Ангел

Праздники пролетели незаметно, все остались довольны подарками (Серёжа так вообще был в восторге: его Инстаграмм пестрил фотографиями своей кукольной подруги Жанны), а Антон с Арсом благополучно свинтили домой после двух-трёх глотков шампанского на улице. Каждый в тот день остался довольным: мальчишка все-таки дорвался до своего и получил Арсеньевский зад с бантом (он, конечно, смутился, что его слова были услышаны, однако удержаться от похабных шуток не смог), а тот в замен получил целый дневник, исписанный парнем за время, что они провели вместе. Антон очень любил делать подарки своими руками и не изменил своей привычке и на сей раз. В толстой тетрадке хранится вся память мальчишки: там и фото, и записи, и наклейки; в общем все то, что он сумел накопить за их отношения и что практически с ревностью отдавал из своей тайной коробки. Попов просто не смог удержаться от скупой мужской (!) слезы, для него это было вместо тысячи слов о любви. Новогодняя ночь была полна тихой страсти и запотевших окон. Но не стоит забывать, что жизнь — та ещё сука, ну, или некоторые называют ее зеброй. В любом случае — всему свойственно заканчиваться, так что их белая полоса стремительно подходила к концу: буквально через день-два парни погрузились с головой в работу, пересекаясь время от времени то по утрам, то по вечерам. Банальные вещи, начиная с покупки продуктов и заканчивая оплатой коммуналки, больше таковыми не казались, и повисли над ребятами грозовой тучей, что становилась лишь черней. Графики совершенно не совпадали, они стали проводить меньше времени вместе, в доме становилось пусто. Посуда одиноко ждала своего часа в раковине, пыль не протиралась, а кровать все время была не заправлена. Однако несмотря на это, Арсения по утрам ждал горячий кофе, а Антон получал миллион сообщений с приятными пожеланиями. Каждый чувствовал это напряжение и давящее в груди одиночество, но каждый верил: все это временно, скоро будет и на их улице праздник. Именно поэтому один хранил свой обет молчания, а другой нёс в себе бесконечную нежность — они ждали. — Я люблю тебя, Антош, — это последнее, что слышал парень, перед тем как уснуть, едва его голова коснётся подушки. — Потерпи ещё немного, мы обязательно справимся, — а дальше следовал легкий поцелуй в макушку. — Слыш, кофе на столе, — кричит Шастун, пока его мужчина в ванной. — На улицу идёшь, шапку надевай. Некогда нам сопли вытирать, — всего пара нежных слов, а Попов чувствует себя любимым. Рабочие будни подходили к концу и начиналась учеба, а числа на календаре стремительно двигались к началу весны. Попову осталась всего пара месяцев до диплома, и он, как ответственный студент, уже озабочен написанием своей итоговой работы, на которую благополучно забил в начале года и теперь жопа у него была, что называется, в мыле. Павел Алексеевич очень сильно помогал мужчине, уменьшая объём работы в вузе и открывая ему неограниченный доступ к его личной библиотеке и работам других ребят, за что тот ему был очень благодарен. И пусть к ректору по-прежнему ходит та самая бестия, что безуспешно пытается привлечь внимание парня, он больше не заставляет его таскать им кофе, доверяя Арсению мелкую проверочную работу, лишь бы тот хоть как-то отрабатывал свои деньги (конечно если те двенадцать-пятнадцать тысяч в месяц можно так называть). Разумеется, этих денег им бы не хватило, и поэтому Попов подрабатывал в кафе, периодически беря ночные смены. Антон же работал барменом в клубе, по утрам обычно предпочитая отсыпаться. Его смена начиналась рано — к семи вечера он уже должен был заступать на пост. — Ну че, Шаст, снова напряг? — спрашивали коллеги, сочувственно глядя вслед, наблюдая идеально ровные круги под глазами у парня. — Поторопись, сегодня у нас виповская тусовка, бокалы должны блистать, а от тебя не должно нести желанием убивать. Учился Антон на лингвиста, второй курс, и поэтому он не сильно напрягался с работами и прочей «поебушкой», как он это называл, и это было главной причиной, почему он работал на постоянной основе, не подстраиваясь под расписание. Выдохнули парни лишь с первым днём весны: квартира оплачена, их доход вернулся в прежнее, более-менее стабильное, состояние. Попов смог облегчить себе рабочие смены, отдавая себя полностью дипломной работе. В такие моменты он обычно полностью уходит в себя и ничего не замечает вокруг: так было и в этот день. Мужчина задумчиво покачивался на стуле, что-то печатая на экране, а вокруг него валялись книги (открытые на бог знает каких страницах) и распечатки (каракули, которые не смог бы разобрать сам Сатана). В комнате, как и во всей квартире, уже не было никаких новогодних побрякушек: парни их убрали в конце января под предлогом того, что нефиг собирать пыль, вытирать которую не было времени. Так что вокруг царили тишина и покой. И что же вы думаете? Полагаете, что Шастуновская задница сидит сейчас где-то на кухоньке, попивает чаек и, как верная хозяюшка, время от времени помешивает ужин на плите (прошу заметить, в этом варианте он не мешает Попову заниматься)? Даже не знаю что вам ещё сказать, а вот он точно знает: «Хуй!». Именно так бы Антон и выразился, если бы мог прочитать ваши мысли. — Блять, — выругался зеленоглазый, разбивая очередной бокал. — Как же меня это заебало, — желание сползти по стенке и зарыться с головой в безысходность растёт с каждой минутой. Его внимание привлекает вибрация в кармане — на мобильнике высветилось сообщение от нужного человека: «Ты лучший, удачной смены. люблю». Антон улыбнулся воспоминанию, медленно передвигая ноги, жалея, что у них не имеется ни одного ковра, и некоторые половицы скрипят под его весом. Он уверенно направлялся в их с Арсом недобиблиотеку (в которой, к слову, по словам одной из песен, неплохо было бы заняться чем-нибудь помимо чтения книг). Тонкое запястье парня увешано металлом и немного звенит, когда тот пытается тихо открыть дверь. — Да, Павел Алексеевич, конечно, я вас услышал, — слышит он голос Арсения, когда подходит чуть ближе ко входу. — Конечно, я помню про работу Шеминова, — снова какое-то гуканье, разобрать которое Шаст не способен. — Нет, я еще не проверил первый курс, — а дальше непонятное бормотание и тишина. — А-а-арс, — на пробу тянет Антон, а в ответ ноль реакции. — Ну А-а-а-арсик, — он аккуратно проходит сквозь ряды книг и останавливается за спиной напряженного мужчины, тот уже что-то печатал, параллельно закрывая и открывая всякие бумажки. — Я соскучился, — мальчишка элегантно проводит рукой вверх от предплечья, останавливаясь где-то у кромки волос на затылке. — Побудь немного со мной, — томный вдох был ему ответом, мужчина облокачивается на стул, расслабляясь физически, но, увы, не морально. — Тош, котёнок, ты же видишь, я занят, — вторая рука мальчишки запутывается в волосах, в то время пока другая нежно оглаживает ключицы. — Прекращай, — ноль реакции. — Антон, я сказал хватит. Арсений редко когда отвечает так, но для него действительно важно это сраное образование. Он че, олень, что ли, ехать в Питер за мечтой из своего Омска, чтобы потом просто проебать (в прямом смысле слова) все то, о чем грезил ночами, будучи подростком? И главное ведь здесь не то, что парень требует внимания, а то, что он знает, насколько это важно мужчине. Иногда Антон ужасно перегибает палку своим эгоизмом, а Арсению иногда бывает сложно объяснять такие легкодоступные, на его взгляд, истины. В их отношениях Попов являлся, безусловно, главенствующим партнером (и тут мы говорим не только о сексе), он был более взрослым и хладнокровным, полностью доверяясь себе и своим чувствам. Антон же был до безумия вспыльчив и эксцентричен, что сейчас вам и докажет: — Что значит хватит? — зелёные глаза недобро сощурились. — Ты не выходишь из этой блядской комнаты уже хуеву тучу лет, зато я должен сидеть на жопе смирно и ждать, когда ты соблаговолишь снизойти до меня! — парень убрал руки от мужчины, разворачивая его за плечи лицом к себе. — Ты только и делаешь, что пишешь-пишешь-пишешь. Мы отпахали два месяца без продыху не для того, чтобы отдаляться ещё больше друг от друга! — брюнет переходит на крик, делая шаги назад. Он знает, что не прав. Знает, что у его любимого мужчины есть мечта. Но он не смог себя остановить. Шастун выходит из комнаты, а после и из квартиры, громко хлопнув дверью. Где-то в глубине книжной комнаты можно услышать усталый вздох. Дома стало тихо. *** Выбегая, мальчишка не думал о том, куда и зачем он идёт, он знал лишь одно: обратно он не пойдёт. Не сейчас, не, возможно, завтра. Ему очень стыдно и в глазах зарождались непрошеные слёзы. Антон не умел проявлять чувства, это казалось непосильной задачей. И они оба это знали. Шастун нашарил рукой наушники и поспешно скрылся в море музыки. Он долго шёл, периодически сбивался на бег. Чувство тревоги снова дало о себе знать, а вырывающиеся наружу слёзы упорно стирались рукавом кофты. Мальчишка задыхался от эмоций, наполнявших его. Антон бежал от себя, от проблем, да от всего в целом, но он не сможет убежать от него. Время уже давно за полночь, и в руках щёлкает зажигалка, загорается кончик сигареты и парень, облокотившись на парапет, закуривает. Телефон молчал. Он не переживал, лишь молча набрал номер друга. Пара гудков и мужчина слышит сонное «на связи». — Дим, я не вывожу, — слеза скатывается по щеке. — Разреши отсидеться. Чуть позже зеленоглазый отправится по адресу Чертановская 15, а Попов получит короткую смс-ку: «у Димы. Не скоро буду». И снова оба знали, что это растянется в их собственную бесконечность. Гостиная друга встретила его расправленным диваном и разрядившимся телефоном, на который пришла одна единственная фраза: «мне без тебя плохо». Если бы отправитель знал, как Антону без него тоже плохо. Последующие дни для одного были бесконечной волной переживаний (вдруг его задница и тут найдёт себе приключения), а для другого каторгой: он безуспешно пытался разобраться со своими мыслями, пытался оправдать себя и заставить себя вернуться назад. Но он же не может, правда? Ну какой человек хлопнет дверью, а потом вернётся с извинениями и словами о том, что был не прав? Любящий. Так ответил Димка. Друг-то он действительно от Бога, да и советы давал суперские, однако Шастун, видимо, ловил кайф от своего интеллекта табуретки, и не вкуривал даже этого. — Тох, ну психанул и психанул, — второй час распинается тот. — С кем не бывает? Вы оба упёртые бараны, ну хули-то сраться из-за этого. Посуду побили, пора и мириться страстно, — ну ладно, с последним он возможно поспешил. — Давай, поднимай свой тощий зад, покупай че он там любит и вали извиняться. — Да он видеть меня больше не захочет, — кассета у Шастуна играла одна и та же. — Это же я, блять, хуи пинаю, а Арс не такой. Он всю жизнь гнался за этой сраной мечтой, пока я крапиву палкой хуесосил, — мальчишка почти воет. Ему очень некомфортно: он же закатил скандал похлеще девицы в ПМС. Телефон с их последних ночных перекличек молчал (не стоит же Шастуну знать, что старший уже во всю тиранил Диму, чтобы знать, что его мальчик в порядке). Антон боялся сделать первый шаг, а Попов давал время разобраться в себе: в их чувствах он был уверен и смятения мальчишки понимал, однако считал, что тому надо самостоятельно преодолевать некоторые трудности и взрослеть. — Антош, — Катя мягко гладит его по голове, словно упрямого ребёнка. — Просто задумайся о своей жизни без него и подумай: а стоит ли эта ссора того, чтобы ты из-за своих переживаний его потерял? — девушка всегда умело находила слова, за это Дима и полюбил ее. И что-то в Антоне щелкнуло. Он не представлял себе жизни без него. Они вместе уже достаточно давно, многое пережили, а он, дурила картонная, этого и не замечал, продолжая все глубже закапываться в своих же выдуманных проблемах. Жизнь же одна, и Арсений у него тоже один. Сейчас он как никогда понял важность этого человека в своей жизни. Его глаза впервые за долгое время оказались настолько чистыми и яркими, что увидь его Попов сейчас, точно сравнил бы их с хвойными лесами. Антон с чувством обнял друзей, что последние пару дней ютили его у себя. — Тош, все у вас будет хорошо. Вы это заслужили, — девушка целует того в лоб. — Ну что ты расклеился, писюн, — Позов приобнял свою жену, вдыхая ее аромат. — Радоваться надо: за пять с лишним дней ты наконец понял то, что знал уже давно — ты любишь его, а все остальное уже не играет главную роль в этом цирке уродов. Твой айкью все-таки выше табуретки, — на последних словах в друга летят подушки, а Катерина оставляет этих дураков с легкой улыбкой на губах. Ведь она уже как месяц носит под сердцем одну единственную тайну. Но это уже другая история. Утро следующего дня началось с осознания Шастуном, что на дворе как бы восьмое марта. Теперь он понял, почему его дружбан с утра пораньше свалил из квартиры: как романтично в семь утра бежать за цветами. «Бог с тобой», — думал Антон, желая другу удачи, ибо хрен ты найдёшь нормальный букет в разгар женского праздника. — Да ну все нахрен, — Шастун снова грузно упал на диван, проклиная все на свете: ну не мог он просто с нихуя и банально пойти извиняться, надо было ему выебнуться так, чтобы Попов и думать забыл о его тупом поступке (ну да, а то что ты из дома пропал, это типо хахашка такая, можно и забыть, да Шаст?) — Шастун, шпала ты неугомонная, сгинь уже в свою обитель потрахушек и голубых вагонов, — Дима вещает это спокойным будничным тоном и швыряет в него конфету. Антон словил себя на мысли, что уже где-то он это проходил. — Че ты жмёшься, как баба на сеновале? Давай вари в своей башке идеи. — Да не дави, и так тошно — Антон устало трёт рукой по лицу. — Ты предлагаешь к нему с букетом завалиться? Остаётся ещё добавить: ждали любовника-неудачника? Получите-распишитесь, — он картинно взмахивает руками, пока его вдруг не осенило. В глазах снова тот азарт и огонь. Парень быстро подорвался с дивана и собрался, на ходу всех расцеловывая и благодаря (ладно, из квартиры они его пинками выставляли, но под клятвенное обещание рассказать, что же он там такого придумал), вылетел вон из дома. Шастуну больше не страшно. Шастун больше не бежит. Шастун уверен в себе и больше его ничего не пугает. Мальчик повзрослел, ведь так? *** Руки перепачканы краской, своими штанами Антон обтер полдвора, зато теперь под окнами сияет огромная разноцветная надпись « С восьмым марта, А» и рядышком большу-у-у-ущее сердце, а внизу маленькая приписка: «от А». Заценили каламбур? Типа два парня на «А». Зато Антося в восторге. Бабки, пересекающие двор, шуршали подобно пакетам что-то про молодость и романтику. Хотя странно хихикающий Антон не складывался в их голове как взрослый мужчина с высокими намерениями. Рядом на асфальте лежал букет роз. Думаете, он хоть тут поступил по-классике? А вот хер вам тут плавал: половина букета была окрашена в ярко-синий цвет (и вот лучше бы не спрашивать, откуда он его умудрился достать, иначе есть возможность огрести этим же букетом). У Антона на сердце весна, он будто заново влюбился. Именно поэтому в его ушах играет песня Bah Tee, где поётся о похожей ситуации с асфальтом и безумной любовью. Сердце у Антона все глушит — он не слышит главных строк, упиваясь собственным осознанием. Парень уже выкинул пустые баллоны из-под краски и уже вовсю спешил к своим родным глазам. Дверцы открываются. Делается шаг, второй. Пальцы дрожат, но нажимают на звонок. Несколько секунд и он тонет. Мужчина напротив немного осунулся, под глазами залегли темные круги от недосыпа: Попов так и не научился спать без мальчишки. Сердце Антона делает кульбит, а в следующую секунду его сковывают крепкие объятия. — Я ждал, я так долго тебя ждал, — Арсений снова понял его без слов, а Антон снова говорил действиями. Они так и стояли, как два истукана, в объятьях друг друга прямо на лестничной клетке, пока у Антона на повторе из выпавших наушников доносилось еле слышное пение:

Он на асфальте рисует ей «С 8 марта!», Она исписала его именем тетради. До конца пары полчаса, он на старте, Нужно за цветами успеть еще в палатку.