Третий закон Ньютона

Предупреждение от переводчика: в главе присутствует нецензурная речь. — Деточка, да это же солнечный ожог, — покачала головой Руби Нэш. — И пресильный. Тебе нужно пить много воды, ты, наверное, совсем обезвожена. Она собиралась прикоснуться пальцами к лицу курьера, но на полпути передумала. Вздохнув, Руби знаком попросила Шестую пойти за ней в закуток офиса Мохаве Экспресса. Джонсон уже рассказал Руби, что случилось с бедняжкой, и её материнский инстинкт немедленно встрепенулся. Неважно, что её собственные дети давно повзрослели и уже завели собственные семьи. Неважно, что она годами не говорила с ними и что их разделяли сотни миль. Её сердце так же болело при мыслях о бедах Шестой, как и при мыслях о каждом из её собственных детей. — Маленькие бледнокожие леди не должны ходить с непокрытой головой на таком солнце, — отчитывала она курьера, роясь в ящиках в поисках чего-нибудь, чем можно смазать ожоги. — Смажем этим, и будем надеяться, что не будет пузырей и шрамов. Такой милашке, как ты, это ни к чему. А вот и капюшон, будешь носить днём. Шестая нахмурилась, глядя на предложенный предмет одежды. Капюшон почти полностью закрывал лицо. Он был очень старым и его мастерили вручную, но сделан был аккуратно. В любом случае, это было бы как засунуть голову в мешок. Курьер открыла рот, чтобы отказаться. — Нет, — перебила её Руби. — Я знаю, что ты хочешь сказать, и вот что я отвечу: безопасность, деточка, гораздо важнее внешнего вида. Не будешь носить капюшон — к тридцати годам твоё лицо всё обветрится и покроется морщинами, как моё. Знаешь, до войны было такое средство от солнечных ожогов. Называлось «Лосьон от солнца». Было бы здорово, если бы кто-нибудь его снова изобрёл. А пока носи капюшон. Руби продолжила рыться в ящиках. — Я бы на твоём месте также прикрыла руки, ноги и грудь. Таким бледным девочкам, как ты, в пустыне нужно заворачиваться в одежду с головы до пят. Кроме того, ты же не хочешь, чтобы твоя фигура привлекла нежелательное внимание. А ну как тебя заметит кто-нибудь из Легиона, знаешь, ты ведь лакомый кусочек. Не успеешь оглянуться, а ты уже рабыня и рожаешь детишек от неизвестных мужиков, да столько, что к тридцати годам твои сиськи обвиснут до колен! Шестая уже поняла, что когда Руби говорит, лучше с ней не спорить. Через час её тело было закутано в бесформенное одеяние, напоминающее мешки из-под картошки, её голова — в капюшон, карманы её были заполнены патронами, а желудок — запеканкой, да так, что ей, наверное, больше в жизни не нужно будет ничего есть. Сытая и успокоенная, курьер заснула. Завтра она с самого утра отправится в Ниптон. _________________________________ Когда они наконец добрались до победителей лотереи, город почти сгорел, а вместе с ним сгорели и его чувства, оставив только омерзение и усталость. Рекруты притащили обладателя второго приза, связанный человек не прекращал попыток вырваться и постоянно матерился. Из всех горожан именно вот этому повезло выжить. Но Вульпес не будет спорить с выбором Судьбы; победитель был выбран случайно, и здесь было не место личным предпочтениям. — Какого хрена вы ко мне приебались? Куда вы меня, блядь, тащите? Что я вам всем сделал-то?! Вульпес подошёл к победителю, держа в руках бейсбольную биту с гвоздями. Рекруты отобрали её у одного из подрывников. Отвратительное оружие, да ещё и в плачевном состоянии; в гвоздях застряли куски гниющей плоти, бита вся была в кровоподтёках. Это оружие дарило своим жертвам медленную смерть в агонии, хотя Вульпес сомневался, что у его предыдущего владельца было достаточно мозгов для обдумывания подобных фактов. Он ещё раз с отвращением взглянул на биту. Идеально для наказания такого человека. — Ну охренеть теперь; меня до смерти забьет отряд педиков в юбках. Я, блядь, просто не могу в это поверить! А ты, что ли, чёртов господь бог, чтоб всех судить, а? Шёпот возмущения пронёсся в рядах рекрутов. Кто посмел позволить себе так говорить с самим Вульпесом Инкультой? И этого человека они собираются отпустить? Он должен быть распят за подобные слова. — Как твоё имя? — Вульпес пропустил мимо ушей всё сказанное грешником. — Твоё какое собачье дело? Нихрена я тебе не скажу. Вульпес уставился на человека перед ним. Он что, думает, что Легион всем этим занимается для собственного удовольствия? Инкульта указал на безголовый труп. — Шон назвал мне своё имя. И Пол назвал, и Джеймс. Ботлз, Саймон, Хатчет. Все остальные. Каждое имя он сопровождал жестом в сторону соответствующего покойника. Память Вульпеса была настоящей ловушкой для всевозможных фактов, и особенно для разного рода списков и чисел. Эти имена он, скорее всего, будет помнить годами. — Ты, значит, любишь узнавать имена своих жертв, прежде чем их убить? Просто пыток тебе мало, да, маньяк хренов? Ну ладно. Ты говоришь мне своё ёбаное имя, а я тебе — своё. — Справедливо. Я — Вульпес Инкульта. К сожалению, характер моей работы не позволяет показывать моё лицо. — Ну и ебись ты тогда слоником, Вульпес Инкульта. А я — Товарняк. Ты, получается, тут важная птица? Что ж тебя занесло в такую жопу мира, а? — Ты выиграл в лотерее второй приз, Товарняк. Это значит, что ты будешь избит до полусмерти. Подобное наказание практикуется в Легионе для тех, кто совершил незначительные проступки. Вульпес подошёл к Товарняку, наблюдая, как тот пытается освободиться от пут. Как лидер он должен был нанести первую серию ударов; это его обязанность. Бита с глухим чавкающим звуком встретилась с ногами пленника. Товарняк, крича, упал. Кровь забрызгала окуляры маски Вульпеса, несколько мешая обзору. Крики боли перемежались обвинениями в том, что Вульпес, якобы, не имел права кого-либо наказывать, если не испробовал предварительно это наказание на себе. Инкульта не снизошёл до спора с пленником, хотя тот был абсолютно не прав; самого Вульпеса однажды приговорили к распятию, и приказ почти успели исполнить к тому моменту, когда Цезарь его отменил. Беспочвенные обвинения этого грешника настолько разозлили Вульпеса, что тот избил его до полусмерти самостоятельно, избавив рекрутов от этой работы. Он бы избил, искалечил, убил любого из этих грязных, бесполезных созданий. Может, теперь этот человек сможет начать новую, правильную, наполненную смыслом жизнь. Вульпес сомневался. Он посмотрел на плод трудов своих и обернулся к оставшимся ниптонцам. Большинство — женщины, несколько хилых мужчин. Все они выиграли в лотерее жизнь в рабстве. Среди них он заметил женщину, которую мэр Стайн прислал скрасить Вульпесово одиночество, когда ему пришлось ночевать в Ниптоне. Она смотрела на него заплаканными глазами. Дрожала от страха, или у неё была ломка? Сложно сказать. Она, конечно, какое-то время будет его ненавидеть. Они все сначала его ненавидели. Но если она сможет пережить следующие несколько дней, качество её жизни заметно повысится. — Согласно закону о собственности, владелец обязан заботиться о своих рабах, — провозгласил он. — Владелец обязан поддерживать своё имущество в полном здоровье, следить за отсутствием болезней и пагубных привычек. В противном случае, его имущество отберут, сам же он будет подвергнут наказанию. Труп мэра догорал в костре из покрышек. Сколько имущества уничтожил этот человек? Сложно сказать. Но больше Стайн никого не испортит. — В лагере вас рассортируют и обработают. Процесс детоксикации для некоторых будет весьма болезненным. Но зато теперь ваша жизнь будет наполнена смыслом, у вас появится ясная цель, которой раньше не было. Вульпес приказал самым опытным рекрутам увести пленников. На месте остались только обладатели первого и второго приза лотереи, и распятые на крестах. Победитель напоминал телёнка брамина — огромные круглые глаза и волосы хохолком. Инкульта поднял руку, чтобы поправить маску, и тот вздрогнул, словно ожидая удара. Представитель знаменитой банды подрывников, как же. Товарняк хоть не дрожал, как осиновый лист. — Несмотря на твою трусость, ты свободен, — Даже имя этого недоразумения узнавать не хотелось. Только услышав, победитель сорвался с места и сбежал прочь, оставив своего матерящегося товарища Товарняка лежать. Это разочаровывало, но не удивляло. Странно было бы ожидать от воров проявления чести. Рекруты оттащили Товарняка в один из домов; скрытый от палящего солнца, он даже мог выжить. Затем один из младших офицеров принялся раздавать приказания по минированию трупов. Вульпес наблюдал за рекрутами, морщась от их неаккуратности. Мины они швыряли, трупы раскладывали, как попало. — Поосторожнее с этими штуками, — прошипел он, — пока никто не — Его прервал взрыв и крик боли. — ...поранился. Он вздохнул и подошёл к недоумкам. В другом конце города прозвучал ещё один взрыв; младший офицер подозвал вторую группу недоумков, и вскоре все они собрались вокруг Вульпеса — некоторые заляпаны кровью. — Мины, — начал он, — они как женщины. Если — Он успел выхватить мину у рекрута прежде, чем тот её активировал. Как дети, честное слово. Хотя и впрямь дети — некоторым только пятнадцать. Он взял на эту операцию рекрутов, чтобы они привыкли к боевым действиям, чтобы вселить в них уверенность в себе. Однажды они станут хорошими воинами, впрочем большинство, подозревал он, вряд ли поумнеет. — Мины — как женщины, — повторил он. — Если не хотите, чтобы они взорвались, держите пальцы подальше от маленькой красной кнопки. Мины хрупкие; если обращаться с ними грубо, они могут испортиться. Он не слишком-то разбирался во взрывчатке. Им всем очень повезло, что эти мины были стандартными, иначе всё могло бы плохо закончиться. Однако сам он к пятнадцати годам точно знал, как обезвредить стандартную мину. И чему только теперь учат рекрутов в Коттонвуд-Коув? Он показал им, как устанавливать и обезвреживать мины, не единожды исправляя ошибки медлительных подопечных. Декан всё это время стоял, напрягшись и скрестив руки на груди. — Усвой преподанный урок, — Вульпес протянул бездельнику обезвреженную мину. Кто-то с громким топотом и звоном вошёл в город, и фрументарий замолчал, оставив декана гадать, последует ли наказание за его промашку. Рекруты замерли, готовые обнажить оружие. Нежданный гость показался из-за угла. Он вертел головой в капюшоне, осматривая результаты ниптонской казни. А Вульпес тем временем осматривал самого гостя. Женщина. С ног до головы замотана в практичную одежду со свежими следами пота. Очевидно, она шла по жаре целый день. Наверное, если её раздеть, она будет вонять, как когорта легионеров после марш-броска. На левом боку — два пистолета, 9 и 10 мм; тесак со следами крови и мясницкий нож — на правом. На спине — старая охотничья винтовка (судя по всему, её должно постоянно заклинивать) и дробовик (этот, кажется, уже невозможно было починить). При движении содержимое её рюкзака отчаянно звенело. Словно куча пустых бутылок. Его взгляд путешествовал ниже. Какая огромная задница. Под всеми этими слоями одежды, увы, не разобрать, была ли это «вау, какая задница» или же «фу, какая задница». Он пока что остановился на втором варианте; переоценить опасность лучше, чем недооценить. — Ты странная, — пробормотал он про себя, — даже более странная, чем я. — Спасибо, — искренне ответила она. Он вообще-то не планировал, что при таком несуразном внешнем виде у неё окажется такой тонкий слух. Она, наконец обратив внимание на распятого горожанина, замерла; отшатнулась, заметила второго; отшатнулась снова, обнаружила третьего... Каждое метание отзывалось звоном рюкзака. Напуганный детёныш нескладного, туповатого зверька. — Не бойся, — ласково начал он. — С тобой мы ничего такого не сделаем. Ты очень кстати проходила мимо. Женщина обернулась к нему, немного склонив голову к плечу. — Я хочу, чтобы ты стала свидетелем судьбы Ниптона. Чтобы запомнила каждую деталь. Куда ты направляешься? Я хочу, чтобы ты всем рассказывала об уроке, который преподал здесь Легион Цезаря. Особенно солдатам НКР. — Ладно. Вульпес моргнул. Её реакция несколько дезориентировала его. Что она за человек? — Эм... А что за урок-то? — Этот город был обителью греха. За жалкие гроши его обитатели заманили тех, кто им доверился, в ловушку. Слишком поздно они обнаружили, что попали в ловушку и сами. Ниптон — город продажных шлюх; они служили любому, у кого были деньги. Даже когда их любимых уводили, они думали лишь о себе. — Ну... получается, они всё это заслужили, да? — пробормотала женщина. Неожиданно и неуместно. Но приятно. Она глазела на кучу трупов, как будто кого-то искала. — А вы тут не видели парня в клетчатом костюме? Он ранил меня в голову, и я ничего не помню, и он, наверное, меня знает, и мне сказали, что он будет проходить здесь по дороге в Новак... Она дотронулась до лба — туда её, видимо, ранили. Тогда-то он и увидел. На её левой руке был Пип-бой 3000, работающий и в отличном состоянии! Вульпес всегда увлекался электроникой. Немного необычно для легионера, но в его работе были важны технические навыки. Сейчас же перед ним была вещь, которую он уже давно мечтал заполучить в свои руки. Ну хотя бы посмотреть. Самому-то ему точно не разрешат такую у себя держать. — Дай-ка мне посмотреть на Пип-бой, — улыбнулся он, — и я всё тебе расскажу про того парня в клетчатом костюме. Женщина бесстрашно подошла и протянула руку, почти прислонившись к нему. Рекруты вокруг занервничали. Зря — она была совершенно неопасна, просто воплощённая невинность. Вульпес самозабвенно игрался с Пип-боем; в системе управления инвентарём — записи о трёх кофейных чашках, молотке, карандаше, девяти пустых бутылках от Саспариллы и снежном шаре. Он чуть не рассмеялся вслух. Надо постараться не запачкать кнопочки кровью. Переключившись в систему управления данными, он обнаружил записку от Мохаве Экспресс. Женщина была курьером. — Человека, которого ты ищешь, зовут Бенни, — негромко сказал Вульпес. — Он — важная и влиятельная персона на Стрипе. Но не стоит его недооценивать, хоть он и выглядит мотом и прожигой; Бенни из племени дикарей. Вряд ли он охотился лично за тобой, скорее всего, просто хотел заполучить твой груз. Советую держаться от него подальше, по крайней мере, пока не соберёшь побольше информации. С этими словами Вульпес отпустил её руку и подал своим людям сигнал построиться. Пора было уходить. — Не забудь урок, — бросил он через плечо. — Оо-кей, — чирикнула она. Вульпес тяжело вздохнул, покачав головой. — Она забудет, — декан озвучил его собственные мысли. В любом случае, это маленькое большезадое существо вряд ли проживёт достаточно долго. Особенно если уж сам глава Председателей имеет на неё зуб.