Волчонок

Истерика сходит на нет только к утру, погружая в беспокойный сон. Чонгуку снится Тэхён, который ему улыбается и целует робко в губы, прижимаясь ближе и позволяя вдохнуть запах своего тела. Альфе не хочется просыпаться впервые за долгое время лишь потому что во сне он счастлив с тем кого выбрало его сердце, кому он готов весь мир к ногам сложить за одну только улыбку на пухлых губах. Омега смеётся звонким колокольчиком, так по родному, задевая внутри то что некогда было сердцем. Ему мерещиться голос любимого, зовущего его в реальности, но он встречается только с обеспокоенными глазами матери, которая отшатывается от него как только тот приходит в себя и начинает рычать. Потому что не свою мать он желал видеть по пробуждению. Но рычание застревает в глотке и он пытается улыбнуться, пусть и выходит оскал взаместо настоящей улыбки, это всё можно пережить, и волчица смягчается. В конце концов её сын просто пока не понял, что его истинность была ложной и Ким Тэхён как бы ей не нравился, всё же был отдан другому. - Прости меня,- тихо шепчет, а сам ужасается от самого себя и от того как теряет собственный контроль. - Всё в порядке,- а сама старается испариться быстрее, не видеть как сын становится чудовищем и повинен в этом никто иной как отец, который просто хотел как лучше, просто хотел спасти их стаю от краха. Она жалеет, что не помогла сразу, не направила на тот правильный путь на который должна была направить и эта боль теперь тупым молотком бьёт по мозгам, единственной мыслью крича: Исправь! А как если уже многое потеряно и разбито? Женщина выходит из комнаты, направляясь на кухню. Им стоит продолжать жить дальше, потому что есть вещи, которые вернуть обратно уже невозможно и омега был одной из таких. *** Он должен прийти в себя, обязан. Он ещё может найти себе пару, но как если под подкоркой сознания лишь один омега? Как если другие противны и кажутся грязными до тошноты? Их запахи смешиваются в отвратительный коктейль с его и Чонгук падает, проваливаясь в толщу темноты как в море, что так ласково раскрывает свои объятия. Каждый омега, который приходил оставлял после себя лишь горечь, а отец за спиной становился всё мрачнее с каждым днём. Вести о том что Тэхён окончательно стал супругом Северного вождя, гложила до немого крика застревающего в рёбрах. На Сокджина было страшно даже смотреть, он походил на безликую тень себя, а не на бравого и сильного альфу. И Чонгук чувствовал перед ним вину, потому что мог вырвать из лап другого Тэхёна. Мог, но был остановлен собственным «истинным» чей голос звенит своим неистинный в голове как мантра. - Отпусти его,- отрезает отец садясь напротив,- Он получил метку Северного вожака и больше не является членом нашей стаи. Намджун звучит серьёзно, а сам мысленно видит всю ту же картину дрожащего омеги, которого забирают чужаки. - Я не могу,- альфа опускает голову, пряча взгляд в пол,- Я его люблю. - Вы не истинные пойми ты уже наконец,- Намджун чудом сдерживается от крика. - Истинные, он меня тогда признал!- Чонгук отпускает себя выпуская рык из себя. - Не признавал он тебя! Он не такой как те омеги которые у нас в стае!- Вожак позволяет себе грубый тон, тот самый от которого даже Чонгук как бы он не храбрился, содрогнулся. - Но ведь... - Не было никаких вас. И не будет никогда. Намджун не выдерживает закрывая лицо руками и опираясь локтями на стол. Чонгук смотрит и не видит, перед глазами пелена размытая. Привычный шепоток молвит о том что врут они все и на самом деле просто хотят оторвать влюбленное сердце от другого, потому что Чонгук уверен, что его любят. Но вместе этим зерно сомнений не даёт ему окончательно поверить в собственный голос. Альфа встаёт со своего места оставляя отца сидеть одного в комнате. Чонгук даёт себе обещание, никогда не касаться других омег как бы тяжело не было в гон, он не даст опорочить себя, храня свою сущность только для одного. Для той омеги, которая ему не принадлежит, но он сделает всё возможное, что бы это исправить. **** Тэхён просыпается уже когда граница с Северным племенем достигнута. Сердобольный лекарь сделал дальше больше чем от него требовали, он не только уменьшил боль, но и позволил измотанному телу погрузиться в спасительный сон. Вожак на подобные действия только спрятал улыбку на тонких губах и смолчал, чем не мало удивил целителя. Состояние омеги не могло не волновать, после течки он стал особенно боязливым к прикосновениям и Юнги хотел бы, но не знал как исправить всё то что они уже успели наворотить. Судьба к ним двоим была крайне несправедлива, отняв последний шанс на счастье, но в глубине души альфа знал, что если не сейчас, то позднее они всё исправят. Если конечно им будет позволено это сделать. Юнги ни разу не верующий, но тут захотелось молиться кому угодно лишь бы только... Тэхён дает о себе знать хриплым стоном, и задремавший целитель по началу ворчащий на недостаток сна, вдруг подрывается, потому что чувствует дурманящий запах омеги, который почему-то стал ещё гуще и насыщенней. В голове только одна мысль, ему нужно передать омегу вожаку, ведь в этот раз он уже не сдержит дитя в своём желании отдаться своему альфе в безграничную власть. Собственное бессилие ранило хуже кинжала, чьё лезвие было бы отравленным, но лекарь отдаёт приказ позвать вожака оставаясь как можно более безучастным, хотя сердце болело словно ещё имело право на то что испытывает. Вожак молча забирает своё сокровище из повозки, оставляя лекаря наедине со своими мыслями и те почувствовав свободу, набросились на уставшее сознание, вынуждая наконец выйти из пропахшей течным омегой повозки, и наконец-то направится в свою хижину, силясь не обернуться на стон полный желания от того кого хотелось сберечь. Это не его привилегия. Юнги позволяет себе вдохнуть чужой запах и предупредительно рыкнуть на воина, который только повёл носом в сторону его истинного, деля пометку разобраться с этим чуть позже, а пока на его руках юный парнишка нуждался в его присутствии на несколько долгих дней, которые он будет отдаваться со всей присущей ему ненасытностью. Тэхён слепо тычется носом в чужую грудь и вожаку стоит огромных усилий дойти до своей хижины, что бы с особой бережностью опустить измученное на кровать, находящейся в одной из комнат. Омега тянет к нему руки, просясь получить обратно то тепло, что так согревало, растекаясь жаром и безудержным желанием по телу. Парнишка пытается избавиться от одежды, норовя избавиться от накидки в которую предусмотрительно укутали тело одетое только в хлопковое, но тёплое платье до самых пят. Альфа не в силах себя сдержать, но с грехом пополам помогает аккуратно снять плащ, принимаясь за сложную шнуровку платья, которое уже хочется вспороть ножом, но наконец-то та поддается и перед глазами Юнги открывается вид на тонкий стан омеги, который так и манил чистотой своей кожи, как холст нуждающийся в красках. Помогая снять верх, Юнги задерживает взгляд на метке, теперь уже полностью зажившей и принявшей окончательную форму. Разряд молнии. В момент когда она ветвями разрастается на чёрном небе, ослепляя яркой вспышкой. - Безупречный,- шепчет альфа наклоняясь к мальчишке, от чего тот вздрагивает заливаясь румянцем. Он послушно приподнимает бёдра, выпячивая округлую попку, пока его альфа стягивает ненужную ткань обнажая ягодицы на которых сразу же оставляет укус, еле удерживая себя от второй метки. Это было бы слишком вульгарно и поло, но тяжесть в паху от этой мысли приносила только удовольствие. Его сокровище был создан для него от макушки до самых пят, и Юнги рычит слыша нуждающийся стон своего мальчишки. Мужчина коротко лижет подрагивающий анус, прежде чем на пробу толкнуться в тугое кольцо мышц, пропускающее его язык кране неохотно не смотря на обилие природной смазки, но альфа не торопился. Он снова размашисто лижет чувствительное место иногда слегка надавливая самым кончиком языка. Ему плевать, что лицо всё в смазке омеги, который уже бесстыдно хнычет и просит вставить что-то более существенное, умоляя хотя бы пальцы пока его раздражённое нутро нуждается в члене. Юнги улыбается в ответ на просьбы, но тем не менее мягко толкает указательный палец в размягчённое колечко, которое теперь позволяет войти гораздо беспрепятственнее, но всё ещё туго. -Потерпи немного,- Тэхён в силах только кивнуть головой, потому что звуки застряли в горле от смущения, но в следующее мгновение снова стонет, совершенно развратно прогибаясь в пояснице и насаживая на второй палец, который теперь ощущается внутри гораздо плотнее, но от этого не менее хорошо. Юнги чуть сгибает пальцы внутри, чуть потянув наверх и разводя их внутри, открывая тем самым вид от которого волк внутри воет в полном восторге, - Восхитительный. Мальчишка позорно кончает от стимуляции, но долгожданная разрядка была не той что так хотелось, ведь Тэхен знал как бывает хорошо когда узел альфы растягивал его той ночью на виду у всех. Он чувствовал себя таким наполненным и даже шёпот альфы о том какой он хороший мальчик, была столь приятна слуху. Он пропускает момент когда уже три пальца покидают растянутый анус, теперь сжимающегося вокруг пустоты, и в следующее мгновение его заполняет нечто более весомое. Он кричит в простыни чувствуя себя одновременно грязно, но так прекрасно, что мсли о позоре уходят на задний план вместе с первым толчком, теряя голову особенно тогда, когда Юнги особенно глубоко толкается упираясь головкой туда куда следует и даря боль смешанную с искренним наслаждением. Ему становится плевать на всё, в его воображении нет места посторонним мыслям кроме как альфы и того насколько развратным ему хочется быть в чужих руках. Остальное вполне себе может и подождать. Альфа с искренним восторгом наблюдает как собственный член плавно входит в податливое нутро и не в силах долго продержаться кончает следом за Тэхёном, который совершенно порочно кричит от узла раздувающегося внутри. - Хороший омега,- хрипит Юнги расслабляясь в сцепке, и нежно поглаживая напряжённую спину своего мужа. У них впереди ещё несколько дней, прежде чем течка отступит, а пока они наслаждаются друг другом так как должно парам, чей союз был предопределён на небесах.