это — наш обет

— Дерзость. Чистейшая дерзость, — бурчит Лань Цижэнь себе под нос, когда Лань Сичэнь возвращается в его кабинет. Они весь вечер разбирали бумаги — восхитительное ассорти из прошений, предложений и жалоб — и это только внутри ордена. Документы со внешними делами лежали отдельной стопкой в десять раз больше. Но она была заботой завтрашнего дня. Один из учеников зашёл с отчётом о ночной охоте, Лань Сичэнь поблагодарил его, и за то короткое время, что он отсутствовал, дядя успел наткнуться на нечто… раздражающее. — Что случилось? — спрашивает Лань Сичэнь, удивлённый тем, насколько явно его дядя выражает недовольство. Не поддавайся гневу, — говорит правило. Он уже решил, что произошло что-то серьёзное. Лань Цижэнь мрачно смотрит на бумагу и ждёт, пока племянник сядет. — Послушай это, — говорит он, и начинает читать вслух предложение о проведении учений в случае нападения другого ордена. Оно написано невероятно подробно, почти до абсурда. И хотя сам план не вызывает у Лань Сичэня особых возражений — разве что излишняя дотошность — он не может понять, кто в ордене настолько… параноидален. — Кто это подал? — спрашивает он, слегка озадаченный. Лань Цижэнь протягивает ему документ, и Лань Сичэнь вздрагивает, узнав почерк Лань Ванцзи. Он моргает, переводит взгляд на дядю: тот смотрит на лист так, будто тот нарушил сразу сотню правил. (Хотя Лань Сичэнь уверен, что их там не больше двенадцати… ну, может, тринадцати.) — Я… даже не знаю, что об этом думать, — говорит Лань Сичэнь. — Ванцзи слишком самонадеян, если допускает возможность такого отношения со стороны другого ордена, — резко отзывается Лань Цижэнь, словно сам Лань Ванцзи сейчас сидит перед ним и получает выговор. — Действительно. И это на него не похоже, — Лань Сичэнь на мгновение задумывается. — А если он что-то узнал… и таким образом пытается нас предупредить? — Думаю, он просто проявляет дерзость и наглость, — резко отвечает Лань Цижэнь. Лань Сичэнь качает головой и тут же вызывает Лань Ванцзи. Он снова перебирает страницы с предложением по экстренным учениям — теперь, в свете происходящего, некоторые вопросы, которые Ванцзи задавал за последние дни, обретают новый смысл. Очевидно, именно этим он был так занят в последнее время. Лань Сичэнь и не волновался — думал, что брат просто проводит много времени в библиотеке. Если он не на ночной охоте, то это вполне нормальное для него поведение. Но если Лань Ванцзи действительно что-то знал о возможном нападении… почему он не пришёл к Лань Сичэню и не сказал об этом прямо? Его кто-то заставил молчать? Возможно, враг держит кого-то в заложниках? Мысли начинают скакать, рисуя одну страшную догадку за другой, и Лань Сичэнь мотает головой, чтобы сбросить эту панику. — Спекуляции нам не помогут. Лучше просто спросить. — Согласен. В любом случае нужно выбить эту нелепую мысль из его головы, — отзывается Лань Цижэнь. Лань Сичэнь с этим соглашается, но причины у него иные. Его тревожит не сама идея, а то, почему Лань Ванцзи не пришёл к нему с этим. У Ванцзи всегда была черта — упрямство и самостоятельность. Он один из самых упёртых заклинателей, каких знал Лань Сичэнь. Если он решил, что должен справиться сам, он не отступит, пока не доведёт всё до конца. Даже в одиночку. Лань Сичэнь знает — без тени лести и гордости, — что он тот человек, которому Лань Ванцзи доверяет больше всех в этом мире. Его младший брат постепенно открывается другим, заводит друзей — и Лань Сичэнь гордится этим пугающе сильно. Но ни одна дружба не сравнится с целой жизнью, прожитой бок о бок. Они молчат, пока ждут, и Лань Цижэнь тоже ничего не говорит — он видит, что Лань Сичэнь отложил бумаги и явно переживает за брата. Меж бровей у него залегла складки — признак того, что его мысли сейчас далеко не о документах. Лань Ванцзи появляется с лёгкой задержкой — дольше, чем ожидали. Он вежливо извиняется, объясняя, что занимался тренировкой меча с другом. Лань Сичэнь едва сдерживает тёплую, почти отцовскую улыбку: прогресс в общении его брата — настоящее достижение. Он всё ещё мечтает, чтобы у Ванцзи было много друзей… но три друга — уже грандиозный успех, если сравнивать с тем, что было раньше. — Ванцзи, что всё это значит? — тут же нападает на него Лань Цижэнь, не теряя ни секунды. Он бросает на стол свиток, и Лань Ванцзи ловит его, не глядя — он и так знает, о чём речь. — Всё изложено в цели на первой странице, — спокойно отвечает он, с уважением, но и с явной тенью раздражения. Он открывает прошение и указывает на нужное место. Лань Цижэнь сверлит его ледяным взглядом. Лань Сичэнь, хоть и понимает серьёзность момента, едва не усмехается. Столкновения между дядей и братом случаются нечасто, но это точно будет одним из тех случаев, о которых он потом с удовольствием расскажет Не Минцзюэ. — Я считаю, что нам следует провести серию тренировочных эвакуаций, чтобы отработать реакции на возможные чрезвычайные ситуации, — чётко произносит Лань Ванцзи. — Одна из твоих «чрезвычайных ситуаций» предполагает, что на нас нападёт другой орден, — резко говорит Лань Цижэнь. — Да, — спокойно отвечает Лань Ванцзи. — Она идёт после пункта о пожарной безопасности. — Он делает паузу. — Я не подумал расставить их в алфавитном порядке. Просто записал в том порядке, в каком вспоминал. Благодарю дядю за указание. — Проблема не в порядке, Ванцзи. Проблема в том, что ты утверждаешь, будто другой орден может напасть на нас! Ты понимаешь, какой сигнал это посылает остальному миру? То, что Лань Сичэнь — наследник ордена, ещё не даёт тебе права говорить что вздумается. Подумай, как это отразится на нём. Такие слова могут разжечь пламя войны! Лань Ванцзи выслушивает молча — внимательно, вежливо, с той выученной сосредоточенностью, с какой он всегда воспринимает критику. Но Лань Сичэня охватывает странное беспокойство. Что-то здесь не так. Он не может уловить, что именно, но внутри всё сжимается. — Дядя, — говорит Лань Ванцзи, спокойно, — если такие ничтожные слова способны разжечь пожар, то, боюсь, пепел уже тлеет где-то под поверхностью. Брови Лань Сичэня взлетают вверх от удивления. А лицо Лань Цижэня начинает наливаться краской. — Ванцзи! Такую дерзость терпеть нельзя! Это изменнические слова! Гусу Лань поплатится, если другие ордена их услышат! Лань Сичэнь кашляет, тихо, но достаточно, чтобы выдернуть дядю из его ярости. — Думаю, один учебный сбор не будет лишним, — говорит он. — Есть много бедствий, в случае которых нам потребуется эвакуироваться из Облачных Глубин. Подготовленность в условиях паники — это благо. Но я не считаю, что на данный момент существует реальная угроза нападения со стороны других орденов. И я не хочу, чтобы ты говорил об этом кому-либо. Будем считать, что речь идёт о возможной эвакуации при стихийном бедствии. — Брат, одного сбора недостаточно, — возражает Лань Ванцзи. — В панике нужен чётко отработанный план, чтобы свести к минимуму ранения и потери. — Одной будет достаточно, — твёрдо говорит Лань Сичэнь. — Ты должен быть благодарен и за это, — добавляет Лань Цижэнь, почти шипя от возмущения. — Но брат… Лань Сичэнь качает головой и поднимает ладонь, останавливая его прежде, чем тот скажет ещё что-то. Лань Ванцзи замолкает, но Лань Сичэнь видит, как тяжело ему это даётся. Он весь напряжён, кулаки сжаты у боков. Но осанка — безупречная. Он склоняет голову с безукоризненной вежливостью и произносит: — Благодарю. Он злится. Лань Сичэнь улыбается мягко, стараясь выразить понимание и поддержку, но Лань Ванцзи принимает это за жалость — и внутри у него закипает ещё больше. Он уходит, не сказав больше ни слова. Лань Сичэнь вздыхает: дядя наверняка снова станет упрекать его за такую «грубость», но он не видит смысла подливать масла в огонь и порождать слухи и недопонимание, которые могут вызвать тревогу. Ванцзи движут благие намерения — но он не будущий глава ордена. Есть вещи, которые он пока не понимает. Они ждут, убеждаясь в том, что Лань Ванцзи действительно ушёл. Не потому, что подозревают, будто он мог подслушать, — просто обоим нужно немного времени, чтобы перевести дух. — Ты его избаловал, — недовольно говорит Лань Цижэнь. — Нельзя показывать пристрастие. — Но идея хорошая, — возражает Лань Сичэнь. — Наш текущий план эвакуации не обновлялся уже больше десяти лет. А за это время мы значительно выросли. — Он пролистывает свиток, над которым Ванцзи так старался. Раздел, касающийся нападения ордена, — единственный спорный. Остальные охватывают затопление, пожар, эпидемии, атаки нечисти… Всё изложено довольно-таки хорошо. Как и ожидалось от Лань Ванцзи. — Я поговорю с ним ещё раз. Постараюсь понять, что его тревожит. Мне всё ещё кажется, что ему кто-то угрожает. — Хмпф! Сомневаюсь. Просто взбрело невесть что в голову. Если один орден нападёт на другой, все начнут выбирать стороны — и это закончится войной. Уж он-то должен понимать, что это значит. Он всю жизнь изучает историю заклинателей! — Я с ним поговорю, — повторяет Лань Сичэнь. Если Ванцзи боится войны — значит, на это есть причина. И как глава ордена, и как старший брат, он обязан заверить его: он в безопасности.