Who gave you the right?

Деревенские игры приближаются для Сенку в равной степени слишком быстро и слишком медленно. Логически он понимает, что это просто срочность ситуации искажает его восприятие, но это неприятное чувство для того, кто гордится тем, что может безупречно отмерять время. Он делал это неуклонно, секунда за секундой, на протяжении тысяч лет. Это не должно быть исключением. Однако кажется, что еще вчера они делали противогазы, чтобы добыть столь необходимую серную кислоту. В течение одной секунды Сенку наблюдает, как Кинро, Гинро и Хром получают по заднице. Реальность необходимости победы не покидает его, ведь на кону жизнь Рури, но кажется безнадежным наблюдать, как Хром балансирует на шлеме Суйки в отчаянной попытке победить. Затем позади Сенку раздается голос, который он сразу же выделяет из толпы. "Асагири Ген!" - восклицают он, Кохаку и остальные, поворачиваясь, чтобы посмотреть на менталиста, изящно стоящего на одной из стоек подвесного моста. Как по волшебству, Ген легко попадает в такт происходящему: за шестьдесят секунд, которые, по расчетам Сенку, нужны Хрому, чтобы победить Магму, проходит час. Как по волшебству – что? - Сенку быстро отбрасывает эту мысль, занося ее в раздел "какого хрена я об этом подумал", надеясь, что она больше никогда не возникнет. На самом деле Сенку не может отрицать, что Ген умело убеждает Магму в том, что его сердце разорвется, жеманно прикидывая, что Магма действительно убил его больше месяца назад, чтобы напугать грубияна и заставить его думать, что Ген обладает магической силой, недоступной пониманию Магмы. Шквал цветочных лепестков - это немного слишком для Сенку, но менталист обладает неоспоримым талантом, который завораживает его аудиторию и позволяет Хрому выиграть время, в котором он так нуждается. Он не может не быть впечатлен. Совсем чуть-чуть. Магма действительно загорается, благодаря настойчивой изобретательности Хрома и умной задержке Гена, но слишком скоро после победы Хром теряет сознание в жалкой кучке на краю арены, как раз в тот момент, когда бой Сенку и Гинро подходит к концу. Время с новой силой ударяет в лицо Сенку, когда его совершенно неожиданно объявляют победителем, и двухцветная голова исчезает из изумленной толпы. “Какого черта я только что вляпался”,- думает Сенку, пока глава - э-э, бывший глава - поднимает бурю негодования по поводу результата. Однако нет времени спрашивать, куда делся менталист. Другие жители деревни не успевают опомниться от его заявления о разводе с Рури, как тут же вспоминают, что с приходом нового вождя начинается празднование до раннего утра, подкрепляемое алкоголем - тем самым алкоголем, который нужен Сенку для завершения панацеи. Он не может выбраться оттуда достаточно быстро. Руки, полные горшков с алкоголем и уксусом, которые он только может унести, за ним следует не очень охотно Касеки, а Кохаку несет в три раза больше, чем Сенку может вместить, и он снова удивлен, обнаружив менталиста, слоняющегося возле сарая Хрома. Не имея времени и радуясь приобретению столь необходимого ресурса, Сенку ни минуты не задумывается о том, почему Ген остался. Не говоря уже о том, как Ген оказался здесь в такой подходящий момент. Хитрый ублюдок, вероятно, уже некоторое время наблюдал издалека, ожидая возможности проскользнуть внутрь, не запачкав рук. Действительно, эгоистично. Тем не менее, он заметил, что Ген чувствует себя лучше, чем когда они виделись в последний раз: здоров, подлечен и очень даже жив. “Хорошо”,- думает Сенку К счастью, Касеки оттаскивает слегка недовольного Гена к ручью, чтобы тот присмотрел за его последним творением на ночь, оставляя менталиста рядом достаточно долго, чтобы Сенку смог поговорить с ним на следующий день. Сейчас ему нужно разбудить Хрома, чтобы они могли ускорить процесс приготовления панацеи. В последний раз Сенку видел Рури слабой и шатающейся, когда ее отволокли обратно в безопасную хижину. Он сочувствует Хрому, избитому и израненному после схватки с Магмой, но он не может представить, что Хром тоже захочет ждать дальше. Не может представить, как он отреагирует, если они не доберутся до Рури вовремя. Не хочет задумываться о таком исходе. На десять миллиардов процентов мы должны закончить этот препарат к завтрашнему дню, если хотим спасти ей жизнь. Он делает паузу. Нет, не если. Мы спасем Рури, чего бы нам это ни стоило. *** После очень долгой ночи, проведенной в ручье, глядя на устройство Касэки и слушая, как старик болтает бог знает о чем, Ген просто хочет отдохнуть.” Мне как-то неудобно, что я не обратил внимания...” Путь обратно в деревню на этот раз должен был быть более скрытным. У него была компания, которую он не мог позволить себе предупредить после всех усилий, направленных на то, чтобы они не вышли на след Сенку. Поэтому, когда на следующее утро он пришел в лабораторию - когда, черт возьми, они успели это сделать? - Сенку и Хром лежат на земле среди битого стекла и глиняной посуды, он застывает на месте. На краткий миг он думает, что это, возможно, Хёга - но нет, они были бы мертвы и неузнаваемы, если бы он добрался до них. Затем Сенку как ни в чем не бывало переходит к объяснению того, что они делают, изобилуя длинными словами, которые Ген с трудом пытается распутать в своем сознании. Он смутно понимает, что смысл всего, что Сенку и его сообщники делали в течение последнего месяца, - избавить жрицу от ее болезни, и, прощаясь с ними на мосту, Ген надеется, что лекарство, сделанное Сенку, действительно сможет ее вылечить. “Я не химик, но даже я знаю, что не все антибиотики действуют одинаково, особенно если не знать, чем она больна. Но если кто и может ее вылечить, так это Сенку-чан”. Пока он шел обратно в лабораторию, Ген задавался вопросом, когда он начал верить в способности ученого. Конечно, он видел множество доказательств, но на данный момент он едва знал Сенку. Если он настолько обаятелен и харизматичен, несмотря на то, что так.... груб? Нет, педантичный? Прямолинейный? Его мысли обрываются, когда он входит в лабораторию. На столе стоит одна бутылка колы, стекло мокрое от пота. “Вот сукин сын”,- думает Ген, ничуть не пытаясь скрыть улыбку, закрадывающуюся на его лицо. Хотя праздновать еще рановато, ведь здоровье Рури все еще висит на волоске, он позволяет себе этот маленький момент. Липкая сладость колы - самое приятное чувство, которое он испытывал с тех пор, как Цукаса оживил его. Ген присаживается на один из лабораторных табуретов, не спеша потягивает напиток, глядя на далекий мост, на Сенку и остальных, давно ушедших на помощь Рури. Такой сладкий оазис не может быть без должной платы. “Я почти боюсь того, что ты приготовил для меня, Сенку-тян. Я видел, как ты выматываешь Хрома и остальных до костей. Но если ты собираешься побаловать меня таким образом, я не уверен, что смогу сильно разозлиться. В конце концов, у нас сделка”. Выпивая последнюю каплю колы, Ген надеется, что остальные вернутся с хорошими новостями. *** Сенку не стал спрашивать Гена о том, как он выполнил свою часть сделки, вернувшись в лабораторию сразу же занялся препарированием дохлой крысы, которую нашел в хижине Рури. Хотя обычно он не интересуется реакцией других людей, Сенку рад заметить, что хотя Ген и выглядит немного подавленным, его не отталкивает то, что он видит. Хорошо. Мне не нужны брезгливые люди в этой лаборатории. От него не ускользнуло, что Ген не последовал за ними в деревню, когда Суйка пришла и сообщила, что Рури снова заболела, но слишком быстро он увлекся оценкой состояния жрицы, чтобы не думать о менталисте. Это становится удручающим - терять счет времени. Конечно, Сенку и раньше испытывал стресс, но это что-то новенькое. Неделя, которая уйдет на создание антибиотиков для Рури - и наблюдение за ее состоянием, пока она не освободится от болезни и не сделает первые шаги за пределы деревни за много лет - кажется месяцем, так же как и двумя часами. Где-то там Ген снова исчез, не дав им возможности поговорить как следует. И только когда бывший староста Кокуё официально объявляет Сенку новым старостой деревни, время отматывается назад, как резинка. Деревня Ишигами. Сенку чувствует, что его сердце останавливается. Знает, что это нелогично. Но не может избавиться от тяжелого ощущения в груди. Правда о деревне раскрывается перед ним, Рури подтверждает подозрения, которые у него были с самого начала. Увлеченный поиском союзников и созданием панацеи, Сенку успел поразмыслить об этом только глубокой ночью. Лежа на боку в хижине Хрома, пока тот храпел, он размышлял о теориях. Он не хотел зацикливаться на этих вещах, опасаясь, что они помешают его текущим целям. Так он и делал, отгоняя их до того самого момента, когда Рури назвала его имя. Его полное имя. Теперь этого не избежать. В полной картине Сенку наконец-то понял, что ему досталось. Что оставил ему отец. Чем пожертвовал его отец. На деревню опускается ночь, и празднества, те самые деревенские игры, которые предыдущий главарь пресек еще до того, как они начались, немедленно возобновляются. Сенку не успевает впитать все, как его внимание привлекает Рури и начинает выводить его из деревни, одновременно с этим он замечает, что кто-то силой тащит Гена на вечеринку. Когда, черт возьми, он успел вернуться? Сенку только и может, что извиняюще пожать плечами, у него нет времени гадать, куда Ген пропал на прошлой неделе. Им еще есть о чем поговорить, но с этим придется подождать. А может, и нет. Охваченный эмоциями, которые он не хочет сейчас испытывать, Сенку возвращается с кладбища и сразу же отправляется на поиски менталиста. Тот, на удивление, все еще здесь и решительно отказывается от алкоголя, который ему суют в лицо. Когда Ген замечает его, по позвоночнику пробегает холодок, когда их глаза встречаются, выражение лица менталиста превращается в извращенную ухмылку, когда он встает лицом к лицу с Сенку. "Наконец-то у нас есть время поговорить", - говорит Ген, в его голосе звучит неожиданная серьезность, несмотря на расслабленную позу. Слова, которые Ген произносит дальше, ничуть не ослабляют тяжелые чувства, уже навалившиеся на Сенку. "Они идут, Сенку-чан. Цукаса-чан и его люди. " *** По правде говоря, Гэн сделал все, что мог. Как только Цукаса сказал ему отправиться в деревню, на этот раз с Хёгой и горсткой головорезов, Ген понял, что его ложь достигла своего конца. Конечно, у него не было никакой возможности узнать, если Цукаса каким-то образом обнаружит, что он лжет, а Сенку жив. Ну, я еще не умер, так что он не должен догадываться. Возможно, догадка, но Цукаса-чан не из тех, кто лишает кого-то головы на основании простой догадки. Хёга-чан, абсолютно точно. Но даже этот маньяк подчиняется воле Цукаса-чан. Пока что. К счастью, Хёга все еще видит в нем марионетку Цукасы, поэтому, как только он и все остальные начинают собирать свои припасы, Ген поет обещание отправиться вперед, чтобы пошпионить за деревней и вскоре доложить о случившемся. На это у них уходит около недели. Ген не уверен, как ему это удалось, но достаточная ложь о том, что в деревне полно опасных примитивов, и принуждение к лучшей подготовке должны считаться достойной победой. Пока Хёга не решает использовать свободное время, чтобы оживить еще одного союзника, того, кто явно предан ему, а не Цукасе. Ген не уверен, насколько сильно это испортит его планы. К сожалению, он едва успевает предупредить Сенку и жителей деревни об опасности, прежде чем Хёга прибывает прямо на хвосте у Гена. Как только Сенку вытащил... Это серьезно порох? Когда, черт возьми...? Ген гордится своим почти полным контролем над тем, как он выражает свои эмоции, и благодарит за это свои счастливые звезды, когда Сенку заявляет о своем плане использовать порох для блефа. Не получив указаний, что делать, Ген сам передает большой камень Магме - опять этот парень - и дает ему инструкции, чтобы предупредительный выстрел Сенку выглядел более правдоподобным. Только оказавшись на другой стороне моста, Ген благодарен за то, как быстро они с Сенку сошлись в шаге, не озвучивая свой план вслух. “Ты сделал это слишком легко, Сенку-чан. Ты либо мастер манипуляции, либо самая простая пешка, на которую я положил глаз”. И ладно, он не верит ни в то, ни в другое. Тем не менее, он не может отрицать, насколько гладко до сих пор проходила работа с Сенку. Пока Хёга и остальные перегруппировываются, Ген обдумывает свои варианты. Вернуться в деревню сейчас невозможно, но и убедить Хёгу отступить - тоже. Его жажда крови слишком откровенна. Поэтому он предлагает переждать бурю, зная, что это достаточно очевидный план для Сенку. К счастью - или к несчастью для остальных членов группы - Ген понимает, что Хёга соглашается переждать бурю, чтобы проверить, что именно у деревни есть в рукаве. И это действительно окупается, когда три дня спустя они врываются в деревню с сильным ветром и привкусом статики в воздухе. У него не было ни минуты, чтобы убедиться в этом заранее, но крики удивления впереди говорят Гену все, что ему нужно знать. Сенку сделал катаны для жителей деревни, которые, как предполагал Ген, он делал в день их первой встречи. Хотя это и отпугивает других мужчин, Хёга ничуть не смущается. Пока его верное копье не разваливается в его руках во время атаки. “Если бы ты был внимательнее, Хёга-чан, ты бы увидел знаки. Жаль, что ты был слишком сосредоточен на убийстве Сенку-чан, чтобы заметить, как я скольжу прямо у твоих ног”. Уловка удалась, и Ген испытывает глубокое удовлетворение от того, что смог отстраниться от Хёги и встать на сторону Сенку и жителей деревни. Позже он должен будет похвалить Суйку за то, что она заметила оставленный им след паслена, который позволил ей доставить ему маленький клинок. Затем он вспомнил о человеке, которого Хёга оживил перед их уходом. Который не пошел с ними... *** Предупреждение Гена приходит слишком поздно. Позади них уже пылает огонь: розоволосая девушка Хомура поджигает хижины, разбросанные по всей деревне, не заботясь о том, кто может находиться внутри. В отличие от прежних времен, когда казалось, что все происходит слишком быстро, сейчас все происходит слишком медленно. Сенку чувствует себя вялым, когда он, Ген и Хром помогают Кохаку загнать детей в сарай Хрома - и тут Кохаку кричит, что Суйка пропала. Сенку чувствует себя еще более вялым, когда ему и Кохаку удается найти Суйку, но еще секунда опоздания - и она бы не выжила. Сенку мысленно благодарит Касэки за изготовление трех противогазов, предупреждает Хёгу и его людей об опасном ядовитом газе внизу, а затем смиряется с тем, что больше ничем не может им помочь. Как бы они ни были врагами, он не хотел бы видеть их смерть. Тем не менее, он сказал им, как долго им нужно оставаться на дереве. Если они послушают, то потерь не будет. Вернувшись в деревню, он чувствует, что вялость не проходит, даже когда Кокуё объявляет, что жертв нет и почти все пожары потушены. Деревня громко празднует возможность восстановления, и вскоре кто-то раздает одеяла и подстилки старикам и детям, чтобы они могли переночевать в одной из больших хижин, которая не пострадала. Сенку с удивлением обнаруживает, что это Ген. Ну, Ген и Гинро. Они быстро укладывают всех в хижине, в безопасности и тепле. Гинро, вероятно, не хочет возвращаться в караул вместе с Кинро, а Ген мило болтает с жителями деревни, как бы отвлекая их от нападения, в результате которого многие их дома лежат в руинах. Но прежде чем он успевает подойти к менталисту, его внимание привлекает Кохаку. Кокуё объясняет, что нужно отгородить поврежденные хижины, чтобы никто не зашел внутрь и случайно не пострадал. Сенку не возражает. Бывший вождь разбирается в людях лучше, чем Сенку сейчас. Поэтому он берет инструменты и приступает к работе. День длинный, и все новые задачи не дают ему покоя. Он без колебаний пропускает обед с другими рабочими. Нужно многое успеть сделать. Лишь много позже, когда наступила ночь и они с Хромом, тяжело ступая, вернулись в сарай, который Хром называет своим домом, Сенку снова заметил Гена. На этот раз он был на поляне перед лабораторией, сидел вокруг небольшого костра с Кохаку. Суйка уложили спать несколько часов назад, а Касеки нигде не видно. Он уже готов подползти к сараю и вырубиться на полу, когда Кохаку зовет их обоих к себе. "Ох, нет, не надо! Время ужинать", - зовет она, протягивая им две миски. Хром сразу же оживляется при виде и запахе еды. Сенку нехотя следует за ней. "Отлично! Я очень сильно проголодался!" Хром опускается на бревно рядом с Кохаку и с жадностью берет миску, которую она протягивает ему. Вдвоем они расположились, заняв большую часть бревна. Вокруг костра лежат еще два бревна - одно на некотором расстоянии от открытого пламени, другое на том же расстоянии, что и у Хрома и Кохаку, занимает не кто иной, как менталист. Логично, что отходить к незанятому и, несомненно, более холодному полену было бы просто глупо. Ночная прохлада настигает Сенку, и он смиряется с рациональным решением сесть с Геном. Ближе к огню. Точно. Именно так. Поскольку последние полторы недели после деревенских игр Сенку почти все время пытался найти возможность поговорить с Геном, у него вдруг пропало настроение говорить. Он берет у Кохаку вторую чашу и садится на приличное расстояние от менталиста. Ген, похоже, ничего не замечает, занятый своей собственной миской с едой, вытянув босые ноги к огню. “Почему он не носит никакой чертовой обуви?”- недоумевает Сенку. Это не может быть безопасно. "К людям легче подкрасться", - говорит Ген совершенно серьезно, словно читая мысли Сенку. Он чуть не подавился первой ложкой рагу. "О, но чего бы я только не сделал ради педикюра!" "Разве в империи тебе его не делали?" спросил Сенку, ковыряясь в своей миске. Обычно он не слишком заботится о вкусе, больше ценя питательную ценность своей еды, но с тяжестью дня на теле Сенку в этот раз не испытывает аппетита к рыбному и овощному рагу, которое так распространено в деревне. Особенно после пропущенного обеда. "Да, но они не сочетаются с моим нарядом!" Ген надулся, как будто искренне обиделся. "Мы в гребаном каменном мире. Внешний вид не так уж и важен, менталист". "Извините", - затягивает Ген, бросая на Сенку пристальный взгляд. Кохаку и Хром увлечены своим разговором, что-то о том, как начать восстанавливать хижины на следующее утро, поскольку большая часть дня ушла на спасение и уборку. "Я хочу, чтобы ты знал, что в моей работе внешность значит все, Сенку-чан!" В словах Гена есть лишь небольшой намек на обиду, скорее поддразнивание. Это вызвало небольшой смешок у Сенку. "Отлично, в следующий раз ты попросишь меня сделать тебе зеркало, чтобы ты мог смотреть на себя весь день". "Эй, я сказал, что внешность имеет значение, но я не настолько поверхностен! Хотя, если бы ты сделал мне зеркало, я бы не возражал, оно очень практично для фокусов!" Ген подколол это лукавым подмигиванием. "Единственные люди, на которых ты произведешь впечатление глупыми фокусами, это дети", - Сенку делает паузу, чтобы взять чашку с водой, которую Хром бесшумно передает ему. "И Магма". Ген смотрит на него, изображая шок, но тень, проходящая над его глазами, заставляет Сенку подумать, что ему, вероятно, не стоит шутить о парне, который чуть не убил Гена чуть больше месяца назад. Затем тень исчезает, и Ген разражается смехом. Это заразительно, и Сенку начинает смеяться так, что подавился водой, а Хром и Кохаку бросают на него обеспокоенные взгляды. "Какой ужас, Сенку-чан, я и не знал, что у тебя такое ужасное чувство юмора!" "Что смешного?" спросила Кохаку, отвлекаясь от того, что она обсуждала с Хромом. "Да так, Сенку-чан просто напомнил мне, насколько простодушен Магма-чан", - говорит Ген, глядя на Сенку. "Клянусь, я могу сказать ему, что у него из уха вырастет стебель, если он посадит туда боб, и он мне поверит!" У Сенку не хватает сил опровергнуть это заявление, от его нелепости он впадает в истерику. Хром и Кохаку выглядят еще более обеспокоенными. Даже когда Ген объясняет им шутку более серьезно, плечи Сенку все еще трясутся от смеха. Разговор между ними легко завязывается, Ген поддерживает легкую атмосферу своим юмором. К тому времени, когда Кохаку объявляет, что возвращается в деревню на ночлег, Сенку отстраненно понимает, что уже не чувствует себя таким усталым. Не чувствует, что время ускользает от него так, как это было в последние месяцы. Он с удивлением обнаруживает, что чаша в его руке пуста.