это — наш обет

Цзян Яньли сидит у входа в кабинет Цзян Фэнмяня, рассеянно занимаясь шитьём. Вэй Усянь уже готов спросить, что она здесь делает, когда до него доносятся голоса из-за двери — и он сразу понимает ситуацию. Цзян Чэн пытается убедить отца поручить ему более ответственные задания. Он устал от того, что его постоянно отстраняют под предлогом безопасности. Когда Цзян Чэн впервые заговорил с ним об этом, Вэй Усянь не нашёлся, что ответить, но тому и не нужны были слова — он просто хотел выговориться. Это не стало для Вэй Усяня неожиданностью, в отличие от Цзян Яньли, которая явно расстроена. Она откладывает шитьё и поднимает взгляд на него. Её глаза на мгновение скользят к двери — словно приглашая его войти и вмешаться, — но вслух она ничего не говорит. Они оба понимают: его вмешательство только усугубит ситуацию. Вэй Усянь молча качает головой. — Мать и отец просто хотят, чтобы он был в безопасности. Жаль, что А-Чэн этого не видит, — тихо говорит Цзян Яньли. — Он знает. Именно поэтому так рвётся в бой, Шицзе. Он хочет защитить их. Но как он сможет это сделать, если не будет на передовой? — Вэй Усянь вздыхает, видя, как лицо сестры вытягивается. Он берёт её за руку. — Если бы я мог уберечь тебя и Цзян Чэна, не втягивая вас в эту войну, я бы сделал это без раздумий. Но так не получится. Цзян Яньли закусывает губу, сдерживая слёзы, и молча высвобождает руку, чтобы вернуться к шитью. Перед ней целая гора вещей— накидки, плащи, одеяла, даже флаги, — которое она чинит для своих. Вэй Усянь изначально искал Цзян Чэна, чтобы передать ему зашифрованные донесения, поэтому теперь просто садится рядом и ждёт. Ему хочется приникнуть головой к её коленям и притвориться, будто всё по-прежнему, но они уже слишком часто собирались на похороны. Вчера они провели массовые поминки по павшим заклинателям Юньмэн Цзян. Вэй Усянь вдыхает запах мыла, которым пропитано бельё, и едва уловимый аромат лотосовых духов — Цзян Яньли до сих пор иногда ими пользуется. Отдельных слов разговора за дверью не разобрать, но по ритму голосов ясно: между членами семьи Цзян идёт жаркий спор. Он бы с радостью спрятал Цзян Чэна где-нибудь в глуши, подальше от опасности, но понимает — безопасных мест больше нет. Цинхэ Не недавно атаковали один из крупных городов Вэнь, и хотя нападение отбили, стало ясно: ни один оплот Вэнь не будет неприкосновенным в этой войне. Да и Цзян Чэн никогда не позволит запереть себя, словно драгоценность в ларце. В прошлой жизни обитель Мэйшань Юй была относительно безопасным убежищем — туда и отправили Цзян Яньли. Но теперь никаких гарантий нет. Как бы Вэй Усянь ни хотел, чтобы она держалась подальше от Пристани Лотоса (на случай, если история повторится), он не вынесет новой разлуки с ней. Потому Цзян Яньли до сих пор отказывается уезжать. И теперь она вздыхает — хоть и не любит саму мысль о Цзян Чэне на поле боя, но понимает его стремление. — Как думаешь, сколько это ещё продлится? — Вэй Усянь перебирает лежащие рядом свитки. — Не знаю. Они там уже давно, — Цзян Яньли указывает на свою стопку — половина работы уже сделана. — Я только первое одеяло закончила, когда А-Чэн зашёл к отцу. Вэй Усяню нужно было поделиться своей догадкой: Вэнь Чжулю целенаправленно охотится на высокопоставленных заклинателей. Он хотел предупредить Цзян Чэна, что тот тоже может стать мишенью. Лань Сичэнь был первым. Вэй Усянь не хотел видеть Цзян Чэна в списке тех, кто лишился золотого ядра. Собранные данные ясно указывали: «Рука, плавящая ядра» выбирает в жертвы глав кланов и их наследников. Цзян Яньли заканчивает шитьё и с тревогой смотрит на плотно закрытую дверь. Вэй Усянь помогает ей собрать вещи и возвращается к ожиданию. К счастью, вскоре дверь наконец открывается, и появляется Цзян Чэн. Увидев Вэй Усяня, он сразу оживляется. — Отец разрешил мне возглавить отряд, когда мы пойдём на подмогу ордену Не, — объявляет он, и глаза его горят решимостью доказать свою состоятельность. Вэй Усянь на мгновение задерживает взгляд, затем кивает: — Я рад за тебя. Цзян Чэн выпячивает грудь, словно гордый павлин. — Ты всё равно пойдёшь со мной. По крайней мере, на первых порах, — добавляет он, уже с привычным раздражением. — Но нянчиться не придётся. Ты будешь моим заместителем. — Как будто я тебя одного отпущу, — усмехается Вэй Усянь. Он и не собирается выпускать Цзян Чэна из виду, если сможет этого избежать. — Ха! Так я и знал! — Лицо Цзян Чэна на секунду хмурится. — Отец сам это предложил. — Забудь о нём, я бы настоял на этом. Цзян Чэн морщится, как будто он заявил, что заберёт у него последнюю тарелку супа из свиных рёбрышек с корнем лотоса. Вэй Усянь хлопает его по плечу, поздравляя, но при этом сдерживает собственные переживания. Это не его дело, и он никогда не решал за других. Он всегда будет разрываться между желанием видеть, как Цзян Чэн становится сильнее, и стремлением обеспечить ему безопасность. Вэй Усянь показывает Цзян Чэну зашифрованные послания, и они удаляются в уединённую комнату для их расшифровки. В одном из сообщений от Мэн Яо говорится, что «Рука, плавящая ядра» охраняет Вэнь Чао в Безночном городе, где он восстанавливается после неудачной попытки сразиться с заклинателями Не. Дан приказ уничтожить Вэнь Чжулю на месте, но пока ни у кого это не получилось. При этом, зная, что он сейчас в Безночном городе, он вряд ли появится в ближайшей битве. Это немного успокаивает Вэй Усяня. — Цзян Чэн, когда мы уезжаем? — Через два дня. Отец передаст мне новые сведения до нашего отъезда, а ещё нам нужно дождаться, пока старшие заклинатели изготовят новые талисманы. Орден Не обнаружил заброшенный город, который Вэни использовали для складирования припасов, и мы собираемся сжечь его дотла. Вэй Усянь разглядывает карту, которую разметил Цзян Чэн, и проводит по ней пальцами. Эта война для него совсем иная. Он не одиночка на поле брани, за которым тянутся ряды павших. На этот раз Вэй Усянь — лишь звено в цепи; он отчётливо чувствует пределы собственного могущества. Но он сражается бок о бок с тем самым Цзян Чэном, которого родители теперь обучают управлению орденом, а не бросают на произвол судьбы, заставляя учиться самому или погибнуть. Он может лишь надеяться, что так будет продолжаться и далее, и что Цзян Фэнмянь с мадам Юй не падут вместе с Пристанью Лотоса. *** Три дня спустя они наконец выступили в путь — вынужденная задержка случилась из-за необходимости обходить один из кордонов Вэней, где те перекрыли пути поставок. Однако Цзян Чэн пребывал в прекрасном расположении духа, рвался проявить себя, и Вэй Усянь изо всех сил старался соответствовать его настрою. Он был уверен: его прежнее «я» восприняло бы всё это как увлекательную игру. Но как ни старался, прежнего безудержного энтузиазма вызвать не мог — слишком уж боялся, что Цзян Чэн погибнет, пытаясь доказать свою состоятельность. Высказать эти опасения вслух он не смел: Цзян Чэн просто отмахнулся бы от его тревог. Потому Вэй Усянь молчал, бдительно высматривая впереди возможные засады наёмников. Они встречаются с заклинателями Не, и хотя Вэй Усянь узнаёт некоторых по прошлым визитам в орден, близких знакомств среди них нет. Тем не менее, обе стороны рады видеть дружелюбные лица, и Цзян Чэн умело пользуется этим, вытягивая как официальную информацию, так и неофициальные слухи. Вэй Усянь играет свою роль, непринуждённо болтая и расспрашивая о молодом господине Не Хуайсане, о котором по-прежнему отзываются с лёгким пренебрежением — его боевые навыки так и не достигли значительных высот. Однако несколько заклинателей Не воздерживаются от язвительных замечаний, лишь вскользь упоминая, что молодой господин помогает главе ордена в иных делах. Вэй Усянь прячет улыбку; он не удивлён, что некоторые люди начинают постигать, насколько умён Не Хуайсан. Он не осуждает их за желание сохранить это знание в пределах ордена — когда-нибудь это может стать решающим преимуществом, если Цишань Вэнь продолжат держать Цинхэ Не за туповатых громил, не способных на стратегическое мышление. Заклинатели Не хорошо знали эти места и быстро провели их к заброшенному городу. Ещё до начала войны он был разрушен наводнением и стёрт из памяти клана Не. Вэни обнаружили его и использовали как тайную базу для снабжения своих отрядов, опустошавших земли Не. К счастью, союзникам удалось перехватить донесение Вэней и положить этому конец. Если повезёт, они смогут вынести припасы, не столкнувшись с заклинателями Вэнь и избежав потерь. Однако Не Минцзюэ уже дал понять, что не будет против, если они просто спалят всё дотла. Вэй Усянь же, напротив, почти надеялся на встречу с врагами — чтобы наконец дать волю накопившейся ярости. Поначалу город казался безлюдным. Они уже начали собирать припасы, когда дозорные подали сигнал тревоги. Отряд Вэней, заметив группу Не, бросился в атаку, едва не застав их врасплох. Но, к своему несчастью, враги не учли одного — среди нападавших были и заклинатели Юньмэн Цзян. Застигнутые врасплох, Вэни были быстро разгромлены и взяты в плен. Цзян Чэн отправляет Вэй Усяня выяснить, можно ли что-то вытянуть из пленных Вэней. Вэй Усяню не по душе допросы, но Цзян Чэн занят распределением припасов. Он понимает причину: как правая рука наследника, он должен добывать информацию, а не участвовать в пытках. Рассеянно слушая заклинателей Не, Вэй Усянь ловит себя на неприятном ощущении. Он уверен: не будь здесь ордена Юньмэн Цзян, допрос давно превратился бы в жестокую расправу. Доказательств нет, но… Не Минцзюэ, безусловно, благороден, но его ненависть к Вэням безгранична. Открытое садистское истязание он вряд ли допустит, но где грань между жёстким допросом и пыткой? Вэй Усянь обдумывает подход, когда вдруг узнаёт одного из пленных. Вэни стоят со связанными за спиной руками, без оружия; того, что пытался кусаться, заткнули кляпом. Их дюжина, но один сидит поодаль — будто стыдится компании. И именно этого человека Вэй Усянь знает слишком хорошо. — Вэнь Нин?! — Вэй Усянь не смог сдержать удивления, его рот буквально открылся сам собой. Он, конечно, рад, что Вэнь Нин жив, но ситуация явно плохо пахла. — Что ты здесь делаешь? — Молодой господин Вэй? — Вэнь Нин тряхнул головой, сбрасывая пряди волос с лица, ведь руки у него по-прежнему были связаны за спиной, — Э-это правда вы… — Ты был с этими заклинателями? — резко спросил Вэй Усянь. Вэнь Нин замотал головой так быстро, что казалось, она вот-вот оторвётся. — Ладно, хорошо… Вэнь Нин, прости, но дай мне минутку — мне нужно организовать приватную беседу. Не дав опомниться ни пленнику, ни стражам, Вэй Усянь бросился искать выход из положения. Цзян Чэн встретил его инициативу неодобрительным взглядом, но всё же отдал приказ отвести Вэнь Нина для отдельного допроса. Заклинатели Не и вовсе скривились, но были слишком заняты — кто сортировкой припасов, кто перевязкой раненых. Спорить с наследником Юньмэн Цзян они не стали. Пользуясь суматохой, Вэй Усянь наспех поблагодарил Цзян Чэна — тот лишь фыркнул в ответ — и поспешил обратно к Вэнь Нину. Цзян Чэн заставил его взять двух заклинателей в качестве охраны. Они отвели Вэнь Нина в наспех разбитую палатку, и один из них тихо предупредил Вэй Усяня: — Будьте осторожны. Вэй Усянь кивнул — они ведь не знали Вэнь Нина и видели перед собой лишь опасного последователя Вэней. — Ладно, лучше не будет, — вздохнул Вэй Усянь, окинув взглядом двух стражей у входа. Они стояли достаточно близко, чтобы услышать крик о помощи, но даже их развитый слух не должен был уловить тихую беседу. Повернувшись к Вэнь Нину, он понизил голос: — Нам нужно убедить Цзян Чэна отпустить тебя. Если я скажу, что ты наш шпион, он согласится… но мне потребуются доказательства. Вэнь Нин закусил губу, беспомощно озираясь, будто искал путь к бегству. — Сестра… сестра с ума сойдёт, — пробормотал он, опустив голову. — И даже хуже, если ты здесь сгинешь, — сухо парировал Вэй Усянь. Вэнь Нин издаёт странный звук — будто соглашается, но напоминание о том, как близко он был к смерти от рук разгневанной сестры, ему неприятно. — Я… я направлялся на встречу с представителем ордена Не, — объясняет Вэнь Нин, и это прояснило то, как он оказался в этой битве. Видимо, он перепутал этот отряд Не с другим. — О-он предложил нашей семье убежище, если мы отречёмся от имени Вэнь. Моя сестра готова согласиться и предоставить всю информацию, которую сможет. Вэй Усянь едва дышит. Этого может быть достаточно, чтобы спасти ветвь Вэнь Нина и Вэнь Цин. — Вэнь Цин согласна с этим? Вэнь Нин кивает и рассказывает, как Вэнь Жохань пытался заставить его вступить в свои отряды лучников. Им удавалось оттянуть исполнение приказа, настаивая на том, что Вэнь Нину нужно помогать сестре управлять их семьёй. Но смертей и пропавших офицеров стало так много, что Вэнь Жохань больше не желает играть в их игры. Если что-то и могло заставить Вэнь Цин пойти против дяди, так это безопасность Вэнь Нина. Вэй Усянь потирает глаза, пытаясь осознать, как всё так вышло, но это слишком неожиданно. — Ты знаешь, кто представляет орден Не? — Человека, с которым мы общались, зовут Мэн Яо. Он помощник главы орден Не. Этого не было в их прошлой жизни. Вэй Усянь уверен. Не Минцзюэ хотел, чтобы все Вэни ответили за свои преступления. Он не пощадил бы никого. Но если бы Мэн Яо и Не Хуайсан нашептали ему о выгодах, которые может принести предательство в рядах Вэней, то он вполне мог бы рассмотреть это предложение. — Блядов Мэн Яо, — выдыхает Вэй Усянь, и в его голосе звучит чистое восхищение. Он почти не верит, что Мэн Яо сумел вычислить, о каких именно Вэнях шла речь, по тем скудным намёкам, что он дал. — Ладно. Этого достаточно. Я снова поговорю с Цзян Чэном и орденом Не. Не пытайся сбежать. Всё вокруг оцеплено, и тебя прикончат на месте. Доверься мне. — С-спасибо, — говорит Вэнь Нин. — У меня есть ещё один вопрос, — Вэй Усянь на секунду задерживает шаг. — Ты сказал, Вэнь Жохань хотел, чтобы ты возглавил отряд лучников. Почему? — Э-э… Наверное, он впечатлился после соревнований по стрельбе на Конференции? — Вэнь Нин отводит взгляд, а Вэй Усянь на мгновение закрывает лицо руками, словно пытаясь стереть воспоминания. Тогда, так давно, он просто хотел поддержать друга, помочь ему поверить в свои силы. Но после превращения в лютого мертвеца Вэнь Нин уже не мог владеть луком с той же ловкостью — все его упорно отточенные навыки пропали. И как это обернулось так? — Прости, если я хоть как-то к этому причастен, даже ненамеренно, — голос Вэй Усяня неестественно тяжёл. Вэнь Нин, конечно, не поймёт его терзаний, да ему и не нужно. Так и есть — тот лишь растерянно хмыкает, но не успевает переспросить. — Ладно. Я попробую договориться о твоём освобождении. Цзян Чэн беседует с заклинателем ордена Не, обсуждая, каких именно пленных из рода Вэней следует допросить и какую информацию выудить. Затем он извиняется, чтобы выслушать Вэй Усяня. Вэй Усянь заканчивает, а Цзян Чэн… не кричит. Лишь тяжело вздыхает. Вэй Усянь удивлённо приподнимает бровь, но терпеливо ждёт. — Ты никак не мог всего этого предугадать, — говорит Цзян Чэн. Он смотрит на разбитый на ночь лагерь, где мечутся огни, а люди суетятся. — Не думаю, что кому-то вообще это было бы под силу. Но как можно обладать такой удачей? Ты и вправду любишь пытаться совершить невозможное, да, Вэй Усянь? — Не знаю, утешит ли тебя это, но я действительно не гадал и не планировал, — отвечает Вэй Усянь. — Я просто увидел, как прекрасно стреляет Вэнь Нин, и захотел с ним подружиться. — Или ты подружился с ним потому, что он из ордена Вэнь, и ты знал, что однажды мы пойдём на них войной, а потому тебе нужны были союзники внутри? — Цзян Чэн качает головой. — Неважно. Если этот Вэнь — шпион для тебя, и для Мэн Яо, то мы его отпустим. Заклинателям Цинхэ Не это не понравится. Сомневаюсь, что многие из них вообще в курсе дел, учитывая, что твой друг ещё не предал Вэней. Я скажу им, что мы забираем его в Пристань Лотоса для допроса, а там по дороге отпустим. Вэй Усянь хочет поблагодарить его, но резко замолкает, увидев хмурое выражение на его лице. Он снова спешит проверить, чтобы Вэнь Нину ничего не угрожало, а тревожное предчувствие внутри лишь усиливается. Убедившись, что тот теперь под защитой Юньмэн Цзян, Вэй Усянь возвращается к Цзян Чэну, который, несмотря на усталость, стоит прямо. Ночь давно наступила, лагерь разбит. Уже так поздно, что большинство заклинателей либо спят, либо готовятся ко сну. Лишь несколько человек ещё бодрствуют, и редкие шаги нарушают тишину, не давая ей полностью поглотить тьму. — Что будет с остальными пленными? — спрашивает Вэй Усянь, сам не зная, какой ответ хочет услышать. — У клана Не есть свои пленные, за которых они хотят обменять этих, — отвечает Цзян Чэн и пожимает плечами. — Если это всего лишь предлог — ну и ладно. Пусть казнят их и припишут убийства себе, если хотят. Они же вэньские псы. Чего они заслуживают?.. Вэй Усянь нервно выдыхает. Какой тут может быть правильный ответ? Он не знает. Заклинатели гибнут с обеих сторон каждый день. Он и сам убивал солдат Вэней, а в прошлой жизни и вовсе уничтожил тысячи. Правда, тогда это давалось легче — с целой армией мертвецов, повинующихся его воле. — Давай доставим эти припасы в Пристань Лотоса, — говорит Вэй Усянь, намеренно уходя от опасной темы. — Сколько здесь еды и что удобно для перевозки? Кто-нибудь проверял, что внутри? Цзян Чэн протирает глаза, затем начинает объяснять, что они нашли и как собираются делиться с орденом Не. Вэй Усянь видит его измождение — оно отзывается и в его собственных костях, — но перебарывает усталость, пока они не закончат на сегодня. Он обещал быть правой рукой Цзян Чэна, и сдержит это обещание — хоть всю войну. *** Дни перетекают в недели, недели — в месяцы, и Вэй Усянь вынужден следить за временем, чтобы не потерять счёт. Теперь он следует за Цзян Чэном в бой, а тот, стремясь доказать свою состоятельность, бросается в самые ожесточённые схватки. Вэй Усянь не просит его избегать их. Иногда выбора просто нет. Хуже всего, когда Цзян Яньли умоляет брата быть осторожнее. Цзян Чэн добр к сестре, он никогда намеренно не причинит ей боли, но в этом вопросе остаётся непреклонен. Снова и снова он настаивает на том, чтобы идти в бой. Раньше Вэй Усянь и представить не мог, что Цзян Чэн способен смотреть на заплаканную сестру — и отказывать ей. Но теперь это так: и Цзян Фэнмянь, и мадам Юй одобряют его действия, а ведь этого Цзян Чэн всегда и жаждал. С какой стати он откажется от этого? Он возвращается с победой, купается в их признании — и снова устремляется вперёд. Вэй Усянь бросает взгляд на Цзян Чэна, но тот сосредоточен на полёте, пока они направляются на подмогу отряду Гусу Лань. Они выслеживали передвижения группы из Цишань Вэнь, и, хотя их планы неизвестны, Гусу Лань больше не рискуют. Вэни любят захватывать города, контролирующие основные речные пути в Гусу. Лани постоянно сражаются за них, то отбивая, то теряя поселения с такой скоростью, что разведка едва поспевает. Возможно, они летят прямиком на поле боя — и узнают об этом, только оказавшись в самой гуще. Вэй Усянь покачал головой и на мгновение позволил себе насладиться полётом, вдыхая чистый воздух, пока ещё есть возможность — слишком часто его окружало зловоние дыма, крови и растерзанных тел. Но вскоре он уловил запах гари: Вэни поджигали город. Он стремительно снизился вместе с остальными заклинателями Цзян, врезаясь в ряды Вэней бок о бок с ланьскими бойцами. Теперь это казалось ему пугающе обыденным. Его взгляд выхватывал красные одежды вэньских заклинателей, отыскивая языки пламени на их рукавах. «Суйбянь» звенел, скрещиваясь с чужим клинком. Вэй Усянь сплёвывал кровь, брызнувшую ему в лицо, и искал следующую жертву. Талисманы закончились — сколько бы он ни создавал, их вечно не хватало. Защитные, спрятанные в складках одежды, расходовались так же быстро, отражая вражеские атаки. Вэй Усянь блокирует меч, занесённый над упавшим заклинателем Лань, не обращая внимания на его благодарный вздох — вместо этого он вспарывает живот вэньскому воину, мельком проверяет, нет ли рядом новых угроз, и снова бросается в бой. Вэни начинают отступать, не выдерживая численного превосходства объединённых сил Юньмэн Цзян и Гусу Лань, но Лани беспощадно добивают бегущих. Он даже не замечает, как меч рассекает ему руку, а зажигательный талисман опаляет ногу — боль накрывает волной лишь потом, когда последние враги повержены. Вэй Усянь пошатывается, вонзает «Суйбянь» в землю для опоры. Едва сознание заволакивает болью, как кто-то из Цзянов подхватывает его и тащит к целителям. Ему уже перевязывают ногу, когда появляется Цзян Чэн с широко раскрытыми глазами. «Цзыдянь» рассыпает фиолетовые искры, и Вэй Усянь бы непременно подколол его за эту тревогу — если бы не стиснутые зубы. Каждое движение целителя, затягивающего бинты, заставляет его сдерживать стон. — Что случилось? Ты в порядке? — Цзян Чэн опускается рядом на колени, внимательно осматривая его раны. Целитель успокаивает его, затягивает последний узел повязки (наконец-то заставив Вэй Усяня крякнуть от боли) и спешит к другим раненым. Вэй Усянь с благодарностью принимает протянутую руку, осторожно пробует наступить на больную ногу и с облегчением замечает, что может терпеть. Чудодейственное лекарство Лань — вот что это. — Уф, я расслабился, — смеётся Вэй Усянь, дотрагиваясь до перевязи на плече. Цзян Яньли точно расстроится, когда увидит, как безжалостно испорчен его рукав. Меч Вэня прорезал ткань, а целитель и вовсе разорвал её, чтобы быстрее добраться до раны. — Не в этом дело. Они сражались отчаяннее обычного, — отвечает Цзян Чэн, бросая взгляд туда, где Лани собирают выживших. В его взгляде мелькает что-то, что заставляет Вэй Усяня насторожиться. Не успевает он спросить, как видит —заклинатели Гусу Лань начинают казнить пленных Вэней. Быстро, без церемоний: удар по горлу, и всё кончено. Глаза Вэй Усяня расширяются. — Цзян Чэн! Они же!.. Цзян Чэн резко закрывает ему рот ладонью. — Видимо, сегодня они пленных не берут, — сухо замечает он. Вэй Усянь отталкивает его руку. Он делает шаг в сторону Ланей, но останавливается — уже слишком поздно что-либо менять. — Теперь понимаешь, почему Вэни сражались так отчаянно? — тихо говорит Цзян Чэн, кладя руку на неповреждённое плечо Вэй Усяня. — Слухи о том, что Лани убивают каждого встречного Вэня — вовсе не слухи. Для них это битва не на жизнь, а на смерть. Ни пощады, ни милосердия на землях Гусу они не дождутся. — Мне нужно поговорить с Лань Чжанем, — глухо произносит Вэй Усянь. — Так нельзя… — И что ты ему скажешь? — Цзян Чэн сжимает зубы, его взгляд полон непонимания и раздражения. — Ты правда думаешь, он не знает? Если его старший брат, глава ордена, отдал приказ не брать пленных, неужели он об этом не в курсе? — Правила Гусу Лань гласят… — Вэй Усянь замолкает. Тысячи правил, но имеют ли они значение посреди битвы? — Это война, Вэй Усянь. Ты прекрасно понимаешь, что это значит. Ты же не… Ты не настолько глуп или наивен. И Гусу Лань — тоже. Они начинают сваливать тела в груду, и перед Вэй Усянем внезапно возникает образ из давно минувшей жизни: Вэни точно так же складывали тела убитых из Юньмэн Цзян. Разумом он понимает, зачем это делается. Оставить множество мёртвых Вэней на поле боя — значит спровоцировать нашествие лютых мертвецов. Оставлять их в живых слишком опасно, но и ушедшими из жизни они остаются опасны. Вэй Усянь не отводит взгляда, пока Лани разводят огонь, чтобы сжечь тела. Лань Сичэнь и Лань Ванцзи — два благородных Нефрита, высеченных из одного камня. Невозможно поверить, что Лань Сичэнь одобрил бы это. Остальные Лани тоже подчиняются тем же правилам. Это не может быть делом рук одного отступника. Вэй Усянь пытается понять. Его разум снова и снова возвращается к одной мысли: это не тот Лань Сичэнь, которого он знает. Ещё вчера он бы поклялся, что любой Лань Сичэнь — само воплощение устоев и традиций ордена Лань. Но груда трупов перед ним, тяжёлый запах жареной плоти и тлеющих костей рассказывают другую историю. — Как думаешь, сколько раз они уже это делали? — спрашивает Вэй Усянь. Они действуют слишком умело, методично — с той педантичностью, на которую способны только Гусу Лань. Его охватывает истерический смех при мысли о том, что заклинатели Лань, помимо каллиграфии и музыки, могли ещё и тренироваться в сжигании трупов. — Ты правда хочешь услышать ответ на этот вопрос? Цзян Чэн, вопреки всему, остаётся рядом. Он наблюдает — не то чтобы одобряя, но и не осуждая. Он сам организовывал обмен пленными и понимает ценность живых заклинателей Цишань Вэнь. Но сейчас в нём сквозит какая-то больная удовлетворённость — и Вэй Усянь ненавидит этот взгляд. Наконец он отводит глаза. — Думаю, я и так достаточно знаю.