Мёртвый город

— Алекс? Алекс, где Вы? Отзовитесь!       Ахим стоял на первом этаже, поднявшись на одну ступеньку лестницы, и светил фонарём на площадку между первым и вторым этажом, отчаянно надеясь увидеть в пятне света Алекса, но тот как сквозь землю провалился. Не было слышно даже его шагов. — Алекс?       Снова ответом послужила тишина. Куда же он делся? Не мог же так долго осматривать помещения, он ушёл добрых пятнадцать минут назад. А что, если с ним что-то случилось? От этой мысли Ахиму стало нехорошо. Остаться здесь одному показалось очень страшным. Ещё полчаса назад, сидя на снегу на улице и отказываясь дальше бежать, он думал, что ему плевать на всё, но теперь оказалось, что он мог позволить себе это только потому, что рядом находился Алекс. В глубине души Фербер знал, что ничего такого он не допустит. Теперь, оставшись в одиночестве, Ахим ощутил смерть как реальную перспективу. И эта перспектива его пугала. — Вессельски!       Он поудобнее перехватил фонарь и осторожно поднялся ещё на несколько ступенек. Теперь у него уже получалось освещать лестницу, ведущую непосредственно на второй этаж, но та тоже оказалась пуста. Когда он пересёк площадку между первым и вторым этажом, на какое-то мгновение ему показалось, что кто-то прошёл ему навстречу. Он не слышал шагов, только лёгкое движение воздуха. Испуганно замерев, он быстро обвёл фонарём вокруг себя. Как и следовало ожидать, на лестнице он стоял один. Фербер почти решил, что ему померещилось, но луч света выхватил на грязной лестнице след от мужского ботинка. По крайней мере — редкая женщина обладает ногой сорок третьего размера. След накладывался на тот, что только что оставил он, и шёл в обратном направлении. Значит, ему не показалось: кто-то действительно спускался ему навстречу. Алекс? Но почему они не встретились? — Вессельски, Вы здесь? — снова спросил тот, по-прежнему стоя на площадке и не зная, что теперь делать: то ли всё же подняться наверх, то ли спуститься вниз.       В полной тишине заброшенного дома раздался какой-то неясный звук. Фербер резко перевёл фонарь на второй этаж: звук шёл оттуда и чем-то напоминал капающую из крана воду, словно кто-то не до конца закрыл вентиль. Он нахмурился. Когда они с Александром проверяли квартиры на втором этаже, ни в одной из них не сохранилось даже подобия крана. Да и едва ли водопровод всё ещё действовал. Какое-то нехорошее предчувствие шевельнулось глубоко внутри, Ахим он не видел сейчас смысла отступать. Терять действительно было нечего. Не забиваться же в угол в ожидании смерти, даже если очень хочется поступить именно так. Решительно тряхнув головой, он в три шага преодолел лестницу и оказался на втором этаже. Здесь располагалось всего четыре квартиры, и звук явно шёл из самой первой. Аккуратно приоткрыв шаткую дверь, он вошёл в тёмный коридор, внимательно прислушиваясь к доносившимся из глубины квартиры звукам.       Кап. Кап. Кап.       Перед его мысленным взором возник образ крана, на кончике которого медленно-медленно собирается капля, увеличивается в размерах, а затем под тяжестью собственного веса срывается вниз, разбиваясь о толщу уже налитой воды. Он поёжился, когда вдруг узнал в мыслях кран именно своей ванной.       На деле всё оказалось совершенно иначе, но выглядело ещё более пугающим. В самом конце квартиры, там, где когда-то располагался санузел, скорее всего, совмещённый, стояла большая чугунная ванна, до краёв наполненная грязной, мутной водой с плавающей поверху тёмно-зеленой пеной, которая в большом количестве собиралась по краям и лишь отдельными плевками застыла в середине.       Ахим прижал ладонь ко рту, чувствуя, как к горлу подкралась тошнота. Он уже видел это. И эту ванну, и эту отвратительную пену. В том доме, который они с Алексом обследовали несколько часов назад.       Он втайне ждал, что вода сейчас всколыхнется, переливаясь через край, и из неё вынырнет полуразложившийся труп с белёсыми волосами, мокрыми паклями опускающимися на грязно-серую кожу. Однако поверхность воды оставалась спокойной, небольшие круги расходились лишь у самого крана, когда с него срывалась очередная капля.       Всё ещё не отнимая руку ото рта, он попятился назад, так спиной вперёд и вышел из ванной, а затем развернулся и бросился к входной двери, но вместо того, чтобы выйти на лестничную площадку, неожиданно оказался в другой квартире, той, которая находилась рядом. Он удивлённо мотнул головой, не понимая, как и когда свернул в неё, однако разбираться в этом не стал, снова поторопившись к выходу, но, открыв входную дверь, попал в ещё одну ванную комнату, на этот раз уже не заброшенную и пугающую, а вполне современную, красиво и дорого обставленную.       Здесь было светло и спокойно. Стены, выложенные хорошей итальянской плиткой бледно-оливкового цвета, отражали мягкий свет светильников, создавая невероятно уютную атмосферу. Большая угловая ванна оказалась доверху наполнена чистой голубоватой водой, словно подкрашенной изнутри. На краю стоял единственный флакон, который Ахим мгновенно узнал: в таких флаконах фирма, где он работает, выпускает эфирные масла. Судя по жёлто-зелёной этикетке, это было масло иланг-иланга. На ум мгновенно пришла рекламная надпись на этикетке:       «Неся позитивные эмоции, масло иланг-иланга снимает напряжение, тревожность, нервозность, страхи, помогает справиться со стрессом и тяжёлыми жизненными ситуациями».       Фербер едва не расхохотался. Да уж, кто-то позаботился. Хотя справиться со стрессом гораздо лучше поможет сама вода, без всяких масел, если нырнуть в неё с головой и больше не выплывать на поверхность. Интересно, через сколько дней эта чистая голубая гладь превратится в ту, мутную и зелёную? В любом случае без Оливера она успеет стать такой. Это он начал бы искать брата уже после третьего раза, когда он не снял трубку. А сейчас? Кто вообще озаботится, куда он делся? Родителей нет, Олли теперь тоже. Друзья? Так ведь давно у него уже нет таких друзей, с которыми он созванивался бы чаще раза в неделю. Когда-то было много, но теперь почти все женились, у них совсем другие заботы. Сходить в кафе или бар вместе — да, но не больше. Коллеги? Нет среди них близких. Куратор? Если не найдётся никаких более важных дел.       Ахим вдруг ясно понял: то, что он всегда считал свободой, на самом деле оказалось одиночеством. А без единственного брата оно теперь стало абсолютным. Так, может быть, прав неизвестный «доброжелатель»? Чистая голубая вода с маслом иланг-иланга поможет справиться с тяжёлой жизненной ситуацией?