Who gave you the right?

— И как он, по-твоему, убрал смолу? — спрашивает Сенку, придерживая полотнище двери для Гена. Снаружи солнце уже село. — Он продолжал вычесывать её тем гребнем, который я выпросил у одного из ремесленников, — отвечает Ген, проскальзывая под рукой Сенку. Если их вообще можно назвать ремесленниками… — На это ушло три дня, прежде чем смола почти вся вышла, а к тому времени его волосы превратились в пушистый бардак с клочьями, остававшимися на гребне. Хром ждет их с ужином, вернувшись из деревни. Он протягивает Гену миску тушеного мяса, подозрительно похожего на вчерашнее. Ген слишком голоден, чтобы возражать. — Это было просто отвратительно, но я ведь честно предупреждал его не мазать волосы этой чёртовой смолой, — морщится Ген, усаживаясь на бревно напротив Хрома. Сенку садится справа от Хрома, беря вторую миску. Разговоры, которые они вели в последние дни, помогли наладить отношения с Сенку настолько, что теперь Гену уже не кажется, что он нарочно держится подальше. К счастью, в этот раз — нет. — Наверное, кожное сало и разрушило её, — говорит Сенку, и Ген не находит, что возразить. — А как ты вообще понял, что это не сработает как шампунь? — Я достаточно изучал составы средств по уходу, чтобы знать, что смолу можно использовать в косметике, но не в чистом виде как шампунь, — отвечает Ген, отпивая тушёнку. — Я же творческая личность, мне прихошлось... приходилось поддерживать идеальный внешний вид. Стилисты постоянно подсовывали мне новинки, но стоило проявить неосторожность — и волосы были бы испорчены. Всё-таки это часть моего фирменного образа! Сенку закатывает глаза. — Теперь это не имеет значения. Ген вздыхает. — Теперь — да. — Ты был... известным, что ли? — спрашивает Хром — один из множества вопросов про старый мир, которыми он засыпает Гена последние два дня. Сенку каким-то образом умудряется идти в ногу с этой жаждой знаний. — Абсолютно! Я был на телевидении, в кино, у меня были книжные контракты, — энтузиазм Гена слегка угасает. Он не хочет сбивать настроение, которого ему с трудом удалось добиться у Сенку за день. — Проще говоря, да. Особенно книги были популярны. — Мой научный кружок был просто одержим твоими дурацкими книжками. Меня практически заставили их прочитать. Это было раздражающе, — прямо говорит Сенку. — Ай-ай-ай, Сенку-чан! Если даже твои собратья-учёные любили мои книги, ты не можешь так на меня наезжать! — Ген поворачивается к Хрому. — Он просто завидует, что я был знаменит! Он замечает замешательство на лице Хрома. — У них нет письменности, — объясняет Сенку почти извиняющимся тоном. Почти. Гену ясно, что это для Сенку уже достаточно большая головная боль. — Ну, мог бы сказать это раньше. Хотя теперь, когда ты об этом упомянул, всё становится на свои места, — вздыхает Ген, вспоминая, как их карта для телефона состояла только из картинок без слов. — Какая жалость. Устная традиция, конечно, неплохо сохранилась, раз «Сто историй» дошли до наших дней, но с течением поколений значения слов меняются. Письменность отлично сохраняет культурный контекст. Ген чувствует — скорее, чем видит — как в голове Сенку что-то щелкает. О нет. Кажется, я сказал лишнего. К счастью, замешательство Хрома спасает его. — А что такое книга? — Это как собрание записей или изображений. Как рисунки на карте Сенку-чана! Обычно страницы сшиваются между двумя твёрдыми обложками, чтобы их не повредить, — объясняет Ген. Ему всё ещё непривычно объяснять базовые вещи жителям деревни. — А что такое страница? — спрашивает Хром после паузы. Сенку наблюдает за Геном, пока тот объясняет, и в его голове всё ещё что-то работает. — Это как кусок шкуры, на которых вы рисуете карты или чертежи Сенку-чана, только они прямоугольные и на них пишут. Только делают их не из кожи, а из- — БУМАГИ! — одновременно восклицают Сенку и Ген, вскакивая, их взгляды встречаются через костёр. Озарение ударяет, как молния. — Как я мог забыть такую элементарную вещь?! — восклицает Сенку, хлопая себя по лицу. — Сенку-чан, ты теряешь хватку! — смеётся Ген. Хром выглядит ещё более растерянным. — Бумага? Это вообще важно? — спрашивает он. — О, Хром, ты даже не представляешь! Бумага необходима для записи, обмена информацией и рассказа историй! — Ген с восторгом размахивает руками. Он рад, что Хром тоже заинтересовался. — Мы ведь сможем её сделать, Сенку-чан? — Да, это проще, чем большинство вещей, которыми мы занимаемся, — смеётся Сенку, скрестив руки, забыв про свою миску. — Начнём завтра, после проволоки. Не верится, что я забыл про бумагу! Ген снова садится на своё бревно, опирается на руку, довольная ухмылка играет на губах. — Вот что бы ты без меня делал, Сенку-чан?

***

Бумага. Чёртова бумага. «Как я мог так проколоться?» — размышлял Сенку, всё ещё бодрствуя, когда Ген и Хром уже давно спали. Шкуры, которые он использовал до сих пор, годились для более важных дел, а бумагу было чертовски легко производить в больших количествах — если только найти место, где её сушить. Гену и Касэки предстоит серьёзно загрузиться. Касэки нужен для других задач, связанных с телефоном, но он может освободить Гена для мелких проектов, как только мастер изготовит нужные инструменты. Завтрак на следующее утро прошёл быстро — Кохаку рассказала, чем деревня планирует заняться сегодня. Ген в стороне развлекал Суику фокусами, заставляя маленькие розовые цветы исчезать и появляться. Менталист пробыл в королевстве недолго — даже недели не прошло — но деревенские дети уже к нему привязались. Как и старики. Когда работа над золотыми проволоками началась (дети справлялись с задачей легко), Сенку задумался: а куда подевались Хром и Касэки? Хром не стал объяснять свой план, когда утащил мастера, но, похоже, он что-то задумал. Сенку не из тех, кто мешает творческому процессу — именно так рождаются открытия и прогресс. Так что он может позволить себе потерять их на день-другой. Он отправился в лабораторию, чтобы набросать чертежи инструментов для Касэки, надеясь, что это последняя шкура, которую придётся пустить впустую — как только он поставит Гена во главе производства бумаги. Потом Сенку вышел из лаборатории на поиски менталиста. Знакомая чёрно-белая голова сидела на земле среди детей, занятых изготовлением проволоки — сам став частью их круга. Ген рассказывал какую-то историю, но Сенку не стал прислушиваться. Он стукнул свёрнутой шкурой по макушке менталиста и отметил, как тот будто бы вздрогнул. «Ну да, конечно. Будто ты не слышал, как я подошёл.» — А, Сенку-чан! — Ген поднял на него взгляд. — Что привело тебя сюда? Разве ты не был с Гинро и Кохаку? — Ага, Гинро всё ещё делает проволоку, а Кохаку вернулась в деревню помогать с хижинами. Пойдём со мной, у нас другие дела. Ты тут просто бездельничаешь, а мне нужны свободные руки. — Я не бездельничаю, Сенку-чан! — возразил Ген, но не стал уточнять. Он передал свой моток проволоки одному из детей и, помахав кругу на прощание, встал, чтобы последовать за Сенку. — Чем займёмся сегодня, хм? — Увидишь. — О нет… Мне не нравится, как это звучит, Сенку-чан… Он привёл Гена к сараю Хрома и велел менталисту ждать у лестницы, пока сам поднялся за корзинами. Передав две из них Гену, Сенку спустился обратно. Менталист уже закинул одну корзину за спину. — Что будем собирать, Сенку-чан? Какую-то ценную руду для телефонов? — предположил Гэн, передавая вторую корзину Сэнку. — Травку. — Т… травку?! — Для бумаги, менталист. Врубайся, — усмехнулся Сенку, направляясь к лесной тропе. — Из любой травы можно сделать бумагу? — Ну да, в общем-то. — Я думал, нужна древесная кора или что-то такое, чтобы получить целлюлозу? И снова Ген удивил его своими приблизительными знаниями о современных технологиях. «Ну… о древних технологиях, забытых в этом мире». — В старом мире мы использовали деревья, но для этого нужно тяжёлое оборудование, которое мы пока не можем сделать. Придётся полагаться на ручной метод, и растительных волокон будет достаточно. Бумага получится не лучшего качества, но сейчас это не важно. Мы усовершенствуем процесс после победы над Цукасой. — Ручной метод… Почему у меня такое ощущение, что этим займусь я? — Это ты предложил идею, менталист, — сухо заметил Сенку, оглянувшись как раз вовремя, чтобы увидеть, как на лице Гена появляется недовольная гримаса. — Ооо, Сенку-чан, ты ужасен! Неужели нельзя было дать мне полегче задание? — проворчал Ген. — К тому же, это Хром начал спрашивать про книги. — Это и есть самое лёгкое, — сказал Сенку, направляясь к полю подсолнухов, куда он водил Суику, когда делал ей очки. — Это буквально самая простая задача на данный момент, кроме проволоки. Над ней и так работает куча народу, а я мало что могу сделать, пока не вернутся Хром и Касэки. Разве что хочешь пойти помогать строить хижины? — Ты просто издеваешься надо мной, — заныл Ген. — Что? Насколько я помню, ты не из тех, кто возьмётся за молоток. — А из каких тогда? — Ген удивлённо посмотрел на него. — Из тех, кто всегда ищет лёгкий путь. — Я тебе вот что скажу — быть таким красивым и остроумным совсем не просто! — Остроумным — возможно. Красивым? Нуу… Ген шёл рядом, так что Сенку не пропустил, как менталист надулся и сморщил брови. — То есть ты не считаешь меня красивым, Сенку-чан? — Ген ткнул пальцем в себя. — Нет. — Какая грубость! — возмутился Ген. — У меня были толпы поклонников! — Уверен, что они гнались не за твоими деньгами и славой? — Это совершенно не важно! Сенку фыркнул, качая головой над нелепыми выходками менталиста. — Я уже говорил тебе, что в каменном мире внешность не имеет значения. — А я тебе вот что скажу — она ещё как имеет значение! — Ген скрестил руки, бросая Сенку лёгкий сердитый взгляд, хотя накануне он соглашался с ним. Сенку уже не понимал, во что Ген на самом деле верил. — У нас, может, и нет косметики, ухода за кожей или даже нормальной одежды, но забота о внешности творит чудеса. Помимо базовой гигиены, то, как ты выглядишь, сильно влияет на самооценку. — Как будто твоему эго нужна ещё большая подпитка. — Если бы не это милое личико, Цукаса-чан уже давно бы отправил твою голову на каменном блюде! — До этого момента нас довели твои слова, а не лицо. — Исследования показывают, что люди гораздо охотнее доверяют тем, кого считают привлекательными! — парировал Ген. Сенку задумался, какого чёрта они вообще заговорили об этом. — Конечно. Цукаса воскресил тебя на десять миллиардов процентов из-за твоей внешности. — Видишь, ты можешь признать, что я красивый! — Эй! Это не то, что я сказал, и ты прекрасно это знаешь! — огрызнулся Сенку, бросая на Гена раздражённый взгляд. — Не перевирай мои слова. — Конечно, конечно, как скажешь, Сенку-чан!~ — отмахнулся Ген. — Кстати, а зачем он вообще тебя воскресил? Ты явно не из тех, кто ему нужен для силы. — О, я думал, ты уже знаешь. Мы с Цукасой-чан были знакомы, — без запинки ответил Ген. — Ч-… Что? Вы что, друзья были? «Это для меня новость». — Нет, на самом деле мы встречались всего дважды. Наши менеджеры устроили нам совместное участие в игровом шоу. Он должен был участвовать в одном из моих фокусов, — вспоминал Ген. — Первый раз мы встретились на репетиции — мне нужно было проверить сцену и оборудование. Второй раз — во время съёмок. — Видимо, ты произвёл на него впечатление, — сказал Сенку, и в его голосе послышалось облегчение. «Если бы Ген сказал, что предал друга… нет, что друг предал его…» — М-м, наверное, он запомнил меня. Не знаю, нашёл ли он мою статую случайно или специально искал. Но когда он меня воскресил, у него уже был для меня план — а ты знаешь, чем это кончилось. — Ну, в любом случае, это сыграло нам на руку. Он едва заметил лёгкую улыбку, которую Ген быстро стёр с лица. На этот раз она выглядела искренней. Прежде чем Сенку осознал это, они уже пришли на поле.

***

— Так подойдёт любая трава? — поинтересовался Ген, оглядывая поле высоких подсолнухов, большинство из которых ещё цвело в этот поздний остаток лета. «Боже, какое красивое место». — Нет, не любая. Ищи растения от шестидесяти сантиметров и выше. Нам нужны те, в которых достаточно целлюлозы. Лучше выбирать более лиственные. Они должны быть зелёными, не засохшими. И без слишком толстых стеблей — тонкие проще обрабатывать, сэкономим время, — проинструктировал Сенку. Он провёл их к центру поля и поставил корзину. Ген последовал его примеру. — Сколько нужно собрать? — Дохера. Мы тут пробудем весь день. — Почему ты не сказал мне это раньше, Сенку-чан? А что насчёт обеда? — вздохнул Ген. Сенку закатил глаза и протянул ему небольшой нож. — Я сказал Кохаку, куда мы идём. Она пришлёт нам обед, — успокоил он и принялся за работу. Ген вздохнул и сдался. — Знаешь, было бы проще с секатором или чем-то подобным, — заметил Ген примерно через час молчаливой работы. Сенку хмыкнул в ответ. — Это одна из вещей, которые нужно сделать Касэки. Но Хром его утащил для своего загадочного проекта, так что придётся подождать, — сказал Сенку, бросая взгляд на Гена. — Уверен, твои нежные ручки пока справятся. — Не могу понять, комплимент это или оскорбление, Сенку-чан. — С каких пор «нежные руки» — комплимент? — А, значит, оскорбление, — Ген еле сдержался, чтобы не закатить глаза. «У этого человека ноль такта. Неудивительно, что ему так нужна была моя помощь. Однажды его слова приведут к серьёзным проблемам» Он заметил, что Сенку не стал отвечать. После этого они снова погрузились в молчание. В какой-то момент они перебрались в тень деревьев, прислонившись к стволу для долгожданного перерыва. Сенку протянул Гену флягу с водой, прежде чем достать свою. «Всегда подготовлен, этот парень» — Сенку-чан, — протянул Ген, делая глоток, — почему мы пришли сюда, а не собрали растения в лесу ближе к деревне? — Вокруг деревьев слишком много сушняка, — легко ответил Сенку. — Здесь проще — опавшие листья не скапливаются в кучи. Особенно сейчас, когда приближается осень. Гену понравилось, что Сенку не осуждает других за вопросы, которые ему самому кажутся очевидными. Прежде чем он успел ответить, Сенку протянул ему небольшой мешочек. Ген развязал его и обнаружил внутри смесь орехов. Он кивнул в безмолвной благодарности. — Знаешь, когда наступит зима, — спустя время сказал Сенку, нарушая комфортное молчание, — нам придётся перенести производство бумаги в помещение, иначе снова будем использовать шкуры. А я не хочу лишать деревню этого ресурса. — А как вообще делается бумага? У меня смутное представление, основанное на твоих словах, но я не понимаю, почему это должно быть проще других наших проектов. Ген был рад, когда Сенку отвёл взгляд от поля, чтобы ответить. Объяснение Сенку было достаточно понятным. Он не смягчал выражения и не упрощал речь, когда рядом был только Ген. Его предложения лились одно за другим с лёгкостью привыкшего к науке ума. «Кажется, я мог бы слушать его рассказы о науке часами». Эта мысль заставила Гена внутренне замереть, хотя его лицо осталось невозмутимым, пока Сенку продолжал говорить. «И откуда это взялось? Ты продолжаешь удивлять меня, Сенку-чан. Ещё чуть-чуть — и я в тебя влюблюсь». «Ага. Ещё чего» «Не забегай вперёд, Ген»— мысленно отругал он себя. — «В радиусе многих километров нет никого из современного мира. Это просто желание общаться с тем, кто разделяет твой опыт. Остальные современники хотят тебя убить. Сейчас не время для чувств, ты едва знаешь этого парня…» Ген не мог не ощущать тот азарт, который исходил от Сенку, когда тот объяснял что-то особенно увлекательное — искренний, почти детский. Но когда человек настолько открыт, трудно не испытывать к нему симпатию. Именно это и притягивает к нему людей. Он — оазис, спасение в этом неопределённом мире. Но не более того. К сожалению, чувства — штука капризная, и Ген знал это лучше кого бы то ни было.