Ты заслуживаешь любви, Питер Паркер!

— Хэй, не хочешь прокатиться с нами? Эндрю-Питер сидел на лавочке у катка и попивал свой горячий шоколад. — Не-а, мне и здесь отлично. Вы веселитесь, ребятки. Я тут помозгую кое о чем. Тоби-Питер одарил его печальной улыбкой и переключился на младшего Питера — тот уже успел зашнуровать коньки и сейчас жался у бортика от греха подальше. — Эй, карапуз, поосторожней! Хочешь все зубы на льду оставить? — Ну мистер Старк! Я же не виноват, что гололед такой, — надулся Питер в ответ на подколку. — Мы вообще-то не на катке, чтобы так за жизнь бороться. — Бывал на катке? Питер рассмеялся: — Может, разок, с дядей Беном. Но я был еще мал и отбил себе там все свое мягкое место. По крайней мере, так мне дядя потом рассказал, — и он почти мог услышать ответный смех, почти чувствовал теплую руку на своем плече. — Угу. Вот что я тебе скажу: раз уж ты подрос и рефлексы теперь ни к черту, айда на каток! Я угощаю. — Но мистер Старк, я правда не… — О! Значит, внесу это в перечень заданий твоего интерн-курса. Вопрос закрыт. — И будто чужие пальцы по-настоящему зарылись в его волосы, чтобы немного взлохматить, пока они с мистером Старком вдвоем шли вдоль тротуара и жизнь казалась Питеру почти обыкновенной. — Пит, я раньше как-то не спросил, но когда ты последний раз стоял на коньках? — Мне было десять, — младший предпринял попытку проехаться к Тоби-Питеру, но тут же споткнулся о собственную ногу и вжался обратно в ограждение. Ему казалось, что Питер-Два в коньках, не иначе, родился. — Эй, не дрейфь, ты быстро нагонишь. Я тоже всю задницу себе отбил, когда только начинал, от шуточек дяди Бена отбою не было, — раскраснелся старший. Питер добродушно хохотнул. Тоби-Питер выдохнул с облегчением: они справятся. Они будут в порядке. — Ну что, давай начнем потихоньку. Держись за меня, я медленно поеду вперед, а ты на буксире будешь, — старший взялся за его ладонь, и тут Питер отчего-то дернулся в сторону. Тоби-Питер тут же отпустил его и сконфузился: — Оу. Извини. Я просто… — Младший тут же потянулся обратно и сжал его ладонь в пальцах. Даже через перчатку Тоби-Питер чувствовал, насколько меньше была его ладонь. — Нет-нет, все в порядке, — Питер чувствовал себя пятилетним, но сегодня он был вполне готов немного им побыть: никто не касался его неделями, а сейчас такая возможность, так чего гнушаться-то? — Я в порядке. К тому же, здесь его никто не знает. Всем все равно, правда же? Сейчас для всего мира он просто очередной ребенок, не умеющий кататься на коньках и цепляющийся за своего надежного старшего брата. Тоби-Питер тепло рассмеялся и вырулил с Питером на лед. — Отлично. А теперь давай просто… Эндрю-Питер издали наблюдал за своими названными братьями и все не мог отделаться от навязчивых мыслей. Почему Нед и ЭмДжей ведут себя так странно? Почему Нед и ЭмДжей ведут себя так, словно мелкий Питер внезапно исчез, или его и вовсе никогда не существовало? Он все не мог взять в толк, зачем они хотели вызвать охрану на той встрече с Питером-Два, неужели забыли о битве на статуе Свободы? И об их шутливой болтовне в лаборатории Мидтауна? Что, даже про швыряния хлебом у Неда дома? Он думал обо всем этом и чувствовал, как злость поднимается внутри. Малец не просто мир спас — он и каждого из злодеев излечил, а ведь они даже не его злодеи, им на роду была написана безвременная кончина — а он спас всех до единого. Но какой ценой? В какие-то восемнадцать он уже без тети Мэй и дяди Бена. Да Питер-Три и представить себе не мог, что бы сам учинил, потеряй он тетю Мэй. Глаза вдруг намокли, и Питер-Три утер их тыльной стороной ладони. Надо бы позвонить ей, спросить, все ли в порядке. Но как же так вышло, что мелкий остался наедине со всем своим горем, душевной болью, скорбью и одиночеством? Почему верных друзей не оказалось рядом? Их можно понять, конечно, во всей заварушке им и самим неплохо досталось — но как же дружба навсегда? Как же пройти друг с другом огонь, воду и медные трубы? Не то что Гвен. Он умолял ее уйти, потому что так безопаснее — она осталась. И посмотрите, к чему это Да, неделька-другая самостоятельной жизни никому не повредит, Питер-Три это тоже понимает; чтоб мелкие побыли на безопасном расстоянии от шумной общественности и злодейского гадюшника. Все-таки им не стоит привыкать к подобным вещам, это для Человека-Паука нормально, не для них. Да, Питер-Три может с таким согласиться. Но на Рождество? Самый семейный праздник в году? С чего бы прикидываться незнакомцами и делать вид, что все идет как надо? Эндрю-Питер чувствовал, как в нем закипает кровь, так что даже пролитый на руки горячий какао остался незамеченным — так сильно он сжал в пальцах тщедушный стаканчик. Окей. Знаете что? Ему надо успокоиться. Возможно, даже наверняка всему есть логическое объяснение. Должно быть, у Неда и ЭмДжей сейчас тяжелый период… — Сюда, лузер! Сейчас на тебя шоколада не останется! — О, прошу прощения, что для меня щенки важнее, чем горячий шоколад, — уж слишком знакомый темноволосый парниша, с трудом оторвавшись от сюсюканий с милым щенком, побежал в сторону девчонки, которую Питер-Три спас какие-то пару недель — недель ли? — назад. Эндрю-Питер наблюдал за их веселой болтовней — и ни взгляда в сторону Питера, а малец такие виражи на льду исполняет. Даже не поздороваетесь? И не успел Питер-Три опомниться, как ноги сами подняли его с лавки, а в ушах набатом застучала кровь.

***

— Вау, я как будто летаю! Это так круто! Ночь становилась темнее, а улыбка Питера — шире, даже когда шире было уже некуда. Небо подсвечивали яркие рождественские огни, лилась музыка, а Питер уже практически парил надо льдом (не будем учитывать несколько прискорбных падений, с поддержкой Питер-Два они больше не казались такими уж прискорбными). Он чувствовал себя таким… обычным. Впервые за столько времени Питер наконец-то был не одинок. — Отлично справляешься, мелкий! Догонишь меня? Бьюсь об заклад, силенок не хватит! — Питер азартно прищурился. — Готовься, старикан, сейчас я тебя уделаю! — он обогнул каток кругом, наслаждаясь тем, как морозный ветер раздувает полы его пальто, и наконец чувствуя себя кем-то, чувствуя себя настоящим Питером Паркером. — Старикан? Ну это мы сейчас посмотрим… Готовься, Питер Паркер! — и Питер-Два тут же сорвался с места Питеру вдогонку, и они смеялись так, словно завтра никогда не наступит. Это было… прекрасно. Пока вдалеке не промелькнули две знакомые макушки, и до ушей Питера не донесся их слишком родной смех, и в груди не сперло дыхание. Плечи тут же поникли. Когда-нибудь это бы все равно случилось, верно? Ему стоило бы учесть такую возможность, что ребята тоже будут праздновать здесь, вообще-то не так уж и удивительно. Питер потряс головой, выпадая из случайного транса. Он же здесь ради веселья, да? С людьми, которые его помнят, которых он считает старшими братьями и потому только им доверяет свой маленький секрет, ведь так безопасно. Он будет в порядке. Надо быть благодарным за то, что имеешь. Питер сел на хвост Питеру-Два, но не успел и метра проехать, как паучья чуйка взвыла. — Эй ребята, вы зачем так с Питером?! Питер с ужасом в глазах наблюдал за тем, как к парочке приближается раскрасневшийся Питер-Три, осуждающе указывая на ребят пальцем. — Ты! — он ткнул в Неда. — Ты же его лучший друг! Так что ж ты бросил его одного? За что ты с ним так? — Прошу прощения? — Проси-проси! За то, что он сейчас совсем один убивается! — Сэр, я… Извините, но, кажется, вы нас приняли за кого-то другого. Мы не знаем никакого Питера, — нахмурилась ЭмДжей, подтягивая Неда ближе к себе. — Ты о чем, черт возьми? Да мы всего пару недель назад виделись! Как вы можете не помнить Питера? — Кто вы такой? — ЭмДжей беспокойно заозиралась по сторонам, и сердце у Питера болезненно сжалось, когда он понял, что она ищет повода сбежать. Ей страшно. — У-уходите, или я вылью на вас горячий шоколад! — О, теперь вместо хлеба будешь угрожать мне горячительным напитком? — фыркнут Питер-Три. — Будешь делать вид, что и меня не существует, да? И Питера-Два? ЭмДжей и Нед тряслись как осиновые листы, помалу отступая от разбушевавшегося незнакомца. — Если вы расстались, то хоть признай это! — Прошу прощения? Люди помалу сходились на шум. Собиралась толпа. О Боже. — Если вы, ребята, расстались, то по крайней мере имей совесть признать его существование! Парень потерял все и даже не заслужил презумпции невиновности? ЭмДжей с Недом продолжали неловко пятиться, совершенно растерявшись. — Чувак, пожалуйста, оставь нас в покое. Мы просто хотели потусить сегодня, — попросил Нед больше устало, чем взволнованно. — У нас только зимние каникулы начались! Тут семимильными шагами к ним приблизился Питер-Два: — Хэй! Простите, ребят, мой мелкий бро, похоже, перепутал вас кое с кем. Давай, Пит, пойдем. — О, так ты собрался делать вид, что все в порядке? — Питер-Три хлестко сбросил с плеча его руку. — Нет, не в порядке! Они его совершенно игнорируют! Питер должен был вмешаться. Сделать что-то, хоть что-нибудь. Они же не виноваты в том, что не помнят. Но он не мог сделать и шагу. — Пит… — Не трогай меня! — взорвался Питер-Три. — Ты должен был сказать раньше! — он снова обернулся к ребятам. — Вы почему прикидываетесь, что Питера знать не знаете? Скажите мне! Неужели не помните ни хлеба, ни лабораторных в Мидтауне, статую Свободы? Ничего? Хватит делать вид, что он прозрачный! Еще лучшими друзьями себя называете! Они вдвоем уставились на Питера во все глаза, когда Питер-Три ткнул в его сторону пальцем. Испуганные, потерянные, отчаявшиеся. Питер старался удержать их взгляды как можно дольше. Жадная часть его эго желала, чтобы они вдруг взяли и все вспомнили, Питера вспомнили. Но он не мог позволить этому случиться. И потому он разогнался как следует и со всей своей дури врезался в ограждение. Правда, перестарался немного — неудачно поставил ногу и подставился щиколоткой. Ногу прошило болью, и Питер не успел сдержать вскрика. — Питер! Он почувствовал, как его осторожно подняли под руки и усадили на снег. Напротив — обеспокоенные лица Питеров Два и Три. — Питер, где болит? — Братиш, ты как, в порядке? Их голоса долетали до Питера как сквозь вату, взгляд был прикован к ЭмДжей и Неду. Они какое-то время потерянно наблюдали за происходящим, потом быстро переглянулись, покачали головами — и были таковы. Только пятки сверкали, как они спешили убраться отсюда прочь. Даже ни разу не оглянулись. Толпа понемногу рассасывалась, утратив к ним всякий интерес. Жизнь возвращалась в привычную колею. — Эй! Эй, Пит? Я сниму коньки, хорошо? — Тоби-Питер с профессиональной ловкостью расшнуровал его коньки, стянул и надел вместо них ботинки. — Можешь встать, пожалуйста? Мне нужно посмотреть, все ли в порядке, — мягко, но настойчиво попросил он. Вот, пожалуйста. Земля по-прежнему крутится, Питер по-прежнему собирает за всех шишки и страдает, чтобы дорогим ему людям было хорошо. Но какой ценой? Питер вспомнил их взгляды — они смотрели на него, как на фрика какого-то, — и в горле у него застрял ком. Он попробовал встать, но щиколотка тут же запротестовала, и парень повалился обратно на снег. — Питер, что случилось? — было ощущение, что Питер-Три спрашивал совсем не о ноге, нет — о чем-то гораздо большем, и его голос до сих пор звучал обиженным. Питер не мог контролировать губы, которые невольно начали дрожать, и ком тут же подкатил ближе ко рту. Слезы потекли сами. Он ощутил, как весь его вес легко оторвался от земли, будто чьи-то сильные руки подняли его и прижали к себе, поглаживая успокаивающе по спине. — Эй, эй. Сейчас доберемся домой и подлатаем тебя, да? — тихонько заверил Питер-Два и, пропуская мимо ушей всякие протесты, перехватил мелкого поудобнее и зашагал в сторону дома. Эндрю-Питер поспешил вслед за ними. Стоило, однако, ему потянуться рукой к Питеровым волосам, как ладонь что-то больно ущипнуло. — Отстань, — обиженно буркнул Питер, утирая со щеки горячие слезы. — Отстань от меня. — Что? — Питер-Три почувствовал себя уязвленным. — Что-то не так, малец? Эм-м, — в два широких шага он оказался напротив Питера-Два. — Может, я что-то… что-то могу сделать? Как-то помочь? Питер-Два медленно остановился. — Ты сделал достаточно, — скупо ответил он. — Э-э… что? — Пойди купи аптечку для первой помощи, ликеро-водочный через дорогу, — Эндрю-Питер заметил и желваки, шевельнувшиеся под челюстью, и старательный уход от зрительного контакта. — А потом ты придешь домой, отдашь мне аптечку и во всех подробностях разъяснишь, каким именно местом ты думал, когда решил выкинуть этот фокус на катке. Питер-Три проследил, как Питер-Два подходит к дверям квартиры младшего и вдавливает кнопку звонка. Внизу живота свернулось что-то тяжелое, как чугунная наковальня. Что он наделал?