Защитники без страха

Руки его дрожали, между пальцами свободно текли струйки крови. Заставив онемевшие костяшки пальцев повиноваться, он сжал рукой зазубренный осколок камня в боку и потянул со всей силы. Боль на мгновение охватила его, заглушив мир вокруг него. Его пальцы, обагренные кровью, соскользнули с камня. Он сдержал гримасу, граничащую с рыданием, и позволил воздуху со свистом вырваться сквозь зубы. Сабо ранен. Но он еще не закончил. Пока все это не закончилось. Огонь хлынул по его венам, когда он снова сжал пальцами скользкий черный каменный осколок. На первый взгляд, это выглядело не так уж и плохо. Дюйм, может, два, того темного кремнеподобного материала, на котором была сделана вся основа, врезаны прямо под правую грудную клетку. Если бы ему повезло больше, то, возможно, камень отскочил бы от его ребра и оставил его в покое. Если бы ему не повезло больше, он бы пронзил его насквозь, вырвав при этом органы. Хотя он и так нанес много вреда. Фрагмент был не очень широким, но глубоким. Сабо знал это. Он чувствовал, как он смещается, когда он дышит, что-то чуждое прижалось к его нижнему ребру, царапая его, пока его легкие пытались расширяться и сжиматься в такт его затрудненному дыханию. Каждый толчок посылал электрические импульсы вверх по его руке. Как беззвучный сигнал тревоги для Сабо, чтобы он оставил это в покое. Но он не мог этого сделать. Не тогда, когда нужно было сражаться на войне. Он мысленно держал пальцы крестиком, чтобы все было не так плохо, как он думал, или он действительно мог истечь кровью. На этот раз он вонзил ногти в камень, сжимая его кулаком со всей оставшейся силой. На этот раз он не вскрикнул. Ни звука, даже когда его зрение поплыло. Все, что мог сделать Сабо, — это стоять на коленях среди обломков, уставившись на окровавленный каменный фрагмент в своей руке. Когда взорвалась бомба, часть стен развалилась, вонзившись в каждого, словно это был артиллерийский огонь. Сабо был дальше всех, и он все равно получил свою долю урона. Из-за этого осколка и двух других, которые он вытащил из ноги, он истекал кровью довольно сильно. Не говоря уже о крови, льющейся по его лицу из раны где-то на лбу, и о том, что его правая барабанная перепонка лопнула. Честно говоря, он был расстроен этим больше, чем чем-либо другим. Раны заживут. Ему нужно было ухо, чтобы сражаться. Может быть, если бы оба функционировали, он бы избежал ножей агента. Сабо повезло. Морпехи, которые пытались вмешаться, были мертвы или близки к смерти, запертые под рухнувшей аркой. Агент CP-0 — это уже другая история. Он также понес тяжелые потери. Сабо не обращал на него особого внимания, но, похоже, тот лишился нескольких пальцев, если не целой части руки. Не говоря уже о том, что он получил семь осколков камня, а Сабо — три. Хотя они не задели ни один из жизненно важных органов, что раздражало. Взрыв так сильно сотряс голову Сабо, что он пропустил атаки агента, пока не стало слишком поздно. За эту оплошность он получил два ножа этого человека, воткнутых ему в руку. Хотя, если бы он не прикрыл свое тело, все было бы намного хуже. Это была кровавая драка. Хотя в этом не было необходимости. Но Сабо был вне себя от злости, а агент… ну, он всегда жаждал крови. С другой стороны комнаты раздался хрип. Он перешел в приглушенный смех, когда Сабо нахмурился, обернувшись. Каменный осколок выпал из его пальцев. Агент упал там, куда Сабо оттолкнул его, голова была под странным углом, среди окровавленного и зазубренного камня, его тело неестественно лежало поверх обломков. То, что оба получили тяжелые повреждения, не означало, что кто-то из них был готов уступить другому. Ни на милю. Но это было тогда — до того, как мужчина так глубоко повернул осколок в боку Сабо, что он задел орган, а Сабо, в свою очередь, ударил его головой о камень. Когда агент заговорил, кровь пузырилась у него изо рта, стекая по подбородку. — Маленький революционер так далеко от дома, — пропыхтел он, смеясь над этой мыслью. — Разве вам никто не рассказывал, что случается с птицами, которые улетают слишком далеко от своей стаи? — Ты умираешь, — сказал ему Сабо, переключая внимание на свой посох, частично заваленный обломками. Если он не был достаточно силен, чтобы закончить это, то придется обойтись металлической трубой. Он собирался оставить камень, пока все не закончится. Но мысль о том, чтобы оставить этот зазубренный кусок ада в своем боку еще на мгновение, просто не стоила той крови, которую он теперь терял. Вполне возможно, что его мозг функционировал не совсем оптимально. Сабо не нуждался в хаки, чтобы видеть будущее, они оба знали, что грядет. Мужчина умрет, а Сабо победит, а затем в ближайшем будущем истечет кровью. Но он пересечет этот мост, когда это произойдет. — Маленькая птичка сейчас умрет здесь, с двумя сломанными крыльями — о, какое зрелище, — пробормотал мужчина себе под нос, тяжело закашлявшись, прежде чем успел закончить. Это начинало раздражать. Сабо попытался встать, но ноги больше его не слушались. Когда он попытался зайти слишком далеко, он потерял равновесие, все еще сжимая посох, когда тяжело упал на живот. Он фыркнул от разочарования, его глаза прослеживали расстояние между ними. Неужели это все, что он мог сделать? Жалко. Он был крылом революции, ради Бога, и вот он извивается на полу, не в силах даже подняться. Кровь капала по камню, что только еще больше его раздражало. — Может ли маленькая птичка умереть быстрее? — Ты первый, — прошипел Сабо, заставляя себя подняться, опираясь на сломанную руку. — Я влип, но ты уже мертв. — Он попытался снова сесть прямо и выругался, когда его рука грозила подогнуться. — Извини, Луффи. — Это должно было сработать. Это не была месть, но это было лучшее, что Сабо мог сделать прямо сейчас. Не имело значения, если он не мог сделать это сам, этот человек собирался умереть, и Сабо не мог сделать ничего лучше, чем лежать здесь и смотреть. — Если ты действительно здесь из-за малыша и… другого, — уфх — ты зря тратишь время. Эти мальчики обречены на смерть. — Мужчина снова улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. — Это их судьба. Сабо хотел его заткнуть. Он старательно вонзил свой посох в землю, используя его как рычаг, чтобы сесть. Задыхаясь от усилий к концу, он бросил на человека неодобрительный взгляд. — Нет такой вещи, как судьба. Это просто то, что люди как ты, говорите себе, чтобы оправдать такие вещи. Мужчина рассмеялся. — В этом мире нет морали, маленький революционер. Ты террорист, угрожающий безопасности Мирового Правительства. Я всего лишь следовал приказам. Видишь, видишь, как наши слова искажаются, когда… т-ты пытаешься найти свет и тьму. Это просто судьба, мальчик. Сабо закрыл глаза от волны головокружения, которая грозила его охватить. Он не был чужд оттенкам серого, но судьба была вне его досягаемости. Не было такого понятия, как судьба, по крайней мере, для него. Он не был важен или игроком на доске. Он был просто несчастным отпрыском какого-то подонка дворянина среднего класса. Может быть, у него была бы судьба, если бы он слушался своего отца. Если бы он женился на принцессе и стал королем. Тогда, может быть, такие вещи, как судьба, не казались бы ему такими раздражающими. Но, честно говоря, этого никогда бы не произойдет. Если судьба хотела, чтобы он стал королем, то он должен был стать кем-то другим. Потому что в теле Сабо не было ни одной кости, которая была бы создана для этого. Он всегда был намного счастливее среди мусора, того, что люди выбрасывали, рыская в объедках или сражаясь зубами и когтями за еду, чем когда-либо был в удушающем доме. Он знал только, что единственное будущее, которое у него было, — это то, которое он сам создал. Он открыл глаза, устремив взгляд на мужчину. — Насколько я могу судить, единственная судьба, которая нас ждет, это эта. — и она была мрачной. Никто из остальных не понимал так, как Сабо, что значит быть допрошенным этим человеком. То, что они делали во имя правосудия. Но это было нечто большее, чем просто этот человек. Это была вина всего мира. Сабо обменял свою жизнь на шанс отплатить Мировому Правительству за все, что оно у него отняло. А оно отняло все. Этот глупый человек, работающий на этот глупый сломанный мир, был всем, что Сабо ненавидел больше всего. Если его братьям действительно суждено было умереть, то это было из-за него — из-за них. Мир дал бессердечным родителям Сабо власть, опуская всех остальных в грязь. Глупая система едва не убила Эйса еще до его рождения и пыталась закончить работу при каждой возможности. Она отняла у Сабо всю его жизнь, выбор его братьев, семьи его друзей, жизни его товарищей. И теперь, когда он думал, что большего желать уже не может, он сделал это с Луффи — с Луффи! Неуклюжий ребенок в огромной шляпе в Ист-Блю, который любил ловить жуков и мог заснуть буквально где угодно. Вот кого Мировое Правительство решило сделать своим смертельным врагом. — Вот и всё, да? — сказал мужчина. — Вот и все. — Сабо согласился. — Ты пытался убить моего брата, я убью тебя, и если я умру здесь, то умру довольным миром без тебя. — Ой, — заикался мужчина. — Маленькая птичка кусается. Такой злой. Если бы ты только знал. — Умри уже, — кипел Сабо, стирая кровь, покрывающую одну сторону его лица. Паника еще не началась, это было хорошо. Он действительно не хотел думать о том, как он выберется из этого. Он уже некоторое время не думал. — М-малыш, — сказал мужчина, его взгляд начал скользить мимо Сабо. — Он выглядел точь-в-точь как ты. Весь крошечный и сломанный на полу. — Слова были медленными, беспорядочными. Как будто просто говорить — это отнимало то, что осталось у мужчины. Но у него не было недостатка в них. — Пытался быть храбрым. Но он знал, что он совсем один в этом мире. — Заткнись! — прорычал Сабо, он запустил трубку в человека, но промахнулся, и труба с глухим стуком ударилась о стену. — Он перестал двигаться, и его маленькая рука вся похолодела. — Мужчина улыбнулся воспоминаниям, закрыв глаза. — Я видел, как свет покинул его глаза. — Ты лжешь. — Нет. Мужчина покачал головой. — Ты опоздал. Месяцы и месяцы. Ты думаешь, он сейчас умирает? Он так и не вернулся. Я же говорил тебе, что он обречен на смерть. Смерть просто еще не настигла его… но настигнет. Он должен был умереть! Сабо встал, сосредоточив все усилия на кричащих мышцах. Разрезанная кожа на боку сдвинулась в агонии, почти заглушая его мысли. Но он оттолкнул ее, сделав шаткий шаг, затем еще один. — Почему? — Потому что я мог. — Он всего лишь ребенок. — Мы все когда-то были такими. Это была его ошибка. — Я тебя ненавижу! — Нога Сабо соскользнула, сдвинув с места какой-то щебень, и он с трудом удержался на ногах. — Это пройдет, — пообещал он. В следующий раз, когда Сабо упал, он ударился о раненый бок, и чернота затопила его зрение. Он попытался вдохнуть воздух, но, похоже, не смог ухватить достаточно. Он потерял сознание, чувствуя, как кровь начинает собираться под ним. Он услышал, как мужчина рассмеялся, а затем все смолкло.

***

Проход был обрушен. То, что когда-то было узким извилистым коридором, превратилось в груду обломков камня, сделавших туннель непроходимым. Сердце Эйса упало. Взрыв раннее- Он привык к этому от Луффи. Ну, не к этому, а к чрезвычайному беспокойству, которое пришло вместе с тем, насколько безрассудным был его младший брат. До недавнего времени Эйс забыл, насколько безрассудным мог быть Сабо, когда он ставил себе какую-то цель. Это было странно. В своей голове, когда он позволял себе думать об их умершем брате, Эйс помнил его таким умным, спокойным и собранным. «Хорошим», который никогда бы не сделал ничего подобного? И в какой-то степени так оно и было. По крайней мере, он был лучше, чем они двое. Но это также было частью Сабо. Делать все, что он хотел, когда бы он ни хотел. Он всегда защищал Луффи. Иногда даже больше, чем Эйс. Сабо не мог этого допустить. Он не мог просто так позволить им уйти от ответственности за то, что они сделали с их младшим братом. Эйс почувствовал, как его желудок неприятно скрутило. Ощущение было такое, будто его сердце вырвалось из груди и бьётся во все стороны. Кто, чёрт возьми, воспитал его младших братьев такими безрассудными. Он перебрался через большой кусок обрушившегося потолка, туда, где, как он помнил, был проход. Он услышал, как ровный ритм шагов достиг зала позади него. Пираты догнали его. Часть его надеялась, что они просто отпустят его и присоединятся к Белоусу. Меньшая часть его надеялась, что, возможно, это будет последний раз, когда они говорили. Что после битвы они смогут пойти каждый своей дорогой, и они смогут оправиться от беспорядка, который он устроил, и он сможет попытаться забыть о них как можно скорее. Он упал на колени у стены, тщетно пытаясь сдвинуть некоторые из упавших камней. Почему они просто продолжали следовать за ним? Гнались за ним, когда он ясно дал понять, что не просил их о помощи, и не мог ничего дать им взамен, кроме смерти и предательства. Они были странными, это точно. Вот почему они нравились Эйсу. В другом мире он бы хотел загладить свою вину перед ними. — Или он бы никогда не предал их вообще. И все могло бы быть удивительно. Но что случилось, то случилось, теперь у них был один исход, и что бы это ни было, Эйс уже принял последствия, когда решил принять их предложение и остаться с ними. Он был таким идиотом. Он почувствовал руку на своем плече, которая оттащила его от стены. Когда он попытался стряхнуть ее, они настойчиво оттащили его. — Отойди, — сказал Джозу, его рука уже затвердела до алмаза. Он встретился взглядом с Эйсом, и только тогда Эйс понял, что он пялится. Отступив назад, Эйс перевел взгляд на пол, вместо того чтобы смотреть на кого-либо. Луффи был хорошим буфером, отвлекающим, даже будучи больным. Но его больше не было, были только Эйс и его команда, которую он обманул, и тишина была удушающей. Он закрыл лицо рукой, отвернувшись, когда Джозу принялся за работу по разрушению уже треснувшей части стены. Один только шум сотрясал коридор, вероятно, всю сеть туннелей. Как только морпехи поймут, откуда идет звук, они будут здесь через несколько минут. Если они уже не были в пути. — Осторожно! — настоял Джозу, когда большой фрагмент стены отвалился, и уже расколотый потолок, застонал, предупреждая о жестоком обращении. Лицо Эйса горело. Почему они продолжали ему помогать? — Простите, — пробормотал он. — Все в порядке, просто перестань убегать один, — сказал Джозу, совершенно не понимая. Эйс закрыл глаза: — Извините, — повторил он. Но никто не мог услышать его из-за грохота камней. Потеряв на мгновение нить разговора, Эйс пробирался через обломки, не удосужившись дождаться, пока осядет пыль, когда последний кусок камня раскололся. Присев на четвереньки, он перелез через упавшие камни. Если коридор был плох, то комната была еще хуже. Они прятались здесь всего несколько часов назад, но теперь это был всего лишь частично обрушенный угол с большими кусками щебня, разбросанными по полу, словно холмы. Где-то под камнем были морпехи, у которых не получилось выбраться. Эйс мог видеть их теперь запятнанную бело-синюю форму между камнями. Он игнорировал все это, продолжая идти по комнате, переползая через смещенные холмы обломков, когда ему это было нужно. Сначала он увидел агента Cipher-Pol, который лежал на каменной плите, одна нога изломанная свисала сбоку, а другая была слишком искалечена, чтобы можно было что-либо сказать. Эйс уставился на него на мгновение, ничего даже отдаленно похожего на сочувствие не было, когда он посмотрел на кровь, собирающуюся под его головой. Он надеялся, что это больно. Он надеялся, что это больно настолько, насколько это возможно. Оторвав взгляд от мучителя своего младшего брата, Эйс заметил вспышку синего цвета, и его сердце забилось. Забыв обо всем, он побежал туда, где на неровном полу лежал Сабо, упав на колени. Он протянул руки, чтобы помочь, но дрогнул, увидев, как кровь покрывает лицо брата и пачкает его одежду. Его дрожащие пальцы наконец опустились на шею Сабо, находя утешение в трепещущем, но сильном пульсе под кожей. Эйс проверил затылок Сабо, его рука осталась красной от крови. Двигаясь осторожно, Эйс наклонился ближе, держа щеку брата одной рукой, а другую — на его плечах, и осторожно переместил Сабо на свою грудь. — Что здесь произошло? Он услышал хруст мусора, когда Пираты Белоуса догнали его, осматривая обломки комнаты. Эйс пока что не обращал на них внимания, слишком сосредоточенный на своем брате. — Сабо, — он похлопал его по щеке, пытаясь получить ответ. — САБО! Раздался звук, похожий на скрежет наждачной бумаги — смех. Агент Cipher Pol смеялся над ними. Эйс крепче обнял брата, когда обратил внимание на мужчину, даже когда Изо опустился на колени рядом с ним, осматривая повреждения Сабо. — Что, черт возьми, тут смешного? — потребовал Изо у агента. — Птичка уже умерла? — Заткнись! — прорычал Эйс. — Чего ты ожидал, — продолжил мужчина, хрипло выговаривая слова, словно каждое из них может оказаться последним. — С твоей проклятой кровью. Все, к кому ты прикоснешься, превратятся в пепел, с-сначала с птичка, а потом тот ребенок, а там скоро и жалкий старик. Несмотря на очевидную ловушку, Эйс почувствовал, как его гнев вспыхнул, его огонь вспыхнул, когда пламя заплясало на его плечах. Этот человек точно знал, что сказать, чтобы привлечь его. Хуже всего было то, что Эйс боялся, что он прав. Он нахмурился, снова повернувшись лицом к брату в своих объятиях. — Мне кажется, что никакого проклятия нет, — сказал Марко, наклонившись через плечо Изо, чтобы взглянуть на травмы Сабо. — Только ты и вендетта Мирового Правительства. — Эйс, это плохо, — пробормотал Изо, — он теряет много крови. Агент услышал это и снова разразился хриплым смехом. — Руки Правосудия не всегда быстры, но они все сделают так или иначе. — Не льсти себе, — сказал ему Марко. — Ты не правосудие. Просто психопат, который истязал беззащитного маленького ребенка. Изо был прав, Сабо потерял много, слишком много. На его руках и ноге были раны, все они еще кровоточили. Его темная одежда была почти запятнана кровью. Эйс положил руку на глубокую рану на боку Сабо, надавливая, чтобы попытаться ее сдержать. Он поднял глаза, встретившись с обеспокоенными глазами Марко, чувствуя себя испуганным и жалким, когда он снова умолял мужчину. — Помогите ему, пожалуйста. Марко опустился на колени рядом с ними, его лицо было серьезным, когда он протянул руку. — Я сделаю все, что смогу, — пообещал он, в его голосе не было никакой реальной власти. Он звучал неуверенно. Не уверен, что поможет Сабо? Неужели он все еще таит обиду? Нет, понял Эйс. Марко только что отдал больше, чем мог себе позволить, своей силы Луффи. Все, что он мог делать, это просто держаться на ногах. Он физически не знал, сможет ли спасти его. Эйс сжал Сабо крепче. Какого черта его младшие братья были такими глупыми? — С ним все будет в порядке, Эйс, — пробормотал Марко, поймав его взгляд. Его пламя феникса вырывалось из пальцев мужчины, когда он проводил ими по телу Сабо. Эйс мог видеть бусины напряжения на лбу Марко, когда мужчина заставил свои силы проявиться. Он делал так много, чтобы помочь ему, несмотря на все, что произошло. Эйсу было тошно думать об этом. Но не так сильно, как о Сабо. — Я не мог бы играть с ним, пока он не сломался. — Агент сказал, и его сломанный голос звучал мечтательно. — Мы бы п-повеселились. Почти так же, как и с малышом. Эйс сжал его, слишком хорошо осознавая, как пламя исходит от него, словно лесной пожар, подстегиваемый ветром. Единственное, что удерживало его в узде, — это то, насколько бледным выглядел Марко прямо сейчас, когда он вливал всю оставшуюся у него силу через кончики пальцев в медленно заживающие раны Сабо. Изо был у его локтя, его рука была на плече Марко, удерживая его в вертикальном положении, когда он терял равновесие. — Эйс, — тихий голос Марко вернул его в настоящее. — Я не могу… тебе придется прижечь. Эйс кивнул, прикладывая свою окровавленную руку к самой глубокой ране. — Я сделал все, что мог, — сказал ему Марко, тяжело прислонившись к Изо и задыхаясь, словно он только что пробежал большое расстояние. — Спасибо, — пробормотал Эйс, наблюдая, как Харута шагнул вперед, достаточно близко, чтобы удержать Сабо, если он проснется. Но в этом не было необходимости. Его брат даже не пошевелился, когда Эйс прижигал раны на его ноге. Запах горелой плоти, хотя и ненадолго, заставил его и без того бурлящий желудок сжаться. Эйс был быстр, он уже делал это раньше. Но шрам все равно останется, хотя он сомневался, что Сабо будет волноваться. В конце концов, он был тем идиотом, который сделал это с собой. Марко похлопал Эйса по плечу, пока тот с трудом поднимался на ноги. — Хорошая работа, — похвалил он, поворачиваясь обратно к агенту. Эйс не ответил, вместо этого потянувшись, чтобы стереть кровь, пятнающую бледное лицо Сабо. В конце концов, он сдался, вместо этого решив щелкнуть другого по лбу в бессмысленном показе неодобрения, которое он обычно приберегал для Луффи. Сабо должен был быть лучше — хотя бы иногда… Сломанный человек снова засмеялся, на этот раз его юмор был направлен на Марко. — Правая ру-к-ка Белоуса. Ты не сможешь их спасти, — сказал он, когда Марко повернулся, чтобы посмотреть на него. — Империя старика рухнет, и эти три маленьких феер… Хах- фейерверка, которые горят настолько ярко, что сгорят прямо у тебя на глазах. Марко ничего не сказал и направился к мужчине. Его шаги были слегка неуверенными, однако он нес на себе груз человека, с которым шутки плохи. — Они уже начали, — сказал мужчина. — Ты знаешь, я прав. Первый… второй, — его взгляд метнулся к Сабо, прежде чем встретиться глазами с Эйсом с ужасающим спокойствием для человека на смертном одре. — Третий. Марко нанес удар, его нога прижала шею мужчины к камню с тошнотворным щелчком. Смех сменился мертвой тишиной.