже, и заметила что это была кровь, она оставила мученицу в покое. Просто помыла руки в раковине и прижалась к боксёрше вплотную, наклонившись над ухом. — Пустословие мой конёк, да, сладкая? Покидает помещение. Кристина была уверенна, что та покорно пойдёт за ней в машину, как успокоится и не сбежит. После случившегося, Маша теперь знает, на что способен ее персональный мучитель. И это ведь еще самое безобидное.