Мёртвый город

      Выйдя из душа в одном лишь раскрытом халате, Ахим плюхнулся на диван, устало вздыхая. Он чувствовал себя уставшим. Бестолковая поездка опять сожрала всё его свободное время в выходные, а ведь до того, как Тилль позвонил в четверг, он настроил немало планов на эти два дня.       Пока мощный поток воды из крана заполнял ванну и одновременно взбивал пену, Ахим набрала номер куратора. Тот ответил, как всегда, быстро и бодро. Ему даже стало немного не по себе от того, что ему опять нечем его обрадовать. Коротко отчитавшись о поездке, он замолчал, давая куратору возможность отреагировать и дать новые ценные указания. — И он просто уехал? — в голосе его собеседника явно слышалось недоумение. — Не стал расследовать, откуда взялись двойники и что означает их появление? — Не-а, — протянул Фербер, разглядывая себя в зеркало. — Велел собираться и сваливать, даже оборудование всё бросил там. Странно, да? — Странно то, что он вообще туда поехал. Знать бы, что ещё было на той записи, из-за которой его туда отправили. — Думаешь, мы видели не всё? — Уверен. Запись, которую ты мне переслал, обрезана и смонтирована. Там удалены минимум два эпизода в середине, и вполне вероятно, что обрезано ещё и нечто в концовке. — Да там же вся запись постановочная, это любому видно, — фыркнул Ахим. — Конечно, её обрезали и монтировали. — Ты не понимаешь, — куратор тяжело вздохнул. — В том-то всё и дело, что любому видно. Наниматели Тилля не дураки. Из этого следует только одно: на записи было что-то ещё. Что-то, настолько привлёкшее их внимание, что они отправили туда вас. Не знаю только, кто именно отредактировал запись: они сами или Тилль. — Думаешь, Линдеманн может знать больше, чем рассказал нам? — Не исключено. Он же врёт вам по поводу всего остального, значит, может скрывать и какие-то вводные данные для расследования. Скажем, он мог удалить с записи истинный предмет своего расследования, потому что не смог бы его объяснить в рамках своей легенды. Правда, мне всё равно непонятно, почему он так внезапно решил всё бросить и уехать. Это ведь на него непохоже, да?       Ахим в задумчивости присел на краешек ванной, потрогал воду кончиками пальцев. — Ты прав, — отозвался он после паузы, регулируя свободной рукой температуру набираемой воды. — Это необычно, потому что, как мне показалось, он очень испугался. Я, конечно, тоже чуть не умер от страха, сначала когда встретил мертвеца, а потом когда понял, что это я, но… — Тилль не боится ни мертвецов, ни смерти, — закончил куратор за него. — Именно. Обычно не боится. Может быть, конечно, он за остальных так испугался, а не за себя. За Риха он обычно очень даже боится, — Ахим не удержался от лёгкого фырканья, говоря это, но потом сам устыдился своего намека. — Впрочем, он всегда очень заботится обо всех нас. Сам рискует без вопросов, но нас не подставляет. — Я слышу в твоем тоне слишком много симпатии, — заметил куратор. — Ты слишком привязался и к нему, и к остальным.       Ахим выключил воду, поскольку ванна уже набралась, но с ответом, как и с завершением разговора, не торопился. — Он хороший человек, — наконец сказал он. — Правда. И Алекс, кстати, тоже. И ты знаешь, я уже не понимаю, в чём моя работа? В том, чтобы следить за двумя хорошими людьми? Врать им, притворяться другом, а на самом деле вставлять палки в колеса, воровать у них… Что дальше? — Фербер, ты же знаешь: мы делаем это ради важной миссии, — серьёзно напомнил куратор. — Нам это может не всегда нравиться. Поверь, ты не один такой, никто из нас не любит лгать и изворачиваться. Раньше наша работа была ещё сложнее с этической точки зрения. Но знания, которые мы охраняем, должны оставаться тайными. Это делает мир безопаснее. Поверь, если бы кто-то однажды решился спрятать знания об изготовлении оружия, включая атомную бомбу, этот мир стал бы ещё безопаснее. — Да, но мы не уничтожаем ни вещи, ни знания, — возразил тот, чувствуя, как сердце начинается биться быстрее. За все годы он впервые ставил под сомнение их работу. — Мы просто сами ими владеем. Мы узурпировали это право, но по какому, прости за каламбур, праву? Кто нам его дал, кто на нас возложил эту миссию? Почему можно нашим экспертам и нельзя, например, тому же Алексу? Только потому, что его предки не состояли в Обществе? — Ты задаёшь слишком много вопросов, — строго осадил куратор, — для своей должности и места. — Да, и меня удивляет, почему больше никто не задает этих вопросов! — Хватит. Всё же ты был не готов к работе под прикрытием, зря я согласился тебя послать. Твоя вера в наше дело недостаточно сильна, чужое влияние быстро вынуждает тебя колебаться. Твоё задание пора прекращать. — Нет, постой… — попытался возразить Ахим, но куратор не дал ему продолжить: — Это окончательно! Ты больше не будешь с ними работать. С этого дня ты должен прекратить все контакты с Линдеманном. Если ты нарушишь этот запрет, это будет расценено как предательство. — Да, и что вы мне сделаете? — разозлился Ахим. — Убьёте меня?       В трубке повисла неприятная тишина, заставившая толпу мурашек пробежаться по спине вдоль позвоночника. В груди появилось неприятное, тянущее чувство. — Повторяю ещё раз: отныне ты должен прекратить какие-либо контакты с ними, — холодно сказал куратор, нарушая эту тишину, но совершенно не успокаивая. После этого он сбросил звонок, не прощаясь.       Ахим выругался, кинул телефон на стиральную машинку и на мгновение замер, прикрыв глаза. От разговора осталось ужасное горькое послевкусие, настолько реальное, что хотелось прополоскать рот. И даже не столько из-за внезапного отзыва его с задания, сколько из-за того, что человек, которого он знал всю жизнь, и работа, к которой родная мать готовила его с детства, вдруг показались ему уродливыми и чужими. А ведь раньше всё выглядело для него таким простым и естественным. Интересно, что же всё-таки они будут делать, если он решит ослушаться куратора? — Хватит, — вслух пробормотал он, стряхивая оцепенение.       Ахим скинул с себя халат и забрался в горячую воду, прикрытую пенной шапкой. Тепло действовало расслабляюще, хвойный аромат будил какие-то смутные приятные ассоциации, поэтому минут через пять ему удалось окончательно успокоиться, гнетущее чувство в груди притупилось.       Всё разрешится. Он ещё раз поговорит с куратором, уже спокойнее, без лишних эмоций. И обязательно лично, а не по телефону. Только не в офисе. Скорее, следует пригласить его на ужин на неделе. Фербер донесёт до того суть своих сомнений и найдёт слова, чтобы развеять их. Они вернутся к прежним доверительным отношениям, после чего он убедит его не отзывать с задания. Или хотя бы не запрещать и дальше общаться с Тиллем, Алексом, Рихардом…       Вода успела порядком остыть, а пена почти полностью опала, когда мужчина решил, что пора бы уже выбираться из ванной. У него ещё оставалось время заварить себе чай и посмотреть кино.       Ахим набрал в лёгкие побольше воздуха, зажал пальцами нос и погрузился под воду с головой. Фербер всегда так делал, точно не зная почему. Кажется, эта привычка появилась у него ещё в детстве: обязательно нырнуть хотя бы раз, а лучше — два под воду, прежде чем вылезти из ванны.       Вода залила уши, приглушая звуки. Все страхи и дурные мысли окончательно растворились, но, когда Ахим попытался всплыть, он внезапно ощутил на своих плечах чьи-то руки. Кто-то крепко прижимал его ко дну, не давая подняться.       Фербер дёрнулся, пытаясь освободиться, но руки незнакомца держали очень крепко. Паника мгновенно захватила всё его существо, и только какой-то древний инстинкт не позволил резко выпустить воздух из лёгких и вдохнуть воду. Он с перепугу даже разомкнул плотно сжатые веки, пытаясь рассмотреть нападавшего, но чуть мыльная вода слишком сильно резала глаза и не давала сфокусировать взгляд. Ахим видел лишь тёмный силуэт на фоне лампы, ни лица, ни даже одежды рассмотреть не удавалось. Как и вырваться из чересчур крепкой хватки. Он дёргался, размахивал руками и пытался ударить незнакомца ногой, но только расплёскивал воду. Лёгкие уже горели от нехватки кислорода, включился другой инстинкт, который, напротив, пытался заставить его сделать новый вдох, но Фербер держался из последних сил. Он снова закрыла глаза, на секунду остановился, пытаясь сгруппироваться, и предпринял последнюю попытку вырваться.       На этот раз ему это удалось. Ахим сел в ванне, одновременно кашляя, жадно глотая ртом воздух и протирая глаза, чтобы снова открыть их и осмотреться. Когда у него это получилось, то с удивлением обнаружил, что снова один в ванной, даже дверь прикрыта, как он её и оставил.       Не понимая, что происходит, с колотящимся от ужаса сердцем Ахим поспешно вылез из ванны, не обращая внимания на большие лужи на полу и на воду, стекающую с тела, завернулся в халат и вышел в холл, который находился между кухней, комнатой, санузлом и прихожей.       Квартира тоже была пуста. В комнате тихо мурлыкал музыкальный центр, воспроизводя его любимый диск, на кухне горел свет, в прихожей разлёгся пылесос, который он так и не убрал в шкаф. На всякий случай Ахим проверил входную дверь: та оставалась закрыта и заперта изнутри на задвижку. — Что за чёрт? — пробормотал он, выравнивая дыхание, и непроизвольно поёжился, ведь со стороны комнаты тянуло холодом из приоткрытого на проветривание окна.       Ахим вернулся в ванную комнату за телефоном. По-прежнему игнорируя лужи на полу, он на несколько секунд задумался, прежде чем набрать номер. Раньше в такой ситуации сразу позвонил бы куратору, но сейчас что-то останавливало от подобного решения. В итоге он открыл приложение Скайпа и выбрал контакт Алекса. Фербер: Вы не спите?