Часть 16
1 января 2022 г., 17:33
Сегодня нам надо было возвращаться в школу, и я капризничала. Мне так не хотелось уезжать, не хотелось в школу, пусть самую добрую и хорошую, но в школу, где мой Гарри опять не будет спать ночами, боясь за меня. Мой ангел улыбался и уговаривал меня, а мама с папой, казалось, все понимали. Они смотрели на нас и старались побыть еще немного рядом. Мы находились на маггловской части вокзала и обнимались. А проходившие мимо люди с сочувствием смотрели на родителей. Было очень грустно.
Грустно было расставаться, грустно было проходить через барьер, взлетать в купе, где, ожидаемо, никого не было. Гарри прижал меня к себе и гладил по волосам, пока поезд медленно набирал ход. Позади оставалось счастливое лето, родители, готовые прийти на помощь реаниматологи, оставались месяцы без приступов. В замке точно все вернется, потому что там нет возможности постоянно лежать и… Грустно.
Я улеглась на колени Гарри и закрыла глаза, чтобы не думать о том, что меня ждет. Что ждет нас. Потому что было очень грустно и страшно. У нас прекрасная школа, самая лучшая, самые понимающие и добрые профессора, просто волшебный директор, но… Но нет врачей, монитора, дефибриллятора. Мы там одни — больная девочка и ее ангел.
— Что за грустяшка в глазах любимой? — тихо спросил меня Гарри. — Нельзя грустить, надо улыбаться.
— Я буду, буду улыбаться, — ответила я ему. — Только страшно…
— Страшно? — вдруг стал серьезным он. — Почему не сказала?
Гарри достал стетоскоп, повернул меня на спину и начал что-то выслушивать, а потом… Потом он уложил меня, достал шприц и сделал укол, как-то очень быстро и точно попав в вену. Папа его очень хорошо надрессировал. Если он так всполошился, значит, мне не просто так страшно…
— Я непослушная? — грустно спросила его.
— Послушная, — улыбнулся мне мой Гарри. — Самая послушная, хорошая, любимая.
— Но я же не сказала о страхе, — посмотрела на него жалобно. — Ты рассердился…
— Ох, котеночек, — обнял меня мой ангел. — Я не умею на тебя сердиться, совсем-совсем.
— Даже когда я капризуля? — удивилась я.
— Ты самая любимая капризуля, — поцеловал он меня в носик. — Самая-самая.
Мне стало так хорошо и спокойно, так тепло, как будто ничего плохого абсолютно точно произойти не может. Как будто в мире все вдруг стало солнечно-светлым. Я заулыбалась и потянулась к моему ангелу. А поезд шел вперед, накручивая мили на свои колеса. Я улыбалась и медленно засыпала.
Когда мы приехали, Гарри разбудил меня нежными поцелуями, потом переодел в форму и усадил в коляску. Сейчас он старался максимум сделать самостоятельно, чтобы не перегружать меня, потому что у нас будет еще где нагружаться. Когда мы садились в карету, мое внимание почему-то привлекла девочка из первачков, которая выглядела необычно — особенно ее сережки. Я улыбнулась, пожелав ей мысленно удачи. Мы возвращались в замок. Вот уже и Большой зал, наши друзья и приятели. Сейчас мы сможем поделиться тем, как прошли каникулы, а потом заведут первачков.
Распределение прошло совсем без сюрпризов, только к нам на факультет попала та странная девочка, Луна. Я ей улыбнулась, и она улыбнулась мне, после этого меня ждало страшное испытание — праздничный ужин. У меня режим и специальная диета, а оно все такое жирное и пахнет так вкусно, жалко, что мне нельзя. Гарри наложил мне в тарелку мое самое любимое из того, что можно, и кое-что из того, что нельзя. Я посмотрела на него, расширив глаза, а он улыбнулся.
— Папа сказал, что иногда можно, только по чуть-чуть, — объяснил мне мой ангел. — Сама покушаешь или помочь?
— Я попробую сама, хорошо? — спросила я, берясь за вилку.
— Да, чудо мое, — ответил мне мой ангел и принялся кушать, посматривая на меня.
Я кушала спокойно, пока не встретила внимательный взгляд новенькой — Луны. Девочка смотрела на меня очень внимательно и с какой-то надеждой, как будто я могу ее спасти. Это было странно, и я решила поговорить с ней попозже. Но попозже был десерт, душ, спальня и сон, поэтому в этот вечер не получилось поговорить.
***
Девочка смотрела на двоих второкурсников, они казались ей братом и сестрой. Такое внимание, забота буквально в каждом движении, просто невозможная любовь, вспыхивавшая между ними золотыми светлячками. Как же девочка удивилась, когда увидела инвалидное кресло… Потом, когда их вели в башню, девочка спросила у старосты: — А кто эти двое? — Это наша легенда, — улыбнулась староста. — Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. У девочки какое-то редкое заболевание, даже в Мунго помочь не смогли, она может умереть в любой момент, но она не умрет, потому что есть Гарри. Он ее отнимал у смерти уже. — Они любят друг друга? — спросила девочка. — Меня бы кто так любил, — загрустила староста, — как эти двое любят друг друга. Неужели это и есть те, кого она ищет? Кто сможет помочь ей быть с мамой? Как не обмануться? А если она ошибается? Этой ночью девочка долго не могла уснуть, мучаясь от неопределенности. Женщина смотрела на свое дитя и светло улыбалась. Вот и свела ее судьба с истинной любовью, сможет ли ребенок распознать ее? Не ошибется ли? К сожалению, женщина не могла помочь девочке, но она уже видела, что этим двоим нужно настоящее чудо, ведь изорванную, истрепавшуюся нить жизни девочки соединял мальчик. Возможно, они согласятся…***
Проснулась я от поцелуев любимого, который меня, еще не полностью проснувшуюся, уколол лекарством, а потом, раздев, предоставил самой себе в ванной. Я смогла сама помыться и позвать своего ангела, чтобы он помог вытереться и одеться. Его прикосновения были очень приятны мне, поэтому я просто замирала от них. А Гарри улыбался, целуя меня. И от этого я просто мурлыкала. Мы оделись и отправились в Большой зал, встретив в гостиной девочек и новенькую, которая Луна. Она тихо попросила разрешения отправиться с нами, отчего Гарри удивленно посмотрел на нее, и мы, конечно же, согласились. — Скажите, — тихо сказала девочка, пока мы двигались. — А вот если бы вас могли излечить, что бы вы отдали за это? — Что угодно, — не задумываясь, ответил мой ангел. — Кроме жизни и любви, — прошептала я. — Потому что без Гарри я жить не согласна. — Как и я без Гермионы, — улыбнулся Гарри. — Но, к сожалению, это пока невозможно. — Кто знает, — проговорила девочка и глубоко ушла в себя, двигаясь дальше автоматически, едва не натыкаясь на людей. — У тебя что-то случилось? — спросила я. — Если мы можем помочь, только скажи. Девочка подняла взгляд на меня, он светился такой надеждой, что я обеспокоенно посмотрела на Гарри. Но в этот раз нам поговорить не удалось. Мы дошли до Большого зала, а потом были уроки, после которых на меня навалилась слабость. Слабость, от которой я, казалось, уже отвыкла, она снова была со мной. Учиться оказалось невыразимо тяжело.***
— Альбус, ты был совершенно прав! — раздраженная мадам Помфри быстрым шагом вошла в кабинет директора. — В крови у младшей Уизли литры зелий, там зелий больше, чем крови! Чем Молли думала? — Какого типа зелья? — спросил Альбус Дамблдор, уже подозревая ответ. — Модификанты, Альбус, да и девочка… — задумалась над формулировкой женщина. — Совпадение с кровью Уизли процентов тридцать, а для сестры… — Да, этого недостаточно, — согласился Дамблдор. — Отправляй в Мунго, а я схожу в ДМП. Надо девочке защиту, а Молли допросить. Как там мисс Грейнджер? — Ожидаемо, Альбус, — вымученно улыбнулась Поппи Помфри. — Утомление после уроков, тяжело малышке. Если бы не ее Поттер, не выжила бы. — И мы с Николасом почти ничего не нашли, — понурился Дамблдор. — Хорошо, я в ДМП, а ты девочку в Мунго. — Да уже… — успокоилась медиведьма. — Юная Лавгуд еще… У нее же мама на глазах погибла, как только держится девочка. — Да, это проблема, — кивнул директор. — Понаблюдай ее.
