Маленькое сердце

      — Ты посмотри, сколько заботы, — шепнула миссис Грейнджер супругу. — Как он ее кормит, и ведь видно, что привычно.       — Доверие-то какое, — вздохнул, улыбнувшись, мистер Грейнджер. — Я такого доверия еще ни разу не видел. Буквально как себе же доверяет.       — Вот она, оказывается, какая — настоящая любовь, — мечтательно заявила женщина. — Я тебя очень люблю, но вот так — даже представить сложно.       — Волшебники, — как будто это все объясняло, сказал мужчина. — Все будет хорошо, так наш будущий зять, кажется, говорит?

***

      Я перенервничала сегодня, поэтому могу только виновато смотреть на Гарри, а он просто улыбается и гладит меня по голове. Он такое чудо… Я знаю, что ночью может быть плохо, но папа, кажется, подумал обо всем. А о чем не подумал папа, о том подумал Гарри.       — Миссис Грейнджер, — сказал Гарри маме. — Помогите, пожалуйста, Гермионе помыться, а то она понервничала и сама не сможет.       — Хм, а в школе вы как? — заинтересовалась мама.       — Заклинанием, — вздохнул мой ангел. — Но на каникулах нельзя, поэтому…       — Понимаю, — сказала мама и обняла меня. — Пойдем мыться?       — Да, мамочка, — пискнула я. — Только я раздеться не смогу…       — Да я уже поняла, — начала раздевать она меня, а я чувствовала, как нарастает слабость и становится трудно дышать.       — Подождите, — остановил Гарри маму.       Он достал амбушку и начал качать воздух для меня. Дышать сразу стало легче, а мамочка позвала папочку, который вздохнул и принес длинную тонкую трубку. Он надел на меня петлю из этой трубки, и из нее начало дуть в нос. Дышать стало совсем легко, я даже улыбнулась.       — Не надо сегодня в душ, — сказал папа. — Один вечер потерпишь, укладывай ее лучше.       — Гарри… — прошептала я, и мой ангел сразу же начал меня переодевать.       Мама стояла и смотрела, как Гарри спокойно переодевает ее дочь. Меня, то есть. Он делал это очень ласково, как всегда, говорил мне теплые слова, и от этого страх уходил, а еще трубка, которая дула в нос, немного мешала, и мой ангел что-то сделал, отчего вдруг стало комфортно.       Он уложил меня, а потом пошел в душ, все, как всегда, проделав очень быстро и оставив дверь открытой, чтобы слышать меня, если что. Потом он пришел, и папа включил монитор, прицепив что-то на палец. Это что-то светилось красным и было, как пластырь, поэтому не падало.       Гарри поцеловал меня, и я закрыла глаза. Спать хотелось сильно, еще и слабость была, поэтому я быстро уснула, но, наверное, ненадолго. Проснулась я от того, что Гарри качал воздух амбушкой, смотря на меня встревоженным взглядом, а папа лепил электроды на грудь. Папа был спокоен и сосредоточен, значит, со мной очень нехорошо. Мой ангел уговаривал меня не спать, и я послушалась, потому что я же послушная девочка. Папа снял трубку, которая называется «канюли», и надел на меня маску, в которой сразу зашипело, потом улыбнулся и погладил меня по голове.       Я улеглась на грудь Гарри и слушала, как мерно стучит его сердце. Так и уснула. На этот раз мне приснился сон, в котором, конечно же, был мой ангел. У него были большие белые крылья за спиной, он держал меня в руках и закрывал крыльями от старухи в черном. Просто держал меня в руках, улыбался своей волшебной улыбкой и закрывал крыльями. Я сладко спала до утра, хорошо отдохнув, и проснулась счастливой, потому что у меня есть ангел.

***

      — Да, Петунья, нам такого никогда не понять, — вздохнул Вернон. — Зная, что девочка может умереть в любой момент, сделать такое.       — Все-таки мальчишка, как и Лили — самоотверженный и смелый, — всхлипнула Петунья. — Может, зря мы от опеки отказались?       — Он ей нужнее, чем нам, — улыбнулся мужчина. — Пусть будет счастлив.       — И сами ненормальные, и любовь у них такая же, — вздохнула женщина. — Пусть будут счастливы.

***

      Я всегда очень ждала Рождества, надеясь на то, что Санта Клаус принесет мне здоровое сердце, и я смогу быть, как все. И сегодня я надеялась, но на самом деле мне судьба подарила неизмеримо больший подарок — моего Гарри. Я уже не представляю, что когда-то могла жить, дышать, кушать и спать без него. Он самый важный, самый большой подарок в моей жизни. Мой ангел никогда меня не ругает, принимая меня такой, какая я есть, и любит. И я его очень-очень люблю. А мама с папой улыбаются.       Сегодня Рождество, поэтому я подпрыгиваю от нетерпения, пока Гарри меня одевает. Сегодня мой ангел одевает меня не потому, что я не могу, а просто, чтобы я улыбалась. И я улыбаюсь ему, потому что это же он. Быстро почистив зубы и умывшись, мы направились вниз, туда, где стоит елка, распространяющая запах хвои, который я почти не чувствую из-за канюль на моем лице. За моей каталкой едет большая белая гудящая коробка — это концентратор кислорода, он делает так, чтобы я могла дышать. Я не знаю, что будет в школе, но Гарри сказал, чтобы я не волновалась, потому что все будет хорошо.       Ой, сколько подарков! Я перебираю их, готовясь к чудесам, а Гарри стоит спокойно. И тут до меня что-то доходит, я даже замираю от этой крамольной и просто невозможной мысли.       — Гарри, тебе не дарили подарков на Рождество? — удивленно спрашиваю его.       — Нет, любимая, — отвечает мне мой ангел. — Но это не страшно, потому что я получил один подарок за все дни рождения и рождества разом.       — Какой? — спросила хитро улыбающаяся мама, которая точно знала ответ.       — Вот это чудо, — ответил Гарри, обнимая меня, отчего я чуть не заплакала.       — Но ты все-таки посмотри, — улыбается мама. — Вдруг и до тебя Санта Клаус дошел?       Когда Гарри увидел подарок, на котором была наклейка с его именем, у него было такое лицо, что я заплакала. Я просто не выдержала такого шквала эмоций. А мой ангел обнял меня, сразу же отложив пакет в сторону, прижал к себе и начал успокаивать. Но это его лицо, когда он впервые увидел подарок для себя, я запомню навсегда, просто на всю жизнь.       Потом у нас был торжественный обед и много вкусностей, которые я смогла покушать сама. Гарри внимательно следил за мной, но не забывал кушать сам, а я была счастлива — я дома, со мной вся моя семья, что еще нужно для счастья? Когда мы покушали, пора было одеваться, чтобы гулять, но Гарри сказал, что мне нужно отдохнуть хоть немного, и папа кивнул. Хотя гулять очень хотелось, но я не возражала, потому что это же Гарри сказал, а он точно знает, как правильно.       Поэтому я послушно закрыла глаза в кровати, потому что нужно немножко поспать, чтобы потом, с новыми силами, отправиться гулять. Только как я буду гулять с большой белой коробкой? Наверное, папа обо всем подумал, поэтому я решила просто расслабиться и поспать.

***

      Папа все-таки придумал, как нам гулять. Оказывается, есть и мобильный вариант концентратора, который он прикрепил мне на коляску. Мы пошли гулять, коляску вез папа, чтобы я могла держать своего Гарри за руку. После того, как Гарри меня носил столько времени на кресле, я на удивление легко приняла коляску. Наверное, потому что уже привыкла к тому, что сижу. А еще, потому что Гарри сказал, что так правильно.       Мы двигались по улице, под колесами скрипел снег, в котором я уже, наверное, не смогу поваляться. А может быть, смогу, потому что папа и Гарри могут все, даже повалять меня в снегу. Вокруг веселились люди, я им улыбалась, и они очень тепло улыбались мне. Это было настоящее Рождество, когда все вокруг радуются и веселятся. Папа пил глинтвейн, а мне нельзя из-за таблеток. Гарри тоже не стал пить глинтвейн, хотя есть специальный детский, но он не стал, потому что мне нельзя.       А потом мы с ним потанцевали даже. Гарри надел коньки, папа заблокировал колеса коляски, и мы покружились с ним на льду. Я была так счастлива, потому что это был настоящий праздник, и еще — потому что знала, что буду жить. Мой ангел не пустит ко мне старушку в черном, закроет меня своими прекрасными белыми крыльями. Я так счастлива!       Пусть я в коляске и не могу ходить сама, пусть! Но я счастлива, потому что у меня есть такая семья, такой Гарри и прекрасный праздник вокруг.