J3

Джаред вошёл в небольшую комнату гримёрки. Шкаф, стул, со спинки которого свисала чёрная полумаска, подсвеченное лампочками зеркало, отразившее напряжённую фигуру и побледневшую физиономию Джея. Небольшой диван у стены, на котором полулежал, отдыхая после шоу, Дженсен. Он уже сменил к этому моменту брюки и рубашку, в которых завершал постановку, на джинсы и футболку. А ещё здесь были цветы. Просто дофига цветов. Роскошные букеты выстроились вдоль стен и на столе. Новый показ программы прошёл на «ура». Джаред прикрыл за собой дверь и снова, как и прежде, как всегда, залип на Дженсене взглядом. Безумно хотелось его коснуться. Так что пальцы начали зудеть. — Привет, Джен, — выдавил из себя Джаред с усилием, начиная невольно робеть. А ведь клялся себе, что не станет тупить и мяться как школьник на первом свидании с понравившейся девчонкой, если подвернётся случай снова им поговорить. Но Дженсен действовал на его мозги и присутствие духа самым плачевным образом — разжижая первые и обращая в пыль второе. Вроде бы расслабленный и мирный, а всё равно при одном взгляде на него нервы звенели, как готовая лопнуть струна, и вся храбрость улетучивалась. — Зачем ты здесь, Джаред? — мрачно спросил Дженсен, а взгляд, что Джей отхватил, был арктически ледяной. Всё показное миролюбие, что Эклз продемонстрировал при их первой встрече, с него слетело. А интонацией вовсе можно было лёд для коктейлей морозить. Все минус сто по Фаренгейту. Джея прошибло на раз, покрыв кишки инеем. — Но Данниль сказала… — Ты не понял. Зачем ты пришёл на шоу? Зачем тебе всё это? Какого чёрта тебе от меня надо, Джей? — с каждым произнесённым словом голос становился всё холоднее и требовательней. Дженсен злился. Джаред вздохнул. Собственно, он и не надеялся, что будет легко. — Нам надо поговорить, — упрямо повторил он то, что сказал неделей ранее. — Тебе надо. Мне нет. — Дженсен… — Джаред, — оборвал его Эклз, снова не дав толком рта открыть, — я позволил Дани привести тебя лишь для одного — хотел попросить. — О чём? — непонимающе нахмурился Джаред. Дженсен сел на диване, а затем плавно поднялся на ноги, встав напротив. — Отвали! — глянув из-подо лба, бросил он. И чёрт, словно залепил тем самым оплеуху. Джареда даже слегка качнуло. А Дженсен продолжил: — И никогда больше не отсвечивай рядом со мной. Забейся в ту дыру, из которой вылез, и живи дальше. Вроде бы всё у тебя было хорошо? Продолжай в том же духе! Но держись от меня подальше, Падалеки. Не ищи со мной встреч. Тем более, когда-то ты просил меня о том же. Так что время оказать встречную любезность. — Нет! — Что? — свистящим шёпотом переспросил Дженсен, словно действительно ожидал, что Джаред мгновенно даст дёру, испугавшись грозных взглядов. Да как бы не так! Странно, Джею казалось, тот в курсе, что угрозами его не заставить отступить от цели, особенно если он что-то для себя решил. — И не надейся — я не отстану, — мотнул головой Джаред, с вызовом взглянув на Дженсена. — Хочешь вломить мне, Джен? — спросил он, дёрнув уголком рта в подобии улыбки, при виде сжавшихся кулаков Дженсена. — Бей. Не стану мешать. Но мы поговорим. И до тех пор я не свалю. — Да и о чём, блядь, мы вообще можем с тобой говорить, Джаред? — Ты знаешь о чём — о нас. О нашем прошлом. — А разве «мы» были? — деланно удивился Дженсен и саркастично, зло расхохотался, а когда резко оборвал смех, процедил: — Не было нас! Был я, идиот, влюблённый в мудака. И был ты, мудак, — ткнул он пальцем Джею в грудь, — который послал меня на хуй, едва возникли проблемы! Ты дал мне чётко это понять по телефону. Так о чём ты хочешь говорить? — Я врал тебе! — выпалил Джаред на это. — Что? — вздёрнул удивлённо брови Эклз. А после нахмурился: — О чём ты, чёрт побери? — Тот звонок — это одна сплошная ложь! Я врал тебе от первого до последнего слова! Как ты вообще мог повестись на ту хуйню, что я нёс, не понимаю? — с горечью спросил Джаред, покачав головой. — Да я надышаться на тебя не мог! Любил тебя как сумасшедший. И думал, ты это знаешь! — Да, я тоже думал, что знаю, Джей, — ответил Дженсен, криво улыбнувшись, и сложил руки на груди. — Поэтому не сразу поверил. А стоило бы. Тогда ты как раз-таки был искренним. Странно, зачем сейчас это притворство? — и в глазах застыло холодное любопытство. — Что? — замер Джаред, опешив, а Дженсен в ответ обжёг взглядом. — Я всё знаю, — сообщил он ему словно какую-то сакраментальную тайну. И будто ведро ледяной воды тем самым на башку опрокинул. Отвернувшись, он сделал несколько шагов по комнате. А затем, снова усевшись на диван, откинулся на спинку и взглянул на Джареда. — Я не поверил, — ответил на ранее прозвучавший вопрос. — Тогда. Тем твоим словам. Не вязались они с поведением. Правду говорят, что влюблённые дураки видят лишь то, что хотят, — произнёс сухо и с видом, словно до сих пор с трудом верил, что и с ним такое приключилось. — Я придумал тысячу причин, для чего бы тебе всё это понадобилось. Поэтому едва выбрался из больницы, полетел в Даллас — искать тебя. Хотел поговорить. Джаред сглотнул и, сделав шаг вперёд, сел на стул. Тяжёлый взгляд зелёных глаз давил на плечи не хуже мраморной плиты — колени подгибались. И… он не был уверен, что способен выслушать дальнейшее стоя. Пусть хоть под задницей будет опора. «Неужели Дженсен в курсе о мелкой?» — громче остальных мыслей звучал вопрос в голове Джареда. — Но тебя не нашёл, — продолжил Дженсен. — Ходил по друзьям и знакомым, а те лишь разводили руками — никто тебя не видел и с тобой не говорил, а на звонки ты давно перестал отвечать. Конечно, ведь Джей специально обрубил все концы, чтобы не позволить себя найти. Утаил свой новый статус. Как раз на случай если Дженсен не сдастся и станет разыскивать его. Сложно было оборвать всё, оттолкнуть всех, но защищая свою тайну и… Дженсена, Джаред был готов на всё. Тем более верил всей душой, что поступал правильно. — Тогда я пошёл к твоим родителям. Надо было вообще сразу прийти, сэкономил бы себе дохрена времени, — с досадой покачал головой Эклз. Но прежде чем Джей успел решить, что родители выдали его, Дженсен это опроверг, сообщив: — Мистер и миссис Падалеки, конечно, отказались со мной говорить, но, видимо, вид у меня был действительный жалкий, потому что вечером ко мне пришла твоя сестра. — Меган? — недоверчиво переспросил Джаред. «Не может быть! Только не Мег!» Сестрёнка клялась ему, что будет держать язык за зубами и не проговорится. И он ей верил. Неужели всё-таки проболталась? — Ага. Малышка Мег, — усмехнулся Дженсен, подтвердив, и у Джареда зашлось сердце. — Я ей очень благодарен. Она развеяла мои бредовые мысли, что тебя завербовало ЦРУ или забрали пришельцы. Это бы хоть как-то объяснило твоё таинственное исчезновение. — Что она тебе рассказала? — выдавил Джаред сипло, проглотив комок в горле. А привкус поражения разлился на языке тошнотворной кислотой. Дженсен в упор взглянул на него. Безрадостно хмыкнул. — Что ты променял меня на девчонку. После этого в комнатушке повисла немая пауза. Джей откровенно впал в ступор. «Какого… ЧТО???» — решил, что ослышался. С видом натурального дебила он вытаращился на угрюмого Эклза, приоткрыв рот и распахнув глаза. Да, в каком-то смысле Дженсен был прав, но он явно имел в виду то, что Падалеки бросил его ради подружки. А это откровенный бред! Боже, да он и помыслить такого не мог. Он даже когда нес в трубку ту чухню, не смог заставить себя заявить, что полюбил кого-то другого. «Обалдеть… И эту чушь ему нагородила Мегги? Да быть не может!» — отказался верить в подобное Джаред. — Так и сказала? — с нервным смешком уточнил он. — Что я порвал с тобой из-за девчонки? — Да какая сейчас разница? — раздражённо бросил Дженсен и устало потёр переносицу. — Это так важно? Смысл от этого не изменится. — Эклз, мать твою, будь человеком — ответь! — запальчиво потребовал Джаред. — И я не поверю, если ты сейчас заявишь, что забыл! — Не забыл, — процедил тот в ответ и наградил его злым взглядом зелёных глаз. — И? — едва не ёрзая от волнения, стянувшего грудь, поторопил Джаред. Едва ли не неоновыми буквами на лбу Дженсена было написано, что он не желал ни говорить, ни вспоминать. Но всё-таки сделал такое одолжение: — Вначале твоя сестра, размазывая слёзы ладошками по щекам, попросила меня не искать её братика. Сказала, что ты переехал из Техаса и не вернёшься. А потом, — пауза и мрачный взгляд из-подо лба, — она добавила, что у тебя теперь есть Джой. Джаред свистяще выдохнул. Грёбаный парадокс. Да, Мегс проболталась (хоть всё-таки и не выдала его в целом), но как ни смешно, это лишь сыграло на руку Джареду и целям, которые он преследовал, набирая номер Эклза в тот злополучный вечер восемь лет назад. Падалеки не мог не оценить иронию судьбы. Или не согласиться, что вывод, сделанный Дженсеном, пожалуй, наиболее логически верный и правдоподобный. На его месте Джаред и сам бы так решил: что, разорвав отношения с проблемным бойфрендом, он свалил к какой-то там красотке. Сомневаться, что Мегги недоговаривала или врала, причин точно не было. Вот и Дженсен подумал также, потому что спросил: — Ну что, Джаред, решишься сказать, что малышка Мег мне тоже врала? — прозвучало не без сарказма, и было ясно как день, что ни единому слову, даже попробуй Джей такое ляпнуть, он не поверил бы. Но тот и не собирался. Настал его час «Х», чтобы «вскрыть карты». — Нет, Дженсен, — усмехнулся Джаред и покачал головой. — Мегги говорила чистую правду. Джой была, есть и будет в моей жизни. Она чудо, которое нежданно-негаданно со мной случилось, — как всегда в груди разлилось тепло, стоило ему заговорить о своей «принцессе». — И она действительно стала одной из главных причин, почему я, — выделил он, — врал тогда. Почему повел себя как мудак с тобой и приложил максимум усилий, чтобы оттолкнуть тебя. Лицо и взгляд Дженсена после его слов стали совершенно непроницаемыми. Абсолютно бесстрастными. — Падалеки, что было — то прошло, — голос оказался такой же бесстрастный. — Мне плевать, ты уж не обессудь, на тебя и твою женушку… или подружку — уж хрен знает, что вас связывает. — Я не женат, — перебил его Джаред. — И ни с кем не встречаюсь. Чертовски давно. После тебя, Эклз, у меня отношений так и не случилось, — а заметив недоверчивый и вполне красноречивый взгляд, добавил: — серьёзных отношений, о которых стоило бы говорить. Привстав, он достал из заднего кармана джинсов бумажник. Открыв, вытащил из него фотографию дочери, что всегда носил с собой, после чего протянул карточку Дженсену. — Вот. Это моя любимая девочка. Джой. Но Дженсен даже и не подумал взять. Ну да, тем ещё упрямым сукиным сыном Эклз был, когда того хотел. Джаред закатил глаза. — Да ладно, Дженс, фото тебя не укусит. Поверь, оно стоит того. Поколебавшись ещё мгновение и явно преодолевая себя, тот всё-таки забрал снимок. На секунду их пальцы соприкоснулись и чёрт знает, что там испытал Дженсен и испытал ли вообще, а Джареда тряхнуло от макушки и до пят. Слово молнией пронзило. Встопорщило волоски на теле. Будто к оголённому проводу под напряжением прикоснулся. Искрило между ними по-прежнему, несмотря на годы врозь. Джареду понадобилось сделать глубокий вдох и выдох, чтобы взять себя в руки и утихомирить сбившееся дыхание. И как раз вовремя. Реакция Дженсена стоила того, чтобы её увидеть, когда тот, наконец, взглянул на снимок, зажатый в пальцах. Он в прямом смысле остолбенел. Вся бесстрастная маска в мгновение ока «осыпалась» кусками, демонстрируя Джареду тотальный шок, что испытал в этот момент Эклз. Фотография была одна из последних. Сделанная в восьмой день рождения Джой. На ней его любимая «заноза» позировала на фоне их дома, украшенного в честь праздника воздушными шарами, оседлав подаренный ей велосипед. Два её растрёпанных хвоста волос торчат из-под психоделически-розового (от которого у Джареда начинался каждый раз тик) шлема, отлично гармонируя с окрашенной (с боем) в тот же цвет чёлкой. На руках, сжимающих цепко руль, обрезанные, или точнее, обкромсанные ножницами (собственноручно Джой) перчатки. На ногах, обутых в розовые конверсы, — полосатые гетры. Чёрно-белые полоски отвлекали внимание от сбитых и залепленных пластырем острых коленок. Несмотря на «боевые раны», полученные, когда мелкая эпично навернулась с велика, первый раз решив на нём проехать, Джой в тот момент была абсолютно счастлива, получив подарок, о котором долго мечтала. Её довольной улыбкой, пусть малость щербатой (два крайних резца были потеряны в неравной схватке с Сэди и Харли накануне), можно было бы осветить, наверное, весь ЭлЭй. Всё это сейчас рассматривал с ошарашенным донельзя выражением лица Дженсен. — Джой Элизабет Падалеки. Моя дочь, — добил его Джаред, подтвердив то, что тот наверняка и сам уже понял. — Дочь? — голос Дженсена был охрипшим и дрожащим, когда он это то ли переспросил, то ли просто задал риторический вопрос. Для себя. Чтобы скорее усвоить эту ошеломляющую информацию. Невооружённым взглядом было заметно его смятение и удивление. Да уж, удивил его Джей буквально до печёнок. Падалеки мог определённо взять гран-при, если бы кто-то проводил конкурс на то, кто сильнее поразит своего собеседника. Дженсен смотрел на снимок и выглядел словно его огрели пыльным мешком из-за угла. Наверняка в этот момент картина мира, устоявшая и привычная, как и всё пережитое и сказанное в прошлом, меняло вектор восприятия. Начинало выглядеть немного иначе, чем прежде. Можно понять, насколько это дезориентировало и выбивало почву из-под ног. А потом, когда спустя долгие минуты Эклз всё-таки взглянул на Джареда, то ему достался взгляд с оттенком неверия, будто третья голова наметилась или букет ирисов на башке расцвёл. Джей мог его понять и не торопил. Дал всё переосмыслить. Но всё-таки несказанно радовался, что от Дженсена перестало веять арктическим холодом. — Да. Я расскажу, если выслушаешь, — и попросил, и предложил Джаред. Дженсен прикрыл глаза и быстро облизнул губы, а затем, выдохнув, кивнул, соглашаясь. И Джаред заговорил. — Начну с самого начала и с самого главного — чтобы ты лишнего не надумал — я не изменял тебе, Дженс. На тот момент, когда я встретил маму Джой, мы не были вместе. Наша ссора, перед твоим выпуском, когда ты сообщил, что едешь учиться в Нью-Йорк. Помнишь её? Дженсен недовольно дёрнул уголком рта. — Это когда ты психанул, заявил, что я недоверчивый говнюк, которому никто не нужен? — уточнил с оттенком насмешки он. — Это трудно забыть — ты мне тогда врезал и рассадил губы. — Заслуженно, — ответил Джаред. Так он считал тогда, и спустя годы его мнение не изменилось. Дженсен ведь всё провернул за его спиной, ни словом ни обмолвился, что планировал перебраться в «Большое яблоко». Они договаривались после школы остаться в Техасе, поступить в колледж, жить вместе… Но Эклз единолично всё переиграл и просто поставил перед фактом. И создал для Джея дилемму: врезать или обнять и поздравить его с зачислением в престижный универ. Но злость и обида взяли в конечном счёте верх — он врезал. — Но из-за этого мы разбежались. На все рождественские каникулы, — продолжил Джаред. — И я махнул к тётке в Атланту… — … и видимо, решил там залезть девчонке под юбку, — Эклз не был бы собой, если бы не съязвил. — Да ничего я не решал! — фыркнул Джей. — Ты меня пиздец как разозлил! Я был зол на весь мир и был уверен, что жизнь моя кончена. Все долго вынашиваемые планы обратились прахом. Так что в первый же вечер, пользуясь тем, что родители далеко, а липовое удостоверение лежит в моём кармане, завалился в какой-то бар. А когда накидался… — он замялся, но так и не вспомнил, что конкретно пил тем вечером, — хрен знает чем — без понятия что было в тех стопках, — сказал как есть, — и вышел из кабака, то спугнул двух уродов, что приставали к какой-то девчонке. — Будущая мать твоей Джой?— догадался Дженсен. — Ага. Линдси, — грустно улыбнулся Джаред, а потом, вздохнув, признался: — Но это, пожалуй, единственное, что я чётко помню. Потому что остаток ночи как в тумане. Нажрался я действительно неслабо. Обрывочно помню, что вызвался проводить девушку до мотеля, в котором она остановилась. И как плакался ей в жилетку, уже сидя в номере, рассказывая, что расстался с любимым человеком, а Линдси меня утешала… — Джей потёр лицо ладонями. — Поэтому утром был в ужасе, проснувшись в незнакомом месте и понял, что переспал с едва знакомой девчонкой, которую вроде как спас накануне. За свои дальнейшие действия Джареду до сих пор было стыдно, и говорить не хотелось, но раз уж начал… — Из номера я свалил бегом, едва сполз с постели и сгреб в охапку шмотки. Толком не оделся и, конечно, не разбудил и не поговорил с Линдси. Совести хватило только чтобы написать на каком-то листке свой номер телефона, имя и фамилию на случай… хм… непредвиденных событий вроде беременности. Я ни черта не помнил, пользовались мы резинками или мозгов не хватило. А рыться в мусорке и шарить под кроватью, проверяя догадку, не было времени — так я хотел свалить. Джаред выдержал паузу, переживая заново стыд из-за собственной тупости и трусости. Поступил действительно погано. — Но она так и не позвонила, — не без сожаления сообщил Дженсену Джаред. — Да и не встречались мы больше. — Как? Даже когда поняла, что беременна? — нахмурился тот. — Даже тогда, — подтвердил Джаред. — Видимо, надеялась, что проживёт достаточно, чтобы вырастить Джой одной. Без такого непутёвого папаши как я. А может подумала, что восемнадцатилетний пацан в любом случае вряд ли готов будет к такой ответственности. Самой Линдси было двадцать четыре, когда она стала мамой. Но как бы то ни было, судьба распорядилась иначе по отношению к нам всем, — покачал головой. Голос его был полон печали. — Ты тогда отходил после наркоза от второй операции, и меня в палату медсёстры не пустили. Помню, как вышел в ближайший «Старбакс» взять себе кофе, вместо того дерьмового, что можно найти в больничных автоматах, когда мне позвонили из медицинского центра «Лонг Бич Мемориал». Это здесь, в ЭлЭй. И вежливый женский голос поинтересовался, знаю ли я Линдси Джеймс. Я отлично запоминаю лица, но с именами всё сложнее, и мне понадобилось хорошо порыться в памяти, чтобы вспомнить имя девушки, с которой я провёл когда-то ночь, — смущённо сказал. — Но я вспомнил. Наверное, по этой же причине. Так что ответил, что да, знаю. Удивился, правда, не понимая, в чём дело и почему звонят мне, если с девушкой что-то случилось. Мы ведь больше, как и сказал, не виделись. Но дальше — больше. Получив подтверждение, что ошибки нет, моя собеседница сдержанно принесла соболезнование, сообщив, что мисс Джеймс скончалась, — и, заметив немой вопрос в глазах Эклза, ответил на незаданный вопрос. — Рак. Она уже была давно больно, но я тогда этого ещё не знал. — Мне жаль. — Да, мне тоже. Очень. А потом мне всё так же вежливо сообщили, что у покойной остался двухмесячный младенец — девочка, в метрике которой я записан в графе «отец»! — выдохнул Джаред с горячностью. — Ты даже представить не можешь, какой я шок в ту секунду испытал! Грёбаный стаканчик с кофе выпал у меня из рук, я заляпался к чёрту, но даже не обратил на это внимания! Стоял, как олень, посреди тротуара, глазами хлопал и прижимал к уху телефон. А в башке полная каша. Всё это напоминало дурацкую шутку, если б только не сообщение о смерти Линдси. О ней вообще по сути никто не знал и о том, что было у нас. Я приехал, мы помирились, и я постарался забыть. — Почему не признался? — сузил глаза Дженсен, и голос снова стал напряжённым, звенящим. — Не знал, как ты отреагируешь, — виновато признался Джаред. — Я сожалел. Раскаивался. Считал глупостью и ошибкой, а ещё до чёртиков боялся тебя потерять. Я был идиотом, — констатировал со вздохом. — Тогда не думал, что вскоре сам разорву наши отношения. Дженсен глянул хмуро и дёрнул плечом. — Рассказывай дальше. Нервным жестом проведя по волосам рукой, Джаред кивнул и отвёл взгляд. — Потом мне сказали, что Линдси в документах при оформлении в больницу указала мой номер как контакт на случай своей смерти, чтобы передать опеку над ребёнком. Её адвокат уже пробила меня, поэтому Линдс знала, что номер настоящий. Именно поэтому мне и позвонили. А дальше… — бледно улыбнулся, — дальше я стал отцом. В восемнадцать лет. О том, чтобы отдать Джой на удочерение чужим людям, речи не шло — я не мог так поступить с собственным ребёнком. И жизнь, планы… всё изменилось в одночасье, когда я принял на себя заботу о мелкой. — Но ты решил, что и это мне знать необязательно, да? — с гневом, едко спросил Дженсен. — Ты врезал за то, что я утаил от тебя свои планы на переезд и поступление… но без колебаний решил, что я не имею права знать, что у тебя есть дочь? Что мой парень стал отцом? — раз — и он снова на ногах и коршуном нависает над Джаредом. Мрачный. Злой. Зелёные глаза мечут молнии. — Так, получается? Или ты решил, что я отвернусь от тебя, если узнаю о ребёнке, и решил играть на опережение, послав меня на хуй? Я хочу понять, почему вдруг стал тебе не нужен? — и боль, давняя, горькая как полынь, она тоже эхом звучала в его словах. — Я идиот, Дженсен, — хрипло ответил на обвинения Джаред, с мольбой глядя на Дженсена сверху вниз. — Я в курсе! Скажи уже что-то новое, Падалеки! — рыкнул Эклз. — Ответь мне! Ты мне душу вывернул, провел через грёбаный ад, после которого авария — это так… показалась цветочками! Почему??? Я стал лишним в твоей новой маленькой идиллии? — Да нет же! Ради тебя! — воскликнул Джаред. — Ради этого, — обвёл руками комнатку, но имел в виду славу, известность, карьеру. Дженсен, казалось, лишился дара речи. Видимо, прозвучавшее было самым невероятным, что он готовился услышать. — Что значит «ради меня»? — Я решил, что так будет лучше для тебя. — Да как это могло быть лучшим? — вскипел Дженсен. — Как? — Я не хотел стать для тебя помехой! — ответил Джаред, тоже вскочив на ноги. — Препятствием на пути твоей мечты, Дженс. Меня ждали соски, пелёнки, распашонки и памперсы, ночи без сна и другие прелести родительства. А тебя — огромное будущее! — выкрикнул. — Я не сомневался в этом. Ты ведь чертовски талантлив. И я хотел, чтобы весь мир узнал об этом! Хотел, чтобы ты без помех танцевал! Но знал, что ты пошлёшь к чёрту все перспективы, учёбу, не бросишь меня. И я не мог так с тобой поступить — втянуть тебя в свои проблемы. Тем более в тот момент, когда тебя самого ждала реабилитация, восстановление. — И тогда ты решил благородно съебаться? Просто взял и, не дав мне даже шанса самому решить, как для меня лучше, просто вычеркнул из своей жизни? — свистящим шёпотом уточнил Дженсен. Краски схлынули с его лица. Только два алых пятна горели на скулах. Ходуном ходили желваки. А сам он будто вибрировал, как натянутая струна. Только ответ ему, как таковой, был не нужен — он уже сделал вывод. Но Джаред всё равно ответил, раз уж их взгляд был диаметрально противоположным на ту поганую ситуацию: — Не тебя. Себя! Я себя вычеркнул из твоей жизни. И не думай, Джен, что это было легко. Не было! Мне сдохнуть хотелось, так тошно было, но я видел единственный выход — заставить тебя меня забыть. Чтобы ты шёл дальше и никогда не оборачивался. Я… — сглотнул, — да, я действительно идиот. И тогда Дженсен ударил. Коротко, почти без замаха. Но Джареда всё равно отшвырнуло на туалетный столик и приложило головой об зеркало. Раздался грохот и звон разбитого стекла — со стола слетела ваза, когда Джаред зацепил её рукой, смахнув. Цветы рассыпались. Расплылась лужа. — Пошёл вон. Убирайся! — процедил Эклз, сверкнув взбешённо взглядом, и отвернулся. Джаред, оттолкнувшись от стола, встал на ноги. Перед глазами ещё мушки плясали. Скула пульсировала болью. А во рту чувствовался вкус крови — Джей прикусил себе язык, когда схлопотал по морде. — Знаешь, — тихо сказал он, взглянув на напряжённую спину Эклза, — я только спустя время понял, чем же меня зацепила Линдси. Почему я расклеился перед ней, по сути незнакомым человеком, и как мы умудрились переспать. Хотя девчонки меня всегда куда меньше парней привлекали, — Дженсен, конечно, встречного вопроса не задал, но Джаред всё равно сказал: — У неё были зелёные глаза и веснушки. Русые с рыжинкой волосы. И вообще, она вся чем-то неуловимо напоминала тебя. И Джой эти черты переняла. Только глядя в глаза дочери, которые так напоминали мне твои, я не поехал крышей, когда оттолкнул тебя. Только поэтому удержался и не вернулся назад, чтобы умолять простить меня… — и через короткую паузу тихо: — Я сожалею о том, как поступил. С тобой. С нами. Что лишил тебя права выбора. Прости меня, Дженсен, если можешь. Я люблю тебя. Любил и всегда буду. Бросив последний взгляд на Дженсена, окинув взглядом его фигуру, Джаред вынул из кармана визитку, положил её на стол и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. *** — Дженни, ради всех богов, посади свой зад! Ты меня уже укачал своим мельтешением туда-сюда, — недовольно сказала Данниль. Скинув туфли и поджав под себя ноги, она сидела на диване в номере Дженсена и наблюдала за метаниями Эклза. Но Дженсен её не слышал, слишком погруженный в свои мысли и эмоции… которых было… да дохрена было! Даже подташнивало от этого. — У него дочь… Дочь! Представляешь, Дани?! У Джареда есть ребёнок. Прошло несколько часов после того, как Джаред вымелся из его гримерной, в очередной раз перетряхнув жизнь Эклза. И успокоиться у него никак не выходило. Швыряло от гнева до ненормальной радости. Проклятье… с тех пор, как Джей объявился, Дженсен жил словно на вулкане, который вот-вот рванёт. Но он снова чувствовал себя по-настоящему живым. И шансы выбросить чёртового Падалеки из головы и жизни стали вообще мизерными, особенно, если тот дал понять, что не оставит Дженсена в покое, особенно после этой его исповеди, не говоря уже о взглядах, что переворачивали душу и рвали в клочья сердце Дженсена. — Ага. Дочь, — индифферентно повторила Харрис. — Ты уже говорил… Конечно, выложил всё как на духу. С кем же ещё он мог поделиться? — Я все эти годы думал, что он послал меня ради какой-то… — Шлюшки? — услужливо подсказала подруга, цинично усмехнувшись. — Грубо, Дани. Но что-то в этом роде. Да. — А оказалось, всё затеяно ради ребёнка. — Да, — Дженсен вздохнул и рассеянно провёл рукой по ёжику своих волос. — Мило. И пожалуй даже… похвально. Учитывая сколько сейчас отцов-мудаков, которые заделают ребёнка — и в кусты. Вроде моего папаши. Но почему он не рассказал обо всём тебе ещё тогда? — Но не только ради ребёнка. Этот идиот ещё заявил, что не хотел стать мне обузой. Становиться на моём пути. Ограничивать меня. — Веришь? — вздёрнула бровь рыжая. — Зная его… да, — вздохнул он и потер переносицу. Голова отозвалась болью. Снова чёртова мигрень. Дженсен присел рядом с Данниль и обхватил голову руками, уперев локти в колени, в надежде, что хоть так боль станет терпимее. — И знаешь что? — продолжил он. — Конечно, меня это бесит! Но я понимаю. Если бы мы поменялись местами, я бы поступил также. — То есть единолично принял неверное решение? Ну-у… — хмыкнула весело его собеседница, — это как раз-таки в твоём духе. Ты та ещё упёртая и самоуверенная задница. — Спасибо, Дани. — Обращайся, Дженни. Но тебя всё равно кинули, как ни крути. — Да. — Ну, так что ты решил? Исповедь Падалеки что-то меняет? Может теперь, зная правду, ты, наконец, готов поставить точку в своём незакрытом гештальте? Или, — её острый испытующий взгляд Эклз почувствовал затылком, — может, простить его? — вкрадчиво спросила, а потом с мольбой попросила: — Пожалуйста, пусть это не будут пустые рефлексии. Ты же нам жизни не дашь, а у нас впереди ещё большая часть турне! — Я не знаю, Данниль, — глухо ответил Дженсен, уткнувшись лицом в ладони. — В том, что касается дел сердечных, никогда ничего просто не бывает, Дженни. Хотя… — Что? — с надеждой уточнил, косо глянув на подругу. — На самом деле, ответ можно найти довольно быстро, — ответила та. — И как же? — Задай себе вопрос: что сделает тебя счастливым? Действительно счастливым! Именно в этот период времени. Не нужно заглядывать далеко — глупо, вдруг уже завтра тебя переедет автобус. Дженсен хмыкнул, но трудно было поспорить с такой логикой. — Отбрось все сомнения, неуверенность, опасения и прочую чепуху. Как ни пафосно, но да, слушай своё сердце. Если ты действительно знаешь, что принесёт тебе счастье, глупо от этого отказываться. Живём-то один раз. — А если это будет ошибка? — тихо спросил он. — Значит, будет ошибка, — пожала плечами Харрис. — От этого никто не застрахован. Но зато хоть потрахаешься. — Дани, чёрт! На что Данниль лишь звонко рассмеялась, откинув голову. — Ну что, Эклз? Это ведь правда! — всё ещё посмеиваясь, пожала подруга плечами. — А вообще, как сказал кто-то мудрый: лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. Хотя бы ради самого себя сделаешь попытку. — Ладно. — Значит, ответ ты нашёл? — Но у него ребёнок, — вместо ответа произнёс хмуро. — Да, я в курсе. Ты раз сто уже это повторил. И что? — Я не хочу влезть и всё испортить. — Ты снова заглядываешь куда-то далеко вперёд, — закатила глаза рыжая. — Тебя никто не заставляет немедленно становиться папочкой номер два. Решил бы сначала всё с отцом девочки. И кстати, на твоём месте я бы вообще не переживала, понравишься ей или нет — ты когда хочешь, можешь очаровать любого, Эклз. Меня ведь очаровал, — хохотнула, — и у малышки нет шансов. Тем более, если её отец от тебя без ума. И это не было вопросом. — Откуда ты-то знаешь, что без ума? Вы что, поболтать успели? — Немного. Пока провожала его к тебе после шоу, мы пообщались, — и, судя по тому, каким невинным стало выражение её лица, стало понятно, что Данниль успела «запустить свои коготки» глубоко в Джея, как она это умела. Стало понятно, почему таким запуганным тот выглядел, войдя в гримёрку Дженсена. После общения с Дани так выглядело большинство. — По крайней мере, выглядел он искренним. Меня убедил. Он такой же идиот, как и ты, — отвесила «комплимент» Харрис и ухмыльнулась: — Вы друг друга стоите. — Значит, думаешь, мне стоит дать ему… нам шанс? Стоит снова влезть во всё это? — Эклз, я ничего не думаю! — фыркнула Дани. — Это не мой выбор и не моё дело. Только ты знаешь, как лучше для тебя! Ну, так что, Дженни? — усмешка. — Что сделает тебя счастливым? Чего ты хочешь? — … — Хочешь его? — спросила в лоб. И у Дженсена был только один ответ, несмотря на все сомнения и страхи — все, что Данниль назвала «чепухой». И на кучу пережитого им дерьма. Этот ответ никогда не менялся. — Да. — Тогда чего ты яйца мнёшь? — покачала головой, неодобрительно глядя на него, Данниль. — Вперёд! Попробуй, а дальше… решишь, что делать.