Мёртвый город

      Больше всего в жизни Оливер ценил свободу и независимость. Именно поэтому он съехал от родителей сразу, как только научился зарабатывать деньги, которых хватало бы на оплату самой простой квартиры на окраине Шверина. Никогда ни одной из своих пассий Ридель ключей от квартиры не давал. Он до сих пор не женился и не собирался этого делать в обозримом будущем, хотя возраст уже приближался к тридцати двум годам. Всем своим девушкам он сразу честно заявлял, что на брак они могут не рассчитывать и что никакой беременностью они его в ЗАГС не затащат. В случае чего он будет давать деньги на ребёнка, но на большее они могут даже не рассчитывать. То ли он выглядел достаточно убедительно, то ли умудрялся выбирать девушек не только красивых, но и умных, но ни одна из них рисковать не спешила.       Наверное, из-за своей любви к свободе примерно в двадцатилетнем возрасте он и пристрастился к экстремальным видам отдыха. Он не прыгал с парашютом и не взбирался без страховки на небоскребы, но бесчисленное множество раз бывал там, где редко бывают обычные люди. Горы, пещеры, непроходимые леса — всё это давало ему то ощущение первобытной свободы, которое никогда не мог дать огромный город с его тесными квартирами, многолюдными улицами и загаженным воздухом.       Вторым в его списке ценностей стоял комфорт. Наверное, если бы не он, Ридель рано или поздно уехал бы подальше от города и поселился в какой-нибудь небольшой деревушке. Но уже максимум через неделю похода по труднодоступной местности ему нестерпимо хотелось принять горячий душ, выпить чашку хорошего эспрессо и на большой комфортной машине доехать до любимого ресторана, а потом полночи сидеть в Интернете. Поэтому вот уже значительную часть своей жизни ему приходилось чередовать ночёвки в палатке под ледяным дождём и снегом с жизнью в шумном, тесном, но таком комфортном Шверине.       Он предпочитал большие удобные автомобили и просторные светлые квартиры, напичканные современной техникой не хуже космического корабля. Раз в неделю к нему приходила молчаливая женщина, вылизывавшая его жилище до чистоты хирургического кабинета, через дорогу находился прекрасный мясной ресторан, доставляющий еду на дом почти в любое время суток, а со стиркой и сушкой вещей прекрасно справлялась стиральная машина. У Оливера не было никакой необходимости давать ключи своим подружкам, какими бы серьезными ни были их отношения. И тем удивительнее ему было вернуться домой сегодня.       То, что в квартиру кто-то приходил в его отсутствие, он заметил, открывая дверь. Нижний замок он всегда закрывал до конца, а верхний — только на три оборота из четырёх. Он уже не помнил, откуда у него появилась такая привычка, но сейчас оба замка были закрыты на все обороты. В прихожей вещи находились в идеальном порядке: куртки и пальто убраны в шкаф, а ботинки аккуратным строем расставлены у стены. Домработница приходила по понедельникам, а Олли себя уборкой никогда не утруждал, поэтому к воскресенью его квартира всегда находилась в состоянии бардака, варьировавшегося лишь от лёгкого до катастрофического.       Такую же картину он застал и в гостиной, и в спальне, а на кухне на столе обнаружился даже изрядно заветревшийся ужин на две персоны и бутылка дорогого вина в холодильнике. На столе между тарелками лежала записка, выведенная аккуратным женским почерком:       «Хотела сделать тебе сюрприз, но ты предпочёл не приходить домой. От нечего делать я убралась в квартире и постриглась в монахини.

Целую, Д.

      P.S. Позвони, как приедешь, возможно, я вернусь». — Твою мать! — выругался Ридель, скомкав записку в руке. — Откуда у тебя мои ключи?!       Дарина, его нынешняя девушка обалденной красоты и невероятной длинноногости, продержалась с ним дольше остальных, уже почти год, а теперь так бездарно рисковала перейти в разряд бывших подружек.       Тихо матерясь от раздражения, Оливер выбросил пришедший в негодность ужин в мусорное ведро, налил себе большую чашку чая, немного посидел в Интернете, а затем лег спать, как всегда, далеко за полночь, однако уснуть оказалось не так-то просто. Дарина умудрилась оставить в спальне открытое на проветривание окно, которое выстудило комнату до такого состояния, что воздух, когда Ридель только вернулся, в ней казался не просто холодным, а даже морозным. Это было бы не так катастрофично, если бы исправно работали батареи. Небольшая спальня прогрелась бы ещё до того, как он собрался лечь спать, но очередной прорыв теплотрассы на соседней улице оставил несколько домов, в том числе и его, без отопления.       Около шести лет назад он вместе с друзьями отправился в горы Гималаев. Конечно, они не собирались покорять Эверест, к этому никто из них тогда не был готов, но в Гималаях и без этой горы есть множество других, где можно получить не менее сильные эмоции. И, как оказалось, точно такой же риск погибнуть. Их было семеро, но внезапно сошедшая лавина уничтожила всё снаряжение и разделила их на две неравные группы: выживших и погибших. Вместе с двумя товарищами Оливеру пришлось почти двое суток провести среди бесконечных снегов, прячась за пологим склоном и укрываясь от ледяного ветра лишь обрывками палаток. Он почти не помнил, как их нашли, очнулся уже в больнице.       Несмотря на то, что ему повезло гораздо больше остальных, Олли выжил и даже сохранил в целости все свои конечности до последнего пальца, он всё же почти год никуда не выбирался, предпочитая тратить деньги в безопасной Европе, но затем любовь к адреналину и свободе взяла своё. Оказалось, на них подсаживаешься не хуже, чем на наркотики.       После того случая, хотя ему и казалось, что он давно обо всём забыл и пережил, иногда среди ночи, когда воздух в комнате становился слишком прохладным, Ридель просыпался в холодном поту с бешено бьющимся сердцем и никак не мог снова уснуть. Перед глазами стоял бесконечно-белый снег, слепящий глаза не хуже солнца, а кожа не ощущала ничего, кроме холода. На этот случай у Оливера в кладовке, в самом дальнем углу, заставленный лыжами, сноубордом, палатками и прочим оснащением стоял старый-старый масляный обогреватель, который много лет назад, «достал» его отец. Этот обогреватель вместе с самым первым ноутбуком кочевал с ним из квартиры в квартиру. И если ноутбук был своего рода воспоминанием, с которым жалко расстаться, то обогреватель давно следовало выбросить, но он никак не мог на это решиться. Вытаскивая его в случае необходимости из кладовки, Олли обещал себе купить новый, но утром, пряча его обратно, наивно полагал, что тот ему больше не понадобится.       Лишь нагрев в достаточной мере комнату, он смог уснуть, но не проспал слишком долго. Проснулся от того, что теперь в комнате стало слишком жарко. Даже сквозь ещё закрытые веки он видел, что спальня ярко освещена, но как-то неравномерно. Как будто свет скользил по комнате, переливаясь от светло-жёлтого оттенка до тёмно-красного, то подпрыгивал вверх, то опускался вниз. Слух уловил очень знакомый звук, похожий на слабое потрескивание, а мозг мгновенно распознал его как треск огня в костре.       Ридель распахнул глаза и резко сел на постели. Ярко полыхавший огонь занял уже большую часть спальни, по занавескам на окне добрался до потолка, облизывал светлые стены, оставляя за собой чёрные следы, и почти перекрыл выход из комнаты. Он всегда знал, что рано или поздно этот чёртов обогреватель загорится, и морально даже был готов к этому. Рука на автомате нашла лежащий рядом с кроватью мобильный телефон, пальцы быстро набрали номер службы спасения, но попытка вызвать помощь провалилась: в трубке не раздалось ни гудков, ни ответа оператора.       Оливер перевёл взгляд на телефон и громко выругался: тот не ловил сеть. Никогда раньше такого не случалось, телефон тянул в его квартире безукоризненно. На ум тут же пришли слова Цвена о том, что при пожарах люди редко сгорают заживо, угарный газ убивает их раньше, однако никто не торопился его убивать. На удивление дышалось легко. Впрочем, он прекрасно знал свойства угарного газа: человеческий организм не в состоянии заметить его и как-то среагировать. Попадая в кровь, тот связывается с гемоглобином и убивает быстро и незаметно.       Наклонившись пониже к полу, где ещё мог оставаться относительно чистый воздух, Ридель поторопился к выходу из спальни, пока не стало слишком поздно. Лишь оказавшись в прихожей, он понял, что что-то не так. Здесь было совсем темно и тихо, как будто в соседней комнате не полыхал огонь. Он замер, не понимая, что ему следует делать: быстро собирать важные документы, выходить из квартиры и снова пытаться вызвать пожарных или вернуться в комнату и проверить. Не могло же ему это присниться?       Помедлив ещё долю секунды, он решительно развернулся и распахнул дверь спальни. Занавески на окнах колыхнулись от порыва ветра, по идеально белым стенам мелькнула тень от них. Лишь смятая постель со свесившимся наполовину одеялом давала понять, что он действительно выбирался из неё очень быстро, напуганный огнём.       В этот момент коротко пиликнул мобильный телефон, который он всё ещё сжимал в руке. Включая экран, чтобы прочитать пришедшее сообщение, Ридель скользнул взглядом по чёрному обуглившемуся обогревателю, замершему в центре спальни.