В тебе есть хоть что-то настоящее?

Шастун много раз проёбывался в своей жизни. Неудачи начались с девятого класса, когда отец ушел, и четырнадцатилетнему Антону пришлось взять на себя ношу единственного мужчины в семье. Одно из самых незабываемых его достижений было, когда бабушка учуяла от него запах сигарет. На фоне стресса, состоящего из собирательных образов ухода отца, приближающихся экзаменов и ссор то с мамой, то с сестрой, парень начал курить. Изначально он думал, что будет заниматься этим только в крайних случаях. Знаете, когда все настолько отвратительно, когда по самую шею ты тонешь в дерьме под названием жизнь. Но вышло совсем иначе: изначально он выкуривал по одной сигарете в день, потом в переломный момент в виде госпитализации бабушки подросток выкуривал чуть ли не две пачки в день, а потом, как только все стабилизировалось, он установил себе лимит — не более десяти сигарет в день. История его проёбов велика. И даже сейчас, ёжась от пристальных взглядов своей бабушки, мамы и сестры, он понимал, что в копилку попадает еще один существенный проёб. — Ну раз он тебе звонил, значит он уже рассказал причину, не? — спустя минуты три молчания произносит парень, начиная нервно отрывать катышки на домашних штанах. — Неужто подрался? — спрашивает бабушка даже с какой-то надеждой, на что ловит оскорбленный взгляд внука. — Нет, мам, он у меня не такой. — отвечает Майя. — А какой? — тихо спрашивает парень в надежде перевести тему. — Какой, какой — балбес. Но драться ты с самого детства не умеешь, — отвечает женщина и замечает, как сын обиженно дует губы. — На что там тебе Павел Алексеевич наябедничал? — принимая собственную участь, недовольно фырчит парень. — Ты сам мне лучше расскажи. Я-то знаю, мне интересно твою версию услышать, — выносит женщина. Она шикает на Вику, которая вроде как хотела что-то сказать. — Ну там, это. Опаздываю я часто, — проговаривает Шастун, не узнавая собственный голос. Скорее не голос, а предсмертный писк комара. — И? — тянет бабушка. — И объяснительную я ему уже месяц не могу донести. А объяснительная за опоздания, — опережая вполне логичный вопрос, добавляет Антон. — Тош, ну мне что, заняться твоим режимом? Ты же здоровый лоб у меня! — женщина пихает сына в плечо. — Да буду я нормально спать, буду. И опаздывать перестану, объяснительную напишу и принесу, только распишитесь кто-нибудь из вас, пожалуйста, — недовольно бурчит Шастун, немного выпячивая нижнюю губу вперед по привычке. — Распишусь, — не дав ответить маме, отвечает Вика, подбадривающе глядя на младшего брата. Майя хотела добавить еще что-то, но махнув рукой на своих детей, продолжила крутиться у плиты, доготавливать ужин, напевая заевшую песню. Бабушка заверила, что точно позовет внуков кушать, и младшие члены веселого шастунского семейства разошлись по своим комнатам. По пути в свою обитель Шастун собрал все возможные косяки, от чего настроение упало еще ниже. Антон, недовольно бурча, развалился на кровати. Он был зол на классного руководителя, который все-таки пожаловался матери Антона. Конечно, по большей части подросток сам виноват, что настолько сильно забросил собственный режим и забил на первые уроки, но обида все равно накатывала, и справиться с ней парню было трудно. Поиграть с друзьями сегодня, видимо, не выйдет, парень не в ресурсе, как модно сейчас говорить. Шастун не рад собственным мыслям. Раздражение с каждой секундой накатывает все сильнее. Парень сжимает и разжимает руки в попытке успокоить самого себя. Юноша вспоминает дыхательную гимнастику, про которую ему говорила старшая сестра. Сделав несколько вдохов и выдохов, он начинает считать до десяти, но на цифре пять понимает, что проебался, и все это хрень собачья. Остается одно — покурить. Подросток шарит по карманам рюкзака, ища пачку сигарет, и не находит. Сердце пропускает удар. Будет не так обидно, если он ее проебал, но если ее найдет бабушка или мама. Антон и представлять не хочет. Нет у него в желаниях расстраивать глав семейства. Старшеклассник начинает судорожно вспоминать, когда он в последний раз держал эту пачку в руках. Утром, когда наблевал Люк. Не зря же сегодня они благополучно скуривали Димкину пачку. Значит, либо он оставил ее на балконе, и ему срочно нужно бежать и забирать ее, либо он оставил ее на балконе, и она свалилась вниз благодаря тому, что балкон у них не крытый. Логическую цепочку событий, которую парень усердно восстанавливал, нарушает стук в дверь. Парень невольно дергается от неожиданности. Он бросает небрежное «войдите» и с недовольным вздохом откидывается обратно на кровать. В проеме стоит ухмыляющаяся Вика, пряча правую руку за спину. Антон хмурится от света из коридора, ибо до этого его комнату освещал только свет компьютера. Быстро прошмыгнув в комнату, Шастун пихает дверь ногой и садится на кровать брата. — Тох, ты дебилоид знатный, — проговаривает девушка и слышит как брат грозно выпустил воздух. — Сиги твои. Мама чуть не нашла. — Чтобы ты понимала, за эти пять минут, пока я думал, где пачка, я поверил во всех существующих богов, — выдает Антон, резко садясь на кровати. Девушка подбадривающе треплет младшего по волосам, всматриваясь в его благодарное лицо. Виктория раскрывает руки, приглашая его обняться. — Я знаю, как ты выглядишь, когда тебе плохо, — коротко поясняет она, поглаживая Шастуна по плечам, сжимая в своих объятьях. — Все-то ты знаешь, — устало выдыхает парень, укладывая свои длинные, непропорциональные конечности на маленькие плечи сестры. — Ты так сильно расстроился из-за доноса Воли, или что-то ещё случилось? — спрашивает девушка, а Антона словно током прошибает, и тот начинает что-то мямлить. — Я там, ну, Арсений и я…блять. — Сапожник, выкладывай давай, — проговаривает Вика. После слов сестры Шастун поник ещё сильнее. Ему вроде и хочется рассказать, но это будет как-то некрасиво с его стороны, ведь, если грубо говоря, то свою тайну Попов добровольно доверил только ему. Но в один миг Антона словно переклинивает, он резко отрывается от сестры, и держа её за маленькие плечи, задает вопрос: — А ты сможешь мне погадать?! — Антон, ты же понимаешь, что не зная всей ситуации, погадать я не смогу? — А если мой вопрос заключается не в том, чтобы узнать, что делать в той или иной ситуации, а в том, чтобы узнать, что за ситуация и что в принципе происходит? — Смотря у кого. — У Арсения. — А он в курсе, что ты на него гадать хочешь? — Нет конечно, я что, конченный? — Тош, ну это по этике тарологов неправильно, — девушка выдерживает значительную паузу. — В самом-то деле, кого это волнует? Сейчас карты притащу, а ты покурить собирался. — А мне похуй, ебашим. Девушка укоризненно покачала головой и скрылась за дверью. Антон тяжело вздохнул и решил все-таки выкурить парочку сигарет из пачки, которую Вика так услужливо стащила прямо из-под носа мамы. Парень раскрывает форточку и усаживается на подоконник. Звук горящего пламени зажигалки приятно бьет по ушам, и парень наконец закуривает долгожданную сигарету. Никотин проскальзывает в горло и приятно расползается по легким, вызывая у Шастуна невесомое чувство эйфории. В такие моменты кажется, что проблемы затмеваются дымом, выходящим изо рта и носа парня. Руки более не сжимаются и разжимаются, агрессия испаряется, словно дым. А ведь сам Антон и вовсе не знает, что его настолько сильно разозлило. То ли отношение Арса к собственному организму, то ли его сраная скрытность, не дающая парню поближе подобраться к Попову, а ведь ему действительно этого хочется. И одиннадцатиклассник вовсе не знает, какие чувства движут им: то ли дружеская привязанность, альтруизм и желание помочь, то ли то самое чувство, которое он испытал сегодня на крыше, когда вглядывался в безупречно голубые глаза Попова, напоминающие ему горячо любимый океан. Если бы хоть кто-то помог разобраться подростку в собственных чувствах, но пока он не может доверить такое никому. Кроме самого Арсения, как бы странно это ни звучало. Ну, то есть, Шастун точно не может подойти к нему: «Привет, Арсений, как бы отмороженно это ни звучало, я не могу понять, что к тебе чувствую». Какой придурок вообще пойдет разбираться в отношениях с человеком, являющимся виновником этих замысловатых угрызений?! Может кто-то скажет, что осознанный и эмоционально зрелый человек всеми руками и ногами за рациональность, а не различные намеки и уж тем более, карты Таро. Но Антон уж точно не был такой персоной. Им двигали лишь эмоции и, как ни странно, юношеский максимализм. Антон с удовольствием поразмышлял бы еще, но его бесконечный поток мыслей, крутящихся вокруг одного голубоглазого «графа», прерывает сестра. Вика вальяжно заваливается в комнату брата, в руках крутя мешочек с блестящей надписью: «Таро». — Ну что, давай раскрывать заговоры твоего Арсения. Парень выкидывает почти до конца дотлевшую сигарету в окно и резко спрыгивает с подоконника. Девушка в этот же момент берет на руки кота и садится на кровать. Виктория с прищуром смотрит на брата, заговорчески поглаживая Люка. По мнению Антона, ей не хватает лишь острой широкополой шляпы для полного образа ведьмы, способной и любимого приворожить, и древнее проклятье снять, без смс и регистрации, конечно же. — Ты уже сформулировал вопросы, которые волнуют тебя? — Честно? — девушка энергично покивала головой. — Нет. Ну, примерно. — Давай примерно хотя бы. Какой первый? — спрашивает Вика, перебирая карты в руках. — Что скрывает Арсений? — проговаривает Антон, строя серьезную моську и упирая руки в колени, сложенные по-турецки. — Слушай, ну это довольно обширный вопрос, там может быть от скелета соседа в шкафу до того, что его тайное увлечение граничит с вуайеризмом, и он по ночам заглядывает в чужие окна, — задумчиво произносит девушка, но улавливая озадаченный взгляд младшего, капитулирует перед ним и тяжело вздыхает. — Ладно, дурик, давай глянем. Фотка-то его есть, или я на образ в голове должна гадать? Антон начинает шариться по карманам домашних штанов. Он находит телефон и заходит в диалог с обсуждаемым. Был в сети в шесть вечера, Шастун думает, что Попов мог уснуть во время проверки тетрадей их класса и параллели. Парень залезает в медиа и находит фотографию, сделанную Арсением около месяца назад, когда он в магазине с Сережей наткнулся на плюшевого Хагги-Вагги. На этом изображении у парня такое счастливое выражение лица, что Антон подумывает купить ему сие чудо современных детских игрушек. Антон протягивает телефон сестре, и та, повернув его экраном к себе, ставит его на кровать, находя опору в виде острой коленки брата. Вика скидывает кота с рук, и перебрав колоду, начинает всматриваться в фотографию и тасовать карты. Шепча себе под нос вопрос, заданный Антоном, она действительно становится похожей на потомственную ведьму. Разложив колоду на три стопки, девушка собирает их в одну и из середины вытаскивает карты: Луна и Шут. — Ну что там? — с искрами в глазах спрашивает Шастун, которому так невмоготу сидеть ровно и на одном месте. — Луна и Шут, ну или дурак, — отвечает ему девушка, поворачивая карту. — То что Арс шут и дурак, я и без карт Таро прекрасно знаю. А луна че значит? — разочарованно выносит парень. — Антон! Ты смотришь слишком поверхностно. Хотя я даже не знаю как истолковать. Арсений…веселый, шутливый и вообще рад жизни во всех аспектах? Но при этом вышла луна. Хм, может он скрывает, что он самый счастливый человек на планете? — Не, пиздеж, не похоже. — Тогда секунду, я в книге значение посмотрю, — раскрыв толстую книгу с такой надписью «Таро», девушка сначала быстро листает ее страницы, а потом, хмуря брови, начинает бегать глазами по ее содержимому, — Ну слушай, давай исходить из нетрадиционных понятий. — Да ну не тяни ты кота за яйца, что там такого? — парень нетерпеливо трясет сестру за плечо. — У Арсения когда-нибудь была девушка? — в лоб спрашивает Вика. Антона поставил в ступор данный вопрос настолько, что парень действительно задумался. Шастун в голове начал прокручивать все годы дружбы с Поповым, и он просто не мог вспомнить ни одного случая когда Арсений гулял с девушкой, встречался, ну или хотя бы говорил о том, что ему понравилась та или иная особа. Проведя в голове экспресс расследование, Антон вывел лишь два развития событий: либо Арсений очень скрытный засранец, либо просто девственник. Третьего не дано, но это только по его мнению, ведь как раз-таки третий вариант выносит Вика с помощью гадания. — Твой Арсений — гей, Антон. Карты говорят, что он скрывает нетрадиционную ориентацию, — произносит девушка и выжидающе глядит на парня. — А…— парень на секунду запинается. — Ну тогда это многое объясняет, по сути. — Ну вот тебе и ответ, что так тщательно скрывает Попов. — А я типа могу спросить, есть ли у него парень? — внезапно выдает Антон. — Это однозначный вопрос, ответ на который «да» или «нет». Такие вопросы мало чего дельного могут сказать. — Точно, бля. А че еще спросить можно? — Ну а что тебя именно волнует? — перебирая карты в руках, спрашивает девушка. — Что с состоянием Арсения? Недавно он упал в обморок прямо в школе, — устало проговаривает Шастун, сжимая переносицу пальцами. Сколько бы он ни шутил над данным происшествием, парень до сих пор помнит безжизненное лицо Попова и его легкое, костлявое тело. Помнит, как отчаянно пытался привести его в чувство, и звук удара по впалым щекам. Руки начинают слегка трястись. — Что?! — вскрикивает Вика, но заметив состояние брата, берет себя в руки и его руки в свои, — Тош, слышишь меня? С ним все обязательно будет хорошо, я обещаю тебе, если нужна будет помощь, а взрослым говорить не захочется, смело обращайся ко мне. Ты понял меня, малыш? — Понял. Спасибо за все, — тихо произносит парень, постепенно успокаиваясь. — Давай посмотрим, что там с его состоянием, — девушка ловко начинает тасовать карты, шепча под нос заданный вопрос. Антон вновь скукурузил серьезную моську, внимательно наблюдая за действиями сестры. Вика внезапно вытаскивает одну карту, и пока она кладет ее на кровать, колода по собственному желанию выдает еще одну. — Отшельник и девятка мечей, — констатирует она, всматриваясь в замудренные изображения. — А для чайников без носика? — Ох, ну у него с ментальным состоянием — задница. Прям задница. Сами карты означают размышления, одиночество, уход вглубь себя и все подобное. Что самое интересное, девятка мечей еще в каких-то случаях означает мистификацию. — Что такое мистификация? — Ты… — тяжело вздыхает девушка, но ловя удрученный взгляд брата, решает оставить нравоучения. — Мистификация — это намеренная попытка введения людей в заблуждение. — Пиздабол? — Пиздабол, — коротко выносит девушка. — А сочетание Отшельника и Девятки мечей означает, что он боится. Боится практически всего, накручивает себя и все подобное. — Я придумал вопрос, — уверенно констатирует Антон. — Как мне ему помочь? — Отлично, — говорит Вика, и нажав на экран телефона, который был на грани выключения, начинает тасовать карты, в глубине души надеясь, что Антон действительно сможет помочь бедному Попову. Девушка вынимает одну единственную карту из колоды, и ее губы расплываются в слабой улыбке. — Что там? Что там? — спрашивает Антон, елозя по всей кровати, словно ребенок, не в силах усидеть на одном месте. — Маг. — Я че, колдун ебучий? — Кому-то нужно меньше в игры играть. Тебе нужно проявить силу воли, активность, взять это дело в свои крепкие шастуновские руки и не сдаваться, ни в коем случае. — Я понял, отлично, так и сделаю. Будем раскрывать арсеньевские заговоры, — потирая руки, довольно проговаривает Антон. — Я рада, что смогла тебе помочь, Тош. Держи меня в курсе событий, пожалуйста, хотя бы частично. — Хорошо, конечно. Думаю, мне еще много раз понадобится твоя помощь. И кстати, насчет помощи. Антон резко встает с кровати. Люк, до этого мирно сопящий возле него, недовольно фырчит и смотрит на всех с нескрываемым осуждением. Что взять с кота? Коты, они на то и коты, чтобы всех осуждать. Шастун расстегивает рюкзак и достает оттуда бумажку. — Подпиши, ты обещала, — парень протягивает сестре «объяснительную». Спросите, почему в кавычках? Ответ максимально прост. Антон, как и любой беспечный уважающий себя школьник, не имеет привычки складывать важные документы хотя бы внутрь учебников. И именно поэтому его объяснительная скорее тянет на туалетную бумажку, и это в лучшем случае. — Антон! — девушка складывает руки на груди и недовольно кривит губы. — И ты это называешь «объяснительной»? Воля за нее поблагодарит только в том случае, если ему резко приспичит в туалет. Этим только подтираться и можно. — Эй! Обидно, вообще-то, — парень грустно смотрит на тетрадный лист. — Как ты там говоришь? Обиженных в жопу… — Ебут. — Вот-вот. Так что, если хочешь сохранить свою задницу в целостности, советую переписать. — А я уже забыл, что я там писал, — только начинает канючить парень, но ловя недовольный взгляд сестры, быстро тушуется и садится за письменный стол. Вырывая лист из тетради и заново прописывая недавно найденный в интернете текст, Антон задумался. С чего ему начинать? Этот вопрос даже не касается объяснительной. Он напрямую касается Попова. Как взять ситуацию под свой контроль? Это же, черт его возьми, Арсений. Самый скрытный человек на свете. У него даже вебка на ноутбуке заклеена, о чем можно говорить? Да и вообще, не может же он просто заявиться к нему на порог со словами: «Че-то ты подпездываешь, Арсений». Антон даже знает, что Попов ему в таком случае ответит: «Нихуя се инициатива, иди нахуй», ну или что-то похожее. Тяжело, причем очень. Кажется, что даже таскать маты из одного школьного крыла в другое не так тяжело. Сквозь нескончаемый поток вопросов в своей голове Шастун слышит одну очень даже здравую идею. Если уж ему удалось вытащить его погулять целых два раза за день, то притащить его завтра к себе точно получится. Сказать, мол, бабушка приглашает на чай, давно не виделись и все такое. Ей-то он не сможет отказать и противиться скорее всего не будет. С бабушкой Антона у Арсения коннект особенный. — Вас вызывает Земля. Ало-о-о-о, — Вика щелкает пальцами у глаз брата. — Что-то я задумался, — коротко выдает он. — Я заметила. Ну что? Накалякал? А то нас бабушка уже ужинать зовет, — спрашивает девушка. Шастун протягивает ей объяснительную. — Ну и почерк, как курица лапой ей Богу. — Какой есть, — Антон лишь разводит руками. — Спасибо. Одно дело сделано, и Антон невероятно этому рад. Осталось лишь самое плевое: не проспать. Впрочем, кому как. Для Шастуна не проспать — это как выиграть во всемирной олимпиаде, ну или затащить каточку в кс. — «Поставлю завтра пять будильников. Надо же хотя бы иногда радовать Павла Алексеевича», — думает Антон. Ужин у Шастунов проходит весело. Как бы то ни было, веселье — это явно неотъемлемая часть их семейства. Бабушка вновь забрасывает внука вечными вопросами о барышне, мама давится смехом, а Вика лишь сочувствующе глядит на младшего. Парень каждый раз недовольно куксится, когда бабушка вновь и вновь заводит эту шарманку. Но он рад, что она с ними, а не как год назад, в больнице. И именно по этой причине он терпит все эти нарочито грустные вздохи бабушки, когда на вопрос о девушке она получает отрицательный ответ. Тарелка опустошена, посуда вымыта, и Антон с более-менее хорошим настроением возвращается в свою комнату. Делать домашнее задание и в мыслях не было. Тем более, раз уж парень решил встать пораньше, логичный вывод напрашивается сам — нужно пораньше лечь. Вроде это так работает? Признаться честно, Антон понятия не имеет, когда в последний раз ложился раньше четырех утра. Ну а что, впрочем, поделать. Игра сама себя не пройдет, ранг сам по себе не повысится. Но сегодня у него действительно нет сил сидеть за компьютером, как бы то ни было после принятия душа, Шастун умиротворенно лезет под одеяло, не забыв предварительно покурить перед этим. Он почти счастлив. Но вот ведь ключевое слово — «почти». С того случая в школе все мысли старшеклассника заняты лишь Арсением. Парень безумно волнуется за него. Почему-то лишь сейчас Шастун понял, что до безумия им дорожит. Дорожит каждой минутой, проведенной вместе с Поповым. Парню тяжело признать, что он сам себя калечит. От этой мысли сердце почему-то слишком уж болезненно сжалось, но при этом гулко застучало, отдаваясь под ребрами, в голове и животе. Появилось липкое и склизкое ощущение, знакомое до отвратительности, но при этом такое чужое. Антон это чувство испытывал лишь раз и надеялся, что никогда больше не испытает. Но как сказал сам Арсений, жизнь показала ему задницу. Дышать становится тяжело, липкое ощущение волнения и паники накрывает его с каждой секундой и почему-то не хочет отпускать. Антон вновь пробует дыхательную гимнастику, которую ему посоветовала Вика. Он делает глубокие вдохи и выдохи и одновременно мысленно считает до десяти, двадцати, и лишь на цифре тридцать вновь начинает ощущать себя…собой. Шастун встает с кровати и идет к окну. Вновь закуривает сигарету. Он окончательно успокаивается лишь тогда, когда докуривает ее и смотрит на сгорающий фильтр. Парень бросает ее в открытое окно и решает не закрывать его на ночь. Пусть проветривается. Старшеклассник прыгает на кровать — от чего-то стало весело. Натягивает одеяло по самую шею, откладывает телефон и уже собирается умиротворенно закрыть глаза, как вдруг стукает ладонью себя по лбу. — Я точно дебил. Антон дотягивается до телефона, который только убрал, и ставит все пять будильников, как и хотел. Теперь точно все. Теперь точно можно ложиться спать.

***

Антон просыпается от того, что кто-то настойчиво, причем очень, дергает его за ногу, которая предательски вылезла из-под одеяла. Парень недовольно морщится и пытается вернуть ногу обратно под самую главную защиту от бабаек, но оно летит на пол. Шастун еле разлепляет глаза и недовольно морщится от света. — Антон! Я тебя сейчас водой оболью! — Сколько времени?! — парень резко подрывается с кровати и начинает судорожно искать телефон. — У тебя ровно полчаса, чтобы вовремя прийти в школу. — А ты кто? — внезапно сказал он, уставившись на сестру очень тупым взглядом. — Ты дебил? — кратко и лаконично, впрочем, как обычно. — Понял, — отвечает Шастун и начинает быстро метаться по комнате в поиске одежды. Как бы то ни было, тридцати минут парню хватило, и в школу он забежал ровно со звонком. В голове парня пролетает мысль, что по нему можно сверять часы. Ага, конечно же нет, но как говорят, раз в год и палка стреляет. Шастун несется по этажам, чуть не сбивая с ног младшеклассников. Словно вихрь, тот залетает в класс и под удивленные взгляды одноклассников пробегает мимо парт на свое законное место сзади Сереги и Поза. И как только Антон усаживает свою тощую задницу на стул, из лаборантской вылезает Воля, и именно в этот момент школьный звонок перестает мучить учеников и учителей своей трелью. — Так, давайте сразу отметим тех, кого нет, — проговаривает учитель, и достав журнал, начинает перечислять фамилии. Антон перестает его слушать примерно в тот момент, когда Воля дошел до буквы «д». — Ты и не опоздал? Завтра точно снег пойдет, — смеется над другом Матвиенко. — Бери больше, град и радуга, одновременно, — поддерживает стёб Позов. — Берите еще больше, двойная радуга, снег, град и глобальное потепление. Я объяснительную принес, — бодро заявил Антон. Позов театрально кладет руку на лоб и падает на руки Серёже. Все-таки актер из него никакой. Шастун довольно лыбится, видя реакцию друзей на его заявление. Он достает телефон из заднего кармана и быстро щелкает эту сцену на память. Нужно будет еще запечатлить реакцию Арсения, парню кажется, она будет не менее театральной. — Шастун, — наконец очередь дошла и до Антона. — Шастун! — второй раз нарочито громко повторяет Воля. Оторвавшись от диалога с друзьями, парень вскакивает с места, роняя стул себе на ногу. Он шипит от боли и кукурузит недовольную моську. Класс начинает заливаться смехом. — Тут я, тут, — отвечает он, поднимая предмет мебели и потирая ушибленную ногу. — Я в шоке. И что, даже объяснительную принес? — ехидно проговаривает Павел, садясь на стул. Он по-хитрому щурит глаза, и подпирая подбородок рукой, начинает смотреть на парня. — Вы не поверите… — начинает говорить Антон, но оказывается прерванным. — Стой, подожди, дай угадаю, — Воля явно затеял игру, в которой, конечно же, он выйдет победителем, но это, конечно, только по его мнению. Мужчина делает вид, что является самым настоящим ясновидящим ну или жопойчующим, как любит говорить Антон. — Вижу. Вижу, что собака съела, — он вытягивает руку вперед и направляет ее в сторону Шастуна, словно действительно пытается считать информацию. — Павел Алексеевич, а вы давно в экстрасенсы подались? Новый сезон с вами ждать? — Антон смеется и подыгрывает учителю. — Как вы угадали? Поймите, моя собака очень хочет стать умной. Метит в собаки Павлова. — Не ври Тошка, у тебя кошка. Где объяснительная? Антон начинает медленно и очень театрально подходить к столу учителя. Классу явно нравилось каждый раз наблюдать за динамикой общения их классного руководителя и Шастуна. В любой из случаев кто-то из них что-то да отчебучит. Старшеклассник кладет листок под нос учителю. — Хозяин, простите своего холопа грешного, — он складывает руки в молитве и опускает голову перед Волей. — Я тебя в школьный КВН отправлю, шут ты наш, — говорит он, а после добавляет. — Гороховый. — Мой господин, могу я усадить свою пятую точку на ее законное место? — продолжает театральничать он. — На этот раз не сносить тебе головы, на эшафот его! Казнить, нельзя помиловать. Все, иди лучше тряпки сполосни. — А может все же казнить нельзя, помиловать? — смеется парень, забирая тряпки. — Я подумаю, Шастун, иди уже. А вы что смотрите? Тему новую записывайте.