Часть 17
1 января 2022 г., 21:30
Проснувшись сегодня, я заплакала. Опять эта слабость… Слабость! Даже шевелиться трудно, а о том, чтобы что-то сделать самой, даже речи нет. Хорошо, что сегодня суббота и учиться не надо, а то я бы не выдержала. Еще и в туалет хочется так, что я сейчас кровать замочу. Кажется, Гарри понял, он посмотрел мне в глаза, чуть улыбнулся и подложил судно.
Судно… Это мой ад, особенно в самом начале, потому что на него тоже нужно уметь ходить, не разбрызгивая элементы себя по всей кровати. Как меня оно смущало вначале, как совсем не смущает теперь. Я просто привыкла. Привыкла сидеть, привыкла к судну и к теплым, нежным рукам Гарри я тоже привыкла. Без него я давно была бы мертва, но он меня отнял у смерти, и я живу.
Прошло уже несколько дней с начала года, еще немного, и мне исполнится тринадцать. Надо же, я и не надеялась когда-нибудь дожить до этого возраста. Интересно, каким он будет, этот день? Хочется помечтать, что я с удовольствием делаю, пока Гарри раздевает меня, моет под душем, умывает… Я сегодня слабая и ничего не могу, поэтому все ложится на моего ангела. Привычно одевает меня, привычно пересаживает… Вместо шалостей и игр у Гарри есть ответственность за меня. Перед самим собой, поэтому мой ангел стал взрослым, чтобы мы были вместе, чтобы я… Чтобы я была живой.
Луна нам солнечно улыбнулась, я тоже попыталась, но у меня это не очень получилось — слабость сильная. Надо поесть, чтобы таблетки выпить, и потом, наверное, еще один укол. Болючий — ужас, даже несмотря на то, как Гарри пытается его сделать… После него пару дней ощущение, что сильно отшлепали — сидеть некомфортно. Хорошо, что он только раз в неделю. Так что сегодня я буду плакать, я уже морально готовлюсь… Плакать мы будем вместе с моим ангелом, которому больно от того, что больно мне.
За завтраком я, ожидаемо, не могла поесть сама, и мой Гарри, взяв в руки ложку, осторожно кормит меня, делая длинные перерывы. Мне тяжело кушать, тяжело глотать, все очень тяжело. Такое ощущение, что что-то на меня упало и раздавило. Я вижу обеспокоенный взгляд директора и мадам Помфри, наверное, я сегодня совсем плохо выгляжу.
Гарри вынужден прервать завтрак, а у меня перед глазами радужные круги. Господи, как не хочется умирать! Не хочу! Нет! Мой ангел давит начавшуюся у меня истерику и спешит в нашу башню, чтобы сделать уколы, дать таблетки и подготовиться. А у меня текут слезы из глаз просто от накатывающего холода.
***
— Мама, мамочка, спаси ее! Ну пожалуйста, мамочка! — раздавался в тиши безвременья отчаянный детский крик. — Ты нашла истинно любящих, дитя мое? — спросила женщина. — Да, мамочка, но девочка умирает, спаси ее, пожалуйста, — девочка уже рыдала, не в силах справиться с ужасом. — Не волнуйся, сегодня она не умрет, — улыбнулась женщина, взмахивая рукой, отчего где-то там перетружденное, уставшее, желающее остановиться сердце вновь начинает биться. — Пришло время нам поговорить…***
Холод внезапно отступил, и я смогла сделать полноценный вдох. Гарри, уже заряженный на укол, остановился в последнюю секунду. Он посмотрел на меня, и я увидела, как из глаз его бежали слезы. Испугала я своего любимого… Опять испугала. Сколько раз он еще испугается, потому что болезнь неутомима, а в школе нам еще учиться много лет… Хотя это не учеба, а мука только для нас обоих… Оказалось, что Гарри второпях не закрыл дверь, поэтому в нашу комнату вошла Луна, она смотрела настороженно, но, увидев меня и Гарри, который просто сидел рядом со мной, даже не сняв перчаток, девочка улыбнулась. У нее была совершенно необыкновенная улыбка, как будто не от мира сего. Луна посмотрела на нас… — Ты жива, Гермиона, — певуче сказала девочка. — Мы хотели бы с вами поговорить. — Мы? — удивился Гарри, но в этот миг посреди комнаты возникла переливающаяся белым светом женщина, удивительно похожая на саму Луну. — Мы, дети, — мелодичный голос появившейся женщины, казалось, отражался от стен. — Меня зовут Пандора, и я мама Луны. — Вы не человек, — прошептала я, сжав руку моего ангела. — Нет, малышка, — согласилась со мной леди Пандора. — Именно поэтому у меня к вам есть вопрос и предложение. Я почувствовала, что мне стало тяжело дышать, и мгновенно среагировавший Гарри помог мне амбушкой, сделав несколько качков. Луна расширила глаза и оглянулась на маму, которая с грустью смотрела на меня. Она как будто сожалела о чем-то, но одновременно с этим хотела этого. — На что вы готовы, дети, ради того, чтобы быть здоровыми? — произнесла Пандора. — На все, кроме смерти любимого, — ответила я. — Смерти и любви от вас никто не вправе потребовать, тем более что ты, дитя, — пропела Пандора, — живешь только потому, что у тебя есть этот мальчик. Но даже он не всесилен. Я кивнула, всхлипнув. Женщина была права, далеко не всегда остановившееся сердце можно перезапустить, поэтому придет день, и ледяная тьма обнимет меня, чтобы не отдать больше никому. Но раз она говорила об этом, то, может быть, у нее есть решение? — Ты можешь стать здоровой, девочка. Я заберу твою болезнь, сердце начнет расти и восстанавливаться. Это произойдет не мгновенно, но за полгода-год ты полностью восстановишься, — проговорила женщина. — Но у всего на этом свете есть цена. — И какова же цена за это чудо? — тихо спросил мой ангел. — Бессмертие, — прошептала женщина, опустив голову. — Вы будете жить вечно, провожать родителей, хоронить детей, внуков, правнуков… У вас будет дом в безвременье, где рожденные вами дети смогут прожить столько, сколько захотят, чтобы потом уйти. И вы сможете являться к ним лишь иногда и ненадолго. — Страшно, — прошептала я, потому что это действительно было страшно, но… — Но это же не все? — спросил Гарри. — Не все, — согласилась Пандора. — Вы должны будете сохранять этот мир в доброте, потому что… Смотрите на стену. На стене возникли картины… Улыбающийся Дамблдор жмет руку какому-то гестаповцу, тролль нападает на Гермиону, Гарри сражается с гигантской змеей каким-то мечом, страшное безносое чудище лезет из котла, Гарри падает от зеленого луча, Гермиону пытают, детей убивают, убивают, убивают… Я начала плакать еще на тролле, а под конец просто рыдала. — Так могло быть, дети, — тяжело вздохнула Пандора. — Могли быть сотни погибших, в том числе и детей, но случилось иначе. В этом и будет ваша задача — принимать нелегкие решения и делать так, чтобы подобное в этом мире было невозможно. — Значит, — произнес Гарри, — за жизнь любимой мы заплатим тем, что будем подобны богам? — Да, мальчик, — вздохнула женщина. — Навсегда? — тихо спросила я. — Нет, малышка, — улыбнулась Пандора. — Но у каждого из нас свои условия… Скажем, выход. — А у вас какие? — заинтересовался Гарри, но ответила Луна. — Истинно любящая пара, которой нужно невозможное чудо, согласная занять мамино место, — прохныкала девочка. — Тогда мы сможем быть с мамой… Смотреть на плачущего ребенка было невозможно. Я поняла, что цена будет велика, потому что это не только бессмертие, но и огромная ответственность, жуткая ответственность, но как можно смотреть на плачущего ребенка и готовиться отказать? Нужны ли нам с Гарри эти силы? Пожалуй, нет. Нам нужны мы, возможно, навсегда. Так стоит ли тянуть? Я готова была отказаться от магии, от… Не знаю, чего, лишь бы прожить еще чуть-чуть. Нам предлагают вечность. Да, эта вечность непростая… Что скажет мой ангел? — Гермиона, я люблю тебя, я готов на все ради тебя, я знаю, что так будет всегда. — Гарри, я люблю тебя, я готова прожить с тобой вечность, потому что знаю, что пока есть ты, я не умру. Мы взялись за руки и под полными надежды взглядами богини и ее дочери повернулись к ним, чтобы озвучить свое решение. Это решение было полностью осознанным и уже принятым нами обоими. Потому что мы давно уже стали единым целым и понимали теперь, зачем нужна была именно такая пара, как наша. Поэтому Гарри обнял меня, а я его, и мы хором озвучили то, что сказали нам наши души.
