J3

Джаред сидел в кабинете, уставившись в монитор. Час… два? Три?.. Да чёрт его знает, сколько уже прошло, пока он пялился на страничку бронирования авиабилетов. Раз пять Джаред вводил данные кредитки, чтобы внести оплату за перелёт до Далласа. Но каждый раз что-то внутри останавливало, и рука замирала, так и не сделав решающий клик. И Джей всё стирал… или отведённое время заканчивалось, после чего страничка обновлялась. А затем всё повторялось сначала. Чувствовал себя он при этом последним неудачником и засранцем. Последнее потому, что в Техасе Джареда ждала его малышка, по которой он невероятно соскучился, родители, брат с семьёй и сестрёнка, приехавшая на каникулы из колледжа. А он тупил и просиживал штаны не пойми за чем в душном ЭлЭй. Хотя срочная работа больше не держала. Да ничего не держало… И никто. Пролетело несколько дней с момента их с Дженсеном разговора. Первые два он ещё на что-то надеялся… на звонок, смс-ку? Встречу? Или на то, что Дженс решит вернуть ему фото Джой, которое Джаред оставил у него в гримёрке. Конечно, сделать ещё снимок — не проблема, но это было бы хорошим предлогом для того, чтобы увидеться. Если бы у Дженсена возникло такое желание. Но шло время, а Эклз так и не объявился, поэтому можно было делать вывод, что не возникло. Джаред не стал себя тешить мыслью, что оставленная им на столе визитка осталась попросту незамеченной. Если бы Дженсен хотел, он бы так или иначе его нашёл. Например, подключил своего чокнутого агента с глазами маньяка. После встречи с Данниль Харрис Джей не сомневался — эта девица достанет и найдёт любого, где бы тот ни находился. А раз этого не случилось… значит, Дженсену и не нужно. Видимо, выгнав его из гримёрки, он окончательно поставил между ними точку, уже точно вычеркнув Джареда из своей жизни. Сделал, как и говорил, его лишь эпизодом. Белых пятен в прошлом не осталось. На все вопросы были даны ответы. О том же, чтобы самому воспользоваться шансом, даже такой глупостью, как забытая фотография, речи быть не могло. Не хотелось Джареду выглядеть совершенно уж жалким. Да и навязываться тоже не хотелось. Так что оставалось смириться и жить дальше. Как и собирался после объяснения с Дженсеном. Права выбора тут у него всё равно не имелось. Не после всех сделанных ошибок. Так что самым разумным было улететь в Техас, к дочери. Покончить со всеми рефлексиями и бесполезным ожиданием не пойми чего. Джей вздохнул и, обозвав себя идиотом, нажал «Enter», снова обновляя страницу авиакомпании. После чего, особо не глядя, клацнул по одному из свободных мест где-то в конце самолёта и начал решительно заполнять поля для бронирования билета. Снова. Только на этот раз он намеревался довести дело до конца. А на следующий день вылететь в Даллас. Он как раз вносил последние цифры своей кредитки, чтобы оплатить перелёт, когда раздался стук в дверь. Джей, прервавшись, недоумённо замер. Прислушался. Обычно, когда кто-то приходил, первыми давали знать о госте собаки. Сэди и Хёрли заливались лаем, так что сомнений не было, а тут пришлось напрячься. Но в доме царила, как и прежде, тишина. На улице, где-то неподалёку, у соседей играла приглушённо музыка, пронеслась, завывая, сирена… Он уже было решил, что действительно показалось. Тем более Джаред никого не ждал: у Софии был свой ключ, Чад продолжал тусоваться с подружкой в Альпах. А кто-то другой вряд ли бы так поздно заявился в гости — не самое подходящее время — часы в правом углу монитора показывали начало одиннадцатого. Но едва Джаред вписал ещё одну цифру, когда стук раздался снова. Уже более громкий и более настойчивый. Так что стало ясно, кто бы ни явился — у него заканчивалось терпение. Выругавшись, Джаред встал с кресла и отправился открывать. Добравшись до двери, с мыслью, что грабитель стучать не будет, он распахнул её без раздумий… и оцепенел, словно превратился в соляной столб, обнаружив на своём пороге того, кого так надеялся увидеть, но перестал ждать. Окончательно — полчаса назад вот уже как. В груди мгновенно всё перевернулось. А сердце замерло на миг, а затем застучало лихорадочно-быстро. От одного только вида Дженсена. Эклз тоже замер, стоило Джареду открыть, не сразу опустив руку, со сжатой в кулак ладонью, занесённой для удара. Его лицо приняло на миг растерянное выражение. Будто прийти пришёл, а что дальше? Но потом собрался и будто впился взглядом в Джея. Охватил его сразу с головы до ног. От растрёпанных вихров, лезущих в глаза, и растянутой футболки с пятном от пролитого отбеливателя до пальцев босых ног, выглядывающих из-под обтрепанных домашних джинс. Так и стояли. С минуту или даже больше просто пялились друг на друга. Наверное, со стороны выглядели они полнейшими придурками. Но это едва ли кого-то из них волновало. Первым всё же отмер Эклз. — Привет. Я могу войти? — сдержанно спросил он, улыбнувшись краешками губ. Это позволило и Джареду сбросить оцепенение. — Привет. Боже, конечно! Заходи, Дженсен! — засуетился он, шире распахивая дверь и делая шаг в сторону, чтобы не мешать… И едва не вписался головой в стену, запутавшись в собственных конечностях. — Блядь! — громко выругался Джей, нелепо взмахнув руками. С трудом, но удержать равновесие ему удалось. После чего Джаред, залившись до трусов краской, смущённо глянул на своего гостя. Дженсен, переступив порог, остановился и с улыбкой смотрел на него. А в глазах вместо злой насмешки над неуклюжестью Падалеки была (черт, как же до воя не хотелось ошибиться!) нежность? Так он смотрел когда-то давно, в прошлом, когда Джей говорил или делал какую-нибудь глупость. — Ты в порядке? Не ушибся? — прозвучало мягко и даже…. хм… заботливо. Джаред едва не потянулся себя ущипнуть. Всё, что происходило здесь и сейчас, выглядело как сон. Или словно маятник часов вдруг качнулся и время повернулось вспять. Это не вязалось с тем, как категорично и холодно тот выпнул его из гримёрки, перед этим, плюс ко всему, хорошенько вмазав. Проклятье, может он снова заснул в кабинете, уткнувшись лицом в стол? И после пробуждения поймёт, что ничего не изменилось и Эклз по-прежнему его ненавидит?! — Что случилось? — нахмурился Дженсен, заметив, видимо, все сомнения Джареда и вспыхнувшую в нём неуверенность, что отразились, как в зеркале, на его физиономии. — Надеюсь, я не помешал? Извини, если ты уже ложился спать… — Что? Нет. Всё в порядке! Я ещё и не думал ложиться, — поспешил успокоить Джаред, а проследив его взгляд, брошенный куда-то за спину, добавил: — Джой сейчас гостит у моих родителей. У неё летние каникулы. Так что я дома один. — Понятно. — Ты проходи, — пригласил Джаред, изо всех сил стараясь скрыть охватившее его волнение. Схватив с тумбочки удачно оставленный там пульт, включил в гостиной и коридоре свет. Правда, удалось это не с первого раза. Руки мелко дрожали, как и всё внутри, и несколько раз он промазал мимо нужных кнопок. Но, в конце концов, это ему удалось. Вспыхнувшие ярко лампы мгновенно разогнали полумрак и дали возможность дорогому гостю осмотреть скромное жилище семейства Падалеки. Где, пусть не имелось изысков, зато было просторно, просто и уютно. Светлые стены, с обоями в мелкий цветочек, деревянный пол, покрытый лаком и цветными, лоскутными ковриками на полу (подарок Шерон), плетеные кресла в прихожей и гостиной, широкий диван. А ещё везде присутствовали признаки того, что в доме живёт ребёнок. Разбросанные и рассованные по разным углам игрушки и детские книжки. Оставленный на диване розовый рюкзак с принтом Микки Мауса. Джей видел, как внимательно и с каким интересом Эклз осматривает его дом и все вещи, что попадались ему на глаза. — Выпьешь чего-нибудь? Кофе? Или может пива? — спросил Джаред, а сам, подойдя к дивану, быстро сгрёб рассыпанные по ковру фломастеры и карандаши — мелкая снова разбросала их и, конечно, забыла собрать. Не хотелось, чтобы Дженсен ещё чего доброго на них наступил и поскользнулся. Или он сам. Пару раз такое уже случалось, и Джаред неслабо навернулся. — Спасибо. От пива не откажусь, — услышал он. — Конечно. Ты присаживайся — чувствуй себя как дома, а я сейчас, — запихав всё собранное в коробку и поставив ту на кофейный столик, Джаред сбежал на кухню. А там, привалившись спиной к стене, медленно, прерывисто выдохнул. Пытаясь здесь, наедине с собой, в относительной тишине, сжиться с мыслью, что он не спал и не бредил, видя цветные глюки, и Дженсен действительно находился в его гостиной. В голове из-за этого царил сумбур: мешанина из мыслей и вопросов — Джаред боялся и предположить, что привело Эклза к нему этим вечером. Неужели тот пришел из-за фотографии, что Джаред оставил у него? Или… он нашел, что сказать? Что не было сказано в прошлый раз? Все его взгляды, тон голоса неслабо сбивали с толку. Резонируя с тем, что было в прежнюю их встречу. В душе тоже хаос не меньший, чем в голове: страх, надежда, радость, любовь, неуверенность и даже паника смешивались в дикий микс. Ладони потели и дрожь в руках не исчезала. «Ладно, Джей. Ты не можешь здесь торчать вечно. Возьми себя в руки, хватай чёртово пиво и иди к нему!» — отвесил себе мысленно пинка Джаред. Потерев ладонями лицо, чтобы взбодриться, он отлепился от стены и, подойдя к холодильнику, взял две «Короны», открыв хромированную дверцу. Отщёлкнул крышки бутылок и поплёлся назад в гостиную, надеясь, что Дженсен не обратит внимания, что он отсутствовал дольше, чем нужно было, чтобы просто взять пиво. Но как выяснилось, об этом можно было не волноваться. Его гость оказался поглощен фотографиями, что выстроились в длинную шеренгу на каминной полке. Падалеки заметил, что одно фото Дженсен снял с полки и теперь держал в руках. Когда же Джаред вернулся, он даже ухом не повёл, явно о чём-то глубоко задумавшись, разглядывая снимок. Джаред подобрался ближе. Подошел к нему со спины и заглянул через плечо. Он примерно догадывался, какая именно фотография заинтересовала Эклза, но хотелось убедиться, насколько верна его догадка. И, действительно, не ошибся. В руках Дженсен держал их с дочерью снимок. Кажется, тот был сделан спустя неделю после того, как Джаред узнал, что стал отцом. На фото он, восемнадцатилетний, и двухмесячная Джой у него на руках. Джей всегда втайне ржал на собой — его физиономию на фото иначе, чем испуганной, назвать было сложно. Хотя нет, даже не испуганной — панической! Да ещё в глазах застыл настоящий ужас, пока он смотрел на мелкую, что рыдала и орала, как могут делать это младенцы: во всю силу своих крошечных лёгких, с надрывом, кряхтя и заикаясь. А он не имел ещё ни малейшего соображения, как успокоить её. Щёлкнула их Шерон, когда прилетела к Джареду, после его невероятного сообщения, что они с Джеральдом стали бабушкой и дедушкой в очередной раз. «На память» — сказала тогда ему мама. После чего бросилась на помощь своему непутёвому сыночку помогать укачивать внучку. — Одна из первых фотографий? — спросил Дженсен. Стало понятно, что появление Джареда за спиной не стало для него сюрпризом. — Ага. Выгляжу настоящим болваном? — хмыкнул Джаред иронично. И залип, заметив как от его дыхания покрылась мурашками кожа на шее Дженсена, а мелкие волоски встали дыбом. Сердце в груди Джареда припустило ещё быстрее. Громкое «тудух» отдалось в ушах набатом. Голова закружилась. И до ломоты в пальцах, до покалывания в губах Джею захотелось прикоснуться, поцеловать Дженсена в его красивую шею. Сгрести в объятия. И больше не отпускать. Никогда больше не отпускать. Но было страшно. И Джаред тряхнул головой, пытаясь прогнать своё сумасшествие и дурман, что затягивал перманентно мозги всегда, стоило Дженсену оказаться достаточно близко к нему. Прочистив горло, он сделал поспешно шаг назад. — Брось. У тебя были причины испугаться. Ты, по крайней мере, не разрыдался вместе с дочерью, — пошутил Дженсен, усмехнувшись. — Но мне очень хотелось. Не скрою, — немного натянуто рассмеялся Джаред. Эклз поставил фотографию снова к остальным снимкам, после чего обернулся к Падалеки, взглянув на него в упор. Джей сглотнул, жадно скользя взглядом по чертам, что любил до боли в груди. Длинным ресницам, прямому носу, усыпанному на переносице милыми крапинками веснушек, полным губам, вид которых неизменно срывал тормоза, а прикосновение… чёрт, целуя Дженсена, он и имя своё забывал порой. В комнате вдруг враз стало на градусов «нцать» жарче. Воздух словно сгустился и будто начал потрескивать от напряжения, возникшего между ними. Вроде бы кондиционер работал, а душно так, что не продохнуть. Джей не хотел ошибиться, выдавал желаемое за действительное, но ему казалось, он видел в это мгновение в зелёных глазах напротив, где, как в зеркале, отражался, все те же чувства, что испытывал сам. — Жаль, что мне не удалось увидеть тебя таким — произнес Эклз, кивнув в сторону фото. — Расскажешь? Этого ты мне не рассказывал. Джаред, уже утративший нить беседы, понимая чётко и ясно, что просто плывёт мозгами, полностью захваченный, словно водоворотом, близостью, запахом, теплом Дженсена, не сразу сообразил о чём тот. Понадобилось мгновение. Очень длинное, чтобы взять себя в руки, мысленно пнув себя. Вернуться в реальность. Перестать представлять… то, что представлял. Например, как делает рывок вперёд и наконец, целует Дженсена, прижимая крепко, чтобы не вырвался. — Да. Конечно. Если тебе интересно, — прочистив горло, ответил. Он смущенно улыбнулся Дженсену, протянул ему пиво. И сам сделал поспешно глоток из своей бутылки — в горле пересохло, словно в пустыне. Отойдя от Эклза, надеясь, что так держать себя в руках станет полегче, присел на диван. Дженсен занял плетёное кресло. Правда, прежде чем сесть в него, ему пришлось убрать плюшевого единорога. — Извини. Никак не могу заставить Джой убирать свои игрушки в одно место. Сколько раз уже ругал. — Да всё нормально, — отмахнулся Дженсен и, усмехнувшись, бросил единорога на диван. После чего отпил пива под немигающим взглядом Джареда, которого словно кипятком обдало просто от вида того, как Эклз прижимался губами к горлышку бутылки. И Джей готов был поклясться… что ничего чувственнее этого зрелища он давно уже не видел. Член в трусах, ощутимо напрягшийся, с ним был согласен. Хорошо еще, что джинсы были довольно свободные в бёдрах, скрадывая возникшую у него проблемку. «Ты же не тинейджер с бушующими гормонами, приди в себя, идиот!» — ругнулся Джаред. А ещё чуть-чуть — и он начнёт подозревать, что Эклз его планомерно соблазнял. Когда тот перехватил его жадный взгляд (ну а какой ещё?), на секунду улыбка Дженсена стала довольной, а в глазах запрыгали натуральные черти. Как сказала бы дочь, подражая Алисе в Стране Чудес — всё чудесатей и чудесатей. Или Джей просто чокнулся. Или действительно спит. — Так с чего начать? — нерешительно спросил он, опустив взгляд. Рассматривать лоскутный ковёр было проще, чем живое искушение, которое представлял из себя Дженсен. — С чего угодно? — последовал ответ. — С этой фотографии? Что было дальше? Джаред кивнул и, глубоко вздохнув, заговорил… Рассказал о своих взлётах и падениях, о разочарованиях и трудностях, житейских радостях и открытиях, что происходили почти каждый день, пока он осваивался и примерял на себя роль папы. О сомнениях, вопросах, страхах и своей неуверенности, с которыми приходилось бороться — ведь иначе никак, когда отвечаешь за жизнь крохотного человечка. О счастье и гордости, что испытал, когда его мелкая научилась сидеть, ползать, делать первые шаги и произнесла своё первое несмелое «па». Затем, немного отойдя от темы родительства, Джаред описал Дженсену свою жизнь в ЭлЭй. Как строил всё с чистого листа, уехав из Техаса, обустраивал быт, заводил новые знакомства (раз отказался от всех прежних контактов), нашёл друзей. Конечно, заговорив о друзьях, не мог умолчать о Софии и Чаде, и том, как познакомился с обоими. А это плавно позволило рассказать о том, как он позволил себе, когда Джой подросла, поступить в колледж, как давно хотел. Не без трепета в душе Падалеки вспоминал тот отрезок времени, когда только шёл к своей мечте. Ночи без сна, литры кофе… Учёба не давалась вот чтобы совсем легко. Часы сливались в одну сплошную кашу, которую он безостановочно месил, двигаясь к цели, и мечтал, чтобы в сутках было больше двадцати четырёх часов. Имеющегося времени ему определённо не хватало. Так, что на протяжении нескольких месяцев из-за нагрузки, пока не привык, ходил уставший и нервный, перманентно семь дней в неделю. Хорошо ещё, что мама, перебравшись к нему в Лос-Анджелес, присматривала за Джой, позволив ему получить образование, о котором давно мечтал. Дженсен всё то время, пока Джаред говорил, внимательно слушал, время от времени прихлёбывая пиво, не перебивая и не прерывая, с таким видом, словно ему действительно было важно знать, как проходила жизнь Джареда без него. А ещё он смотрел… пристально, волнуя Джея до глубины души, так что он старался не пересекаться с ним взглядом, чтобы не забыть к чертям, о чем, собственно, тут болтал. Когда же замолчал, в гостиной повисла тишина. И какое-то время они просто сидели, думая каждый о своём. Джаред, сделав глоток уже порядком нагревшегося пива, чтобы промочить пересохшее горло, рвано выдохнул. Он вывернул свою жизнь наизнанку перед Дженсеном за эти две их встречи — теперь тот знал абсолютно всё. Ну или почти всё о нём. И Джаред хотел, но не осмеливался попросить его о том же — чтобы рассказал ему, как жил сам, чем и кем дорожил, о чём думал все эти годы. Чтобы хотя бы через слова стать сопричастным и сгладить проведённые в разлуке восемь лет. Возможно, он бы всё-таки решился попросить, но Дженсен прервал тишину между ними первым. — Знаешь, Джей, накануне Дани задала мне один вопрос, — улыбнувшись уголками губ, тихо произнёс он. Джаред, удивлённый сменой темы, взглянул на него, изогнув брови вопросительно. Правда, при упоминании рыжей, у него фантомно заныли яйца, которые побывали в её цепких руках. — Что сделает меня счастливым — спросила она меня. — И что ты ей ответил? — невольно затаил дыхание Джаред. — Ничего, — покачал головой тот. — Но подумал, — пауза и кривая улыбка: — что меня сделало бы счастливым быть с тобой, Джей. Все эти проклятые годы, когда кроме карьеры у меня не было ничего. Джаред задохнулся. Откровенность Дженсена стала как удар под дых. Это было самое потрясающее и неожиданное, что мог он услышать. И самое горькое. — Теперь я в этом убедился. Мне жаль, Джей, что мы не смогли пережить всё, рассказанное тобой, вместе. — Дженс… Дженсен! — выдохнул с рвущимся изнутри отчаяньем Джаред. Отставив бутылку с недопитым пивом на стол, он сполз с дивана на пол, встав на колени, и так добрался до Эклза. Вцепился в подлокотники его кресла, уткнулся лицом в его колени. — Прости меня. Прости меня! Я хотел для тебя всего! Я так виноват, — каялся он, не поднимая лица, а в горле стоял ком. Глаза резало от подкативших слёз. Рыдания душили. Да, Джареду хотелось банально разрыдаться от сожаления, понимая, насколько сделал несчастным любимого человека. — Ага. Ты говорил, — тёплые пальцы зарылись в волосы Джареда. — Ты хотел, чтобы я танцевал. Я помню. Но Джей, танцевать с пустотой внутри чертовски сложно. Слёзы всё-таки покатились по щекам, но тут же впитались в мягкую джинсу, к которой Джаред прижимался лицом. — Я люблю тебя, Джен. Я очень тебя люблю! Ладонь коснулась его мокрой щеки и мягко нажала, заставив Джареда поднять глаза и взглянуть на Дженсена. — Я тоже тебя люблю, Джаред, — глядя на него сверху вниз, произнёс тот, пальцами мягко вытирая мокрые дорожки со щёк Падалеки. Джаред рывком приподнялся, уперев ладони в подлокотники кресла, и сделал, наконец, то о чём грезил — поцеловал его. Нежность и страсть, безграничная любовь и жажда лились его из него, вплетаясь в горячий поцелуй. Для Джареда он стал словно возвращение домой после долгих лет странствий. Капли дождя после иссушающего зноя. Врата рая спустя столетия на дне Чистилища. Всё по отдельности и сразу. И лучше всего было то, что Дженсен ответил. Мгновенно и с не меньшей страстью, любовью, жаждой. Целовал, словно это последнее, что мог сделать, и вот-вот бездна разверзнется, чтобы поглотить его или их обоих. Как они добрались до спальни, Джаред и сказать бы не взялся — слишком поглощен был тем, чтобы впиваться губами в желанный рот, прерываясь лишь на миг, чтобы сделать вдох. Кажется, пару раз они на что-то натыкались, что-то к грёбаным чертям разбили и свалили, но ему было плевать. Одежда исчезла тоже, словно по волшебству. Раз — и под спиной уже прохлада простыней и горячее тело Дженсена, что прижимало его сверху. …Ночь пролетела без сна в вихре страсти, под аккомпанемент хриплых стонов, горячечного шёпота, жадных ласк и поцелуев нон-стопом. Лихорадочное желание одно на двоих. Попытка наверстать то, что было бездарно упущено, и чтобы вспомнить — каково это быть вместе. И насколько это одуряюще прекрасно. Уже под утро, когда они лежали на разворошённой постели, тесно переплетясь руками и ногами, Дженсен всё-таки рассказал Джареду, как жил эти восемь лет. Об учёбе, работе, как создал «Маску». А Джей впитывал его слова будто губка, стараясь всё это представить.