Маленькое сердце

      Церемония была простой, но… какой-то волшебной. Директор спросил, действительно ли мы хотим помолвиться, и мы ответили утвердительно. Сначала Гарри, а потом я, стало почему-то очень волнительно в душе. А потом директор Дамблдор достал коробочку, в котором было два колечка.       — Гарри, вот этими кольцами на седьмом курсе обручились твои родители, я знаю, они бы хотели, чтобы ты использовал именно их. Твои родители были настоящими героями, я был бы рад, если…       — Конечно, директор, — согласился Гарри. — Ведь Гермиона для меня значит вряд ли меньше, чем значила мама для папы.       Я, кажется, опять покраснела, потому что такое признание — оно очень дорогое, особенно учитывая, что Гарри сирота. Он взял меня за дрожащую руку, проговорил ритуальную фразу и надел колечко. Это было кольцо из белого металла с черной и красной вязью, очень красивое. Сейчас оно светилось таким теплым светом, что становилось почему-то очень тепло. Я взяла в руку второе кольцо, которое явно было мужским, тоже сказала о том, что другого не будет, и надела на палец Гарри. Кольца вспыхнули ярким светом, на секунду ослепив меня, а директор как-то очень по-доброму улыбнулся.       — Поздравляю вас, дети, — сказал он нам. — Будьте счастливы.       — Будем, обязательно, — твердо сказал Гарри и обнял меня.       Несмотря на то, что мы еще маленькие, я почувствовала, что это правильно — когда он обнимает меня. И как-то легко-легко на сердце сделалось. А потом Гарри достал палочку и поднял меня в воздух, но невысоко, а чтобы я могла идти, но без веса всего моего тела. Заклинание нам профессор показал только совсем недавно, а Гарри его уже так хорошо освоил. Все-таки он очень умный. И мы, улыбаясь, вышли. Было так легко идти, хотя я и знала, что это Гарри меня несет заклинанием, но ощущения-то были, как будто я иду сама.       Потом мы взяли… Ладно, Гарри взял обе наши сумки, и мы пошли на урок по зельям. Мне опять стало страшно. Ну, потому что профессор же, а вдруг я ему не понравлюсь? Как бывает, когда не нравишься учителю, я знаю… Но Гарри мне улыбнулся, и стало как-то спокойнее на душе, появилось ощущение защищенности, которое было только с папой. Мы проследовали до кабинета зелий, там уже стояли барсуки, которые сразу же увидели кольца и начали нас поздравлять. Совершенно засмущали. Потом мы вошли в кабинет. Профессора еще не было, но сам кабинет был мрачным и странным. Гарри опустил меня за стол, я села, достала косынку и повязала ее, чтобы не попасть волосами во что-нибудь, нормально причесаться-то я не смогла.       В кабинет, подобный черной молнии, влетел профессор и окинул нас всех таким взглядом, от которого у меня заледенели руки и ноги. Стало страшно, но Гарри взял меня за руку, и страх отступил. Я приготовилась слушать и записывать. Профессор заговорил о зельях, вводная лекция была очень интересной, а потом он начал перекличку и, когда назвал меня, я попыталась встать. Снова накатила слабость, я покачнулась и упала бы, если бы не мой ангел.       — Мисс Грейнджер, если вам тяжело, вставать не надо, — сказал профессор. — То, что у вас есть мозг, вы уже продемонстрировали. Мистер Поттер, где можно взять безоаровый камень?       — В желудке козы, профессор, — ответил Гарри. — Но если срочно, то в аптечке.       — Отличный ответ, — кивнул нам профессор Снейп. — Усадите вашу невесту и садитесь.       Профессор оказался совсем не страшным. Требовательным, конечно, но это же нормально, потому что тут, как на химии: чуть ошибешься — и похороны за свой счет. Я перестала бояться и начала заинтересованно смотреть на то, как Гарри режет ингредиенты. Оценив тремор моих рук, он сказал, что я буду помешивать, а все остальное он сделает сам, потому что так правильно. Я послушалась, потому что он же мой ангел, ему виднее, наверное.       За зелье мы получили «Выше Ожидаемого» и обрадовались оба. Мне понравилось Зельеварение, только жалко, что руки слишком дрожат, чтобы самой все делать. Но я верю, что однажды смогу все сделать сама, потому что так Гарри сказал. Как-то я начала думать немного иначе после помолвки. Может быть, нам профессор не все рассказал? Впрочем, я не ропщу, Гарри чудесный, и другого мне не надо. Так что пусть будет как будет.       После зелий была трансфигурация, и я совсем не боялась, пока не увидела профессора, которая превратилась из кошки. Это была та самая злая тетка, которая заколдовала родителей. Она наговорила много непонятных слов, которые я записала, но мало что поняла. А потом была практика по превращению спички в иголку. Я старалась сделать все, как сказала злая тетка, которая назвалась профессором МакГонагалл, но у меня ничего не вышло, и она очень зло мне выговорила… Она сказала… Ну…. Наверное, она права, я же действительно ничего не могу…       — Мисс Грейнджер, вы совершенно не стараетесь выполнить задание, если у вас не хватает сил сделать даже это, то зачем вы вообще приехали в Хогвартс? Калекам тут не место! — сказала она, и я… не помню.       К счастью, я не умерла, а только в обморок упала, Гарри меня вернул тем артефактом, который ему дали в Мунго. Как только он меня вернул, то сразу поднял заклинанием, забрал наши сумки и, не говоря ни слова, вышел. Он пронес меня до одного класса, где никого не было, опустил на стул и обнял.       — Ты не калека, — сказал мне мой ангел. — У тебя все получится, а МакГонагалл не слушай, она просто злая женщина.       В этот момент в класс заглянули наши софакультетники. Оказалось, что с урока ушли и вороны, и барсуки. Я испугалась, что их из-за меня накажут, но они сказали, что всех не накажут, а у такого профессора они учиться не будут. Я услышала и расплакалась.

***

      — Помона и Флитвик — это возмутительно! — выкрикнула Минерва МакГонагалл. — Сегодня ваши факультеты в полном составе ушли с моего урока!       — Какая же ты тварь, Минерва, — вздохнула мадам Спраут. — Просто слов нет. С сегодняшнего дня факультет Хаффлпафф официально прекращает посещение уроков трансфигурации профессора МакГонагалл.       — Факультет Рейвенкло присоединяется, — сказал профессор Флитвик, брезгливо посмотрев на женщину. — Это же надо придумать, оскорбить больную девочку, ты ее чуть не убила, хоть это ты понимаешь?       — Я не потерплю!.. — начала кричать Минерва, но была остановлена заклинанием.       — Это я не потерплю, — устало сказал Альбус Дамблдор. — Я же тебя предупреждал, просил, зачем ты это устроила?       — Да что вы… — профессор МакГонагалл искренне не понимала. — Из-за какой-то грязнокровки…       — Хватит, Минерва, — директор выглядел рассерженным. — Каждый ребенок магии бесценен. Очень жаль, что ты этого так и не поняла. Профессор МакГонагалл, вы уволены, извольте покинуть замок в течение двух часов. Филиус, вызови-ка ДМП, пожалуйста, я хочу знать, кто и зачем ей вложил в голову эти мысли.       — А если она… ммм? — спросил профессор Флитвик.       — Тогда она окажется где-то подальше, — сказал директор, начиная стандартную процедуру увольнения, в результате которой Минерва МакГонагалл забыла все, что происходило в школе, так же, как и адреса детей, которых посещала.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор рисковать не любил, а в честь женщины, у которой хватило совести оскорбить больного ребенка, он не верил.

***

      После неудачной трансфигурации мы всей толпой пошли к деканам, только шли медленно, потому что Гарри боялся за меня. Наверное, я была слишком бледной. Девочки окружили меня и забалтывали, наверное, для того, чтобы я опять не… Они хорошие, очень. Мы шли так, пока не встретили директора.       — Как интересно, — сказал директор Дамблдор нам. — Первый курс двух факультетов гуляет вместо урока. И что случилось?       Я хотела рассказать и попросить не наказывать, но Гарри не дал мне ничего сказать, а сам сжато и быстро рассказал, что случилось. Директор взмахнул палочкой, и две красивые серебристые птицы улетели куда-то сквозь стены. Буквально через пять минут подошли наши деканы, и мне стало стыдно за то, что из-за меня пострадают другие. Первые слезы уже покатились по моим щекам, когда Гарри отпустил меня и прижал к себе.       — Не плачь, родная, — начал говорить он мне на ушко. — Никто никого не накажет, в этом нет твоей вины, ну пожалуйста.       — Настолько сильно впечатлилась? — спросил Гарри профессор Флитвик, кивая на меня.       — Нет, она боится, что других накажут из-за нее, — ответил мой ангел.       — Успокойся, Гермиона, — произнес наш декан. — Ни тебя, ни других не за что наказывать.       — Да, с профессором МакГонагалл я поговорю, — сказал директор, и я увидела, что он рассержен, надеюсь, что не на нас. — Идите кушать, дети.       И мы пошли кушать, потому что директор же сказал. Уже когда Гарри доволок меня до скамейки, я почувствовала, что не могу сидеть, потому что падаю. Тогда мой ангел прислонил меня спиной к столу и начал кормить. Я послушно кушала и не капризничала, потому что это же Гарри.