Это не профессор, это булочка с корицей

Голова раскалывалась. Распахнув глаза, Эл тут же прикрыла их ладонью. Свет показался ей слишком ярким. Проморгавшись, девушка приняла сидячее положение, чувствуя, как на ее лбу вот-вот появятся морщины от столь усердных попыток сосредоточиться на внешнем мире. Ощущения были хуже, чем в тот раз, когда они отмечали день рождения Лю. Хотелось кричать, но, возможно, даже шорох усилил бы эти роящиеся ощущения. - Ох, нет, - голос оказался низким и хриплым, как после болезненного сна. Голову она вновь уложила на подушку. - Что я пила… - Не знаю, что Вы пили, мисс, но вряд ли это стало причиной Вашего нынешнего состояния, - бархатный баритон заставил ее едва улыбнуться. Даже при смерти она бы не смогла удержаться от выражения собственных эмоций. Отредактировав настройки яркости, уложив на лоб руку, загораживающую свет, голубоглазая посмотрела на Булочки-с-корицей сквозь пальцы. Она была в той малюсенькой каморке, которая располагалась за кабинетом зельеварения. Впрочем, внутри было не так уж и тесно. Не так, как ей казалось раньше. Расширяющее заклятье? - Почему я здесь? - на мгновение школьница почувствовала себя одеревеневшей статуей. Профессор, подхватив бокал с водой, одними только кончиками пальцев прикоснулся с бледной шее студентки, коснувшись стеклянным краешком бокала девичьих губ, заставляя ее осушить содержимое. - Я недооценил Вашу восприимчивость, - его голос звучал как-то необычно. Что же это? Пурпурное сожаление? Ох. Булочки-с-корицей, кажется раздосадован. Что же произошло? Головная боль медленно покидала ее, а вместе с тем все вновь приобретало яркие краски и… запахи. На мгновение закрыв глаза, Элис вдохнула. Пыль. Дерево. Алкоголь в ящике. Сожаление. Капли воды. Дождь? Чувство вины. Корица. Корица… - Плохо помню произошедшее, - ее голос все еще со скрипучими нотками, был по обыкновению тихим. Почему она могла так беззаботно смеяться в большом зале в окружении друзей или на уроках по травологии, а рядом с ним… - Я попросил Вас записать ингредиенты для зелья, наводящего страх, но… И снова эти жалостливые ноты. Кислая корица начинала терять свой привычный шарм. - Тогда, у меня тоже есть просьба.