Сказка о сказках

Сонхун из тех людей, которые соображают долго, когда дело касается чего-то более серьезного, чем обыденные дела по типу варки каши из пельменной крупы, определенно из тех, кто готовиться предпочитают многим заранее и очень уж не любят неожиданные новости, но когда ты часть группы, в которой есть человек, хотя бы отдаленно напоминающий местного макнэ — жизнь спокойную забудь, похорони ее под слоем пыли. —Ребят, — задумчиво протянул самый младший, — эта часть... Она выглядит так, будто ее выдернули из другой хореографии и наспех приляпали сюда. Ни-Ки говорит отчетливо, громко, чтобы его услышали все, и водит пальцем по экрану. Большая часть присутствующих кивает часто головами, соглашаясь, однако некоторые были, мягко говоря, разочарованы такими переменами в танце. Этими некоторыми были Ким и Пак, сидящие рядышком где-то в углу зала для практик. —Рики, все же хорошо выглядит... Тем более, я устал, каждое движение отдается болью, — протянул Сону, голову поудобнее располагая на плече Хуна. —Камеры уже выключены, можешь материться, — хохотнул Джей и сложил руки на груди, — но тут я, даже вопреки собственной усталости, соглашусь с мелким аболтусом, — смешно улыбнулся в ответ на грозный взгляд, — переход резкий, а песня, сам знаешь, довольно лиричная. Да и как бы нам всем не было прискорбно это осознавать, но он все же разбирается в этом лучше всех нас. Джейк, Чонвон и Хисын дружно это подтвердили, замечая с умилением смущенную улыбку Нишимуры. —Ну, не знаю, — цокнул недовольно Сон, разминая шею, — сколько лет катался на коньках, никогда такие связки не были проблемой. Их даже оценивали чуть выше. —А теперь вспомни, что это разные вещи и признай это, — усмехнулся совершенно беззлобно японец, но его слова были восприняты в штыки. —Откуда ж ты, черт подери, такой идеальный? Разборчивый, талантливый, весь из себя белый и пушистый, — процедил сквозь зубы Сонхун, практически теперь вплотную стоя пред растерявшимся макнэ, — тебе абсолютно плевать на то, что мы выдохлись? Не все тут такие отличные танцоры, знаешь ли. Дверь за ним захлопнулась громко настолько, что, кажется, откуда-то сверху донеслось "огосподибожемой" в исполнении Субина. —Я уверен, он не со зла, просто столько всего сделать нужно, — тихонько сказал Хисын, ладонь положив на плечо ошарашеного и явно задетого младшего. Тот только отмахнулся, бросив едва ли понятное "все в порядке, всем действительно нужно отдохнуть". Парни, еще раз взглянув на Ни-Ки, разбрелись по своим делам. Последний же был решительно настроен довести дело до конца, снова громко включая музыку. Повторяя танец снова и снова, время от времени изменяя те или иные движения, чтобы утром все было готово и одногруппники не мучались, он не заметил от слова "совсем", как в помещение кто-то вошел. *** —Сонхун, — позвал требовательно Джейк, угрюмо смотря на младшего, — я все понимаю, все мы устали. Но он ведь хочет как лучше, тем более его усталость не меньше нашей. Он за работой проводит, наверное, больше всех нас, ведь слишком волнуется, да и возраст у него такой. Юношеский максимализм так и льется. Почему ты так относишься к его труду? Пак вздохнул и расслабил плечи, поднимая свой грустный взгляд на стоящего рядом. —Все довольно... Странно, — издав неприятный хруст пальцами, промямлил он, — я не умею так танцевать, не умею так составлять хореографии. Стать айдолом всегда было моей мечтой, а когда смотрю на него... Пусть она и исполнилась, кажется, будто он украл ее. Не знаю, как правильно это описать, но чувство такое, будто он во всем лучше меня. Шим удивленно похлопал ресницами на протяжении нескольких секунд, а потом положил свою ладонь на чужую голову в успокаивающем жесте. Хун вместо того, чтобы окончательно смягчиться, напрягся до предела, но доверчивого взгляда не спрятал. —У тебя все получится. Ты талантливый, работящий. Рики, безусловно, хорош, но никогда не ставь себя ниже кого-то, слышишь? — получив мелкий кивок, Джеюн, видимо, посчитавший, что его долг как друга исполнен, с улыбкой прошествовал к двери, — советую все же извиниться, — и ушел восвояси. В комнате повисла тяжелая тишина. *** Наблюдая за тем, как подросток внимательно следит за каждым своим движения через зеркала, Сонхун прокашлялся, чтобы обозначиться. Второй вздрогнул крупно, только сейчас подмечая вошедшего. —Слушай, я тут, — помялся на месте Пак, когда музыка была выключена, — в общем извини за мое поведение. Я немного разозлился... Даже больше на самого себя, нежели на тебя, ведь я не умею танцевать. Когда старший окончательно стушевался, Рики подошел к нему, с легкой улыбкой стараясь заглянуть в лицо, что сейчас было направлено на до одури красивый пол. Не выдержав игнора в свою сторону, Нишимура рукой зачесал чужие волосы назад, принуждая поднять взгляд, да так руку и оставил. —Да ладно тебе, я не обижаюсь, уже осознал свою долю вины, — коротко рассмеялся японец, — да и танцуешь ты неплохо. Только зад твой постоянно отдельно суету наводит, но это исправить легче, чем кажется. Смешки и откровенный веселый хохот наполнили большой зал, немного раздражая оставшихся за его стенами. Ни-Ки успокоился и, взъерошив напоследок копну серебристых волос, отошел на свое прежнее место, наивно полагая, что разговор окончен. На деле он практически закончил "устаканивание" хореографии, но уходить сейчас со старшим почему-то было немного неловко. —Слушай, — донесся до ушей подростка в повисшей тишине голос Пака, — может... Потренируешь меня? Если у тебя есть дела, то можешь отказаться, я не настаиваю... —Я сделаю из тебя одного из лучших танцоров в группе, — перебил старшего Рики и нацепил свою коронную широченную улыбочку в купе с бесенятами в почти закрытых глазах. Так и начались курсы современного танца для Пак Сонхуна. Два раза в неделю, не считая основных тренировок, зал был занят двумя сосредоточенными парнями. Тот, что помлаже, оказался очень строгим и в то же время учтивым учителем, пока второй оказался довольно способным учеником. —Я думаю, на сегодня достаточно, — прогремел в воцарившейся тишине танцевального зала голос Нишимуры, на что уставший Хун неопределенно помотал головой. —У меня вот какая новость, — промямлил едва ли разборчиво старший, распластавшись скатом на гладком полу, — я должен скоро появиться на свадьбе своего друга, а танцевать в паре... Это совсем отличается от одиночного танца, смекаешь? Рики нахмурился и стал медленно, но верно воскрешать в памяти парные танцы. По прошествии нескольких минут чересчур громкого тяжелого дыхания одного и скрипящих, как старые шестерни дедовских часов, размышлений другого, прозвучал звучный хлопок. —Так, иди сюда, — поманил старшего пальцем японец и улыбнулся. Сонхун за все это время выучил, кажется, все те выражения лица, на которые только способен макнэ, поэтому твердо знал: этой улыбке можно довериться. По односложным указаниям своего запредельно серьезного учителя, Пак разместил одну свою руку на чужой талии, а во вторую взял мягкую, слегка дрожащую ладонь. Легкая мелодия венского вальса и монотонный счет, подгоняемый пыльными облаками тихих замечаний окружил слившуюся в плавных движениях пару. Картины окружавшего их зала стали медленно расплываться, создавая невольно ощущение далекого сна, который так неосторожно вздумал присниться. Вдруг в голове пронеслась будто бы старая пожелтевшая кинолента, на которой они танцевали посреди аристократичного полутемного зала старой элегантной Вены. Атмосфера стояла похожая на роман, грубой печатью значившийся на дешевой старой бумаге, до которой уже добралась коварная сырость. Один взгляд на партнера — не слышно уже было и музыки, ни счета, который на автомате повторялся раз за разом замедлившимися губами. Их взгляды опасно пересеклись, поблескивая чем-то новым, неизведанным, вспыхнувшим ослепительной вспышкой белого света, который чуть было не засветил тонкую пленку. Его рука, подумалось Сонхуну, последнее время была всегда рядом. Безмолвно поддерживала, накрывала его собственную, не сопровождаясь скомканными звуками ненужных слов. Его глаза, подумалось тем временем Рики, последнее время горели все ярче и чаще, смотрели решительно и так обжигающе-ободряюще. Они придавали смелости, не выказывали ненавистного напора, сужались в добродушном прищуре и давали наконец выдохнуть. —Ни-Ки, — выдохнул совсем-совсем тихо старший, на что получил лежащую доселе на плече ладонь на своих губах. —Танцуй молча, — в тон ответил Нишимура и робко поцеловал его через свои тонкие длинные пальцы.