Третий закон Ньютона

Предупреждение от автора: в главе присутствует описание гомосексуального секса. Пустошь Мохаве очень красиво выглядела в это время дня, и у Кэсс было предостаточно времени насладиться пейзажем, пока она брела за Шестой в Новак. Наверняка кто-то когда-то написал какую-нибудь поэтичную фигню про то, что пустыня на закате такая красивая и романтичная и все дела. Кэсс просто считала, что вид красивый; романтичная чепуха не для неё. Хотя шагали они втроём, только шаги Кэсс были настолько громкими, что их было слышно. Ей ни разу не пришлось достать оружие — Шестая и Бун обладали удивительными способностями замечать и устранять потенциальные угрозы. Она заметила, как Бун в очередной раз отхлебнул виски. Бог ты мой, он пил ещё больше, чем сама Кэсс, но умудрялся при этом выглядеть абсолютно трезвым. С ним определённо было что-то не так — но это в любом случае не её дело. К тому же, если бы это было проблемой, Шестая наверняка бы уже вытянула из него все подробности. Так же, чёрт побери, как из самой Кэсс. Но она не жалуется — ей уже давно нужен был повод уйти с аванпоста Мохаве. Если для этого нужно путешествовать с боящимся собственной тени снайпером-алкоголиком и пухленькой тупицей-курьером — ну что ж, она это сделает. В конце концов, она всегда может просто уйти, если что-то пойдёт не так. Новакский идиотский динозавр всё приближался — точнее, это их разношёрстная группа приближалась к городу. Кэсс уже давно не бывала в Новаке, да и не скучала по нему — там даже бара не было. Усатый мужик, улыбаясь, вышел за ворота мотеля. — Привет, Крис! — заулыбалась Шестая и побежала с ним обниматься. Это её ёбарь, что ли? Она, очевидно, была очень рада его видеть. С другой стороны, Шестая была рада видеть всех на свете. Она напоминала Кэсс большую туповатую, но добрую собаку — улыбчивая такая и хвостом виляет. Как будто. — Мне моя комната здесь не нужна, хочешь, отдам тебе ключ? Поживёшь там, — щебетала Шестая, — а мы отправляемся в Вегас. Крис, улыбнувшись, попытался отстраниться. — Нет-нет, мне есть, где жить, — улыбаясь ещё шире, он махнул рукой в сторону динозавра, — ты комнатами-то не разбрасывайся. Вдруг решишь вернуться, а она тебя ждать будет. — Ой, ты живёшь у Мэнни? Он хороший друг! — Да, — усмехнулся Крис, — мы с ним очень подружились. Он один из немногих, кто меня действительно понимает. Этот намёк в голове Шестой совсем не задержался. Она продолжила щебетать о том, что Мэнни очень хороший, и что здорово, что Крис нашёл себе друзей. Нет, Кэсс понимала, что ранение в голову бесследно не проходит. Но до Шестой всё доходило настолько долго, что это было даже забавно. Впрочем, заставляло немного за неё волноваться. Из одного из маленьких домов вышел рейнджер. Кэсс уже казалось, что в Мохаве этих нкровских идиотов больше, чем в самой НКР. Она насторожилась; рейнджер приобнял Шестую за плечи и уставился на её сиськи. Все мужики — такие козлы. Ну да, у Шестой крутые буфера. Да и задница тоже ничего. Но нельзя же позволять так на себя смотреть! У самой Кэсс были очень строгие правила насчёт этого — смотреть и трогать можно только после того, как она разрешила, и никак иначе. Она посмотрела на курьера; интересно, что та сделает? — Энди, — прошептала Шестая, — у меня плохие новости. Пост «Чарли» был разорён Легионом. Она обняла шокированного рейнджера, который только что-то бормотал про то, что всего несколько дней назад связывался с ними. Интересно, а Шестая вообще в курсе, что прижимается своими сиськами к каждому мужику, мимо которого проходит? Кажется, курьер вообще не понимала сексуальный подтекст своих действий. Чёрт, теперь Кэсс просто обязана остаться и проследить, чтобы эта деточка не оказалась в руках какого-нибудь бесчестного ублюдка. _________________________________ Их руки переплетались. Мускулистые ноги обхватывали плечи, горячие вздохи сменялись жаркими поцелуями. Они не закрывали глаза, когда занимались любовью. Они смотрели прямо друг другу в душу. Каждый раз они до дрожи боялись, что кто-нибудь их увидит в этой позе. Иногда страх лишь разжигал возбуждение, но иногда они просто не могли ничего делать, хотя и хотели. Красс теперь редко ставил себе ирокез. Во-первых, эта штука мешала лежать на спине в объятьях Марка. Во-вторых, ирокез вечно тёрся о дверные косяки и пологи палаток. Он бы вообще налысо побрился, но Марк не позволял. Ему, видите ли, не за что держаться будет. Марк замер над ним и с трудом сдержал громкий стон. Может быть когда-нибудь наступит день, когда им не нужно будет бояться, что их услышат. — Ты сегодня долго, — усмехнулся Красс. — Я уже хотел поискать журнал какой-нибудь. Он повёл бёдрами. Ему доставляло удовольствие, когда Марк шипел, словно кот, от переизбытка чувственных ощущений. Красс любил дразнить Марка словами и внезапными незаметными прикосновениями, поэтому когда они оставались наедине, Марк был готов его чуть ли не изнасиловать. Кроме того, оставлять Марка постоянно возбуждённым в жаркой пустыне было маленькой местью за все те непристойные комментарии на тему Вульпеса Инкульты. Глупая, детская влюблённость. Красс даже был почти уверен, что Вульпесу вообще не нравятся мужчины. А если бы и нравились, он наверняка бы не позволил Марку быть сверху. О нет, люди вроде Вульпеса всегда были сверху сами, в любых ситуациях и без исключений. Вульпес выглядел так, как будто ему постоянно необходимо было всем доказывать своё превосходство. Он даже своим бабам, наверное, не позволял быть сверху. Красс вообще не мог понять, что в тощем и бледном Инкульте можно было найти привлекательного. Ему, например, при взгляде на него, хотелось разве что накормить бедняжку и выставить голым под мохавское солнце, чтобы тот хоть немного подзагорел. — Я смотрю, ты думаешь о чём-то очень смешном, — промурлыкал Марк, — поделись шуткой, а? — Я тут подумал, что неплохо было бы накормить Инкульту и заставить его выйти голым на улицу, чтобы он загорел, — фыркнул Красс. — О да, я бы лучше накормил его своей спермой и заставил лежать голым подо мной, — ухмыльнулся Марк шире некуда. — И если бы ты тоже решил принять во всём этом участие, это было бы просто великолепно... О Марс всемогущий, да что б он ещё хоть раз что-нибудь сказал этому развратнику! Марк наклонился и ущипнул сосок Красса, заставив того взвизгнуть. Он всегда старался сделать что-нибудь, что заставил Красса визжать. Да что же это такое, чёрт возьми, он же в конце концов мужчина, а не пугливая баба! Красс, вздохнув, начал одеваться. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь застал его голым в компании Марка. Сегодня был странный день. Акант, третий в линии командования фрументариев, попросил у Цезаря аудиенции. Сказал, что это касается дел его ведомства. Обычно Цезарь немедленно выслушивал офицеров высокого ранга, но в этот раз встречу отложили. До конца дня Цезарь оставался в постели с закрытым пологом. Никто не знал, что происходит. — Думаешь, Цезарь болен? - Марк, одеваясь, озвучил его собственные мысли. Иногда они думали об одном и том же; как будто бы у них была одна голова на двоих. — Он не может быть болен. Он — сын Марса. — Но — — Никаких «но», — улыбнулся Красс. — Сын бога не может заболеть. Цезарь — не обычный человек. Ещё ребёнком Красс слушал рассказы про Цезаря; он всегда верил во всё, чем был Легион. Цезарь — сын Марса, он принесёт в мир порядок. Не было более почётной должности, чем быть телохранителем живой легенды. Красс поцеловал своего любимого в лоб. Иногда Марк напоминал ему собаку - он всегда всё принимал слишком близко к сердцу, волнуясь по каждому пустяку, пока Красс не успокаивал его. И глаза — тёмно-карие самые красивые на свете глаза. Их взгляд был совсем как у преданной хозяину гончей. — Я бы больше волновался, о том, какие проблемы у Аканта с твоим драгоценным Инкультой. Если дело дойдёт до арены — — ...то Вульпес победит! - заявил Марк безапелляционно. Вообще-то Красс в этом сомневался, но спорить он сейчас не станет. Марк и так слишком много нервничает со всей этой угрозой войны и Цезарем, который часами не выходит из своей комнаты. Он, однако, надеялся, что Марк всё-таки прав. Несмотря на мелкие недочёты, Вульпес был отличным главой фрументариев и совершил немало славных дел. Его смерть ослабила бы Легион. Честно говоря, он вообще ни разу не сидел Вульпеса в бою и не мог точно оценить его возможности; хотя Легат — один из самых ярых нелюбителей Инкульты — любил повторять, что тот не боец, а всего лишь дипломат. И дело совсем не только в том, что Вульпес много сделал для Легиона; Красс лично уважал его за то, что тот держал своё слово. Он рассказал бы Цезарю о них с Марком только если бы у него абсолютно не было выбора. Если бы у Красса была возможность, он бы хотел спросить, что фрументарий думает о таких людях, как он сам или как Марк; хотя он, кажется, и так подозревал. Вульпеса все знали как либерала. Учитывая всё это, Красс считал Вульпеса хорошим человеком. Но тем не менее последние события заставляли о многом задуматься.